Хосе

3204 г. Малум, 40. Словно вязкая патока тянулись года. Это время, наполненное смутой и яростью, которой Империя не видела уже долгие годы, требовало жестоких и непоколебимых решений. Таких, как возвращение рыцарским домам права набирать претендентов из детей, вне зависимости от пола, возраста и их собственного желания. Или же возвращение древнейшим орденам церкви права на абсолютную судебную власть и власть исполнительную. Инквизиция вновь, и куда крепче, чем раньше, принялась за свою жатву. Но были люди, которые не могли оценить всю глубину зарождавшейся жестокости, ибо руки их были по локоть в крови. «Что же сегодня нам покажет Зверёнок из Ямы*Что б передохли все его предки до четвёртого колена! *, какой трюк использует? Удастся ли ему избежать гнева Хосе и на этот раз? *Перестаньте, Мастер, кроме меня этим никто заниматься не будет! *» Очередная порция агнцев на заклание неуверенно месили песок арены своими стопами. Их схватили во сне, когда лагерь Имперской Армии, базирующейся в двух днях от сего места, остановился на ночлег. Дозорные не струбили тревогу, навсегда заглушенные длинными ножами культистов, а собаки не подняли гвалт, отравленные чумной дичью, что Мастер с прихвостнями разогнали по округе ещё недавно. Повезло ли этим пятерым? Узнать нам не дано. — Сотник, як бу’ем тикать? — Тихо подал голос невысокий, щербатый рыжак, перебрасывая увесистый молот из одной руки в другую. Повязка, пропитанная кровью, скрывала его левый глаз, а густые кустистые брови практически полностью скрывали правый. — Чутка то мы, гля’ишь и одолеем, но уж к свету вряд ли проб’ёмсся. — Тише, не хватай сцилицета[1] за хвост, солдат. — Сутулый негр с буграми мышц, еле прикрытых рваной тогой, бросал зоркий взгляд от одного угла арены к другому. — Сейчас, у нас есть время на передышку. Нужно понять, что такое «Зверёнок из Ямы». — Это человек, босс. — Блондин прихрамывал на правую ногу, но старался держаться молодцом. Его нежное лицо никак не подходило суровым глазам, да и бледная кожа никак не соответствовала грубым, натруженным ладоням. — Иначе никак. Двое других, крепкие и темноволосые, как и все Столичные[2], молча кивали, держа щиты и короткие мечи наготове. Дверь в противоположной, тёмной стороне арены, тихо прикрылась, не выдавая своего обитателя ни единым скрипом. Его маленькое, ловкое тело и проворные сильные конечности, неумолимо приближали скорую встречу, а глаза, горящие жаждой убийства, не обещали ничего хорошего тем, кто на эту встречу приглашён. «Так чего же мы ждём? Пусть прольётся кровь!» Последнее слово ещё не успело сорваться с губ Сенешаля, как тень оторвалась от холодной стены арены и, прочертив по песку зигзаг, бросилась на сотника. Тело темнокожего отреагировало быстрее, чем его мысли, что отсрочило его участь на мгновение. Но после того, как тень разрезала кожу и мышцы его плеча, а затем так же быстро пронзила подбородок, с чёрным уже всё было ясно. Рыжий отреагировал чуть позже, но всё же достаточно шустро, что бы отпрыгнуть за сотника и опрокинуть того на спину. Глухой сип и рык раздался с другой стороны арены, ознаменовав минуту затишья. Зал взорвался криками. — Какого черта?! — Солдаты быстро окружили своего раненого командира, прижавшись каждый спина к спине друг друга. Их глаза панически метались среди теней арены, а дыхание ускорялось вслед биению сердец. — Кто сказал, что это человек? Блондин, с взглядом мрачнее предыдущего, поудобнее перехватил ручное копьё. — Это человек, просто низкий. Иначе никак. — Один из столичных чертыхнулся, а второй быстро тараторил молитвы, одна за одной. Блондин раздражённо сплюнул перед собой, не удостоив набожного придурка и одного взгляда. — Заткнись, боги покинули нас. Из груди сотника вырвался вымученный стон, заставивший солдат поднять оружие. — Заметил *сплюнул* лицо. Девка, деусова кровь[3]… — Темнокожий, опираясь на здоровую руку, сел. Зал скандировал какое-то имя, однако разобрать что-то было невозможно из-за общего гула возбуждённой толпы. Негр сплёвывал всё прибывающую в рот кровь, отчего речь его стала ещё более непонятной. — Этот ребёнок. Деус, храни его грешную душу. Холодные тени арены, казалось, сгущались и сходились над головами людей, выставленных на потеху этой непостоянной толпе. А где-то в этих самых тенях, прятался зверь в облике ребёнка. — Са'ссем 'бсрался там, горилла. Так трахнуться охота, что те’е ужо везде девахи мерещатся? — Рыжий на секунду отвёл голову, что бы сплюнуть, как в тот же момент темнота у него перед лицом сгустилась, выпуская из себя что-то, отдалённо похожее на человеческого ребёнка. Осунувшееся, дикое лицо, было обожжено и искорёжено справа, а покрасневшие, напряжённые до боли серые глаза пульсировали болезненной жаждой и гневом. Рыжий чисто инстинктивно выкинул кулак вперёд, использовав здоровенный молот в другой руке как противовес своему громадному кулаку. Его кулак врезался в крохотное лицо, заставив сектантов на трибунах орать и бесноваться ещё больше, сбивая атаку этого крохотного тела. Ещё не восстановив стойку, рыжий взмахнул молотом в том же направлении, что и тень. Но молот разорвал лишь тени. — Тварь! Тв-ва-ар-рь! Эта сука мне яйца разрезала! Рыжий упал на колени, схватившись за пах. Он не заметил и не почувствовал, как крошечная фигурка, используя его спину как трамплин, схватилась своими тонкими ручонками за рукоятку молота и от-толкнувшись, кинула его вниз, прямо на голову усердно молящемуся. Хохот сотни глоток сотряс своды арены, когда череп столичного треснул, словно яичная скорлупа, выплёскивая неприглядное содержимое прямо на рядом стоящего блондина. — Gash'Mu, nae ha d'he[4]! — Gash'Mu nae ha d'he! Казалось, что сектанты подпевали темноте вокруг жертв. Второй из столичных поднял щит над головой и ринулся вперёд, к той тени в которой, как ему казалось, пряталось это чудовище. Он пробежался, а затем нанёс сокрушительный удар кромкой щита прямо в густую тень перед ним. Но тень развеялась прямо перед его лицом. А вот воспалённые глаза, уставившиеся прямо на него, да здоровенный нож, разорвавший обе его щеки, всё никак не хотели исчезать. Столичный ослеп от боли, а его крик продолжался до тех пор, пока ещё одно точное движение не превратило его в невнятное бульканье. Блондин опёрся о копьё и выпрямился. Он видел, как тень метнулась к бежавшему, видел, как она нырнула под его удар, видел, как маленькая ручка схватила челюсть, пока другая маленькая ручка отточенным ударом пробила насквозь обе щеки, а после, другим ножичком, поменьше, перерезала шею истошно вопящему солдату, видел как тень оттолкнулась от тонущего в своей крови тела и сделав кульбит, приземлилось на ноги, театрально вскинув ручки к потолку арены, пока с его рассечённого, грязного лица стекали дорожки свежей крови. Видел, но вот сделать ничего не мог. — Демоническое отродье. — Блондин сплюнул себе под ноги. — Родители этого существа сгорят в огненных печах Митэуса[5], ина… — Ты ведь говорил, что это человек, солдат, да? — Негр поднялся на ноги. Его лицо, цвета молочного шоколада, казалось, поблекло ещё больше, да и сам он выглядел всё хуже и хуже. Негр даже не дрогнул, когда короткий нож вонзился в горло блондину, а маленький человечек начал осторожно, словно пугливый лисёнок, обходить сутулого по широкой дуге. — Судя по этой резне, это и правда человек. Животное так не сможет. Наконец, расстояние между ними стало таким, что сотник смог рассмотреть каждую деталь этого детского тела. Длинноватые ручки и ножки, крохотные ладошки и ступни, большой лоб и огромные детские глаза. Если бы не вся кровь, покрывавшая это дитя с головы до ног, и не кровь, явственно бурлившая в глубине его серых глаз, она была бы прекрасна. Толпа скандировала имя всё громче. Но сотник не слышал их. — И что, малышка, всё? — Bha'vish. — Что? — Bha'vish no noe…[6] Бавыш. Зовут. Сотник не сразу понял, откуда доносился этот голос. Да, этот маленький рот открывался, когда слова, что колокол, звенели в его голове. Но как такой вкрадчивый и острый голос мог принадлежать ребёнку. — Я не говорю на эльфском. Что это значит? — Мальчик. — Что? Крохотные ладошки сжались в кулачки, а сам ребёнок топнул ножкой, подняв облачко песка в воздух. Его, казалось, не волновало рассечение под левым глазом, кровавые сопли, и тем более не волновало, что хрипящий блондин всё никак не хотел умирать. — Мальчик. Ты сказал девочка. — Что? — Мальчик. Сотник долго не мог понять, что же значит эта фраза. Да, слова были произнесены на всеобщем, даже без особенного акцента, но вот их смысл был просто фантасмагоричен. Эта зверушка, жившая всю свою жизнь в этой яме, убивая для своих господ таких же несчастных, как и он сам, не имела ничего, кроме своего ножа, своего имени и своего, пока ещё крошечного, члена. И вот, когда очередная дичь, загнанная на территорию этого маленького хищника, вздумала отнять у него одно из его сокровищ. Да, это дело чести. Извращённой, но всё-таки чести. — Бреши, болезный, бреши. Но лицо, точь точь девки. Сутулый начал смеяться. Разорванный подбородок болел, а рука ниже плеча всё меньше и меньше слушалась его, но он всё же смеялся. Всё же, эта жизнь ещё ни раз удивит любого, кто захочет её узнать. Наконец ребёнок подошёл поближе. Он поманил негра пальцем, развязывая обмотки, что покрывали его руки до локтей. Все они были изрезаны длинными, свежими и старыми, шрамами. Шрамами вдоль вен. Когда сотник присел на одно колено, мальчик, твёрдым движением взял его руки и положил на свою шею, немного сдавив. — Давай! — Давай! Руки сотника напряглись, пальцы обхватили горло ребёнка сильнее. Толпа скандировала лишь одно слово, будто подгоняя смерть, пришедшую за одним из этих двух. До этого, не имея и шанса на победу, негр был вынужден смотреть, как его товарищи погибали, один за одним. Сейчас же, он был полон решимости. Раз этот ребёнок хочет умереть, он подарит этому зверю смерть! Негр сдавил горло мальчика сильнее, пока его сиплые вдохи не превратились в хрип. Глаза ребёнка, который убил четырёх взрослых закатились, а на лице возникла пронзительная, чистая улыбка. На секунду, негр вздрогнул, слегка отпустив горло бьющегося в конвульсии мальчика. Их взгляды встретились. И в следующий момент. — Ба-выш! Ба-выш! Ба-выш! Чернявый даже не успел понять, что его пальцы отделились от рук, а горло было разрезано от уха и до уха. Мальчик вздёрнул руку с окровавленным клинком, что некогда принадлежал Пайкуте, вверх, зарычав, а точнее запищав из всех сил своего крохотного тельца. Взрыв безумных криков заполнил амфитеатр, сотрясая весь схрон ослеплённого до самого основания. ___________________________________________________________________________________________ 3204 г. Малум, 42. — Перерезали целый лагерь, говоришь? — Огромный, просто несерьёзно огромный мужчина, еле втискивался на широкий походный сундук. Казалось его латы, сделанные из крепчайшего металла доступного человеку, трещали по швам от напряжения, стараясь сдержать чудовищную мускулатуру. Толстая, бычья шея, навершием которой служила голова с очень внимательными и добрыми глазами, приправленными высоким лбом и широкой, волевой челюстью. Рыцарь Сэдире был противоречивой фигурой. — И никто даже представить себе не можете, куда же увели пленников? — Сэд… Брат Рыцарь, вы ведь видели рапорт, никаких пленных. — Священник легиона быстро оправился после глупости, которую чуть было не совершил. В нынешние времена, могли обезглавить и за меньшее. — Я боюсь оскорбить Дэуса, если хоть на секунду не поверю в твою глупость, которую показал своим рапортом. В конце концов, глупостью с моей стороны было бы рассчитывать, что ваше племя предоставит хотя бы одного внушающего доверия Соратника. Сэдире бережно положил свиток туда откуда он его взял, а после поднялся, заполонив собой всё пространство снизу и доверху. Его гороподобная фигура пришла в движение, вызывая скрип кожаных ремешков и перезвон колечек, напоминающих своим весом клёпки на баллистах, из которых состояла его кольчуга. Другими словами, гора пришла в движение. Из палатки Сэдире выбирался в привычном для себя положении, согнувшись в два раза. К сожалению, имперские стандарты ещё не выбрали оптимальных величин, что бы делать вещи для рыцарских орденов. Так что сейчас, Брат Рыцарь нёс на себе компиляцию работ известнейших мастеров Столицы, кольчугу для коня, попону, сшитую с другой попоной, сшитую с другой попоной, в качестве поддоспешника, ну и обыкновенный имперский шлем, в качестве шлема. Единственной промашкой в этом всём, очевидно являлась алая барензия[7], крошечная инсигния, показывающая власть Брата Рыцаря. По размерам как ладонь взрослого человека, Рыцарь Сэдире носил её в качестве крохотной розетки у себя на плече, а если бы его попросили показать её поближе, то и двух пальцев было бы достаточно, что бы удержать эту драгоценность. Даже для рыцаря, Сэдире был гигантом, вот что я скажу. Невозмутимый, как дракот на поле боя и заметный, как Разделительная Гряда[8], он не спеша, по его меркам, прогуливался по лагерю Имперского Легиона. Запыхавшийся от скорого бега, излишнего веса и громадного золотого орла, то и дело цепляющего бороду священнослужителя и лупящего его по пузу, Брат Священник Пуппо, явно не разделял любовь Сэдире к прогулкам. — Вы ответите за эти слова, Сэ… Брат Рыцарь! Вы и сами это знаете! — Пуппо не мог кричать эти слова, так как его чин не позволял повышать голос в миру, но эти слова, с претензией на спокойствие и рассудительность, звучали ещё глупее, чем если бы священник действительно тявкал на неспешно плывущего сквозь солдат Рыцаря. — Церковь имеет… — Не больше власти, чем Короли, а уж тем более Император, да будет его имя сиять ещё несколько эпох. — Наконец Седире остановился и склонился на одно колено. Священник не ожидал подобного, так что на полной скорости влетел в одоспешеное тело. Без результата. Один из коней кавалерии подвернул ногу, так что оруженосец, ответственный за этого коня, уже попрощался со своей жизнью. Хорошо, что не перелом. Меньше, чем через секунду и один «Хек» со стороны Седире, животина оказывается на его плечах и рыцарь продолжает свой неспешный ход. — Так что, из нас двоих, скорее вы должны знать, что за каждый ложный доклад, Папа, да будь благословен его век и счастливо его бытие, захочет взыскать с вас, а не с меня. — Пуппо, оправившийся от удара, но всё ещё недовольный, вновь набрал крейсерскую скорость, дабы не отстать от нагруженного дополнительным весом Седире. — Папа, да будь его лицо вечно озарено светом, знает о каждой мелочи, которую делают эти безбожники солдаты! Да я даже… — Пуппо не успел закончить, как Сэдире, одним движение руки, не скидывая со своих плеч лошади, поднял его за шею. — Я знаю, что ты предатель, Пуппо. Я знаю, что ты заодно с культом. Я знаю, что ты отравил собак и успокоил ветер, что бы не выдать запах культистов. Я знаю, что ты планируешь замять это дело и получить награду и от культа, и от церкви. Я знаю, что ты хорошо обрезал концы и я не смогу обвинить тебя. Я знаю о тебе такое, чего ты сам о себе не знаешь. — Сэдире говорил это ни на секунду не отводя глаз от всё больше и больше бледнеющего священника. — И я знаю, что ты умрёшь, разорвавшись на части от собственного самомнения и амбиций. Сэдире разжал хватку. Туша священника неловко стукнулась о землю, а сам он не двинулся ни на йоту. Даже не издал звука. Сэдире не мог скрывать своего гнева, но от него это и не требовалось. Он был Рыцарем, чем-то, что знало только убийства. А вот Пуппо таковым не был. Рыцарь знал это, так что управлять этим безвольным предателем было просто. Рыцари не нуждались в продолжительном сне, однако, поддерживая маску обычных людей, распространилось мнение, что Рыцарский сон, самый глубокий. Это было удобно, особенно, когда нужно было проследить за такими как Пуппо. Сэдире, играющий роль доброго дядюшки для всех вокруг, хладнокровно наблюдал за культистами, перерезающими одну глотку за другой. Он видел, что некоторых увели. Он видел, что Пуппо был среди них. Приятно быть Рыцарем. — Кто? — Ослеплённого. — Куда? — В схрон. — Прочь. Толстяк быстро поднялся и развернулся в противоположное направление. Рыцарь размышлял, как быстро толстяк исполнит вторую часть его замысла. Сэдире вернулся к своей неспешной прогулке, будто бы забыв о священнике, ещё секунду назад бывшем здесь. — Брат Рыцарь, Честь и Слава! — Девушка в длинной белой рясе, украшенной алой каплей, и таком же чепчике, сложила руки в молитвенном знамении, улыбнувшись этому огромному человеку. — Но Совесть превыше, сестра. — Сэдире тепло улыбнулся сестре госпитальеру. Эти отважные девушки, носительницы хирургической и лечебной магии, радовали усталое сердце Сэдире. Он не мог сказать, как часто их орден выручал старого солдата во времена его буйной молодости, но определённо чаще, чем его менее удачливых коллег. — Чем же я могу быть полезен доблестному ордену сестёр? Сестра улыбнулась ещё лучезарнее, а затем присела в глубоком реверансе, оголяя икры, исщерпленные многочисленными ожогами, порезами и гематомами. — Ночью, мы молились за грехи людские Деусу. В том числе и за ваши, брат рыцарь. Вы проливали много крови, прольёте ещё. Сегодня. — Сэдире неловко улыбнулся и почесал в затылке, но сестра продолжила с той же интонацией. — Но Деус поведал мне о вас. За эту кровь вы расплатитесь своей, брат рыцарь. Ученик, отмеченный Его знаком, возьмёт её. Рука Седира дёрнулась к полуторному фламбергу на его бедре, что рыцарь использовал в паре с щитом, но быстро остановил себя. Сестра, что получила свой дар от Деуса, навсегда связывалась душой с теми, кого исцеляла. И если пламя их души легко перебивала судьбы воев из селян и граждан, то судьба кого-то значимого, как брат рыцарь, прошедший сквозь несколько войн и восстаний, могла превзойти этот огонь. — Деус хранит и греет, что солнце в игнис, Аэль собирает, что серп в сцилицет. Не нам размышля… — Так он приходил и к вам, брат рыцарь? Вещий сон. — С лица сестры ни на секунду не сходила доброжелательная улыбка, но дружелюбный голос явно отдавал сталью и льдом. — О трупе быка и опарышах. Меньше мига потребовалось гиганту, что бы схватить сестру за икру и поднять в воздух. Лошадь на его плече беспокойно заржала. Сестра, чьи юбки не падали на её лицо лишь из-за молитвенного знамения, продолжила улыбаться. — Пусть Деусово остаётся Деусу, а человеческое человеку. Не нам судить о снах, не нам выбирать, как их толковать. — Сэдире поднял руку выше, что бы лицо сестры, что всё сильнее краснело из-за поступающей крови, было напротив его лица. — Так почему вы уверены, сестра, что этот сон должен быть вещим? Не потому ли, что вам хочется этого? Гигант бросил взгляд на округлости бёдер и белизну кожи, а затем взвалил сестру на соседнее с кобылой плечо. — Я отплачу Деусу сполна. Жертвуй одними для спасения многих. — Солдаты понимающе улыбались и расступались перед стремительно проплывающим Рыцарем. Сестра улыбалась в ответ, но лицо её было скорее обречённым, чем искренним. В молодости, Сэдире был известен как страстный и неутомимый любовник, так что никто не ожидал, что жрица уйдёт на своих двоих. Всё это время Сэдире решал незначительные вопросы и пустяковые разногласия, возникающие по пути его следования. Наконец, положив раненое животное у конюшен, и закинув дочь конюха на другое плечо, девушка неловко улыбнулась отцу, спешно выбежавшему из стоила, но одного взгляда на брата рыцаря хватило, что бы кмет не сказал лишнего. В конце концов, ноги Сэдире вновь привели его к своей палатке. — Воду и младу[9]. — Брат Рыцарь. — Господин Сэдире! Девушки воскликнули почти одновременно, но гигант остановил их поток слов движением руки. Кольчужная рубашка, что была никак не легче двух взрослых людей, с задорным перезвонам посыпалась на пол. Гигантский поддоспешник, сшитый о трёх попонах, тоже не заставил себя долго ждать. Рубашка гиганта, чуть ли не рвущаяся на его мощном теле, в тот же момент оказалась у походного сундучка, а портки, не поддерживаемые поясом, соскользнули следом, оголяя его тело целиком. Старческая дряблость практически не коснулась этого великана среди великанов. Практически. Шрамы, затягивающиеся быстро, словно цветение дандлиона[10], всё чаще оставались на высушенной коже. Пигментные пятна покрывали всю нижнюю часть торса, превращая паховую зону в забавного леопарда. А седина, не читающаяся в бровях и бороде, отчётливо пробивалась на его груди и животе, уходя вниз. Девушки завороженно смотрели на причины жарких пари улиц красных фонарей по всей Старой, пока Брат не натянул на себя тогу. Не скрыв так уж много, если честно. — К сожалению, я позвал вас не только для этого. — Седире черпнул воды из кеги, которую брал с собой в каждый поход. Осушив ковш, больше походящий на тазик с ручкой, рыцарь вышел из палатки, а когда вернулся, левой рукой он придерживал кадку доверху наполненную горячей водой, а в правой руке держал кусок млады с душицей. — Со временем, эти кости стали требовать ласки и заботы, а кто, как не дочь конюха знает, как обращаться с здоровенной скотиной, не так ли? Девушкам ненужно было объяснять дважды, так что каждая принялась за омовения своей части гигантской спины. Маленькие, но сильные руки девушек интенсивно втирали младу в каменные мышцы, сведённые судорогой от напряжения и старости. Спину гиганта покрывали ожоги и ссадины, некоторые старые, а некоторые свежие настолько, что казалось, были получены ночью накануне. Когда одна из омывающих случайно касалась свежих отметин, гигант вздрагивал, а дыхание его становилось напряжённее. Некоторое время они провели в молчании, занятые каждый своими мыслями. — Я понимаю Деуса, сестра, в отличии от тебя. Не думай, что старик боится смерти, это не так. — Сэдире первым нарушил молчание, вытянув руку в сторону, что бы девочке с конюшни было легче её омывать. Сестра лишь недоверчиво хмыкнула. — Ты можешь смеяться, но когда ты живёшь так долго, как некоторые из нас, то смерть и жизнь воспринимается иначе. *КХ* Поосторожнее с предплечьем, девочка. Дочь конюха одёрнула руки, но млада уже шипела на свежем порезе. Только глубокий поклон, быстрое «простите, брат рыцарь!» и доброжелательная улыбка, заставили её возобновить сие таинство. — И что это должно значить, Брат Сэдире? Сестра схватилась за руку рыцаря и отвела ему за спину, одновременно надавив ногой на его трапециевидную мышцу. Девочка испуганно смотрела на этот ужас, но всё более расслабляющееся лицо рыцаря дало ей понять, всё идёт по плану. — Это должно значить лишь то, что я сказал ранее. Я не верю в вещие сны, но и не бегу от судьбы. Коли того хочет Деус, то и смерть тех бедолаг Его замысел. — Сэдире практически замурлыкал, когда сестра начала надавливать своим коленом на поясницу гиганта. Девочка не отставала и мяла окаменевшее от сверх нагрузок плечо изо всех своих сил. — Пуппо не был причиной их смерти, лишь следствием их безответственности. Надеюсь, опарыш в теле быка будет осознавать это не хуже меня. Рыцарь ухмыльнулся. — Поэтому брат рыцарь отпустил священника? Поэтому не убил его на месте? В отличии от тех культистов, что хотели пойти дальше, перерезав корпус снабжения и забрав девушек в рабство? Девочка уже не слышала разговор этих двух, она завороженно смотрела на предмет зависти и грязных сплетен, а всё что она могла проговорить «Это что же, как моя рука, получается?». Сестра же, привыкшая в кой-то мере, хоть и сильно покраснела, но всё же пыталась вести себя подобающе своей профессии. — Я не святой. — Седире встал и потянулся. Его макушка упиралась в потолок палатки, а лицо было скрыто отбрасываемой его фигурой тенью. — Я просто делал свою работу. Сестра одним движением освободилась от своей рясы и чепчика, оставив лишь солнце Деуса на груди, а затем помогала девочка освобождаться от её платья и панталон. Сестра повалила девушку на кровать, и не дожидаясь рыцаря забралась на девчушку сверху. — Вы отлично постарались, брат Сэдире. — Госпитальер улыбнулась своей самой нежной улыбкой, разводя ноги девчушки в разные стороны. — Деус наградит вас, так или иначе. — Этот сын змеи, рыцарь! Да что он вообще себе позволяет! Я заставлю Хосе оторвать его голову, я точно заставлю его! Пуппо не жалел громких ругательств и оскорблений, быстро перебирая ногами. В схроне, рыцарь не мог услышать этих грязных словечек, но всё же священник был белым, словно снег. В его руках поблёскивал жёлтый круг, выглядя ещё более гротескным, чем огромный орёл, стукающий жиртреста при каждом шаге. — Проклятый светом Сэдире! — Пуппо в ярости бросил круг в темноту, но тут же его лицо позеленело. — Милостивый Деус, прости ме… Тьфу! Бывший священник остановился и сплюнул перед собой, поспешив так же сорвать своего здоровенного золотого орла. Одно из его крыльев было обломано до половины, а второе целиком покрылось грязью и копотью, практически скрывая золотой блеск. Толстяк с опаской огляделся, а затем так же бросил орла подальше в тьму. Тьма же не отозвалась ни звоном металла о камень, ни каким-либо шумом возни, заставив Пуппо нервничать пуще прежнего. Его ноги зашлёпали быстрее, неся его к самой глубокой хатке этой кротовьей норы. Ряса уже не была такой чистой, а крупный пот градом стекал по складкам его четверного подбородка, но холодный пот унижения придавал толстяку сил. Когда он доберётся до Хосе, то сможет отмстить за свой провал, сможет поквитаться со всеми теми, кто смел недооценивать его. Наконец он увидел то, чего желал. Эта дверь не отличалась от прочих, скрывающих тёмные секреты этого богами забытого места, но только внешне. Запах, исходящий от этой двери, нельзя было спутать ни с чем другим. Запах свежей крови и гари, будто бы проникающий сквозь твою кожу, заставляя сами мысли плавиться и кипеть внутри твоей головы. Бывший священник хотел сотворить знамение молитвы, но вовремя остановил себя, привёл рясу в порядок и постучал. Ответ раздался не сразу. Сперва, запах исчез. Потом, все звуки затихли. А вскоре после этого, тьма сгустилась, не позволяя увидеть ничего в трёх локтях от себя. — Так и будешь там стоять, да? — В-вхожу, Мастер Хосе. Голос Хосе был не раздражённым, да и не агрессивным. Но вот почему кровь Пуппо застыла в его жилах, когда он его услышал? Священник переступил порог и закрыл за собой дверь. В этот же момент, звуки вновь зазвучали, тьма рассеялась, а запах стал ещё отвратнее, чем был за этой самой дверью. — Чёртовы светильники, Пуппо, всё никак не возьмусь заменить их. — Хосе добродушно засмеялся и хлопнул по столу, от чего здоровенный золотой орёл слегка подпрыгнул, а затем вновь упал на столешницу, вызвав закономерный металлический звон. Он ярко блестел в огне трёх факелов, хоть ему и не доставало одного из крыльев, а второе было скрыто грязью. — А я смотрю, ты в отличной форме, раз смог бежать на протяжении всего пути от палатки рыцаря, да? Толстяк тупо уставился на знакомое золотое украшение, забыв обо всём, что он хотел сказать. — Ну же, друг мой, не молчи. — Хосе поднялся из-за стола, а его улыбка, добрая и открытая выглядела гротескно, освещённая двумя факелами лишь с одной из сторон. — Я ведь могу подумать, что ты принёс какие-то грустные вести, да? *Например о полном провале* Пуппо вздрогнул, когда темнота заговорила. Однако Хосе, казалось, ничего не слышал, продолжая улыбаться всё так же беззаботно. — М-мастер Х-хо… — Пуппо, друг мой, какой же я тебе мастер? Зови меня Хосе, я ведь всегда рад выполнить любой твой приказ. — Хосе развёл руки в стороны, будто приглашая толстяка обняться, однако не двигаясь в его сторону. — Меня даже заставлять ненужно, да? *Отрежу твой чёртов язык, предатель* Священник не успел сделать и шага, как темнота пригрозила ему. Он невольно остановился и взглянул за спину Хосе. Факел за его спиной заставлял тень Хосе выглядеть ещё опаснее и агрессивнее чем раньше, хотя лицо его так и оставалось спокойным. — Х-хосе, я сожалею, но я принёс… *Ты принёс хвост, а ещё информацию о полном провале операции, идеально рассчитанной Дядей* Темнота уже шептала над ухом, заставляя толстого неудачник думать о том, что это был сам голос Аэль[11], нетерпеливо зовущий его на ту сторону. Хосе приблизился, практически целуя толстяка, а его лицо, освещённое снизу лишь пламенем на собственных пальцах, выглядело словно лицо Афиша[12], в последний раз смеющегося над неудачником, что так глупо расстаётся с даром, полученным от него. — Я… Я нич *Ничего не заметил, даже когда рыцарь отправил двух разведчиков следом. Один из них уже не откроет глаза, а вот другой сбежал, бросив своего друга на съедение опарышу* Хосе неотрывно смотрел в глаза толстяка. — Ничего себе, Пуппо, да? И что же было дальше? *Вошёл через тайный ход, который ему запрещено было использовать, потому что у главного уже давно ходят патрули Легиона* Темнота, казалось, знала о всех самых тайных мыслях и грехах этого «святого отца». Он прижался к двери, стараясь просочиться сквозь доски, но мощная ладонь схватила его за лицо. — Так ты хочешь нарушить нашу дружбу, Пуппо. Быть может, хочешь обмануть мою веру в тебя, да? Хосе очень внимательно смотрел, как менялось лицо толстяка. Всё более и более отчаянно он надеялся получить ответ из темноты. Он молил богиню Аэль, что бы она опять сказала то, на что у него не хватит духа. Вот только, Боги не слышат здесь. — Н-нет, Мастер Хосе. Я… Я сделаю всё! Хосе тут же отпустил Пуппо, и повернулся к столу, у которого стояла невысокая тень, поигрывая золотым солнышком, от граней которого отражался свет трёх факелов. — Bha'vish, sha'uw ges ehir rom.[13]. — Тень слегка кивнула, и маленькое солнышко исчезло в складках его тёмной накидки, а сама тень пошла к двери, будто не обращая никакого внимания на теряющего сознание от страха священника. — Ne~. — Аэль заговорила со священником из глубин капюшона тени. А маленькая, но достаточно сильная ручка дёрнула за ворот рясы. — Hose aro.[14]. Сэдире продвигался медленно, но уверенно. Пускай разведчик вернулся и один, но даже это было хорошо. Он сказал, что Пуппо совершенно точно знает, где находится тайный вход в «Схрон», а так же, где находится главный вход. Так что, пока основные отряды легиона ударят в лоб, он, вместе с парочкой доверенных людей, начнёт вырезать этих ублюдков со спины, освобождая всех захваченных. — Брат Сэдире? Из задумчивости его вывел голос ведуна[15]. Этот дряхлый старичок, с длинными косичками бороды и проплешиной, отвечал за то, что бы точно вести их сквозь ловушки сотворённые эфиром. В это же время, немного впереди шёл чернополец[16], который отвечал за физические растяжки и волчьи ямы. — Я слушаю, Марун. — Сэдире улыбнулся и слегка осадил своего боевого скакуна. — Очередная ловушка? — Нет-нет, брат. Просто, мы прибыли. Нужно связаться с поющим[17] легиона. Сэдире оглянулся на поющую, едущую позади него. Маленькая девчушка, возможно ещё даже не прожившая десяти зим, посмотрела на гиганта, слегка кивнув. Лети туда, куда должно Лети так долго, как ты хочешь Как прилетишь, звони дружок Так громко, как ты сможешь Девчушка негромко напевала себе под нос, но даже один из разведчиков, абсолютно далёкий от магии и эфира, ощутил тёплый ветерок на своей спине. Песенка продолжала литься, когда девочка внезапно заговорила вторым голосом, страшным и чуждым. — Говорите, рыцарь, Я — ваш голос. Глаза девочки закатились, но улыбка всё ещё играла на её губах, будто бы и не она вовсе говорила только что. Сэдире посмотрел в глаза ребёнка. На белке глаз малышки возникло ещё два зрачка, чужих и отталкивающих. — Да! Сэдире выкрикнул эти слова в лицо ребёнка и выжидающе уставился в зрачки, захватывающие всю большую площадь белка. Множась и делясь, словно агрессивные амёбы. Девочка захныкала, когда голос прозвучал вновь. — Назад! Этот голос был ещё более пугающим, словно огромные валуны сталкивались и разбивались друг от друга, от чего девочка начинала плакать сильнее. Наконец, когда крохотные зрачки заполнили весь белок глаз девочки, её настоящие радужки и зрачки резко уставились в глаза Сэдире. — Опарыши в быке, рыцарь. Ты не уйд- Сэдире дал лёгкую пощёчину девочке, от чего нос её мгновенно пошёл кровью, а сама малышка вскрикнула и свалилась с пони. Зрачки постепенно рассасывались и выходили из её глаз вместе с слезами, пока рыцарь забирался обратно на своего коня. — Есть добро, мы заходим. Сестра госпитальер кинулась к ребёнку и попыталась успокоить, но остальная часть группы не отреагировала на ситуацию. Подобное обращение с силами эфира всегда кончалось плачевно. Чудом было уже то, что аномалии не начали возникать из-за нахождения тут и ведуна и певца одновременно. Ведун указал на старое дерево, никак не отличающееся от любого другого дерева в этом лесу. — Reserare[18]. — Дерево исчезло. Без молний и спецэффектов, будто и не стояло никогда на месте, на котором сейчас зияла здоровенная дыра, лестницей уходящая в темноту подземелья. Сэдире начал спускаться первым, хотя его рост и заставлял его сильно пригибать голову, дабы не цеплять потолок, достаточно высокий, что бы остальные шли без каких-либо проблем. — Вам бы похудеть, брат рыцарь. — Без улыбки заметил идущий сзади молодой черноволосый парень. — Вам бы лучше следить за тем куда вы наступаете, Гануш. Вы дважды чуть не наступили на растяжку. — Заходите! — Громко проговорил слегка обрюзгший старик смотря в глаза маленького бледного мальчика, чьи белки уже почти полностью заполнились зрачками. Он только получил сообщение от поющего, значит брат рыцарь уже добрался до входа. Теперь дело за ними. — Тень упьётся вашей кровью, знак Дэуса- Лёгкая пощёчина привела мальчика в чувство, а покраснение от удара ярко горело на его пепельно-белой коже. — Сестра, позаботьтесь о мальчике, мы заходим. — Старик улыбнулся подходящей сестре и вновь залез на своего скакуна. — Мы должны быть внимательны. Адъютант тут же раздал приказы посыльным, которые двинулись в остальные части подразделения, приводя разрушительную и неповоротливую машину правосудия Империи в действие. — Примипил Драженс, мы обнаружили похищенного священника! — Разведчик подошёл как раз в тот момент, когда примипил собирался вернуться в центр строя. — Пресвященник Пуппо? Слава Дэусу, ведите его сюда! — Драженс был рад, что смог вызволить столь высокопоставленного служителя церкви. Это могло помочь ему стать трибуном, ну или, только возможно, легатом! — Хотя знаешь, я сам к нему приду! Веди меня, солдат! Разведчик глубоко поклонился и резво побежал к предположительному входу в убежище культа. Драженс был в отличном настроении, но старался не показывать этого, никто лучше него не знал, какое влияние церковь оказывает на государство. Ведь только люди, боящиеся, что их душу будут рвать на части до конца времён, будут игнорировать некоторые вещи, которые стоит игнорировать. Много времени это не заняло. Пуппо сидел на земле, его толстое тело было прикрыто лишь конопляной рубашкой, так что толстые коротки ножки торчали вместе с нижней частью живота, прикрывающей срам первосвященника. На его голове был венок из цветов лувра[19], а на шее висел орёл с обломанными крыльями, будто в насмешку над святостью Империи людей. — Пуппо, что же эти варвары сделали с вами! — Драженс спустился с коня и быстрым шагом приблизился к толстяку. Его глаза были пусты, а рот безостановочно повторял какие-то слова, не вызывая к жизни ни одного слова. Драженс почувствовал неладное, но не придал этому значение. Воины первой кентурии практически подошли ко входу, так что Пуппо находился в самом центре наступающего легиона. — Священник? — Вечной жизни Ослеплённому. — Тихий шёпот достиг ушей Драженса, но вот было слишком поздно, что бы что-то сделать с этим. Тело священника начало разбухать, а из отверстий его тела с завихрениями вырывались потоки чистейшей магии. Масса эфира фокусировалась на теле бывшего священника, стремительно достигая точки терминатора. — Это мана-бомба! Быстрее зовите волш~ Дарженс не успел закончить свою мысль, так как материальная реальность перестала существовать вокруг него, как и внутри него. Коллапс эфира разорвал ткань реальности, уничтожив всё чего коснулся. Превратив сами души этих людей в ничто. Те же, кого не задела первая фаза мана-бомбы, не успели отреагировать на вторую её часть. *БАБАХ* Огромный взрыв, с центром из тела Пуппо, сжёг деревья и неудачливых легионеров на расстоянии тридцати шагов, а тех, кто стоял в пределах ста шагов, раскидал в разные стороны ударной волной. Столб пыли не позволил остальным среагировать хоть как-то, так как сфера радиусом в сто шагов стала полностью непроницаемой. Кентурия разделилась на две части. — Сья-ха-ха-ха-ха! — Безумные крики раздались из этой пылевой завесы, а ещё до того, как легионеры приготовились к атаке, к ним со всех сторон бросились обезумевшие люди в плотных мешках на головах. — За Отца и Дядю, за Культ Ослеплённого! — Больше крови! Больше крови! — Кыах! Кыах! Бессвязные крики, ор экстаза и боевые кличи раздавались то тут, то там, не позволяя деканам собрать разрозненные десятки, выигрывая культистам ещё больше времени. — Мы должны собраться и ударить по ним! Ко мне! Первая центурия Горящего Легиона! — Адъютант, что меньше десяти минут назад отправился отдавать приказ в разные части кентурии, окровавленные и без шлема размахивал флагом. Рядом с ним стояли тубицены и несколько деканов, старающихся организовать свои десятки. — Сюда! Но до того, как легионеры поняли это, пыль опустилась, а оставшиеся культисты сбежали под землю. Ошарашенные люди переглядывались, осознавая, какую чудовищную цену они только что заплатили за то, что бы просто добраться до этих бесчестных зверей. Адъютант осмотрел поле боя и мрачно уставился на дыру в земле, с уходящей во тьму лестницей. — Вперёд. Бавыш рыскал в темноте. Маленький золотой кругляш уже был спрятан в одном из многочисленных карманцев его «плаща», как он сам называл эту рваную тёмную накидку. Хосе позволил ему не драться сегодня на арене, но взамен, приказал идти к тайному входу, который раскрыл Пуппо, и взорвать одну из рун[20]. Стандартная мера, когда тебе нужно держать всё убежище в безопасности. Однако, что-то было не так. Лицо саднило пуще, чем обычно, так что Бавыш ощущал, сегодня произойдёт что-то неприятное. Крайне неприятное. Однако удача пока была на стороне мальчика. В одном из коридоров он мельком увидел тень, крайне напоминающую человеческую. Хоть тень и напоминала человека, но соотношение рук и ног к туловищу были скорее обезьяньими. Бавыш быстро нырнул в один из узких воздушных шахт и скатился на уровень ниже. Прямо перед тем как упасть на сырую землю, он сгруппировался, перекатился и вскочил на ступеньку к другому лазу, как раз наперерез этой тени. Мальчишка ещё немного прополз вперёд, осторожно скрылся в тени и стал ждать. Цель появилась через несколько мгновений, крепко прижимая к себе что-то. Что-то очень нужное, видимо. *Хс-с* Одна из склянок вылетела из правого рукава, когда мальчишка резво дёрнул рукой вперёд. Содержимое выплеснулось, как только стекло разбилось прямо перед ступнёй существа, разбрызгивая едкое содержимое вокруг. Существо ухнуло и попыталось отскочить назад, как раз в то место, где секунду назад находилась тень. Однако её там уже не было. Фигура боязливо обернулась, но увидела лишь туман, слегка поднимающийся над мокрой почвой. Но не успел облегчённый вздох сорваться с губ, как свёрток, одним молниеносным движением ниоткуда, был выбит из её рук. — К-куда-а?! — Тень материализовалась лишь на секунду, а после вновь исчезла, будто и не появлявшись никогда на этом уровне схрона. — Н-но мастер же! Однако ответом ей была лишь тишина. Бавыш спрятал свёрток под одежду, закрепив маленьким ремешком, заодно перетянув верёвкой. На это ему понадобилось меньше минуты, после чего он быстро перевязал свою накидку, укоротив её примерно до уровня колен, а после подвязал ворот, что бы выдыхаемый воздух не конденсировал и не мочил одежду. Разумеется, он ни на секунду не остановился, ведь ему нужно было наверстать упущенное время. Бавыш мастерски срезал путь через вентиляционные шахты и потайные крысиные норы, оправдывая своё звание, самой грязной крысы во всём схроне ослеплённого. Так что через каких-то жалких пять оборотов часов[21], он уже добрался до нужной руны. Руна представляла собой каменную табличку с вырезанными внутри символами. Каждую секунду, эти символы потрескивали и переливались алыми молниями, будто еле сдерживая таящуюся внутри угрозу. Бавыш видел как работает руна только раз. Хосе разозлился тогда особенно сильно, так что в виновника полетели вещи с его стола. Когда под рукой ничего не осталось, Мастер схватил лежавшую табличку и могучим броском запустил её в другую часть комнаты. Руна взорвалась так сильно, что шестеро находившихся рядом раба, да ещё и два неофита, отдали жизни баронам. Бавыш уже придумал, как он будет взрывать эту руну, так что его жизни не угрожало абсолютно ничего. Мальчик отошёл подальше и подкинул в руке небольшой мешочек, наполненный камнями. Немного прицелившись, он запустил его по острой траектории, в тот же момент развернувшись и побежав так быстро, как только мог. *Бум* Удар мешочка о руну не возымел никакого эффекта. По крайней мере так показалось сперва. Воющий звук всё нарастал, пока не превратился в сплошную неудержимую вьюгу. Затем, всё стихло, но лишь для того, что бы через секунду разорваться звуком, не поддающимся никакому сравнению. Весь схрон сотрясся, будто древнее подземелье взревело от осознания хаоса, творившегося на его средних уровнях. *Ф-ф-ф-ф-ф* Звук втягивающего воздуха заставил Сэдире обернуться. — Всем на пол. Быстро на пол! Группа немедленно исполнила приказ лидера, замешкавшись всего на секунду. Тут же взрыв сотряс подземелье. Комья грязи и камней падали сверху, заставляя пожилого ведуна прикрыть голову и завопить от ужаса. — Заткнись! Нас могут услышать. — Брат рыцарь первым поднялся, а затем помог подняться стоящему рядом гному. — Или ты забыл, зачем мы вообще пришли? Это должно быть наши взорвали главный вход, так что поторопимся! Это ободрило оставшихся членов группы. Сэдире пересчитал их по головам. Гном, черностоп, Гануш человек, поющая, ведун и сестра госпитальер. Все на месте, хотя лучше бы, что бы это был коготь рыцарей или контурберния легиона. Рыцарь глубоко вздохнул и потуже затянул ремни недавно скованной кирасы. Её крупные наплечники и грудная пластина почти не сковывали движения, а плотные кожаные ремни защищали бока. Удобно, но всё же не так хорошо, как полная кираса. Внезапно мысли Сэдире прервал ведун. — Там за дверью, что-то точно есть. Ведун указал на непримечательную дверь, абсолютно такую же как и десяток стоявших до этого. Однако ведуны редко ошибаются в подобных вещах. Рыцарь толкнул толстую дубовую дверь, но она даже не планировала открываться. — Вероятно здесь обыкновенный замок, разрешите мне помочь, брат рыцарь? — Черностоп, полез в свой мешочек за отмычкой, но Сэдире лишь улыбнулся, покачав головой. — Не требуется, мэтр Шуш. — Брат рыцарь повернулся к двери и опёрся о противоположную от неё стену. — Ха! С громким криком и ударом ноги, многолетнее дерево слетело с петель, вязко плюхнувшись и чавкнув в глубине комнаты. Гном зашёл внутрь и неловко подёргал за ручку. — Да она ж как бычок тяжёла! Куда ж вас таких в рыцарях кормют? — Гном вопросительно поднял свою кустистую бровь, но Сэдире лишь развёл руками. — А потом спрашуют, чаось мы так племя ваше хаем. Зверищи вы, энергетически, во как! Замыкала группу входящих сестра. Но не успела она переступить порог, как поющая вскрикнула. — Им больно, тётенька, очень больно! Девочка заплакала указывая в темноту комнаты. Гном и Гануш схватились за свои короткие топоры, пока ведун чертил в воздухе замысловатый знак. — Kikindelae~[22]- Прошептал старик и с его руки сорвался маленький цветок. Расцветая он превратился в крошечного жучка. Но не успел жучок пролететь и локтя, как его брюшко ярко засияло, освещая комнату целиком. Лучше бы это не произошло. Сестра вскрикнула, а девочка поющая лишь закрыла уши и глаза. — Они плачут! Им больно! Вдоль стен были прибиты тела. Но будто этого было мало, их кожа была содрана, а глаза выколоты. И даже этого этому неизвестному садисту этого казалось мало. Их руки были не просто прибиты к стенам, но один кол удерживал сразу два тела. Так они и оставались связаны «держась за руки» навечно. Сэдире осмотрел комнату внимательнее. Все тела были прибиты строго по периметру, два из них даже находились по обе стороны от двери, словно немые стражи. Брат рыцарь подошёл к двери и схватил её с двух сторон, возвращая в вертикальное положение. — Ты же не думаешь, что?.. — Деус милосердный… — Аэль, приведи их души… Каждый начал молиться. Ведь на обратной стороне двери тоже было тело. У этого тела не хватало кистей на обеих руках. Ненужно было смотреть на стену, что бы понять, что случилось с кистями этого тела. — Деус, ваши смерти не будут забыты. Вы все будете отомщ… Чёрт возьми! Сестра прикоснулась к одному телу. Оно затряслось, а после закричало, так громко, будто бы сама преисподняя поднялась, что бы каждый услышал крики её грешников. — А-А-А-А! — Вслед за этим телом, остальные так же начали кричать. Сразу десяток глоток вопили, будто бы прося о смерти. Вместе с ними вопила поющая, да и ведун. Однако сестра сохраняла спокойствие. Она подходила к одному телу за другим, осматривая их. Наконец она вернулась к тому, с которого начала. — Это девушки, примерно до двадцати лет, девственницы. — Сестра заключила это, а затем подняла палец к потолку. — Кристалл над нами привязывает их души к телам, так что смерти они точно добьются нескоро. Вскоре крики прекратились, но вот кое-что другое, необычный звук прозвучал из центра этой комнаты. Что-то не такое бросающееся в глаза. — Нх-х. На этот раз сестра отреагировала первой. В центре комнаты, прямо в каменной кладке, было вырезано окно, прямо в клетку, что находилась под этой комнатой. — Там ещё дети! Где-то пятнадцать девочек. — Сестра обернулась и уставилась на брата Сэдире, всё ещё стоявшего в нерешительности. — Мы должны помочь им, брат рыцарь! — С-стойте! З-здесь есть ещё мальчик. — Слабый, но уверенный голос прозвучал из этой клетки. — Он здесь, гораздо дольше чем мы, я слышала, как эти люди говорили о нём. Спасите Леота! Гигант подошёл к отверстию в полу и одним могучим рывком вырвал из пола решётку, заставляя девочек внизу испугано вскрикнуть. — Вы, выведите этих, я пойду вперёд. — Сэдире нахмурился, а затем жестом остановил остальных перед тем, как продолжить. — Если там ещё больше пленников, вы просто пойдёте за мной следом и выведете их. Рано иди поздно мы встретимся с легионом, да и вы будете просто мешаться под ногами. Соратники брата рыцаря молчали. Это немое согласие сказало больше, чем долгие разговоры о чести и морали. — Я пошёл. Сэдире вынул гладий из сапога и шагнул в темноту. — Шаг! Шаг! Шаг! Шаг! — Имперцы заполонили верхние этажи схрона. Башенные щиты не давали культистам и шанса на противостояние в открытом бою. Тем не менее, стоило одной контурбернии пройти узки проход, как им в спины тут же будто били тени этого подземелья, выползая из своих грязных нор и лазов. Но это были лишь конвульсии умирающего зверя. Загнанного в угол, смертельно опасного, но всё же умирающего. — Шаг! Шаг! Ш~*кх-кх*. — Крики декана были прерваны точно запущенным арбалетным болтом. В этот же момент послышался глухой крик сектанта, когда в сторону лаза полетели болты всё надвигающихся имперцев. — Слишком медленно! Нужно спуститься на более глубокие уровни и вырезать всю эту заразу под самый корень! — Адъютант, что в условиях боя управлял всеми частями кентурии, неодобрительно оглядывал узкие коридоры и душные комнатки, набитые рабами, заложниками и сокровищами этой секты. — Нам нужен священник или колдун, что бы затопить к чертям этих Дэусом проклятых тварей! Мы просто не можем продолжать терять людей не добравшись даже до середины! Окружившие его младшие офицеры молчали, ожидая приказов от своего нового начальника. Но приказы не поступали. Адъютант знал, что будет если пустить в это место, пропитанное колдовским эфиром, словно свежий хлеб молоком, волшебника. Взрыв, который последует сразу же, как только стопа волшебника коснётся грязного пола этого места, разнесёт половину Мажины. — Думаю, нам нужно продолжать спускаться, примипил. — Старик с ясным взглядом и густыми седыми усами хлопнул по своим сегментарным доспехам, изображая приветствие. — Но последнее слово за вами. Вот и было сказано заветное слово, разбивающее иллюзию о возможности предыдущего примипила выжить. Опцион, что был личным адъютантом предыдущего командира, стал примипилом. — Мы спускаемся, сохранит нас Дэус в это непростое время. — Мужчина спрятал лицо в ладонях, словно желая убежать от внезапно навалившейся на него ответственности. — Пусть он подарит мне возможность не быть примипилом лично похоронившем свою кентурию. Грохот сотряс схрон изнутри, будто подземелье не могло терпеть происходящего и минутой более. Лазы обваливались, проходы обрушивались на головы сектантов, ждущих в засаде этажами ниже. — Сами Боги на нашей стороне! За Империю, за Белатора, за Деуса! — Взревел бывший адъютант, выхватывая свой короткий клинок и вздымая его над головой, будто призывая высшие силы себе в свидетели. Окружающие его офицеры одобрительно взревели, так же выбросив вверх свои клинки. — За Империю, за Белатора, за Деуса! Бавыш бежал изо всех сил, но завалы медленно настигали его. Коридоры были завалены, а лазы, которыми он пользовался обвалились вниз, больше не позволяя ему стремительно продвигаться вперёд. Пробегая очередной коридор, дверь справа от него распахнулась. Маленькая тень тут же отскочила и перегруппировалась. Но, к счастью, это были напрасные движения. — Бавыш. Де Тятя, шо делать? — Пузатый человек в переднике спешно завязывал пояс своих штанов, от чего мясницкие ножи на его поясе звенели и брякали, ударяясь друг о друга и о стальные пластинки внутри передника. — Мине казали ждать, я жду-с! А даше шо? Бавыш натянул воротник повыше, тщетно стараясь избавиться от специфического запаха приготовленного человеческого мяса и семени этого свиноподобного быдла. — Тятя казал быра к верху! Много мяса. — Мальчик указал на коридор слева от себя, из которого, будто бы подтверждая его слова, доносились звуки туб и криков людей. — Иди. За тобой. Мясник довольно улыбнулся и, наконец, управившись с поясом косолапой трусцой побежал в сторону всё больше разгорающейся резни. Мальчик уже хотел присоединиться к нему, но какая-то непреодолимая сила убедила его войти в место из которого только что вышел этот мужлан. Это была «Кухня». Единственное место во всём схроне, в котором ты не готовил еду, да и в целом старался избегать как можно упорнее. Мясник Муэрд раньше был шефом при каком-то знатном короле на севере страны. Закончилась же его профессия, когда вместо обычного мяса, он стал заказывать девушек, прямиком из деревушки вблизи замка этого самого короля. Он сперва насиловал этих девушек, а потом готовил и подавал, прямо к столу королевской семьи. Так он мстил за смерть собственных дочери и жены, которых этот король не пощадил в своей бешеной гонке за власть. Когда люди, доведённые до отчаяния, пришли сжигать этот замок, сам Мясник сказал, что просто исполнял приказы «этого безумца». Он упал в ноги к этим людям и умолял о прощении. Когда замок сожгли, а головы королевской семьи вывесили на штыках у деревенской ратуши, мясник покинул эту страну и отправился на юго-восток. С запасом странного мяса на всю зиму. Вот и сейчас, разделанные тушки девушек свисали с мясничьих крюков, закреплённых на потолке. Да и температура, стараниями этого безумного шеф-повара, была идеальной для хранения мяса. Бавыш осторожно приблизился к столу, на котором словно бабочка была распята хрупкая девчушка. Растрёпанные чёрные волосы были клоками выдраны из её головы, угловатое лицо заплыло гематомами и ожогами. Нежная кожа так же была изрезана, а в некоторых местах была отрезана квадратами. Между её ног хлюпало кроваво-белое месиво, а закатившиеся глаза, прерывистое дыхание и синяк на шее ярко сигнализировали, что её душили. Но даже так, смотря на неё, Бавыш испытывал странное давление в груди. Он снял перчатку с правой руки и провёл по щеке девушки. Она вздрогнула, а её взгляд, мутный и полу-бессознательный, упёрся в лицо мальчика. — Не надо… Мой папа… Не надо… — Слабым голосом начала она, но быстро прекратила, увидев в глазах мальчика что-то, что было понятно только ей. — Я умерла? Я вижу мёртвых. — Нет, я жив. Всё сделал, что бы жить. — Бавыш убрал руку от её лица, а затем снова натянул перчатку. — Ты что, не видишь? — Ты похож на бродяжку. Вот почему я спросила. — Девушка через боль улыбнулась. — У тебя такие же странные глаза. Бавыш прервался и в упор уставился на девушку. — Элли? — Он подошёл ещё ближе вглядываясь в такие знакомые, но такие странные черты лица. — Лео. — В слабом голосе девушки почти не прослеживалось удивления. Скорее, грустная констатация факта. — Значит они извели не только Циана, но и тебя, да? Леот отошёл на несколько шагов, не понимая, что вообще происходит. Ещё одна часть его детства, пускай и не такого радужного, но очень тёплого и родного, сейчас лежала при смерти, изнасилованная и напуганная. Но всё ещё живая. Правда, если он ничего не сделает, то ненадолго. К Доку. Леот достал отмычку из кармашка на правом предплечье. Ему потребовалось меньше минуты на все пять замков, но даже это показалось ему мучительно долгим. Он проклинал себя, что не умел делать это быстрее. Взглядом обыскав комнату и найдя какие-то тряпки, он не задумываясь метнулся к ним и тут же вернулся к всё больше слабеющей девушке. Он нежно завернул её тело в это тряпьё и поднял, словно драгоценную принцессу, коей и являлась Элиза Рейджшторм. — Потерпи немножко. Есть кое-кто, кто тебе поможет. Потерпи. — В голосе Леота прослеживалась уверенность, вот только девушка уже не слышала его. Её сознание угасло, отправляя её в долгожданную пучину забытья. Культисты аккуратно шли вдоль стен. Из-за наступления легиона, большинство из них занималось тем, что выносили всё добро и какие-либо зацепки о следующем их убежище. А эти неудачники должны были прикрыть их отход. Единственное, что играло на руку этим чумазым отбросам, отличное знание местности. Вот только недавний взрыв у одного из тайных выходов обвалил большинство лазов. Культист выпрямился и закинул свою палицу на плечо. — Кровь Барона, а мы то когти рвать будем, не? — Он оглянулся себе за спину, в глубокую тьму подземелья. Сейчас, эта тьма ощущалась родной матерью, из последних сил защищающей своих гибнущих детей. Человек ощущал внутреннюю благодарность этому старому подземелью. — Чёй думаете? Это был риторический вопрос, однако ответ на него всё же прозвучал. — О твоей смерти! — Огромный одоспешенный человек прорвался прямо сквозь каменную кладку, схватив культиста за шею, мгновенно сломав её. — Вас всех ждут врата Сиэль, твари! Его товарищи вздрогнули, однако ещё до того как кто-либо из них смог понять, что происходит, голова следующего неудачника, словно свежий арбуз, взорвалась от титанического удара кулаком сверху вниз. А его чуть более проворный товарищ отделался отрезанной нижней челюстью. — Рыцарь! Бежим! — Оставшиеся двое попытались пуститься наутёк, но брат рыцарь, отработанным в бесчисленных сражениях движением, пронзил их затылки метательными кортиками. Короткая, но кровавая стычка завершилась так же внезапно, как и началась. Сэдире вытер латную перчатку об обноски культиста и выпрямился. Его обострённое чувство подсказывало, что он идёт в правильном направлении. Он уже спас с полсотни пленных, просто выламывая одну дверь за другой. Правда и убил он не одного, ведь каждая комната была защищена всё тем же кольцом тел, что и первая. Лишь после, Сэдире понял, что так культисты защищались от магического обнаружения. Гениально, хоть и жестоко. Но восхищению брата рыцаря не суждено было длиться долго. Его взгляд скользнул по ряду однотипных дверей, пока не зацепился за кое-что, что особенно привлекало его внимание. Внешне, такая же как и остальные, от этой двери исходил мерзотный запах магии и жаренного человеческого мяса. Сэдире подошёл к двери и прислушался. Тишина. Не та тишина, которая бы могла его обмануть. Он с громким криком выбил дверь и бесстрашно шагнул в комнатушку. Комната встретила его светом трёх факелов, большим столом и человеком, скучающе положившем голову на руки, будто беспечно дремав в этом аду. — Брат рыцарь, какая встреча. Не ожидал тебя так скоро. — Он поднял голову и улыбнулся, а после посмотрел на кучу каких-то безделушек по правую сторону от себя, прежде чем продолжить. — Должно быть Bha'vish не способен выполнить даже простейшее задание. Брат рыцарь не спешил. Он ощущал гнилое дыхание эфира от этого проклятого Дэусом безумца. У этого еретика был свой козырь, который и оттягивал его неминуемую гибель. — Деус, прости меня за этот разговор. Кто ты такой, чудовище? — Сэдире выхватил огромный боевой меч, царапнув пол, а после потолок, и воткнул его за своей спиной, пробив крепкую каменную кладку, словно та была обычной землёй. — С тобой говорит брат рыцарь Сэдире, ордена «Шипов Барензи» — Привет, брат рыцарь Сэдире Шипов Барензии. Я Хосе. — Хосе поднялся из-за стола, впрочем ожидаемо оказавшись внушительно меньше брата рыцаря. Его взгляд всё ещё гулял по комнате, будто он старался выжечь в памяти каждую неровность на стенах и полу. — Ты пришёл Ко Мне домой. Зачем? Мужчины смотрели друг на друга в молчании. Хоть Хосе и выглядел ребёнком на фоне гороподобной фигуры Сэдире, но его холодный взгляд вызывал страха даже больше, чем гигантские кулаки его оппонента. Звуки боя приближались, хотя и звучали словно далёкая гроза в горах, что только должна была разразиться разрушительным штормом в долине. Мужчины сорвались с места практически одновременно. Хосе метнул стол и тот, перелетев всю комнату, был разломан надвое стальной рукой бегущего Сэдире. Не успели щепки коснуться пола, как Хосе уже перехватывал руку рыцаря, стараясь воткнуть длинный узкий нож в незащищённую подмышку. Однако клинок лишь чиркнул по инсигнии, отклоняясь к нагрудной пластине. В этот же момент Сэдире сам схватил Хосе за руку и кинул в другой конец комнаты. Мужчина упал спиной на кучу «сокровищ», но уже в следующий момент перекатился и отскочил в противоположную сторону, в последний момент уворачиваясь от метательного топора, прилетевшего как раз туда, где секунду назад была его голова. Сэдире не останавливался, выхватив баклер, что по размерам был похож на крышку от казана для двадцати человек, он без замаха ударил в голову Хосе. Мастер же, нырнул под удар, планируя сломать запястье гиганта ударом по внутренней стороне баклера, но внезапный удар коленом чуть не поставил точку в жизни сектанта. Он уклонился ещё раз и, выхватив небольшой кинжал, воткнул его во внутреннюю сторону бедра рыцаря. Сэдире, казалось, никак не отреагировал на эту маленькую оплошность и уже целился в открывшуюся шею Хосе кинжалом только что выхваченным из ножен под баклером. Однако Хосе вновь уклонился и используя тело рыцаря как опору, оттолкнулся в сторону двери. Однако холодная сталь гигантского меча преградила ему путь к отступлению, останавливая культиста и давая возможность рыцарю нагнать его. Хосе цыкнул языком и сорвал с себя кожаные перчатки, что закрывали его руки до локтей. Сэдире, неожиданно даже для себя, поднял щит, прикрывая лицо и зажмурился. В эту же секунду, прямо в щит ударил поток ревущего пламени, словно стараясь сожрать бесполезный кусок железа, что мешал ему насладиться сладкой плотью по ту сторону. Сэдире наклонил щит, заставляя потоки горячего воздуха уходить под углом вверх, а затем поднырнул под струю огня, невероятно проворно для его размеров ловко перекатываясь ближе к своему огромному клинку. Комнату наполнил аромат копчёного мяса. Хосе закричал и быстро отпрыгнул обратно к горящему столу, пока Сэдире выдёргивал свой клинок и вставал в стойку. Мужчины вновь уставились друг на друга, но уже куда более кровожадно, чем при их первом обмене любезностями. — Ведьминское отродье. — Сэдире выплюнул эти ругательство, будто сама мысль о колдовстве претила ему. Хосе ответил не сразу. Свежие ожоги расходящиеся от его пальцев и ладоней вверх к локтям чернели обугленной кожей и сажей. Он был бледен и тяжело дышал, но всё же оставался спокоен, а его улыбка, хотя и кривая, не покидала лица ни на секунду. — Поправь же меня, брат рыцарь, ты тоже пользуешься услугами, как ты сказал, ведьмовских отродий. — Хосе опёрся о горящий стол, будто не замечая, всё распространяющегося запаха палёного мяса. — Не пытайся играть в полемику, чудовище. Ведуны и поющие были подарены нам, что бы уничтожать таких как ты. Сэдире не двигался. Он прекрасно знал, на что способны маги, если их не заткнуть побыстрее. Огонь уже перекинулся на руки Хосе, но он не обращал на это внимания, а его цвет лица постепенно возвращался в норму. После последней фразы рыцаря, в глубине его глаз сверкнул недобрый огонёк. — Так вот, как вам это объясняют. Лицемерные ублюдки. — Пламя уже покрыло руки Хосе полностью. Он отошёл от стола, а внезапная вспышка огня сожгла его одежду, оставив только портупею с целой кучей различного холодного оружия на голом теле. Мужчины вновь были в шаге от сражения, когда лицо Хосе на мгновение исказилось горьким сожалением. — Даже если ты так говоришь. Не ты выбираешь ведьмину кость, а она тебя. — Огонь на руках Хосе поднялся уже до ключиц, заставляя запах палёного мяса и дыма всё сильнее распространяться по закрытому помещению. Культист посмотрел на свои ладони, полностью почерневшие, но продолжающие горесть так же ярко, как и в первые моменты. — Этот огонь. Такой. Красивый. Сэдире кинулся вперёд, используя свой меч, как копьё, намереваясь разрезать сумасшедшего надвое. Но Хосе отпрыгнул в сторону, выстрелив ещё одной струёй пламени в лицо рыцарю. Сэдире втянул голову, прячась за своим наплечником, словно черепаха в панцирь. Метал раскалился за секунду, заставляя гиганта зашипеть. Одним движением руки Сэдире скинул наплечник и метнул его в сторону культиста, который не прекращал посылать струи пламени в сторону рыцаря. — Аха. А-ха-ха. А-ха-ха-ха! — Хосе безумно засмеялся, больше не целясь в рыцаря. Он развёл руки в разные стороны, будто стараясь обнять весь мир, не прекращая жечь всё вокруг себя. — Огонь! Ого-онь! Сэдире взглянул на сходящего с ума Хосе ещё раз. В его глазах теперь был виден только огонь. Брат рыцарь скинул свою кирасу, оставшись только в кольчуге и промокших от его пота насквозь попонах. Как только последний элемент был брошен на пол, Сэдире, пригибаясь к полу побежал к двери, что уже была сожжена всё более утопающем в безумии Хосе. Рыцарь вырвался и оказался в заполненном дымом подземелье. Гигант оторвал кусок от попоны, а после вылил на получившуюся повязку воды из своего бурдюка, после чего прикрыл рот с носом. Ему не потребовалось много времени, что бы понять, куда уходит весь дым. Там должен быть выход. Гигант проворно побежал по коридору, не обращая внимания на ожоги на теле и лице. Однако, остановился перед ещё одной дверью. *Бах-бах-бах* — Выпустите нас! Мы слышим вас! Мы тут заперты! Громкий голос старика перекрывал стоны остальных. Бедняги были заперты без возможности на спасение из огненного ада, что начнётся здесь через несколько мгновений. Если бы не брат рыцарь. — Отойдите, сейчас я выбью дверь! Сэдире дождался, пока с другой стороны не послышались поспешные шаги и громкий кашель. Рыцарь в очередной раз ударил в дверь, но уже не так сильно. Дерево не поддалось с первого раза, так что рыцарю потребовалось ещё несколько ударов. Наконец дерево поддалось и дверь упала, подняв облако пыли. — Выходите по одному, все за мной. Мужчины, помогите женщинам и детям. Сэдире не мог хорошо рассмотреть лиц пленников, но отчётливо услышал жалобные женские крики. Первым вышел престарелый мужчина. Всё в его внешности говорило о приятной старости, за который крылась долгая история серой жизни. — Я Фассал, бывший медикалис третьего легиона. Кому я обязан жизнью? Голос старичка так же отдавал лишь серостью и ничем более, от чего брат Сэдире удивился ещё более, так как не ожидал увидеть здесь легендарного пропавшего адепта службы медикалис, коих оставалось всё меньше. Эти мастера, в отличии от сестёр госпитальеров, способны были справиться с сложнейшими медицинскими операциями. Настоящие учёные по своей природе, они развивали медицину и фармацевтическую алхимию, дабы глубже погрузиться в таинство жизни. Так как же здесь, в этом богами забытом месте, оказался этот уважаемый старик? — Сэдире, дом Шипов Барензии. Здесь первая кентурия третьего легиона. — Рыцарь оставил этот вопрос на потом. Он махнул рукой в сторону, куда тянулся дым. — Мы должны двигаться, что бы встретиться с легионерами. Скоро всё это, демоны пожрите мою душу, место взорвётся. — Постойте, рыцарь! — Старик поспешно схватился за край кольчуги рыцаря. — Мальчик, вы не видели здесь мальчика? Сэдире удивлённо посмотрел на старика. — Вы говорите о Леоте? — Однако, старик вернул рыцарю взгляд полный непонимания. — Имя мальчика, Леот? — Его зовут Бавыш, рыцарь. Это на эльфском. — Медикалис продолжал говорить, пока люди за его спиной медленно выбирались из темницы. — Глава здешней секты заставлял его сражаться на арене, так что он должен быть там! Гигант склонил голову в задумчивости. Разумеется он не будет отвлекаться от своей цели, что бы найти каких-то мальчишек. Но было поразительно, что такой мэтр, как этот медикалис, просил не о собственном спасении, а о помощи какому-то гладиатору. — Док? Из задумчивости рыцаря вывел высокий приглушённый голос. В конце коридора, неподалёку от комнаты в которой разгорался магический огонь, стояла крохотная тень, что несла на спине ещё кого-то, завёрнутого в рвань. Инстинкты заставили Сэдире достать клинок и принять боевую стойку. Рука маленькой тени метнулась запазуху, но быстро остановилась, так и не коснувшись чего-то. Она положила тело и накинуло капюшон, скрыв завязанные пучком на затылке чёрные волосы. — Nie'niada Bavish. No'noe a'awu? U'osu, moh'tre amma Hose[23]? Тень заговорила с ним, но вот слов рыцарь не понял. Понятно было только то, что настроена она серьёзно. — Что ты такое? — Сэдире ещё немного пригнулся, готовясь встречать противника. Но тень не двигалась. — Ты… Хосе. Moh'tre Хосе. Да? — Тень вновь подняла тело на свою спину и выпрямилась. — Помочь, Эхри. Элли нужен Док. Рыцарь опустил оружие и взглянул на медикалис, который выглядел подавленным, смотря на тень в робе. — Не подходи. Сперва назови себя. — Сэдире опять вскинул гладий, указывая на тень, заставив её остановится. — Ты в робах, как у тех культистов. Назови себя. — Бавыш, зовут. — Тень ускорилась, будто не замечая дополнительного веса за спиной. — Нужен Док. Только тогда медикалис выдохнул, будто бы освобождаясь от стресса, давившего на него всё это время. Тень передала тело в руки медикалис и отошла. Но рыцарь схватил её за плечо. — Почему ты в робе секты, Бавыш? — Сэдире всё ещё не до конца доверял новой переменной в его плане. Хотя и старался выглядеть дружелюбно. — Можешь ответить? — Ч-часть культа. План Умбра. — Сказанные слова заставили рыцаря сильнее сжать плечико этой хрупкой фигурки. — Pi'e![24] Умбра Ослеплённый, чернокнижник уничтоживший население целого города, а после использовавший их кровь для ритуала призыва демона, бушевавшего на территории севера две зимы. Как и любой чернокнижник, ненавидимый, сумасшедший, устрашающий. И этот мальчик, как сказал медикалис, был одним из его планов? — И-извини, Бавыш. Она не дышит. — Тень застыла, а после начала вырываться с удвоенной силой. — Н-но Деус позаботиться о её душе, так что теб… С неожиданной для его размеров силой, он вырвался и кинулся к Фассалу, держа наготове длинный нож. Молниеносным движением руки, рыцарь отбросил мальчишку в сторону. Ещё до того как упасть, он сгруппировался и бросился к рыцарю. Сэдире ударил на опережение, но внезапно его кулак бросило вверх. Тень ударилась в торс рыцаря, а затем отпрыгнула, вновь пытаясь добраться до медикалис. Но выверенный удар в затылок заставил тень удариться о землю и замереть без движения. — С-спасибо вам, Сэдире Шипов Барензии. Но не могли бы вы не убивать его? Мальчик просто скорбит, хоть я и не понимаю почему. Сэдире поморщился и повернулся спиной к тени. Но в этот же момент резкая боль пронзила его грудь. Рыцарь бросил взгляд вниз и увидел, как из его груди, в том месте, где должно быть сердце, торчал маленький ножичек для письма. — Ну. — Сэдире выдернул нож и отбросил подальше. — Тогда, когда выберемся, вы должны будете залатать меня, в обмен на его жизнь, медикалис Фассал. _____________________________________________________________________________ 1 — Старая поговорка связанная с мифом об одном из звёздных зверей. Сцилицет отвечает за непрерывный ход времени. Так же, в его честь назван один из месяцев. 2 — Жителей центрального региона называли просто «столичные». Не факт, что «столичный» за свою жизнь хоть раз увидит столицу, либо же вообще как-то узнает о том, что его называют подобным образом, так как расстояние между поселениями в других регионах по настоящему велико. В столичном секторе застройка более плотная. 3 — Достаточно распространены ругательства с использованием имён богов. Разумеется, они не заменяют нецензурной лексики, просто используются в более широком спектре событий. 4 — Боги не слышат здесь. Эльфийский. 5 — Бог Кузнец, покровитель гномов. В церкви людей, теперь считается демоном. 6 — Опарыш зовут. 7 — Цветок похожий на розу, из-за воздействия малых количеств маны внутри, в лунные ночи начинает петь. Шипы становятся стальными при попытке сорвать цветок. 8 — Горный массив, разделяющий земли Империи на восточном континенте пополам. Является географическим центром по долготе и широте. 9 — Щёлчный раствор, использующийся рыцарями для омовения собственной кожи. При верной дозировке с апельсиновым соком, может взорваться 10 — Одуванчик многострел, обычно занимает целые поля. Занимается переносом семян только под полной луной. Очень красивая картина. 11 — Красавица Смерть. Провожатая душ в царство мёртвых. 12 — Старик Жизнь. Отрезает кусочек своих волос, что бы вдохнуть жизнь в каждое рождающееся существо. 13 — Гномий язык. Опарыш, покажу гостю эфирную комнату. 14 — Хосэ приказал. 15 — Люди, восприимчивые к эфиру, но плохо поддающиеся его влиянию. Не могут быть колдунами, зато хорошо видят мана-ловушки. 16 — Полевой гном, практически хоббит, но не добродушный обжора, не слишком принижаемая раса в Империи, поскольку отдалённо напоминает человека. Смотри главу один. 17 — Колдуны, специализирующиеся на передаче сообщений. Не самая уважаемая магия, так как информация сильно портится с расстоянием. Если передавать информацию на средние расстояния, то значения слов, зачастую, меняются на противоположные. 18 — Высший язык эльфов. Обычно именно на нём и читается большинство существующих заклятий. Откройся. 19 — Цветы с острыми шипами, капля яда свежего цветка может парализовать человека на сутки. 20 — Гномы, из-за врождённого иммунитета к эфиру, редко становятся колдунами. Однако, те которые становятся, дабы не ослаблять боевой потенциал своих соратников, запечатывают заклинания в материю. 21 — Пять минут, примерно. 22 — Светлячок. Выс. Эльфийский. 23 — Меня зовут Бавыш. Кто ты такой? Ты, убил мастера Хосе? 24 — Больно!