Схуша

3204 г. Бонум, 30. Высокое небо. Недосягаемая синева то тут, то там разрывалась белыми подушками облаков. Тёплые ветра гнали их всё дальше к центру континента, где они потяжелеют, напитаются водой и разразятся тёплым дождём, нежно омывающим возделываемые поля. Ребятня, чумазая и шумная, в поисках весёлых игр, высыпет под стену дождя всем скопом, разнося радость и счастье вокруг себя. Городки и деревушки, будто благословлённые последним тёплым дождём в этом году, отмоются от обычной пыли и вони, промокнув до самой последней доски. Но это в будущем. Сейчас же, третий легион «Ярость Белетора»[1]» возвращался в столицу с триумфом. Культ под руководством Умбры Ослеплённого был уничтожен до основания, последний его оплот пал, а члены были уничтожены в огне, внезапно охватившем весь схрон. Длинная фиолетово-золотая змея тянулась вдоль тракта. Чешуя её омрачалась пятнами повозок с ранеными и провиантом, а голову её венчала триумфальная колесница. Гротескная конструкция, запряжённая двумя мускулистыми дракотами[2], несла на себе гигантского орла вылитого из бронзы, устремившегося к земле в хищном броске. Знак легиона. К концам его развёрнутых крыльев тянулись верёвки. Верёвки с висельниками, как назидание всем остальным, кто осмеливался прогневать старую Империю. Размеры восточного континента поражали воображение, а путь от его границ до Столицы, утомлял своей сложностью. Чем дальше от гор уходил легион, тем больше им встречалось пашен и деревушек, собирающих последний в этом году урожай. Непроходимые чащобы, опасные трясины и стремительные реки сменились приветливыми холмами и полустанками, хрустальными озёрами и ленивыми речушками, будто насмехаясь над суровой природой пограничья. Но это не шло ни в какое сравнение с плодородностью земель вокруг Столицы. Пока жители окраин с трудом собирали один урожай, Столичные кметы собирали два, а то и три. Боги были снисходительны и добры к тем людям и их земле, а чернозём и вовсе казался неистощимым чудом, год за годом дарящим изобилие всем вокруг. Надо ли говорить, как сильна церковь Деуса в столице, где выстроен гигантский белокаменный дворец Церкви Света Людского. Но это определённо были не те мысли, которые беспокоили брата рыцаря Сэдире Шипов Барензии. Мысли его вертелись вокруг нового приобретения, совершенно неожиданного, да и не особо приятного. — Держи темп, следи за ногами. Не наваливайся так сильно на правую. Не наваливайся! Мощнейший удар палкой в правую ногу повалил невысокого ребёнка на землю. Учитывая размеры рыцаря, было похоже, будто он решил поиздеваться над новорождённым. Однако ребёнок не произносил и слова. — Уже лучше, но ты запыхался слишком быстро. До привала ещё пол лиги, да и идём мы всего лишь с восхода. — Сэдире злобно зыркнул на засмеявшихся было молодых легионеров. Ребёнок поднял с земли деревянную дубинку, практически с него размером, а затем поднялся и сам. — Ещё раз. Слега увеличим темп, мне нужно переговорить с примипилом. Коэпи[3]! Мальчик бросился на рыцаря в очередную безуспешную атаку. Брат рыцарь был небрежен, но смертельно опасен. Старательные удары в сложные зоны блокировались одной рукой, а сам рыцарь слегка ускорил шаг, заставив ребёнка практически бежать за ним. Однако их «поединок» не прерывался ни на секунду. Рыцарь защищался, а его маленький партнёр атаковал. Крохотная фигурка резала углы, старалась ударить сразу же после рипоста, заходила к спине, но гора не поддавалась. Так они провели всю дорогу к примипилу, но вот догнали его только к привалу. — Примипил! — Брат рыцарь? Ребёнок упал без сил и уснул прямо у входа в только разбитую палатку командования. Новый примипил вопросительно вздёрнул брови, но гигант лишь отмахнулся. Его гигантоподобная фигура, согнувшаяся в два раза, прошла к столу за которым сидел примипил с подчинёнными и адъютантами, а затем плюхнулась на пятую точку прямо перед зашипевшими что-то людьми. — Слава Империи и Императору. — Старый офицер хлопнул по своей груди, которая теперь не была скована доспехом. — Пусть его имя будет нам солнцем. — Сэдире тепло улыбнулся старому вояке, что был на своём посту советника ещё при старом примипиле. Первый среди кентурионов кивнул, а затем отложил свиток с важной информацией подальше от себя. Его красные, уставшие глаза говорили о его состоянии даже больше, чем запавшие щёки и синяки под этими самыми глазами[4]. Собственно как и внезапная седина в висках. — Я рад видеть тебя, Сэдире Шипов. — Мужчина развёл руки, будто действительно предлагал гиганту обняться, но не встал со своего места. Его правая рука выглядела более сухой чем левая, что кентурион первой сразу же попытался скрыть лежавшим рядом платком. — Есть что-то, чем я могу тебе помочь, брат рыцарь? В этот момент маленькая фигурка, спящая у клапана палатки, вскрикнула во сне, обратив на себя внимания сознательных взрослых. — Мне нужно покинуть легион и отправиться домой. — Сэдире добродушно улыбнулся и пожал плечами. Однако лица людей в палатке сразу же исказились. Повисло неловкое молчание. — Я могу узнать причину, брат Сэдире? — Примипил напряжённо улыбнулся, как бы изображая общее недоумение. — Ты ведь знаешь, что обязан прибыть в столицу для доклада, как и каждый из находящихся здесь. — Это из-за Бавыша. — Сэдире указал себе за спину. — Если ребёнок вам не нравится, брат рыцарь, необязательно называть его опарышем. — Мулатка с раскосыми глазами и морщинами, указывающими на её долгую службу, возмущённо цокнула языком. — Да и в цело… — Нет-нет, это его имя. Я нашёл его в схроне. — Сэдире жестом остановил женщину, не дав ей закончить свою мысль. Он будет инициатом[5] Шипов Барензии. Возможно, в будущем, даже рыцарем. Собравшиеся недоверчиво уставились на скелетоподобную фигурку ребёнка. Рыцарь же, будто не замечая их скептицизма продолжил. — Думаю, уже каждому из вас известно изречения слышащей[6] сестры Шишанны? — Глаза примипила блеснули в первый раз за весь разговор. — Брат рыцарь, ты говоришь про?.. — «…Опарыш, съест живого быка, да пожиреет от мертвечины. А наевшись его плотью станет пиявкой, а напившись кровью станет собакой, обгладывающей кости. Ничего не оставит от быка, всё заберёт.» Палатка погрузилась в молчание, но не напряжённое. Это было молчание, знаменующее скорую грозу. — Я понимаю тебя, брат рыцарь, а так же читал эту книжку. Весьма занятная. — Примипил устало потёр глаза левой рукой. — Но причём здесь быки и опарыши? Сэдире неуловимым движением кинул что-то на стол. Жёлтый кругляш, блестящий, словно золото на солнце, с громким звуком прокатился к легату. Мужчина схватил кругляш и посмотрел на него. — «В нутре выносит солнце, что бы скормить его быку. А когда скормит, вырвет обратно, омыв его кровью.» — Сэдире тяжело поднялся, всё так же сгибаясь вдвое. — Завтра. Я и Бавыш пропадём в результате случайного налёта плади. Вместе с повозкой и дракотом. — Это измена, вы же понимаете, что церковь.! — Заткнись. — Мужчина попытался взмахнуть высохшей рукой, но вместо этого всего одним словом остановил худощавого желтокожего юношу и кинул золотистый знак обратно Сэдире. — Мы не говорили с ним сегодня. Сэдире улыбнулся, а после тыкнул палкой в голову Бавыша. Мальчик недовольно закряхтел, но поднялся и отряхнулся. Уклонившись от ещё одного удара палкой, он выбежал наружу. — Хорошей дороги, Сэдире Мёртвый Бык. — Старый вояка лукаво улыбнулся в спину уходящему, заставив его притормозить. — Надеюсь, Деус освятит твой путь. — Разумеется, Павел Собачья Кость, Деус присмотрит за нами всеми. Сэдире сказал это не оборачиваясь. Его гигантская рука подняла тяжёлый полог палатки, а после, гора покинула эту палатку, оставив людей наедине с их мыслями. Молчание было глубоким и неприятным. Каждый смотрел на соседа в глупой надежде на то, что именно он скажет о том, что думает каждый из присутствующих. — Какого дикого ветра, мы так просто его отпустили? Вы поверили ему, да? Поверили когда он сказал, что «Это» станет инициатом Шипов? — Бледный нордлинг, чья рыжая борода ярко контрастировала с пурпуром тоги, ударил кулаками по столу. Вот и первый. — Да он бежит, роняя кал, что бы ему не срубили бошонку, разгуляйся в её пустоте нордвинд, за пожар в схроне, убивший треть кентурии! — И ты туда же? Где же вы все были, когда Деус одаривал остальных светом разума? — Примипил уронил голову на руки, соответствуя своему молодому, в отличии от внешности, возрасту. — Это же брат рыцарь Сэдире Шипов Барензии. Одного его слова было достаточно, что бы весь рыцарский корпус вышел нам наперерез, всё равно забрав его с собой. Офицеры возмущались всё громче, явно намекая на предательство брата рыцаря. — А кто-нибудь вообще заметил, как выбрался Бавыш? — Мулатка задумчиво закусила губу. — К чему вопрос? Выскочил за рыцарем, видимо. Это важно? — Рыжий всё никак не мог успокоиться, однако его насторожила задумчивость мулатки. — Он вышел первым. Не поднимая полог. Который весит четыре марцера. — Мулатка сняла перчатки, а затем подышала на закоченевшие тёплым вечером пальцы. — Не издав звука и не замедлившись и на миг. Бавыш Шипов Барензии. Bavis Spi[7]*кх*. Сэдире Шипов, no no…*ауч*. Pie! Всё, понял. — Бавыш поднялся после очередного издевательского удара от этого гиганта. Не было ни единой возможности победить его вот так, но гиганта это, казалось, ни капли не волновало. — Где дом? Сэдире взглянул вниз, а затем скорчил такую гримасу, будто увидел что-то очень неприятное прямо под своим сапогом. — Меня об этом спрашивает малец, который ни разу не попал по мне за всё это время? — Брат рыцарь покручивал дубинку, размером с мальца, словно она была прутиком для погона скота. — Если эта палка хоть раз коснётся моего нагрудника, ты получишь ответ. Понятно? — Fas'h…*Гх*. Да. Крохотная фигура вновь не смогла уйти от заслуженного подзатыльника, однако, вновь подняла дубинку, приняв одну из стоек, которые успел показать брат рыцарь в перерывах между избиением его худого тельца. Легион наконец остановился на ночлежку, так что эти двое никуда не спешили. «Остриё» дубинки мальчика было над его головой, а свой вес он перенёс на заднюю правую ногу. Начинать с «крыши», как опрометчиво. Брат Сэдире встал левым боком, опустив остриё своей дубинки вниз. Внешне, он выглядел совершенно беззащитным. Но это только внешне. Минуту они смотрели друг на друга совершенно не двигаясь, ничем не выдавая намерения нападать и защищаться. Бавыш сорвался в атаку, словно зимний ветер. Быстрый и пронзительный. Сэдире вскинул руку с дубинкой, блокируя стремительный удар сверху. *Крак* Глаза брата рыцаря расширились от удивления, когда дубинка мальчика переломилась пополам, а сам он продолжил движение вперёд, проходя под выставленной защитой рыцаря. Бавыш схватил отломавшееся «остриё» своей палки, продолжая её движение к нагруднику рыцаря. Но Сэдире уже видел подобный трюк. Пощёчиной правой руки, рыцарь сбил мальчика с курса, а опустившаяся на его плечо палка, казалось, раздробила все кости в правом плече хилой тени. — Ты повторяешься, Бавыш. — Сэдире тяжело вздохнул и закатил глаза, а после услышал глухой звук удара дерева о выдубленную кожу. — Что? — Говори. — Вся левая половина лица мальчика начала стремительно заплывать гематомой, будто подражая его правой изуродованной стороне, а правая рука безвольно повисла вдоль тела. Впрочем это не помешало ему кинуть другой конец сломанной дубины в грудь рыцаря своей левой. — Обещал. Долго правда его крутая поза не продлилась. Меньше чем через секунду после сказанного, мальчик упал и закричал от боли. Однако Сэдире будто не заметил этого. Гигантские руки аккуратно подняли крохотное тельце, стараясь не задеть правое плечо. Кричал он не долго, около минуты, после чего заснул, убаюканный то ли чрезмерными нагрузками сегодняшнего дня, то ли чрезмерной болью от сломанного плеча. Гигант молча нёс его в одно только ему известное место, а лицо его становилось всё задумчивее и мрачнее. Легионеры приподнимались со своих мест у костров, дабы высказать уважение брату рыцарю, но сегодня Сэдире не обращал на это никакого внимания. За его быстрым шагом не поспел бы и всадник, что ведёт своего скакуна медленной рысью, куда уж было надоедливым юнцам легиона, жаждущим послушать истории о похождениях Сэдире Шипов Барензии. — Мэтр Фассал? Это опять я. — Брата рыцаря встретили стоны и бормотание десятков голосов, а затем и сам пожилой медикалис. — Нужна небольшая помощь. — Брат рыцарь, вы опять избили мальчика? Иногда мне кажется, что те люди относились к нему снисходительнее, чем вы. — Голос старика был неразборчивым из-за маски в форме клюва коракса[8]. Его грязно-жёлтое одеяние было покрыто кровью, а концы кожаных перчаток обуглились от едкого влияния эфира. — Положите его на стол, я займусь им как обычно. Сэдире осторожно положил тело мальчика на стол, а затем сел на свои чресла прямо рядом с этим столом. Фассал вопросительно поднял бровь, но ничего не сказал. Доктор тяжело вздохнул и отошёл к своему походному сундучку. Слегка повозившись с замком, а затем ещё немного с завязками на одном из мешочков, Фассал извлёк полутора-пинтовую баночку. Она была заполнена чем-то мутным и, по видимому, живым. Старик снял перчатки, а затем ухватил банку подушечками всех пальцев и сосредоточился. Нечто внутри начало шевелиться, а после, прямо внутри этого нечто возникли острейшие прозрачные лезвия. Десяток, если быть точным, по одному на каждый палец медикалис. Сэдире не услышал, но почувствовал писк боли существа, а так же его явное намерение убить того, кто сделал ему так больно. Фассал же, спустя пару мгновений, расслабился, а невидимые лезвия исчезли.[9] — Вы всё ещё используете методы непризнанные сообществом медикалис, мэтр Фассал? Фассал задумчиво почесал небритую щеку, будто действительно медлил с ответом. — Если бы я не делал этого, процент смертности в этом инциденте был невероятно высок, брат рыцарь. — Наконец старик опять натянул свои перчатки и подошёл к столу с мальчиком. Он окинул тело перед собой усталым взглядом, словно кузнец, увидевший искорёженный плуг. — Или вам действительно хочется смотреть на отвратительные смерти этих бедолаг, высмаркивающих свои мозги и выплёвывающих внутренние органы? Вопрос был риторическим, так что брат рыцарь не посчитал уместным отвечать. Фассал удовлетворённо кивнул на лежащего мальчика. — Разденьте его, брат рыцарь. Я сконцентрируюсь на операции. — Сэдире послушно кивнул. Его гигантские ладони действовали с удивительной нежностью и осторожностью, расстёгивая пуговки и развязывая пояски на его новой одежде. Она была слегка пыльной, пурпурной, да и большеватой, но это всё же было лучше чем то, что он получил в той дыре откуда его достали. Сэдире раздел его и удовлетворённо хмыкнул. — Парень. — Дэус милосердный, брат рыцарь, у вас детство заиграло? — Всё хорошо, просто раньше не доводилось проверить, вы понимаете. — Достаточно, я начну операцию. Доктор приложил свои руки к правой ступне мальчика, отчего его лицо вновь исказилось гримасой боли, но он не проснулся. Красивое лицо ребёнка было обезображено синяком, его правый глаз пересекал шрам, а сразу под ним был достаточно крупный ожог в виде лезвия, хотя медикалис и старался свести его в тайне от рыцаря. Почему же Деус взвалил столько испытаний на спину всего одного ребёнка? Сэдире приложил руку к нагруднику из кожи с стальными кольцами. Ещё во времена его первых походов в качестве Рыцаря Шипов, правда тогда он ещё был не братом рыцарем, а обычным неофитом, один хороший знакомый сделал эту наскоро склёпанную бригандину. Тогда, молодой Сэдире думал, что эта безделушка продержится не больше недели. Почти двадцать сцилицет[10] спустя он понял, что эта вещь останется с ним до самой его могилы. Знак Деуса, тот самый, что он забрал у Бавыша, находился как раз под этим нагрудником. Под ладонью рыцаря. — Ты должен будешь съесть меня, мальчик. Но я даже не знаю, способен ли ты выжить в мире таких как я. — Сэдире проговорил это не очень громко. Так, что бы его услышал лишь Фассал и сам Бавыш. — Я расскажу тебе, какой у меня дом, мальчик. Это гигантская крепость, вырезанная у самого подножья Пограничных Гор ещё гномами. То был клан Гранитного Сердца, давние знакомые моего наставника. Размеры этой крепости неизвестны никому, кроме брата Хранителя, а сокровища, накопленные рыцарским домом за эти годы неисчислимы. Всех инициатов же ожидают подножия горы, окружённые глухим лесом. Там ты и попытаешься стать кем-то большим, чем очередным инициатом, ставшим оруженосцем. Ты будешь не один, каждый день, вместе с тобой, десятки таких же парней как и ты будут учиться мечу. Девушки, впрочем, там тоже есть. Они и становятся сёстрами госпитальерами, если что. Вы должны будете помогать друг другу, всё это время. Не будет никого, кто был бы так же близок к тебе, как твои братья рыцари, Бавыш… — Готово, брат рыцарь. Отнесите мальчика спать, он сейчас не в том состоянии, что бы идти. — Спустя миг, а может и вечность, Фассал опустил дрожащие руки, а мальчик перестал дёргаться от боли и мирно засопел, будто на самом деле был лишь маленьким ребёнком, старающимся уйти от всего плохого, что с ним уже случилось. — Док, а что с лицом? Не хотелось бы, что бы фингал возник. — Сэдире протянул руку, что бы коснуться наливающегося кровью синяка, но неожиданно сильная хватка доктора остановила гиганта. — Мэтр Фассал? Старик, будто осознав, что он только что сделал, в ужасе отдёрнул руку, а после положил на глаза мальчика. — Извините, я немного нервный после операции. — Старик погладил лоб ребёнка пальцами, а затем хотел коснуться и синяка, но одёрнул руку ещё раз, будто кожа мальчика была раскалённым железом. — Операции на лице могут быть летальным практически в семидесяти процентах случаев. Я не рискую, брат рыцарь. Сэдире не был удовлетворён этим ответом, но другого он бы не получил, даже припугнув своим статусом. Брат рыцарь всё так же невероятно аккуратно одевал тщедушную фигурку, тщетно стараясь выгнать скверные мысли из своей головы. Последний узелок, а так же добродушная улыбка доктору, и вот гора опять в движении. — Мэтр. — Через плечо бросил Сэдире. — Я был бы благодарен, если бы завтра в полдень вы оказались в моей повозке. Бавыш был бы не менее признателен, в Шипах Барензии нет хорошего медикалис. Доктор вздоргнул, но не ответил. Впрочем брат рыцарь и не настаивал на ответе здесь и сейчас. Гигант покинул палатку, отчего, казалось, она сама увеличилась во много раз, и только тогда Фассал облегчённо вздохнул. — Итра, собери реагенты в походный сундук, а ещё попроси тех приятных людей из штрафной контурбернии перенести мои вещи в повозку Сэдире. — Фассал стянул перчатки, пристально взглянув на постепенно отступающую с его пальцев черноту. Он молчал долго, пока почернение не стало занимать лишь самые кончики каждого пальца. — У тебя появилась отличная возможность попрактиковаться на живых людях, так зачем же нам от неё отказываться. Слова брата рыцаря оказались пророческими. В полдень, необычайно крупная орда плади налетела на заднюю часть каравана с провиантом. По несчастливой случайности, там же оказалась и повозка брата Сэдире, запряжённая дракотом, в эту полночь перепряжённым из головы колонны. Неизвестно, что же произошло с братом рыцарем, но в отчётах очевидцев говорилось о том, что бесовские отродья украли повозку, а след Сэдире, его нового ученика, а так же мэтра медикалис третьего легиона и вовсе затерялся в суматохе. Однако, это были несущественные мелочи, всюду сопутствующие легиону, однако же не мешающие его победному маршу домой. 3205 г. Сцилицет, 41. Мышцы крупного ящера изящно перекатывались под глянцево-синей чешуёй, откликаясь на каждое движение этого элегантного тела. Когти хищника позволяли ему идеально преодолевать различные препятствия, а совершенные органы чувств уже не раз уводили подальше от агрессивно настроенных обитателей Вечнозелёного Леса. Это была финишная прямая их долгого сезонного путешествия. Сэдире привёл их к опушке Вечнозелёного в тот же день, что и Мурена[11] сбила пыль с весла. Бавыш пропустил это зрелище, так как спал без задних ног после очередной зубодробительной тренировки, а вот маленькая протеже Фассала, с огромной радостью восприняла эти знаки. — Папа-а говорил, что снег до скорицы[12], тёплый инсанир[13]. — Пухленькая курносая девочка забавно щурилась, пока протирала запотевшие очки. Они делали её и без того большие глаза гигантскими, но из-за совсем плохого зрения, выбора у неё особенно и не было. — А ещё вы знали, дядюшка Фассал, ранний снег, часто вызывает чахотку. Сэдире научился игнорировать любознательного ребёнка ещё в первую неделю поездки. Но вот медикалис просто души не чаял в юной преемнице. — Да-да, юная Итра, это распространённое заблуждение. Тубис[14] вызывается не совсем ранним снегом, но, без сомнения, он может являться одним из сигналов к началу проведения профилактики, а если мы говорим о… За такими беседами ученица и учитель проводили долгие дни и вечера, способные разговаривать о чём-угодно, от чего Сэдире проникся к вечно-молчащему Бавышу какой-то странной благодарностью. Когда же они въехали в Вечнозелёный, то роли их кардинально изменились. — Хм… Кляква? — Не вздумай, матка под жижей. Наступишь, засосёт. — А если палкой? — Я бы не вытянул, а ты? — Понял. Фассал, инстинктивно понимая, что находится в ореоле обитания самых разнообразных хищников, перестал разговаривать вовсе, а следом за ним замолчала и девочка. Но вот Бавыш, вернувшийся в привычную атмосферу вечной опасности, сразу же стал охоч до любой информации, которую он только мог получить. — А! Тогда камнем, потом палкой, а следом второй. В четыре руки справимся? — Где-то видишь камни? — Понял. Сэдире понимал ход мыслей мальчика. Если быть точным, это не были мысли ребёнка, выросшего среди людей, думающего о том, что о нём подумают взрослые. Он думал с позиции охотничьей собачки. Как ему броситься в шею к борову, но не насесть на клыки самому. Брат рыцарь нервничал, но, где-то в глубине души, одобрял. Лес становился всё более густым, так что день и ночь более не сменяли друг друга. Солнечные лучи просто не могли пробиться сквозь густую подложку из листьев, а абсолютная тьма не могла завладеть этим лесом, так как земля была создана для того, что бы существовать в тени. — Дядя Фассал, посмотри! — Итра восторжена ахнула, указывая на землю позади них. — Так красиво! А посмотреть было на что. Фиолетовый, бирюзовый, синий свет приглушённо освещал пространство вокруг повозки. Словно неоновые, лианы растения кавуч[15] свисали, будто прокладывая дорогу для едущих вперёд путников. Флора и фауна Вечнозелёного, адаптировавшаяся к вечной темноте, жила своей ночной, опасной жизнью. Слепая лисица, глаза которой заменяли длинные гибкие жгутики какого-то светящегося гриба, гонялась за стайкой крыс, периодически распускающих свои перепончатые крылья, что бы потоки тёплого воздуха от серного гейзера подняли их к нижним ветвям колючих деревьев. А там, будто обед с доставкой, их уже ждали плотоядные ловушки, раскрывшие свои пасти над этими самыми гейзерами. Природа найдёт свой путь, как бы сложно ей при этом не было. — Ты — Бык! Мы знаем тебя, Бык! — Крохотный белый огонёк возник перед лицом Сэдире, но тот даже не двинулся. — Поиграем, Бык! — Поиграем! Вслед за одним огоньком вспыхнули и другие, будто призывая Сэдире. Красные, жёлтые, сизые, пурпурные. Они скакали вокруг повозки, то ту то там, будто внимательные букашки, ищущие чем бы поживиться. — Почему ты молчишь, Бык? Не хочешь поиграть? — Тот же огонёк подлетел ближе. Вздрагивая от невидимого ветерка, в центре огонька вспыхнули ещё два огонька поменьше. — Или ты молчишь, потому что хочешь? — Хочешь? Итра восторженно вертела головой, стараясь рассмотреть крохотных пришельцев поближе. — Дя…*Пфм*! — Девочка бросилась обратно в повозку, указывая на светлячка, но медикалис зажал ей рот, жестом приказав молчать. — Девочка? Подарок? — Белый огонёк облетел могучую фигуру Сэдире, прильнув ближе к девочке, будто стараясь рассмотреть её поближе. — Хочешь поиграть? Девочки любят играть, да? -Играть? Итра немного испугалась, потому что Фассал не отпускал её, не давая произнести и слова. Огоньки, будто разозлившись, кружили всё быстрее и быстрее, превращаясь в размытые линии. Шум крохотных крылышек всё нарастал и нарастал, из ненавязчивых кузнечиков превратившись в рой саранчи. Глаза девочки распахнулись в ужасе, а сама она хотела закричать. Но не могла. — Боишься? Не бойся, мы поиграем. Только скажи. — Белый огонёк подлетел ещё ближе, тогда-то девочка и рассмотрела острые зубы и два вертикальных зрачка, горящих голодом. — Скажи! Рой саранчи был всё ближе. Однако ни Сэдире, ни Фассал не шевелились, будто не замечая их. Итра была в ужасе, маленькие тёплые огоньки превратились в летающие рты с наточенными человеческими зубами и глазами, полными голода и злобы. Слёзы брызнули из её глаз сами собой. Тут же, длинный бородавчатый язык выстрелил из одного из ртов, слизав только вытекшие слёзы с щеки девочки. — ИДИОТ! ЭТО НЕ… — Ты нарушил правила, а я не соглашался играть. — Сэдире щёлкнул пальцами. Тут же рой саранчи стих, а вместо него завыли сотни глоток. — Ты что, не уважаешь Фучи-Фучи? Ты нарушил правила его игры. Белый огонёк сплюнул на пол повозки, от чего дерево почернело и обуглилось, а затем с тихим хлопком исчез. А вот его сородичам повезло меньше. Один за одним, летающие рты взрывались, разбрасывая вокруг себя переломанные зубы, ошмётки кровоточащих дёсен и губ, а так же маленькие прозрачные крылышки. Тогда Итра закричала во всю свою детскую силу. Сэдире остановил повозку, постучав дрокота по спине своей гигантской ладонью. — Сделаем привал. Бавыш, хватай щётку. — Да. Девочка лежала заливаясь слезами, пока позеленевший Фассал успокаивал её, неловко поглаживая по голове. Бавыш же помогал Сэдире оттирать внутренности маленьких неудачников от матерчатого потолка и деревянных боков повозки. — Я удивлён, мэтр Фассал. Вы не растерялись в вашей первой встрече с феями[16]. — Ч-что вы, брат рыцарь. Я просто заметил, как напряжённо вы сидите. — Цвет лица постепенно возвращался к медикалис, а вот девочка успокоиться не могла. — Хотя я и не понимаю, почему сцена прощания получилась такой. Такой… — Spla'jin[17]! *кх* Прости. — Мы в хороших отношениях с их королём, мэтр. Давайте назовём это так. — Сэдире умудрился попасть своей перчаткой, брошенной через дракота, прямиком по макушке Бавыша, не давая раздражению повлиять на его добродушную улыбку ни на йоту. — Он просто знает, что я не большой поклонник его игр, вот и старается обходить меня стороной. — А молодой Бавыш? Фассала не очень устроило такое объяснение, но сделать он с этим ничего не мог. Лишь недовольно покачать головой.Мальчик, продолжая тщательно оттирать труху с дерева повозки кивнул. — Были в культе, откусили кусочек от… — Уши и шея Бавыша покраснели, а сам он начал тереть ещё сильнее. — Гузна. Сэдире, громко рассмеялся, поймав летевший ему в лицо нижний ряд острых зубов. Доктор вновь позеленел, решив никогда больше не спрашивать о прошлом этих двоих. До их прибытия на место оставалось ещё три месяца. 3205 г. Игнис-Люкс, 20. Отгремели вьюги инсанира, прошли празднества мико, а огонь игнис только-только зажёгся в вновь поднявшихся небесах. Крытая повозка, что уже с трудом могла быть названа крытой, выкатилась на заснеженную опушку. Гигант держал в руках поводья, а за его спиной нетерпеливо шевелились крохотные тени. Одна небольшая, да две совсем крохотные. — Дядя, солнышко такое яркое! — Да, Итра. Вот и наступила весна. — А как греет! Может уже снять шубку? — О чём мы говорили, первые оттепели, самые опасные, именно в этот момент наибольший риск развития лёгоч… — Достаточно, мэтр Фассал, мы все это помним. — Да, конечно, брат Сэдире. Просто привычка. — А скоро уже будет ваш дом, Сэдире? — К вечеру доберёмся. — Бык, впереди! Бавыш прервал их беседу, показывая куда-то перед собой, однако Сэдире не спешил останавливать повозку. Неясные тени гуляли меж деревьев, однако не оставляли следов. — Стоять. — Щёлкнул поводьями, хоть зверь и отреагировал на голос, а затем громко закряхтел. — И кого нелёгкая привела на этот раз? — No'noe a'awo? — Из тени, прямо перед мордой дракота, вышла тонкая высокая фигура. Её аккуратные ступни не оставляли следов на подтаивающем снеге, а тонкие руки, будто бы заставляли два длинных изогнутых клинка парить над землёй, направленные в сторону шеи всадника. — Ammo'aro'atti, muar'ghe nei gashi.[18] — Aro'noe atti? — Внезапно из-за плеча Сэдире показалась голова мальчика, мешая рыцарю дотянуться до цвайнхандера прямо за его спиной. — Aro'noe gashi?[19] Тень колыхнулась, переведя удивлённый взгляд за левое плечо рыцаря. Пронзительные серые глаза встретились с болотными, заставив тень отвести взгляд первым. — Парень, это эльфы? Если ты не дашь мне добраться до Вола, то нам. Мальчик не дал рыцарю договорить. Его крохотный кулачок ударился в плечо гиганта. — Молчи, Бык. Лицо Сэдире скривилось в раздражении, а костяшки пальцев побелели от тихого гнева. В это же время к тени присоединилось ещё три такие же тонкие фигуры. Они тихо что-то обсуждали, из раза в раз поглядывая то на рыцаря, то на кроху за его плечами. Бавыш терпеливо ожидал, в то же время забавно прикрыв глаз со шрамом ладошкой. — Ты ведь понимаешь, чем это закончится, малявка? — Вены вздулись на бычьей шее рыцаря, но лицо так и оставалось спокойным. Сейчас ему нельзя было показывать свою напряжённость. — Какого дьявола ты твори.? В спину брата рыцаря что-то упёрлось. Что-то с похожее на крылья орла. — Это навершие Вола? — Это Вола, Бык. Молчи. Наконец, та же самая тень вышла из группы, которая насчитывала уже более десятка теней таких же теней, без пола и возраста. — Aro'Dro S'husha Morthe'Ilde. Atta'Dro ha d'he. No'noe gashi'dro'sinna?[20] — Тон тонкой фигуры явно изменился, хоть клинки по прежнему были направлены в горло гиганту. Было видно, что в рядах теней произошли волнения, которых никто из этих горе бандитов не ожидал. — Aro Bhavish Tom… Sedire'Ildo. Aro'eld'asinn. Dro'asonn gashi'noe des.[21] Бавыш внимательнее уставился в глаза тени. Его крохотные руки крепко держались за тело Сэдире, будто от того зависела его уверенность. Фигурки начали спорить громче, так что отдельные слова долетали до Сэдире. Не то, что бы он мог разобрать хоть что-то. — Sinna. Общес. Общий. Язык говоришь? — Тень опустила клинки и чуть отошла. — Да, Схуша. Говорю. Сэдире выдохнул, и повернулся, что бы передать хорошие новости. Лицо мальчика побелело, а ногти на его руках оставили кровавые подтёки на ладонях. — Отбрехался, Бавыш. Но это того стоило? — Сэдире кивнул в сторону отошедшей обратно к своим соотечественникам Схуши. Теней было немного, да и выглядели они куда менее устрашающе, чем брат рыцарь. — Мне казалось они нас боялись даже больше, чем мы их, нет? — Я видел, как убивают дро. — Бавыш устало упал на скамейку, и вытянул ноги, повернувшись к гиганту спиной. Упершись в его спину своей, мальчик громко выдохнул. — Страшно, когда их больше одного, Бык. — Говорить, я буду, Гнилежёр. Слушаешь? Тень оказалась рядом с ним внезапно, так что Сэдире занервничал ещё сильнее. Её голова была завязана какими-то тёмными тряпками, оставляя лишь небольшую прорезь для ярко-зелёных глаз. Бавыш, казалось, удивился чуть меньше, так что быстро пришёл в себя и улыбнулся. — Да, Цветок Барензии, слушаю. Глаза тени расширились от удивления. — Откуда? — Меня везут в Us'Husha. Поэтому и знаю. Дроу прищурилась, окинув мальчика уже совершенно иным взглядом. Через секунду, обмотки упали с её головы, обнажив практически эбонитовое лицо. Полумесяцы зелёных глубоких глаз, лукаво, но проницательно разглядывали мальчика, а тонкая форма губ, казалось, вот-вот готова растянуться в издевательской ухмылке. Шрам пересекающий её переносицу выглядел старым, а вот ожог тянущийся от подбородка к левому надрезанному уху, целиком утыканному различным пирсингом, выглядел достаточно свежим, красуясь молочно-шоколадной кожей. Судя по её нетронутому уху, у левого не хватало изрядной части, но это, по какой-то причине, не делало её лицо отвратительным. Было что-то дикое и притягательное в этом лице лихой, правда, не очень удачливой атаманши. — Bha'vish Us'Husha? Кто же твой наставник, маленький рыцарь? — Эльфийка сняла кожаную перчатку со своих ладоней, оголив ещё одну часть своего загадочного тела и кончиком указательного пальца коснулась шрама под глазом мальчишки. Тут же, от кончика её пальца по коже разошлась белая светящаяся спираль, занимая всю руку. Бавыш удивлённо уставился на это зрелище, но дроу быстро убрала палец и надела перчатку. — Видимо глупец? — И он ведёт эту повозку запряжённую опасным хищником. Сэдире Шипов Барензии, леди Цветок. — Сэдире ворчал изо всех сил, так как теперь, вся его повозка была заполнена более чем десятком дроу, о чём-то увлечённо разговаривающих друг с другом, а так же с медикалис. Маленькая Итра так же не осталась в стороне. Она отчаянно что-то говорила, как ей казалось, на эльфийском, вызывая приступы тихого смеха у сидящих по обе стороны от неё дроу. — И ему сейчас очень интересно, что же вы себе позволяете? Дракот, не почувствовавший особенной разницы в весе повозки, нетерпеливо копал рыхлый снег, намекая на то, что неплохо было бы добраться куда-нибудь, где было тепло и, желательно, сухо. — Нам по пути, рыцарь. Опасно бродить в одиночку в эти времена. — Схуша обворожительно, как ей показалось, улыбнулась гиганту, вызвав у него лишь очередной глубокий вздох. Сэдире слегка стегнул поводьями, пустив дракота рысцой. — Как вам, так, впрочем, и нам. Хищник тихо рыкнул, одолевая очередное препятствие, не особенно заботясь о надоевшим за всё это время грузе из ворчащих и переговаривающихся тел. Всё это время дроу не умолкали ни на единую секунду, певуче перекликаясь на своём странном языке, периодически останавливаясь, что бы пыхнуть трубками или выпить из бурдюков, наполненных тёплым вином. Схуша же, поначалу растянувшись своим небольшим, по меркам дроу, ростиком близко к козлам, а соответственно и к Сэдире, и Бавышу, теперь задумчиво постукивала по доскам рядом со своим животом. Гигант и ребёнок нервно поглядывали назад, однако не смели произнести лишнего. Первой, что было логично, молчание нарушила дроу, наконец поднявшись на ноги. Её шаги, неслышные за звуками колёс и неспешного бега дракота, не потревожили ни единой подгнивающей доски этой повозки, а быстрые руки ни на секунду не замешкавшись вытащили небольшой струнный инструмент из глубин мешка. — Любишь песни, Гнилежёр? — Дроу осторожно, словно кошка, задела струны. В этот же момент прозвучал тоскливый, но светлый аккорд. Сэдире слегка кивнул, будто бы разрешая мальчику ответить на вопрос. — Ты бы мог спеть со мной. — Я знаю только одну песню, Цветок Барензии. Бавыш всем телом повернулся к дроу, завороженный её длинными пальцами, ловко крутящими колки струнного инструмента. Он даже не смутился, когда эта же рука всё так же ловко вытащила что-то с внутренней стороны бедра разбойницы. Почти не смутился. — Тебе и ненужно знать всю песню целиком, boshtet[22]. — Она бросила маленький свёрток мальчику, будто её действительно больше занимала настройка своего инструмента, чем объяснение песни. — Я покажу пример, а ты подхватишь. Всё просто. Уши мальчика слегка покраснели. Быстро развернув свиток он пробежался глазами по рунам перед его лицом. Noe Nazur'ilde[23] — Эта песня очень популярна среди нас, дроу. — Схуша наконец удовлетворённо кивнула. Пара дроу, что была к ней ближе всего, так же достали маленькие бубны и что-то очень похожее на свирель. — Просто слушай мелодию и втягивайся, малыш. Бавыш хотел было что-то возразить, но цепкие пальчики разбойницы уже бегали по струнам, взывая к трагичности и грусти, которую обычным смертным не понять. Naatos del'lie Luna del'eil noe dro mnus a'in amma Голос дро был сильным, но нежным. Каждый вздох был наполнен какой-то первобытной тоской, а незамысловатый перебор на причудливом струнном инструменте служил отличным фоном для этих слов. Ahteriso seim del'plum noe dro no del'inpnasa Песня была наполнена болью. Болью от обмана и потери, но так же и надеждой. Надеждой на возвращение всего того, что они потеряли. Noe Nazur'ilde Noe Nazur'ilde Дро собрались вокруг своей атаманши, подхватывая мотив припева. Раз за разом повторяя одни и те же слова. Скоро уже сам мальчик начал подпевать этому лихому, но печальному голосу. Всё больше и больше проникаясь трагичной историей незадачливой Назурилде. Мелодия растворилась так же внезапно как и началась, будто вернувшись в вечерний полумрак, а вместе с ней остановилась и повозка. — Сделаем привал. Мы уже не успеем к закрытию врат, так что спешить некуда. Сэдире, молчавший всё время, что звучала песня, спрыгнул на землю, по колени провалившись в свежевыпавший снег. Дро негромко смеялись, указывая на гиганта, попавшего в подобную ловушку, только вот сам брат Сэдире отнёсся к этому спокойно. В какой-то мере, даже по философски. — Здесь неподалёку есть охотничья сторожка. Там должна оставаться еда, да и запас дров. — Гигант посмотрел на дракота, а затем двинулся к ближайшей хвойной чащёбке. — Сегодня, я хочу поспать на нормальной кровати, а не на сырой земле. Дракот двигался по следам рыцаря, ни на секунду не задерживаясь, будто не чувствуя, что тащит за собой ещё с сотню марцеров груза на очень нестабильных деревянных колёсах. Идти пришлось недолго. — Бавыш. Дрова и воду. Колодец рядом с баней. — Сэдире распахнул дверь в «сторожку». На самом же деле, сторожкой она была только для такого гиганта как Сэдире. В доме была всего одна большая комната, отапливаемая печью и камином. Шкура какого-то хищного неудачника занимала большую часть пола, а крупный диван и кресло вполне могли вместить на себе контурбернию, если не полторы. А ещё, стало понятно, что же имел ввиду Сэдире под «нормальной кроватью». Этот гигант вполне мог уместиться на ней целиком, да места хватило бы ещё на парочку таких как Фассал, да и тогда бы в ноги к ним поместились Итра с Бавышем. В целом, абсолютно всё, от стола и стульев до посуды и пледов было размера «Брат Рыцарь Сэдире». Дро задумчиво кинула взгляд на высокий потолок. — Сторожка, Бык Шипов? Кто же построил её? Сэдире поставил свои промокшие сапоги к холодному камину, а свою промокшую насквозь попону-поддоспешник кинул сверху на большую каменную печь. — Рыцарский орден. — Гигант отвечал уклончиво, пока по хозяйски распахивал ящички с сушёными овощами, травами и вяленым мясом. — Всё вокруг крепости Шипов Барензии принадлежит ордену. Этот ответ не устроил дро. — Так значит это… — Обувь! Снимайте обувь перед тем как зайти. — Гигант бросил это не оглядываясь на возникшие за спиной Схуши тени, будто зная, что дро не знают правил этого дома. Он продолжал сновать из угла в угол, по ходу дела скидывая одну деталь походной одежды за другой. — Вы просто натащите грязи и слякоти. Так не пойдёт. Схуша кивнула, так что с десяток теней быстро стянули обмотки, видимо служившие им обувью, а после кинули их к двум сапогам, образовав небольшую кучку недостаточно большую, что бы дойти до половины высоты этих самых сапог. В хатке было прохладно, но не более. Будто бы за окном и не лежал толстый слой снега. Но всё же, было прохладно. — Тебе не кажется, что нужно разжечь огонь, Бык? — Эльфийка одним прыжком оказалась в середине огромного кресла, тут же обняв стройные ноги своими аккуратными эбонитовыми руками. — Тут холодно. — Бавыш занимается этим. — Сэдире наконец выставил на столе все ингредиенты. На очереди был казан. Можно ли в нём сварить человека? Вероятнее всего да. Может даже двух. — Можешь поторопить его, если захочется. Дро задумчиво оглядела гигантскую спину рыцаря. — Да, конечно. Посмотрю, как там Гнилежёр. Один прыжок, что бы добраться до своих обмоток. Ещё один, что бы оказаться у двери. — Передай ему, что бы нарубил побольше. Хочу воспользоваться баней. Схуша фыркнула и выскочила наружу, хитро улыбнувшись только сейчас заходящим Фассалу и протеже. — Конечно. Дроу не выдавала своего присутствия раньше времени. Она наблюдала. Колун лишь слегка не доставал до подбородка мальчишки, однако тот настойчиво продолжал делать то, что от него потребовали. Не очень успешно. — *Кх* Cane'Sanh[24]! — Отскочившая часть полена ударила мальчика в ногу. — То-есть. Собачья кровь! Видимо это не слишком повлияло на него, так как он продолжил, лишь слегка прихрамывая на левую сторону. Ещё удар. *Кх* В этот раз бревно разлетелось в разные стороны, заставив мальчика хромать за каждой его частью. Ещё удар. Ещё удар. Ещё удар. День превратился в вечер, брёвна в полешки. Мальчик продолжал. *Кх* Колун вошёл глубоко в толстый пень, служивший подставкой для брёвен. Он дёрнул один раз, второй, третий. Вот только сила практически покинула детские руки. Мальчик сел на корточки, стараясь подобрать то, что он уже успел нарубить. Но руки не слишком хорошо слушались его. — *Кх*Cane… Собачья кровь. — Полено упало из его рук, но он уже не злился. Скорее вымотался. — Поднимайся, дерево! — Знаменитый заклинатель поленьев Гнилежёр. Мальчик вздрогнул. Быстро обернувшись он встретился своим взглядом с болотными глазами. Дро уже держала ровно половину того, что лежало на земле. — Когда? — Почти сначала. Мне было холодно, так что я перетаскала то, что уже лежало. — Дроу неопределённо кивнула. — А потом как-то втянулась. Мальчик хотел сказать что-то ещё, но его окоченевшие пальцы намекали, что пора бы и отдохнуть. — Пойдём. — Бык сказал оставить немного для бани! — Прекрасно. Огонь потрескивал в камине, грея циклопический казан, а заодно и всё остальное, что находилось в этой небольшой сторожке. Дро втянулись в готовку, помогая с нарезкой и обжаркой, пока Сэдире и маленькая Итра разделывали и нарезали мясо. Фассал, впервые за время поездки очутившийся в условиях, приближенных к приемлемым, мирно дремал в кресле, будто самый обыкновенный старик. — Перед тем как отрезать эфирный пузырь, нужно пережать артерию вот здесь. Тогда циркуляция маны прекратится, мясо станет менее токсичным. — Сэдире поднял тушку крупного зверя, похожего на оленя, будто это был заяц, демонстрируя его внутренности. — После, его нужно промыть в десятипроцентном растворе пиросоли[25]Вот эта штука, маленькая Итра… — У тебя специфический вкус в девушках, Бык Шипов. — Схуша, незаметно прошмыгнула к лежанке у самой трубы дымохода, забравшись под громадную шкуру неопознанного зверя. Принюхавшись, её лицо тут же скривилось от отвращения. — Да и на эфирные масла тоже. — Это твоя проблема, что ты не узнаёшь естественного запаха медведя. — Гигант никак не отреагировал на подколку, однако маленькая Итрая залилась краской до самых корней волос. — Деус говорил, храни свои чада, что зеницу ока, ибо они станут вашей заменой. Выражение эльфийки тут же сменилось на раздражённое. — Это же относится к Гнилежёру, Бык? Сэдире на секунду задумался, но очень быстро пришёл в себя. — Особенно к нему. Дроу опять пели какую-то древнюю песню, так что никто не заметил вновь пропавшую Схушу, да и всё ещё не появившегося мальчика тоже. Камни раскалились докрасна. Маленькая банька наполнилась паром и запахом пихты. Бавыш положил свою одежду у печки, а сам скрылся в небольшой, по меркам брата рыцаря, парилке. Плеснув воды с маслом пихты на раскалённые камни, мальчик зажмурился, отдавая своё тело во власть пара и мрака парилки, освещённой лишь одним игниритом. Грязь выходила из пор его кожи вместе с потом и плохими мыслями. В первый раз за долгое время он остался по настоящему один. Мальчик смотрел на деревянный пол и думал. Думал обо всём и ни о чём. Слёзы собирались в его глазах и скатывались по щекам, бороздя грязное лицо. Когда они скатывались по его шраму, тот пощипывал, будто был получен совсем недавно. Возвращая дни наполненные только болью и кровью. Его ладони были покрыты мозолями и ожогами, а руки были расчерчены старыми шрамами и новыми гематомами. Он не знал ничего другого, только боль. Мальчик плеснул ещё ковш, на этот раз не зажмуриваясь и не отходя от пара. Он ощутил как его кожа шипит от раскалённого воздуха, а боль отдалась в мозжечке слабым сигналом, будто не желая беспокоить владельца по пустякам. — Медитация через боль? Понимаю. — Бавыш подскочил от неожиданности и оглянулся к источнику звука. — Когда мне перевалило за пятьдесят, я развлекалась примерно так же. Схуша была покрыта потом, а её эбонитовая кожа блестела в тусклом свете игнирита, зазывая прикоснуться к чему-то запретному, но желанному. Её иссиня-чёрные волосы были завязаны в пучок на макушке, а необычайно густые и длинные ресницы лишь подчёркивали яркие зелёного цвета глаза. Мальчик не мог отвести свой взгляд от этих глаз, которые внимательно осматривали его с ног и до головы. Он даже не сразу понял, что кроме пота, на её теле ничего не было. Схуша спрыгнула с полка и подошла к мальчику, покачивая своими крепкими бёдрами. Её палец вновь коснулся шрама, пересекающего глаз мальчика. Белая спираль окутала кожу её ладони, а затем и руки до самого плеча в тот же миг. Второй свой рукой она провела по непослушным волосам цвета вороньего крыла, но впрочем реакции не последовало ни от белой спирали, ни от самого мальчика. — Расскажи мне, как ты получил этот знак? Голос Схуши был тихим, но вкрадчивым, будто летний ночной бриз, пробивающийся в комнату любовников, а улыбка на лице, иссечённым шрамами, заставляла мысли мальчика течь в совсем не пуританском направлении. Но вот её просьба. — Зачем? Бавыш вздрогнул и отошёл на шаг, уперевшись спиной в тёплые брёвна, но Схуша подошла ближе, прижав его голову к своей небольшой груди. Её нога оказалась между его ног, закрывая мальчику все пути к отступлению. — Просто ответь, здесь нечего стыдиться. Она наклонилась к нему ещё ближе, практически заглядывая в болезненно покрасневшие серые глаза. Мальчик рефлекторно пнул дроу в не опорную ногу, от чего ступня эльфийки про скользила по мокрому полу, а сам он быстро оказался за её спиной, ударив по обратной стороне колена, заставляя ногу подогнуться. Эльфийка растерялась, но всё же попыталась вскочить на ноги, однако её остановил холод железа у её шеи. Это был маленький нож для письма, что уже давно использовался совсем для другого. — Видимо, я недооценила тебя, Гнилежёр? — Мальчик запустил руку в волосы дроу и ухватился покрепче. — Гх. Сильнее, папочка. Капля крови стекла по острозаточенному железу, заставив дроу прикусить свой острый язык. — No vul’nie noe’sha. Maledu’re.[26] — Мальчик не отпускал ни её волосы, ни ножа от её горла. Но всё же эльфийка почувствовала, что он не собирался убивать её. — Vere’shi ndi’am. Tan’sha do’lor[27]. Он говорил на высоком эльфийском, так что Схуша не понимала, что такое «проклятый сказитель». Но вторую часть она понимала прекрасно. — Так вот откуда nis’hamos[28] на твоём лице. Хватка на её волосах ослабла. Схуша вывернулась телом и впечаталсь в хрупкое детское тельце. Ну или она думала, что это тельце хрупкое. Бавыш пришёл в себя за секунду до того, как эльфийка врезалась в него, так что его рука ухватилась за волосы дроу сильнее. Впрочем, без какого-либо эффекта. Они повалились на пол, стараясь ткнуть, заломать или же захватить друг друга побольнее, всё сильнее и сильнее потея. Наконец, когда Схуша потеряла клок волос, а Бавыш обзавёлся новыми царапинами по всему телу, они выдохлись. Их тела вздымались в такт друг другу, а руки и ноги переплелись, практически превратив их в единый организм. Время тянулось, а они всё лежали и молчали, смотря друг другу в глаза. Такие близкие, такие понимающие. Мылись они тоже вместе. Стеснение ушло, а ему на смену пришло единение души и тела. Искалеченных души и тела. — Леот. Мальчик, одевшись и подкинув ещё дров в печь, выглядел теперь не таким уж и дураком, всем своим видом скорее напоминая девочку в самом начале своей юности. Эльфийка же, скрыв всю свою женственность за бесформенным балахоном, вновь превратилась в удалую атаманшу, лидера разбойников дро. — Что это значит? — Моё имя. Леот. Глаза Схуши улыбнулись вместо её рта. — Хорошо, Леот Шипов Барензии. Я запомню твоё имя. — Схуша улыбалась, обвязывая свои стройные сильные ноги обмотками, служившими обувью всей этой банде дроу. Мальчик пытался отвести взгляд от этого восхитительного зрелища, но не мог. Впрочем, эльфка и не была против. — Постарайся не забыть и моё. Эльфийка распахнула дверь, выпуская клубы пара наружу. Она лишь на секунду отвела взгляд, но мальчика уже и след простыл. — Как я могу, Схуша, Дочь Смерти? Леот практически исчезал в удлинившихся тенях заходящего солнца, так что даже привыкшей к темноте дроу нужно было щуриться, что бы разглядеть его улыбающееся лицо. — Nazur’Ilde. Дро любят, когда их называют так. — Эльфийка скрылась в темноте, будто играя с мальчишкой в прятки. Они шли, стараясь не показываться на глаза другому, но не теряя его из вида. — Хорошо, Схуша, Дочь Темноты. — Леот шепнул это на ухо замешкавшейся у колодца Схуше, за что тут же получил щелбан тонким эбонитовым пальцем. — Я тоже запомню твоё имя. Они незаметно вошли в сторожку. Дро и люди спали, повалившись кто куда. Сэдире лёг на единственную полноценную кровать, видимо специально оставленную здесь, но лежанка у каминной трубы, всё ещё оставалась свободной. Схуша взяла мальчика за пальцы, осторожно ведя его за собой. Ни единым звуком или шелестом одежды не выдавая себя, они легли, крепко прижавшись друг к другу, слушая темноту. — Я знаю ещё одну песенку. Хочешь услышать? — Дро запустила руку в волосы мальчика, вдыхая запах мыла и пихты, а он же уткнулся в её шею, пахнущую лиственным лесом и чёрной ягодой. — Мой народ известен благодаря многим песням. — Нет. Спой мне ещё про Назурилде. — Их ноги переплелись под шкурой гигантского медведя, чей противный запах они уже не ощущали. И вовсе не казалось, что они встретились лишь сегодня. — Мне очень нравится. Дро исчезли до того, как проснулись люди. Сэдире, чей сон был наиболее чутким, смог услышать лишь звук затворяющейся двери, краем глаза заметив два нефрита глаз тоскливо смотрящих на крохотную фигурку у печной трубы. Сэдире не спешил. Лишь когда он удостоверился, что ниодного дро не осталось вокруг, он поднялся и осмотрел сторожку. Тени не прикарманили с собой ничего. Ни вещей, ни еды. Гигант усмехнулся, а затем вышел наружу. Следом за ним проснулся и мальчик. Рыцарь разбудил его своими шагами. Сегодня ему не снилось ничего, так что настроение по пробуждению было хорошим. До того момента, пока он не понял, что в сторожке лишь он, старик Фассал и Итра. Бавыш тихо подскочил, натянул свою большеватую одежду, подвязав её тут и там, а затем выскользнул на двор, не потревожив спящих. Он быстро оббежал вокруг, пытаясь понять, куда исчезли дро, но быстро разочаровался. Тени не оставили после себя следов. — Завтра я представлю тебя старшим Братьям в монастыре. — Гигант работал колуном быстро и легко, словно ручным топориком. Мальчик молча смотрел за этим, отмечая, насколько же проворным был брат рыцарь. Его огромный рост и выдающаяся мускулатура сейчас была отлично видна. Рубаха без рукавов не скрывала стальных канатов мышц на руках, а широкий ворот только подчёркивал толстую шею. Наверное, если бы не пугающее телосложение, брата рыцаря можно было назвать красавцем. Патрицианские черты лица и борода, не трогающая его верхнюю губу и щёки. Острый взгляд и густые брови только подчёркивались прямым носом. Сэдире обернулся и его голубые ясные глаза встретились с серыми и покрасневшими. — Сегодня есть время, что бы отработать всё то, что я вдалбливал в тебя. Одной рукой, гигант вогнал колун в пень до конца лезвия. Отряхивая ладонь о ладонь, он неспешно для его размеров прошёл до бани. Немного повозившись в предбаннике, он вытащил два длинных меча с круглыми наконечниками. Длинных по меркам мальчика, а не гиганта. — Де либериа. Семь линий. Коэпи! — Бавыш схватил меч, летевший ему и быстро занял первую позицию напротив Сэдире. Удар — блок, удар — блок, удар — блок. Бавыш был быстр, но недостаточно для того, что бы брат рыцарь заметил это. Удары мальчика были неаккуратными, неточными. Длинный меч давался ему тяжело. — Ноги! Ты должен быть львом, а не капрой[29]! Бавыш не был беспечен, не был недостаточно сконцентрирован или же откровенно плох. Просто этого было недостаточно. Сэдире видел его движения, его уловки и блефы. Не потому что он был настолько умным и умелым фехтмейстером, но потому что ожидал именно уловок и блефа от своего маленького ученика. Мальчик предпочитал рипост удару, уклонение блоку. Он не встречал рыцаря лицом, а пытался обойти его, всегда оказаться сбоку или сзади. Так не сражаются настоящие рыцари. Сэдире увидел не аккуратно отставленную ногу. Он бы принял это как проявление халатности. Но не от Бавыша. Гигант нанёс сокрушительный удар в подставленную ногу, но не попал. Мальчик, словно танцор, молниеносно оттолкнулся и перенёс вес на другую ногу, высоко подогнув ту, которую ему хотел сломать Сэдире. Брат рыцарь замешкался, позволяя ученику контратаковать. Но он не сделал этого. Мальчик отскочил, что бы оказаться за спиной у Сэдире и нанёс удар по широкой дуге. *Дзынь* Меч бавыша оказался на земле, как и его владелец. Брат рыцарь молча наблюдал, как кровь мальчик пытался вытереть глаза от заливающей их крови. Его лоб был рассечён, а нос сломан. Сэдире не был недоволен. Скорее чувствовал, что он разочарован тем, что сейчас увидел. — Почему ты проиграл? — Бавыш всё ещё искал рукоять меча на земле, высмаркивая кровь и вытирая глаза от крови другой рукой. Гигант всё ещё стоял на месте, держа в своей руке длинный меч, а на его лице лежала тень глубокой задумчивости. — Ты можешь это объяснить? Ответа не было. Мальчик поднялся. Их глаза встретились. — Я не проиграл. — Мальчик сплюнул кусок зуба в подтаявший снег. Сэдире не двигался. — Могу драться. Они стояли друг напротив друга. Бавыш не занял позицию и не поднял конец закруглённого лезвия, направляя его вниз. — Хорошо. Сэдире сделал шаг и маленькая фигурка нырнула вперёд, заходя немного сбоку от меча. Брат рыцарь нанёс удар на опережение, но мальчик, схватившись за лезвие своего меча другой рукой, принял удар рыцаря на гарду. Тут же он пустил меч гиганта дальше, отпустив рукоять, всё так же крепко держа меч за лезвие. Гарда стремительно неслась к лицу Сэдире в сокрушительном мордхау[30]. Только тогда Сэдире использовал свою вторую руку. *Дзынь* Меч мальчика скрылся в каком-то из сугробов, а сам он лежал на земле прижимая к штанам разрезанную левую ладонь. Гигант снова не двигался. — Тебе нужно умыться. Завтра мы будем дома. Горный массив поражал своими размерами. Казалось, его вершины тянулись до самых небес, а ширился он от горизонта и до горизонта. Тёмные облака, всё ещё полные снега и холода, клубились вокруг пиков, будто вечная стража, охраняющая покой их величественных господ. Тёмный лес, разросшийся так сильно, что, казалось, практически одолел эти каменный стены, пугал жителей деревушки при крепости-монастыре ордена, но только лишь тех, кто не принадлежал к этому самому ордену. Эта деревушка была так же приставлена к лагерю неофитов ордена. Здесь инициаты проходили долгое обучение. Меч, стрельба, верховая езда, кулачный бой и ещё несметное количество занятий, призванных укрепить тело маленького кандидата в рыцари. Богословие, риторика, этика, сложение стихов, музыка и живопись же, призвана укрепить его дух. Алхимия, астрономия, философия и другие, так же укрепляли разум инициата. Именно здесь, мальчики проходили через суровые тренировки, что бы стать неофитами и удостоиться чести войти в ворота горной крепости. Кстати о ней. Сэдире разгружал повозку молча, кидая тяжёлые взгляды на циклопические стены из гладкого гранита. — Деус милосердный, просто взгляните на этот шедевр! — Фассал ходил из стороны в сторону, зарисовывая предгорную крепость «Экстрэмум». — Это же архитектура Медиокре-Обникси. Что за горный клан создавал эту крепость? Маленькая Итра помогала с коробками и мешками, берясь только за те, что были по силам для её маленького тела. Бавыш был отправлен к местному зверолову, что бы продать дракота. — Док, нужно кое-что уточнить. — Гигант положил свою гигантскую ладонь на плечо старику. Дряблое тело вздрогнуло. — Это по поводу шрама. — Что вас интересует, брат рыцарь? — Старик не поднимал голоса. Он знал, что слух рыцарей куда острее человеческого. А маленькой Итре не стоило знать слишком много. — Я и так знаю, что за еретический знак начертан на лице мальчика. Рука соскользнула с плеча и через секунду перед лицом старика оказалась небольшая книжка в кожаном переплёте. Дневник. — И узнали в об этом раньше меня, как я понимаю. — Сэдире не угрожал. Не кричал и не злился. Он просто понимал, что мальчик покорил сердце старого медикалис. Трагичным героям всегда легко сопереживать. — Нужно исправить его лицо. Двое мужчин молчали и смотрели на гигантскую статую бородатого старца вырезанную прямиком в скале. Его невидящие каменные глаза были воздеты к небу, а руки крепко сжимали рукоять меча, свои лезвием входящим в землю. — Тогда сейчас? — Как только он вернётся. Сэдире вернулся к повозке и запрёгся в неё сам, оттаскивая к дому кмета, который и купил её. Он ни разу не обернулся, что бы посмотреть на побелевшее лицо Фассала или на обеспокоенную Итру, пытающуюся обратить внимание старика к себе. Бавыш шёл к реке. Это сложно было назвать рекой, скорее ручейком, стекающим с заледенелых вершин, чем полноценной полноводной рекой, как в его родной деревне. Неважно. Сэдире сказал, что сегодня они остановятся в доме его хорошего знакомого. Красная крыша с белым коньком. Где-то у самого истока реки, то-есть почти под самой горой. Он чувствовал себя странно. Кметы здесь не занимались земледелием. Всё что они делали, разводили овец и ходили на охоту. Казалось, они вовсе не едят хлеба. Но Бавыш бы посчитал себя глупцом, если бы на самом деле поверил в подобное. А если бы он не проверил, что же они едят, то был бы позором для Хосе. Слушая разговоры местных, с очень странным акцентом, чем-то похожим на акцент самого Сэдире, он узнал о ещё одной деревушке, южнее этого места. Название её было странным и незапоминающимся, однако мальчик запомнил, что она заняла долину реки побольше, а так же поляну, вовсе лишённую этих пугающих вечнозелёных деревьев. Там-то и выращивают все те культуры, которыми питаются здесь. Взамен же, отсюда, из Бажени, они забирают шкуры и мясо. Ну и рыцарей, если случается беда. Почти полтора дня пути сквозь лес, но местные охотники уже давно изучили все звериные тропки и прогалинки, так что путь можно было бы считать безопасным, если в этом мире есть хоть что-то безопасное. Ещё к той деревне приезжал карнавал. Ярмарка на колёсах, с небывалыми фокусами и представлениями. Это всё так сильно отдавало его предыдущей жизнью, что мальчик попытался побыстрее забыть это. Наконец он увидел красную крышу и белого конька. Ворота были распахнуты, а сам дом был крупным и, будто, не из этого места. В нём чувствовалась надёжность и тепло, согревающее долгой морозной ночью. Даже громоздкие двери, что открыл Бавыш, отдавали грузным качеством и долговечностью. — Hva jor du? — Из темноты послышался негромкий голос. — Ludder[31]. Бавыш прижался спиной к двери, старательно вглядываясь в полумрак дома, освещённого только огромным очагом посреди главного зала. Дым от него поднимался к потолку, но вот запаха гари не чувствовалось. Мальчик схватился за нож в своём ботинке, когда голос зазвучал опять. — Er du red? Riktig[32]. — Голос уже звучал во всей комнате, тянувшись к одинокой фигурке у двери своими невидимыми щупальцами, заставляя сердце мальчика биться в привычном ритме страха. — Ты и правда как зверёк. Пламя вспыхнуло к самому потолку, на мгновение осветив весь главный зал. Кто-то сидел в огромном кресле, похожем на трон. Фигурка была целиком утоплена в мех и драгоценностях, что не было видно её настоящего размера, но бледная ладонь с длинными пальцами и яркие красные глаза выжглись на сетчатке мальчика вместе с этим пламенем. — Не дразни его, Таша. — Этот голос Бавыш знал. Бархатный низкий голос Сэдире заставил его немного успокоиться. — Он же сейчас себе ногу отрежет от нервов. Конечно же рука так и держала рукоять ножа. Смех девушки, а по звонкому переливу серебра было понятно, что смех был женский, был негромким, но заразительным. Она не сводила глаз с мальчика, пока плутовской огонёк разгорался в их глубине. — Ты правда взял такого мальца на попечение, Дир? Он ещё не пытался отгрызть тебе ногу и сбежать? — Бавыш увидел брата рыцаря. Он сидел за огромным столом во втором этаже, которого мальчик сперва не заметил вовсе. Рядом с ним сидел старик, вероятно Фассал. — Ты не думаешь, что это будет утратой, сделать его рыцарем? Глупой утратой как с его, так и с твоей стороны. Сэдире молчал. Таша поднялась. — Ven. — Шрам обожгло, как в тот самый первый раз. — Udi.[33] Он давно не ощущал подобного. То же самое, что он чувствовал много лет назад. Этот невыносимый жаркий эфирный ветер хлестал его по лицу, заставляя жмуриться и отворачиваться. Бледная худая ножка выскользнула из своего мехового убежища, указывая на мальчика. — Подойди. Бавыш пошёл. Каждый шаг сопровождался новым порывом ветра, заставляя глаза слезиться, а губы пересохнуть. Как на плаху. Эта мысль лишь на секунду задержалась в его голове. Но сразу после этого он обнаружил, что стоит и смотрит в алые глаза. А она совсем не большая. — Ну и, что ты думаешь, Таша? Голос Сэдире был мертвенно спокоен. Тишина после его слов давила даже сильнее, чем эфирный ветер до этого. Бавыш почувствовал нутром, что нужно бежать. Но не побежал. Возможно это была его ошибка. — Что вам северцам совсем башки поотрывало, мозг высыпало и обратно прикрутило. — Таша хмыкнула, погладив шрам рукой. Бледные пальчики начали медленно чернеть и высыхать, будто что-то сжигало их изнутри. Девушка же не реагировала, продолжая гладить его шрам, неотрывно смотря в глаза. — В нём магии столько же, сколько у тебя в стакане мочи, которую ты зовёшь мёдом, boshtet. Наконец девушка прекратила и вновь спрятала руку в меха. Крутанувшись на месте, она уселась на свой трон, удобно расположившись в своём меховом убежище. Мальчик видел лишь то, как она поглаживала зелёный камень почерневшими пальцами, от чего чернота постепенно уходила, а камень всё больше менял цвет на серый. Сэдире громко выдохнул. Только сейчас Леот понял, что никто не издавал ни звука, пока Таша стояла рядом с ним. Тишина ушла, сменившись чавканьем Таши, уже жевавшей какой-то странный кусок мяса, громкими глотками брата рыцаря и раздражённым сопением медекалис. — Это многое меняет, Ведьма Юга. — Сэдире поднялся, а затем подошёл к лестнице, ведущей вниз. Ступеньки натужно заскрипели под весом этого циклопа среди пигмеев. — Значит операции ничего не помешает. Как и говорил наш уважаемый профессор. — А вы сомневались, брат рыцарь? Думали я прикрываю ведьмино-дитя? — Голос Фассала был непривычно нервным и надломленным, словно старик на самом деле тяжело переживал подобное отношение к себе. Таша негромко цыкнула языком, но ни брат рыцарь, ни медикалис этого не услышали. — Можно начинать хоть сейчас. Бавыш огляделся. За троном. Прямо у стены стоял стол. С тугими ремнями. Пахнущий кровью. Мальчик развернулся, но рыцарь уже схватил его и одним движением засунул себе подмышку. И когда же он успел так неслышно спуститься со второго этажа? — Думаю, сегодня твой несчастливый день, Бавыш. Сэдире поднёс его к столу и закрепил каждую его конечность. Мальчик пытался вырваться, но это даже звучало смешно, вырваться из хватки Сэдире, что ломал шеи своими ладонями. Фассал нервно кашлянул и подошёл к столу в своём одеянии с маской коракса. — Определённо не счастливый. ________________________________________________________________________ 1 — Известный философ и полководец, Альберт Отто Беллетор. Написанная им книга «Минуты Ярости», описывающая многие нынешние доктрины легионов, а так же философские вопросы восприятия места человека в жизни, по своей ценности близки к изречениям Аврелия Августа. 2 — Разновидность бескрылых ящеров, крайне напоминающих своими повадками и телосложением кота. Гигантского кота. Не являются ни драконами, ни котами, однако название уже давно закрепилось. Из-за своего тяжёлого нрава, не очень высокой скоростью в сравнении с боевым скакуном, а так же крайней опасности для всадника при передвижении, редко используется в боевых действиях. Оседлать дракота, а так же выйти на нём в бой, знак умелого и очень опасного всадника. 3 — Сигнал к началу тренировки. Общепринят для всех рыцарских домов. 4 — Разрыв капилляров, усталость, бессонница, кошмары, ухудшение зрения и слуха, нарушение пигмента, а так же ещё пара симптомов указывают на лёгкое отравление маной/эфиром. Очевидно, адъютант, бывший недостаточно далеко от сработавшей мана-бомбы, получил дозу маны достаточную, что бы причинить весомый дискомфорт, но недостаточную, что бы убить его. В любом случае, он отделался очень даже легко. 5 — Звание предшествующее неофиту. Дословно — кандидат в ученики. 6 — Люди, способные заглядывать в будущее. Их способности к предсказанию очень невелики, например, сильнейший слышащий предскажет будет ли завтра дождь с вероятность шестьдесят процентов. Однако, чем более серьёзное деяние грядёт, тем отчётливее они ощущают его. Однако, эти предсказания не будут чем-то точным. Скорее набором образов, из которых слышащие способны собирать примерную картину происходящего. 7 — Вол Шипов. Но он не договорил это. 8 — Массивная птица, внешне очень напоминающая ворона, однако его клюв более длинный и прочный. Питается в основном органами мёртвых магических и не магических животных. Из-за подобной диеты, его слюна весьма едкая. 9 — Некоторые учёные, активно изучающие эфир, используют малюскоидов, а так же некоторые виды губок и слизи, что бы избавляться от излишков маны при работе с сильным излучением. По непонятным причинам, именно малюски, слизь и губки отлично абсорбируют ману. 10 — Полный цикл всех месяцев. Год, если вам угодно. 11 — Богиня ответственная за зимние ветра. В людском пантеоне изображается как низкая пухлая девушка с красными щеками и носом и двумя длинными ярко-рыжими косами. Первый снег, это пыль на её гигантском, в два-три её роста, весле. Весло нужно, что бы перемешивать ветер в таком же здоровенном котле. 12 — Помимо «официальных» праздников, в каждой отдельной провинции, а то и даже деревушке, существовала целая система празднеств и примет. Империя во истину многогранна. 13 — Месяц лютых зимних ветров и морозов. Как правило. Середина зимы. Месяц мико же, это последний месяц зимы. Большое количество праздников приходит именно на него. 14 — Туберкулёз. Хоть мир и магический, ряд обыкновенных заболеваний тут тоже присутствует. 15 — Магическое растение, чьи волокна и сок используется для сотворения магических светильников и многих цветных татуировках, светящихся в темноте. Из-за воздействия маны, свет становится тем интенсивнее, чем сильнее будет источник магии рядом с ними. 16 — На самом деле, Сэдире лукавит. Это были не совсем феи. Это были ночные феи. Если обычные феи — дневные существа, учиняющие небольшие беспорядки, а так же достаточно дружелюбно и лояльно относящиеся к другим расам, то ночные феи не столь дружелюбны. К счастью, каждую колонию этих вредителей за собой ведёт Король Фей. У дневных фей, это Королева, древнее сознание передающееся из тела одной феи к другой. У ночных, это демон, причём, практически невозможно угадать, обыкновенный ли это бес/рогач/изверг или же кто-то из высшего сословия. Ночные феи слишком зависят от запасов маны, так что размер их колонии зависит напрямую от их короля. 17 — Взрывной! Эльфийский. 18 — Кто там? Приказ мастера, убивать идущих чужаков. 19 — Кто ваш наставник? Кто вы, незнакомцы? 20 — Дро С’хуша/Цветок Барензии Дочь Смерти. Наставница дро здесь и сейчас. Кто ты, незнакомец поющий на языке дро? 21 — Бавыш, сын Тома… Сэдире. Знающий эльфийский. Примитивный язык дро незнаком. 22 — Дурак. Слэнговое слово использующееся во многих языках Шардтрата/Расколотых Островов. 23 — Бедная Назурилде/Дочь Темноты 24 — Собачья кровь! 25 — Каменная соль, облучённая эфиром, а так же прошедшая очистку, что бы быть менее токсичной для приёма внутрь. Из-за этого она получила специфический вкус паприки. 26 — Получил рану. От Чернокнижника. 27 — Нет стыда. Только боль. 28 — Ведьмина кость. 29 — Чёрные козлы. Благодаря воздействию маны, их копыта могут отталкиваться и прилипать к абсолютно любой поверхности, удерживая их даже на склонах в 90 градусов. Здесь брат рыцарь говорит о том, что ноги мальчика недостаточно гибки. Капры прыгают на прямых ногах. 30 — Удар гардой. Действительно существующий приём в средневековом фехтовании. 31 — Что ты делаешь? Грязнуля. 32 — Боишься? Правильно. 33 — Подойди. Внемли.