Сэдире, начало

3208 г. Либрорум, 1. Летнее солнце в зените. Неумолимый его свет не мог быть скрыт пиками Пограничных Гор, что терпеливо дожидались вечера, дабы укрыть своей тенью и темнеющие кроны деревьев Вечно Дикого леса, надёжно укрывающего подходы к неприступному горному массиву, и игривые порожки Малой Сиречки[1], неумолимо бегущей с самых высоких пиков сквозь древнейшее укрепление и деревушку у подножья, живущую лишь промыслом и ремеслом, и тренировочные плато Крепости, выжимающие кровь и пот из тел молодых юношей, прилежно познающих суровую школу рыцарского ордена. Всепроникающий свет пробивался в каждую келью, каждый локус[2] и каждый флагель[3]. В жаркий летний полдень, даже высочайшая Библиотечная Башня была будто преисполнена чистейшего света, пробивающегося сквозь мириады цветных витражей, отражающих деяния братьев ордена в прошлом, а так же предсказаниями триумфа, что только должен был свершиться молодым поколением. Практически верхушка, второе сверху помещение этой башни освещалось лишь одним витражом, эльфское лицо, вытянутое и надменное, с острыми длинными ушами, пристально наблюдающее взглядом своих миндалевидных глаз за каждым, кто осмеливался сидеть в старом, но как и годы назад удобном, кресле, проводя свой досуг за чтением, игнорируя «Кодекс Шипов», советующий неофитам занимать свободное время тренировками, а так же упражнениями для ума, содержа два своих важнейших орудия, разум и тело, в надлежащей кондиции. О невероятной популярности сей юдоли крамолы говорило отсутствие пыли на всех горизонтальных поверхностях, а о наполнении говорили корешки положенных на столик «De monstrorum ab Monstra» и «InfrenaveruntVetis»[4]. Только лишь утреня и первые лекции этикета ознаменовали своё окончание ударами колокола из Колокольной Башни, юноша, трёх с половиной локтей роста[5], быстро, как дворянин, спешащий убраться подальше после убийства другого дворянина в пылу дуэли чести, а так же незаметно, как его дающий взятку представитель из йудаемов*, проскользнул в башню, игнорируя задумчивый взгляд библиотекаря. Теперь же он внимательно переписывал что-то из книги, стоящей в держателе на столе прямиком перед его взглядом. Его сосредоточенность не нарушало ничего: ни редкие пылинки, проплывающие в лучах солнца, окрашенных разноцветным стеклом витража, ни бой колокола, напоминающий неофитам о начинающихся тренировках, ни, тем более, рослый орча, занёсший над его головой руку, дабы разбить эту пустую голову словно гнилую тыкву. *Удар* — Собачья кровь! Юноша ругнулся, когда мощный подзатыльник заставил его ткнуться в собственные записи носом. Орча, приподнимая книгу и читая оглавление, лишь недовольно бормотнул-хрюкнул. — «Nesteni ferdije», Альва Анека. — Орч начал собирать и уносить остальные книги, безошибочно расставляя их по нужным местам на полках, будто делал это далеко не в первый раз. — Должность библивотекаря была предана мне сорк пять зим как. То то же с ключами от книги длжников. Я одинственный в всий эвтой проклятой и забытой добрыми предками «Крепости» знай лекцию и диссыплину каждаво направления неофитов. Напомни мне, когда это вам стали выдавать бумаги и чернилы на конспекты кулинарии? Южанской кулинарии. Лицо орчи не было насмешливым или недовольным. Казалось, он на самом деле не мог понять, в какой момент времени упустил столь важное изменение в бюджете рыцарского ордена. Юноша дерзко вскинул пару опухших серых глаз, будто стараясь прожечь дыру в этом огромном мускулистом старике, всё никак не оставляющем в покое обычного парня, получающего необходимые для одинокого человека знания. — Если бы ты знал, чем кормят в трапезной при монастыре, Хренобомб, то и сам бы искал этот бесценный артефакт в виде книги. — Вломив ещё одну затрещину после слов «Хренобомб», орча медленно двинулся в сторону длинной винтовой лестнице, уходящей к самому основанию башни, ни на секунду не отвлекаясь на двинувшегося следом юношу. — Легче проходить голодному седьмицу, чем есть то, что послушницы в сестёр называют «рыцарской кашей». Или же вернуться обратно в рабство культа. Движения парня были плавными, словно половодная река в середине лета, и отточенными, как клинок рыцаря в горячке боя. Всего секунда и пара манипуляций руками, и стеганка у кресла была надета, все пуговицы застёгнуты, а крохотный цветок барензии из молочного серебра[6] уже был спрятан под нежно-розовую рубаху неофита. Орча слегка придержал его рукой, не дав убежать вперёд. — Кальку рецепта и я забуду твои слова, Мертвечинник[7]. — Коричневокожий старик тыкнул толстым пальцем правее сердца, ближе к солнечному сплетению, давая понять, что давно знает о потайном кармашке, непредусмотренном изначальным дизайном этой стеганки. Юноша поморщился, но проворно вытащил небольшой кусок бумаги, на котором неизвестно откуда взявшимся у него стальным пером, буквами общего языка, были выписаны рецепты неизвестных блюд. Глаза орчи удивлённо распахнулись, что было очень потешно, учитывая как глубоко они были посажены в этом массивном черепе. — Нарезать шесть голов мясо-гриба[8], обжарить, посолить, влить пол чекушки сливок козьих, добавь перцу, али травы иной, да добавь мяса со спины двух птиц, туша их тебе понадобиться для другого, перемешай, добавь масла, да наруби до массы-толчёнки. Охлади в морозе, да мажь на хлеб. Это что такое? Юноша промолчал, лишь загадочно улыбнувшись в ответ. Не успел старый орча сказать хоть слово, как парень юркнул у него под рукой и поспешно выскочил за дверь, стараясь оказаться как можно дальше от нравоучений пожилого библиотекаря. У него ещё было время до фехткруга, но он не хотел заставлять мастера Эду злиться на него в очередной раз. Умело скрываясь за деревьями, кустарниками и искусственными мишенями, коими пользуются братья-рыцари дабы практиковать стрельбу и метания, он смог в кратчайшие сроки оказаться неподалёку от нужного места. Всё это было лишь для того, что бы не попадаться на глаза большой группе неофитов, так же следующих к ристалищам мастера Эды. А ещё для собственного удовольствия, но он никогда не признался бы себе в этом сам. Он не участвовал в их счастливых юношеских спорах и подколах, и уж тем более не старался подать им знак, что находится рядом. — Брат Йордан, если ты и в этот раз решишь выходить во второй тройке, то я, пусть Деус услышит мою речь, сломаю тебе кисть, ну или пальцы на ноге. Мне совсем не нравится каждый раз отдавать корону тебе. — Брат Адриано, если ты так боишься, то сам выходи во второй тройке. Я с радостью могу сломать тебе не только кисти с пальцами. Лишь попроси об этом. Юноши гордились собой, ведь входили в подчинённых одного из самых прославленных мастеров крепости, сестры Эды. Конечно, они слегка убавили тон, подходя ближе к гордой фигуре мастера, а увидев юношу громко спорившего с ней и вовсе прекратили свои разговоры. — Брат Бавыш, чудесная полисемия на эльфийском. Думаю брат-рыцарь Алим был восхищён твоей эрудицией. Спокойно проговоривший это беловолосый великан, о четырёх локтях роста, холодно кивнул головой, выказывая почести брату-неофиту. — Брат Феликс. Бавыш склонил голову ровно настолько же, насколько и заговоривший с ним, вмиг прекратив пререкания с Эдной, неодобрительно щёлкнувшей языком. Это показалось странным брату Феликсу, однако её хищный взгляд, сразу же устремившийся к подошедшим юношам в стеганках, будто они были её долгожданной добычей уже долгое время, отбил всякое желание интересоваться, о чём же так громко спорили Бавыш и Эдна. Высокая, даже по меркам мужчин, темнолицая, с прямыми коричневыми волосами, собранными в тугой пучок, и пронзительными карими глазами, мастер Эдна была привлекательна настолько же, насколько и устрашающая. Её взгляд гордой птицы, выслеживающей свою добычу, барахтающуюся в пыли на земле, делал её невероятно похожей на хищную орлицу, а прямой длинноватый нос только углублял это сходство, заставляя многих братьев рыцарей вожделеть эту сильную женщину. Она не зря носила звание одной из сильнейших фехтмастеров рыцарского ордена, ведь её естественная женская слабость была переписана монструозной выносливостью, а так же непревзойдённым мастерством меча. Она не была быстрейшей или же сильнейшей, но это мешало ей настолько же, насколько бумажным осам[9] мешает тот факт, что они не пчёлы. Там где нужна была сила, мастер показывала выносливость, одолевая любую силу измором. Там где нужна была скорость, фехтмастер демонстрировала непревзойдённое боевое чутьё и годами выработанные рефлексы, позволяющие ей проводить целые системы сложнейших финтов и рипостов. Многие молодые братья-рыцари, ослеплённые своими успехами и заслугами, бросали мастеру Эдне вызов, надеясь стать новым фехтмастером над неофитами. Впрочем, тот факт, что Эдна остаётся на своём месте, говорит о результатах куда лучше, чем тысяча дифирамб о её превосходстве. — Долой разговоры. Пять кругов. Потом разогрейтесь перед царём горы. — Её мощный голос разнёсся над группой неофитов, заглушив всякого, кто смел разговаривать одновременно с ней. Пальцы правой руки поигрывали с застёжками богато украшенных ножен висящих на крепком бедре в стеганых штанах, пока левой рукой Эдна подтягивала другие ремни, заставляя клинок, облачённый в плотную кожу, зафиксироваться поперёк её несгибаемого хребта. — Кто будет медленней меня, получит дополнительные пять кругов и удар плетью за каждый круг, что он был позади. Это уже стало традицией, так что неофиты просто разбирали свои пояса для мечей, закрепляя их для удобства бега. Гиганты, вроде Марика, абы как привязывали к себе клинок, просто для того, что бы он не хлестал его по бедру во время бега. Братья поменьше, как Лесандр, Феликс или же Йордан, дважды проверили ремни, что бы клинок никак не мешал при беге, да и одинаково торчал как с одной, так и с другой стороны. Совсем же невысоким Адриано и Чиветто, выходцам из приморского тёплого графства Парадитус[10], приходилось хитро завязывать его, что бы лезвие находилось выше рукояти, ещё больше облегчая бег. И был Бавыш. Ниже Чиветто, самого низкого из братьев, почти на три пальца[11] он закрепил полуторный меч на своём горбе, словно какой-то портфель, привлекая ещё больше внимания к своему смешному, по меркам рыцарей шипов, росту и комплекции. Ведь подобное бы больше подошло школяру, чем благородному брат рыцарю. Неофиты, привыкшие к подобной картине, лишь холодно зубоскалили, не придавая большого значения Бавышу, пока запоздавшие инициаты с удивлением в глазах и улыбкой на губах откровенно пялились на коротышку, что был не многим выше них самих. Эдна с самого старта взяла быстрый темп, не позволяя расслабиться юношам ни на секунду, грациозно и аскетично двигая своими изящными длинными ногами. Такой её бег, хотя и не отличался нечеловеческой быстротой, но всё же был куда проворнее, чем бег обычного человека. Но особенный страх вызывал тот факт, что подобный темп мастер Эдна могла поддерживать днями, неустанно преследуя врага. Именно этот факт в своё время восхитил множество братьев других рыцарских орденов. Юноши старались не отставать от своего мастера. Гигант Марик специально старался делать меньше шагов, подражая движениям похожей на него Эдны, экономя силы и не слишком сильно обгоняя мастера. Его большой рост играл с ним злую шутку, которая уже не раз ставила талантливого в целом юношу в позицию догоняющего. В плане выносливости, этот южный рыжак уступал другим братьям-неофитам, хоть благодаря его упорному труду и далеко не всем. Однако это компенсировалось в спарингах, где его чудовищная взрывная сила наводила ужас на любого, кто осмеливался проверить южанина на прочность. Другие бежали перед Эдной и Маирком, так же экономя силы для дальнейшего упражнения, считающегося основным. Кроме, разумеется, Бавыша. Он старался обойти других хотя бы на круг, потому что уже знал, что его ожидает. Эдна подсказала ему, что было бы неплохо, если бы он успел восстановить дыхание после пробежки. Когда братья пробежали пятый круг, черноволосый коротышка глубоко дышал и занимался растяжкой. — Бавыш, справа! Йордан, слева. Коэпи! — Медведеподобный старик брат-рыцарь Тодор рявкнул, расчехляя свои розги. Впрочем низкорослый юноша уже надел защитный шлем с кожаным кулаком для фехтования и в низкой стойке ожидал только облачающегося Йордана. — Что ты там возишься? Ты бы уже был мёртв! Впрочем, Йорд оказался «мёртв» уже через два десятка секунд. Сперва Бавыш воткнул круглый набалдашник на острие меча в горло Йордана, а во втором из трёх раундов он приложил того в плечо, получив скользящий удар в предплечье. — Nach recht[12]! Ючи, Алвин, слева. Коэпи! Неприятная боль ещё пульсировала в его руке, когда долговязый, но худой Алвин двумя быстрыми шагами оказался слева от Бавыша. Ючи, широкоплечий и косоглазый уроженец Сулам Статум[13] просто наблюдал, ожидая, видимо, честной битвы один на один. — Не смотри на него, будто на послушницу по полудни! Вы должны бросаться на него как волки, что бы он научился биться как лев! — Тодор недовольно цыкнул, увидев как Ючи подскочил сразу после того, как Алвин отошёл, получив неприятный удар по внутренней части бедра. Не нужно и говорить, что Ючи последовал за ним достаточно быстро, так как не ожидал, что Бавыш, вместо приветствия, сразу же воткнёт ему «острие» в живот. Что делает честь суламийцу, так это то, что он отреагировал и отвёл удар, но лишь для того, что бы тот пришёлся ему в бицепс. — Egre[14]! Один из двух, коэпи! Второй раунд прошёл куда однозначней, не вызвав столько недовольства у брата Тодора. Бавыш, используя Алвина как щит от Ючи, сперва «отсёк» первому кисть, а после так же быстро ушёл в полу меч, поймав суламийца на гарду и быстро воткнув ему «острие» в грудь. Как мог рослый Ючи, всё своё детство занимающийся борьбой со своими старшими братьями, предположить, что маленький Бавыш будет бороться. Да ещё и так отчаянно! — Nach recht! Тарик, Адриано, Феликс, слева. Коэпи! Свежие партнёры для спарринга поступали один за другим, больше не давая коротышке перевести дыхание. Условностью царя горы среди рыцарей Шипов были «тройки». Группы не выпускали больше чем по трое на одного. Будь это любой другой орден или же фехтшуле, это можно было бы назвать послаблением, но в рыцарском ордене Шипов Барензии всё было иначе. Основная догма этого ордена «Круг». Чем больше вокруг врагов, тем смертоноснее становится рыцарь Шипов Барензии. Именно поэтому «тройка», это максимальное послабление для рыцаря Шипов, наученного сражаться против многих противников сразу. Первая тройка почти всегда проходит просто для свежего юноши, поэтому выиграть в первой тройке, или же в дуэли и два на одного, считается вершиной мастерства. Выиграть во второй тройке, вполне нормально, ну, а в третьей и вовсе позорно и не считается за победу вовсе. Собственно так оно и получилось. — Клянусь именем Дэуса, Бавыш. Если ты ещё хоть раз прыгнешь за спину Феликса, я отрежу тебе голову. — Бавыш идеально двигался между Феликсом и Тариком, не позволяя самому опасному из троицы, Адриано, приближаться к нему в моменты, когда он не готов нанести или принять выпад. Он специально останавливал себя, не доводя рипосты до касания, запрыгивая в фланг или за спину атакующим как раз в тот момент, когда рослый красавец Адриано уже решался пройти вперёд, подловив Бавыша на ошибке. Но вот нетерпение привело его к собственной. — А-ах! Я же был так близок! Кисть голубоглазого с коротким ёжиком серых волос Адриано «отсеклась», а следом за Адриано практически сразу вышли Тарик с уколом в низ живота, и Феликсом с позорным прямым в голову. — Старайтесь загонять его в угол. Не становитесь стенами! Egre! Один из двух! Тодор краснел всё больше. Адриано был одним из трёх его любимчиков, так что он был уверен, что вполне сможет стать инструктором, чей подчинённый выиграл в первой тройке. Второй раунд прошёл напряжённо, но лишь из-за того, что сероволосый стоял на острие атаки, пока Тарик и Феликс мешали Бавышу резать углы. — Ну, коротышка? Теперь куда прыгнешь? — Адриано нанёс сильный рубящий удар в ногу, но Бавыш смог заблокировать его с силой воткнув острие в землю. Пронзительный звон удара металла о металл огласил округу, а чиркнувшая искорка будто осветила лицо сероволосого, заложив глубокие тени в его острую улыбку. — Вверх? — Да. Черноволосый, используя яблоко как платформу, оттолкнулся и перепрыгнул через застывшего в лёгком шоке Адриано сверху, попутно выдернув свой клинок из земли. Это движение, будто прямиком из труппы какого-то бродячего цирка, получилось настолько естественным, что вначале показалось, будто юноша планировал это с самого начала. Но по его удивлённым глазам и далеко не мгновенной реакции, окружающие поняли, что он и сам оказался в шоке от только что произошедшего. Он восстановился и быстро полоснул Адриано по спине, потом полоснул по бедру стоявшего слева от него Феликса и в последний момент ушёл в tum[15] с очухавшимся наконец Тариком. -Nach recht! Лесанд, Марик, Амадей, слева. Коэпи! Тодор был относительно спокоен. Видимо и старик не ожидал подобного от неофита рыцаря, по достоинству оценив его инстинкт. Не будет преувеличением сказать, что следующего не ожидал уже сам Бавыш. Спустя почти секунду от начала, здоровяк Марик бросился вперёд. Впечатление от этого гигантского рыжего красавца, с дикой усмешкой несущегося на тебя, было чем-то за гранью человеческого восприятия. Но что удивительно, в тот момент, когда Бавыш уже хотел отскочить, Марик резко бросился в ту же самую сторону, что и он, а когда Бавыш резко бросился в другую, из-за его спины показалась блондинистая голова Лессандра. Его лезвие показалось тогда же, хотя Бавыш и не увидел, как оно угодило ему в голову. — Von links[16]. Egre! Один из двух, коэпи! Тодор не давал и секунды на перевод дыхания, так что Бавыш приготовился к чему-то такому же, но с удивлением понял, что Марик осторожно подходит слева, пока Лессандр так же спокойно обходит справа, оставляя куда менее талантливого бойца Амадея, невысокого столичника, по центру. Ловушка настолько очевидная, насколько и гениальная. Бавыш дёрнулся к Лессандру, но в последний момент, заранее избегая удара в приму, который очень любил этот молодой гений, отскочил к уже встречающему его мечом Амадею. Поднырнув под мастерский выпад и всадив «остриё» подмышку, Бавыш, используя столичника как щит от Лессандра, вдарил по голени Марика, которую тот, из-за своего впечатляющего роста, никак не успевал защитить. В этот же момент в его спину с силой ударило что-то круглое и металлическое. «Это не Лессандр» Это была первая мысль, которая пришла в голову Бавышу. Однако звук металла ударяющегося о землю, до парня наконец дошло. Даже быстрее, чем он увидел Лессандра в позе для броска и его клинка, валяющегося неподалёку от упавшего на четвереньки Бавыша. — Von links. Проваливайте отсюда. Лессандр справа! Йордан слева. Коэпи! — Тодор не придал особенного значения концу боя, всё с таким же красным лицом наблюдая за тем, как Йордан пляшет вокруг самоуверенного Лессандра. — Бавыш, в круг. Этот голос принадлежал Эдне. Взгляд серых воспалённых глаз встречается с глазами карими. Сопротивляться просто нет смысла, да? Пот стекает ручьями, ноги покрылись ссадинами и синяками, руки выкручиваются от усталости и боли, волосы выбились из-под насквозь промокшей повязки, а сердце тяжело гоняет кровь по всё более тяжёлому от усталости телу, исчерпавшему свои резервы до самого конца. У меня даже нет время оглядеться, что бы посмотреть на других. Всё что я сейчас вижу перед собой, круглый набалдашник тренировочного клинка, что в изящном «цорнхуте» ожидал моего следующего выпада. Будь проклят этот длинный меч. — Ноги, botnitsi[17], ноги! Вы же молодые львы, а не хромые ovenni[18]! — Старик, где-то в семи шагах от меня, распылялся на неофитов, практикующих углы. Даже не видя его, я могу представить обрюзгшее красное лицо, отдалённо напоминающее дога, наставника Тодора, из рта которого вырываются брызги вонючей старческой слюны. Он отдал царя горы на откуп Эдне, так что сейчас целиком сосредоточился на ещё одной группе неофитов, что только-только вышли из лагерька инициатов. — Не гладь его, jilvai[19]! Клинок дёрнулся, начиная свой переход из контратакующей в атакующую позицию, а за ним сорвался и я. Лицо Лессандра скривилось в усмешке. Но ничего, посмотрим на тебя через минуту. Меньше мгновения мне потребовалось, что бы сократить расстояние между нами на один из трёх требующихся шагов. Этот кусок коровьего дерьма поменял хват и изменил положение ноги, готовясь встречать меня в низкой позиции. Я же сократил расстояние между нами до одного шага. Этот хренов психопат всегда бубнит строчки из молебенника, но вот отчётливо это услышал я лишь сейчас. — … Сохрани мой разум открытым, душу чистой, помыслы благородными. . . Я выражаю на лице крайнее удивление и смотрю ему за спину. На секунду он отвлекается, будто хочет повернуться. Ошибка. Я резко кидаюсь вперёд и наступаю на низко опущенное лезвие клинка. Лессандр кривится и быстро приходит в себя, пытаясь выдернуть клинок из-под моей ступни и ударить меня по внутренней стороне бедра или же в живот, но вот только я здесь самый быстрый охотник. Меньше удара сердца у меня уходит на то, что бы грациозно оттолкнуться от земли той ногой, в которую он целился и приземлившись на другую вытянуться всем телом, воткнув набалдашник в нагрудник противника. Выглядит глупо, он же раза в полтора больше меня. — Von links. — Брат рыцарь в робе, которого подозвала Эдна, поднял левую руку, указывая на меня. Однако его лицо, да и лицо явно выдохшегося за более чем десяток «кругов» Лессандра, явно говорило о том, то он думает о моём последнем движении. — Если ты продолжишь этим заниматься, то вместо занятий астрономией пойдёшь на бальную с сёстрами. В платье, разумеется. Лессандро, наконец совладав со своими эмоциями, недовольно улыбнулся, отойдя к краю ристалища, собранного из нескольких канатов и палок, и передал клинок следующему в очереди. А следующий в очереди был Марик. Широкоплечий рыжий красавец. Он был красив иначе, нежели Лесс. Если блондин представлял из себя образец благородной холодности и решительности, то неотёсанный рыжак Рик был юганцем в самом его поганом проявлении. Длинные кучерявые волосы, пробивающаяся бородка, здоровенные руки, которые по ощущениям могли разгибать подковы. Ну ничего. Док сказал, что у меня отложенная фаза роста, так что всё хорошо. -Lossdanse[20]? -Arro ma'lum sh'alh'tor[21]. «Коэпи!» Размашистый удар Марика пришёлся вскользь по моему клинку, однако используя свою недюжинную силу, он почти сразу изменил вектор, заставив воздух возмущённо взвизгнуть, следуя за сталью тренировочного меча. — Egre.Один из двух. Коэпи! Он точно сломал мне кость. Я чувствую, что он сломал мне кость. Это пока не больно, но через минут пять я пожалею об этом. Хорошо ещё что я принял удар предплечьем, не дав ему сломать мою ключицу. Хренов юганин. Он опять не дал мне и секунды на размышление. Его длиннющие руки добавляли радиуса каждому удару, а сильное тело заставляло лезвие расплываться от огромной скорости, с которой он обрушивал закалённую сталь, покрытую многочисленными зарубками от затянувшейся тренировки, на моё тело. Если я получу попадание от такого удара в голову, то для меня это закончится очень быстро и не менее плохо. Я хватаюсь левой рукой ближе к гарде, а правую использую в качестве подставки, даже не стараясь схватиться за рукоять. Удар пришёл из терции, но я и так знал, что он им воспользуется. Я прижимаю клинок близко к себе и изгибаюсь назад, стараясь сделать так, что бы даже воздух от этого удара не задел моё тело. Как только клинок оказывается в септиме, я быстро толкаю клинок вперёд, стараясь попасть в голову этого огромного ребёнка. — Tum. Von links. От удара у меня спёрло дыхание. Это просто не поддавалось законам физики. Из септимы, он вернул клинок и воткнул мне его в солнечное сплетение как раз в тот момент, когда я попал ему в голову. Видимо его очень не радовали все те финты, что я показывал в «кругах» до этого. Марик прошёл и занял позицию, в которой прежде стоял я, пока темнота в моих глазах никак не хотела отступать, а лёгкие пытались вздохнуть хотя бы раз. Они просто не хотели давать мне и одной возможности получить дозу воздуха, а мозг настойчиво сигнализировал о том, что его в крови остаётся всё меньше и меньше. Я попытался успокоиться. Дыхание постепенно возвращалось, а темнота отступала. — Прочь, Бавыш, будущие рыцари тренируются. Я даже не ощутил, как моё лицо оказалось на земле. В тот момент, когда я услышал эти слова, оказалось, что тренировочный клинок отобрали, а самого меня ногой оттолкнули за пределы ристалища. Да, поверю, что в эту грязную мешанину меня оттолкнули случайно. Я поднялся и отряхнулся. Боль в сломанной руке пока ещё не слишком сильно напоминала о себе, а вот усталость, физическая и эмоциональная, просто уничтожала меня, прижимая мои тяжёлые ноги к земле. Мне удалось избежать большинство травм за сегодняшнюю тренировку, но вот именно этого конечного удара я избежать не сумел. Я совсем не удивлюсь, если он мне ещё и пару рёбер сломал, так, из-за вредности. Дышать до сих пор больно. — Встань в очередь, Бавыш. Ты пойдёшь в первой тройке. Пойдёшь через троих, то-есть. Высокая женщина средних лет, мастер Эда, глава ключей Скалы Шипов, поигрывала ремешками роскошных ножен, удобно лежащих на её бедре. В нашу первую встречу она пугала куда больше. Больше, чем даже гигант Сэдире, что б ему икалось. Сэдире был проницателен, но снисходителен. Эда же была принципиальна и до глупого упряма. За каждую ошибку она спрашивала втройне, а за каждый успех хвалила по совести. Сказал бы я, если бы она не давила на меня настолько сильно! Она, видимо, искренне считала меня какой-то тягловой лошадью, по ошибке засунутой в эту забавную стеганку неофита. И совсем даже хребет этой потешной лошадки не переломится, если положить на него ещё парочку упражнений и тренировок. Да и новые лекции по церемониалу и гербовой науке не повредят, так ведь? Нет, не так. Это не так хотя бы по той причине, что Дэус не подарил нам ещё парочку часов в день, что бы я успевал и спать, и делать все те глупости, которые она приказывала. — То что произошло с твоей рукой так же является частью тренировки. Дэус никогда не даёт нам задачу, с которой нельзя бы было справиться. — Эда резко схватилась за мою покалеченную руку, больно впившись в кожу подточенными ногтями. Эта садистка будто испытывала извращённое удовольствие каждый раз когда я чувствовал боль как моральную, так и физическую. Я сжал зубы, но тихое шипение всё же прорвалось сквозь губы, заставив сестру-рыцаря удивлённо вскинуть брови. От неё этот взгляд раздражал ещё сильней, ведь получался невероятно естественно. — Веди себя как лев, маленький рыцарь. Интересно, если я прямо сейчас вгрызусь ей в горло, как много времени остальным понадобится, что бы отрезать мою пустую голову и сможет ли она дожить до того момента, как вассал пришьёт ей обратно её чёртову глотку? Ответа мне получить не удалось, поскольку следующая тройка уже была сформирована. — Тарик, Ючи, Бавыш, слева. Коэпи! Мои глаза закатились сами собой, честно. Тарик и Ючи были хорошими бойцами, но я бы предпочёл Йордана или Амадея, что отлично бились в команде. Каждый раз заступая в круг я молился только о том, что бы в одиночном или парном раунде мне выпал кто-то из них. Просто невозможно было противостоять им в тройке. Йордан был прирождённым тактиком. Его способность ориентироваться на месте восхищала настолько же, насколько и способность Амадея к стратегии. Он практически никогда не побеждал в дуэлях и совсем редко выигрывал в первых парах, но тройки с его участием не проигрывали вовсе. Чаще всего именно из-за хорошо проработанной стратегии против каждого из братьев неофитов. Ну, а Марик. — Kosstilskud?[22] Кусок сраного дерьма, вот кто такой Марик. Он даже не обратил внимания на сразу же остановившегося Ючи и на медленно разгоняющегося Тарика. Я и так знал, куда же он ударит и изо всех сил старался защитить травмированную руку. Однако его лицо оскалилось в ухмылке, а какой-то неясный образ показал мне, как он ломает мою правую ногу. Но видеть будущее и предотвратить его, совсем не одно и то же. *А-а-а! * Интересно, а кто же так истошно вопит? Я упал, я видел как нижняя часть моей голени выгнулась в сторону, в которую она не должна была выгибаться. Я даже не понял, что Марик так же попал по Тарику и Ючи, если он вообще по ним попадал. Но вот как цепкая женская рука схватила и вправила мою кость обратно я увидел очень хорошо. В этот раз я снова услышал крик и только по губам Эды прочитал фразу «Вставай и дерись. Ты лев, а не капра!» Я не понял, что меня подняли. Я не понял что была дана команда на старт следующего раунда. Но я понял, что теперь и моё предплечье согнулось под углом далёким от нормального. Звук будто внезапно вернулся ко мне, как и ощущение боли. Так это я так истошно орал. — Отведите его к медикалис. Бывает, брат-рыцарь. Тренировки в Шипах Барензии никогда не бывали простыми, вы ведь понимаете. Этот заискивающий голос точно принадлежал Тодору. Нервный и задыхающийся. Даже Марик почтительно склонил голову, хотя с моей перспективы, лежащего на земле, была отлично видна его ядовитая ухмылка и глаза, прикованные к моей руке. — Конечно, брат Тодор. Кто я такой, что бы сомневаться в ваших методах. — Бархатистый бас раскатывался дальней грозой. Его вибрация отражалась от скалистых массивов и, будто, нависала над занимавшимися до этого момента неофитами. — Мне интересно лишь одно. Как же это, такой богатый опытом инструктор не заметил целых двух критических травм у одного и того же своего подопечного. И почему остальные в таком хорошем состоянии. Тодор что-то лепетал, но Сэдире не очень то и слушал. Он никогда не слушает, если знает, что ему говорят слишком уж откровенную ложь. Кажется кто-то из инициатов, а точнее недавних неофитов помог мне подняться, однако ни его лица, ни уж тем более имени, я не знал. Но спасибо ему хотя бы за то, что я смог увидеть Сэдире. Он постарел. Седина, которая раньше практически не прослеживалась в волосах, уже прочно заняла виски и начала вторжение в бороду и макушку. Глаза, раньше до боли проницательные, слегка слезились и покраснели, видимо он пришёл сюда сразу же после очередного назначения от ордена. Однако гороподобная фигура, заключённая в сталь, всё так же внушала какой-то первобытный трепет во всех кто смотрел на него. Гигант войны, Истинный рыцарь. — Бавыш, ты сам виноват в своей травме. Сэдире не столько спрашивал, сколько приказывал молчать. — Да, мастер. А я умел повиноваться как никто другой. — Можешь ли ты продолжать практику. Старость была заметна даже в том, что Сэдире больше не носил с собой Вола, практически полностью перейдя на стандартное рыцарское вооружение. — Нет, мастер. Сэдире подошёл ко мне и оглядел сверху вниз, задержав взгляд на том самом месте. Ну он и хрен. — Прекрасно. Навестим мэтра Фассала. Эда, нервно поигрывая ремешками на своих ножнах встала, между нами, неодобрительно посмотрев снизу вверх на брата-рыцаря. Получилось не так впечатляюще как со мной, да? — Брат-рыцарь, я как мастер ключей могу принимать решения, продолжать ли неофиту тренировку или нет. Мне каже… — Когда кажется, Эда, нужно оглядываться по ночам. — Сэдире не двинул ни единым мускулом, но Эда в страхе схватилась за рукоять своего меча. — Уйди. Пока ты не допустила фатальную для нас обоих ошибку. Сэдире не смотрел на неё, ожидая дальнейших действий, а Эда не двигалась, пытаясь понять, что же ей делать дальше. Даже окружающие братья-рыцари и неофиты на время прекратили свои упражнения и спарринги, возбуждённо уставившись на назревающий между старшими конфликт. Эда заметно нервничала, а вот Сэдире напротив, весело усмехнулся. Он медленно снял одну кожаную перчатку, а затем и другую, затыкая их сзади за пояс и оголяя гигантские исчерченные шрамами ладони. — Практика фехтования в экстремальных условиях так же важна, как и обычная. — Эда поступила аналогично. Её перчатки из грубой кожи какого-то морского хищника были, так же как и у брата-рыцаря, отправлены за пояс, дабы не мешать. — Брат-рыцарь и сам проходил подобные тренировки, не так ли? — Вот только я проходил их уже после посвящения, когда Деус всемогущий коснулся моей головы своей ладонью. — Сэдире чуть тронул указательным пальцем точку на своём нагруднике. Я точно знал, что же там хранилось, в отличии от мастера Эдны. — Да и фехтование не самый эффективный способ борьбы при ранении, не так ли? Пазухи носа Эдны налились алым, а жилка на шее, придавленная тугим воротником бледно-розовой рубахи, запульсировала чаще. Хищные глаза её теперь ещё больше напоминали орла перед броском, будто проверяя брата рыцаря на прочность. Хотя и не каждый это заметил. — Полагаю ничего не поделать, сестра-рыцарь Эдна. Проведём два круга в ристалище. — Сэдире рывком выхватил меч из моих рук, одновременно помогая мне подняться, и положил его лезвием на предплечье, будто бы тяжёлый без трети-фунтовый[23] тренировочный федершверт был самым обычным прутиком для погона скота. — Для демонстрации железной выдержки мастера ключей. Эда не дослушала его речь, уже заходя внутрь ристалища с тренировочным клинком в одной руке и защитным шлемом в другой. Остальные братья-рыцари согнали неофитов к ристалищу как раз в тот момент, когда в другой его части уже стоял гигант, нацепивший такой же шлем и вооружившись таким же клинком, выглядящим невероятно потешно на фоне Сэдире. — Брат Тодор, прошу. — Да, брат Сэдире. Мастер Эда справа, брат Сэдрие слева. Коэпи! Эда, как и Сэдире, не спешили бросаться в бой, спокойна выдерживая расстояние между друг другом, концом лезвия проверяя готовность оппонента. Сэдире выбрал сильную атакующую двурогую стойку, выполненную однако одной рукой, так как рукоять клинка почти полностью скрылась в одной ладони гиганта. Эдна же встала в гибкую подвешенную стойку, задрав лезвие своего клинка к своей голове. Сэдире, как и предполагалось, выкинул колющий выпад с подшага, бросаясь в молниеносную атаку, но мастер Эда грациозно отвела сталь тренировочного меча, заставив клинок Сэдире уйти сильно правее от неё, одновременно с тем делая шаг для удара с правой стороны брата рыцаря. Но вот последующие события были встречены всеобщими криками ужаса. Другой ладонью, ещё до того как Эдна начала свою контратаку, Сэдире схватился за голову сестры Эдны. И сильно сжал тренировочный шлем. — Брат-рыцарь! Тодор не успел даже схватиться за рукоять своего клинка, как гигант отбросил хрупкую, на его фоне, женскую фигуру на канаты ристалища. Мастер ключей была опытным дуэлянтом, а так же непревзойдённым фехтмастером, однако опыта реальных сражений у неё было не так уж и много. Её непревзойдённый талант владения длинным мечом был широко известен другим орденам, однако на этом её послужной список и заканчивался. Да, в сражении мечников ей не было равных. Вот только сражения мечников происходят так же редко, как и официальные дуэли на поле боя. Прошедший четыре крупные войны Сэдире знал это, как никто другой. Четыре крупные войны, в трёх из которых он был далеко не на стороне победителей. — Спасибо, сестра Эдна. Думаю, вы победили в этой дуэли. — Сэдире нетерпеливо расстегнул ремешки своего тренировочного шлема и бережно снял его с головы. Федершверт так же вернулся на его предплечье, будто исполнив свою сакральную миссию. — Теперь я заберу своего primis'а[24], дабы отвести к мэтру медикалису. Я только сейчас осознал, что так и не сдвинулся с места, неловко балансируя на одной ноге и завороженно наблюдая за тем, как сражается тот, кто заставил меня умолять мастера Эдну об обучении именно в её группе. Каждый день, в течении почти двух лет, я приходил к ней, учился у неё всему, что она знала о мече, следовал каждому её совету в церемонии дуэлей. И всё это для того, что бы в один момент показать мне, что никто не будет биться со мной так, как это должно быть по правилам. Наверное по этому у меня было такое отвратительно чувство неизбежности всю эту неделю. Неизбежности надвигающихся перемен. Прямо как тогда. Сегодня случится что-то очень неприятное. Руки Сэдире потянулись ко мне. Я даже не успел отреагировать, как он подхватил меня и усадил на плечо, больно стукнув мою травмированную ногу о свой нагрудник. Нужно будет поговорить с ним об этом. Великан не обращал внимания на смешки раздавшиеся вокруг, а я не обращал внимания на наставников, которые вновь гоняли неофитов в спаррингах, закаляя тела и души будущих бойцов авангарда. — Вернулся. — Заметно. — И всё? — А что? — Не будешь жаловаться на злых детей? — Это было четыре года назад. — Так ты и не выр… Так не размахивай тут этим. — Док сказал, что у меня выдержанная фаза роста. — Ну-ну, расскажешь это Итре. Она то вымахала, в отл… Так, что я тебе сказал! Я правда хотел воткнуть ему этот старый, но всё такой же острый канцелярский нож в глаз. Если бы нам на встречу не шли сёстры госпитальеры, я бы сделал это. Сэдире и я добродушно улыбнулись им, увидев в ответ смущённые взгляды и скромные улыбки. — А сёстрами становятся всё раньше, да? — Как же это называется. Ах да, ny'phet ama'nis[25]. — Что это должно значить? — Педофи*Кх*… Я вообще-то ранен, ты знаешь? *Три стука* Мы спустились с плато и добрались до самого подножья, где располагался монастырь Сострадающей Сестры Шишанны[26]. Большой анатомически театр медикалиса Фассала восхищал своими чрезмерными и передовыми инструментами врачевальной магии. Здесь было всё, от только недавно появившихся в Железном Городе машинок по абсорбированию маны из крови, до гротескных кресел гинекологии, с держателями для ног и ремнями. Полки были заставлены той самой коллекцией, которую медикалис, по его мнению утерял ещё в своём бытие обычным рабом, но что была торжественно ему возвращена менее месяца назад проходившим мимо братом-рыцарем Лорензо. Различные генетические уроды, облучённые маной внутренние органы, женский репродуктивный орган под завязку забитый яйцами неизвестного насекомого. Всё это было замариновано и распихано по различным банкам одного из четырёх цветов. Зелёные, синие, фиолетовые и оранжевые. В зелёных хранились не такие уж и странные, по меркам этого больного на голову старика, вещи. Слегка деформированные головы мелких животных, органы, что как-либо отличаются от нормы, да всякие разные слизняки. Об оранжевых банках я бы вслух говорить не стал. — Брат рыцарь, молодой Бавыш. К столу, я как раз заканчиваю с Итрой. — Док вышел перед нами в маске корвуса, которую он в последнее время практически не снимал. Его голос звучал монотонно, но обстоятельно, будто он и не сомневался, зачем же мы сюда пришли. Хотя я и не спорю, что очень редко заходил просто поболтать с этим психически нестабильным стариком. — Сперва почувствуй их на концах пальцев, но не вздумай направлять их в сторону своего лица, Деусова кровь! Думаю нам обоим хватило прошлого раза! Он кричал куда-то вглубь своего пристанища, будто забыв и обо мне, и о Сэдире, весело похохатывавшем над чем-то своим. Впрочем, Сэдире видимо надоело строить из себя вьючную лошадь, так что он скинул меня на хирургический стол с присущей ему бесцеремонностью. — Ты ведь знаешь, что если бы это был не я, ты бы поломал эту руку. — Но ты же её не поломал, не так ли? Хирургический стол располагался в самой нижней точке анатомического-театра, представляющего из себя большое помещение, выполненное в виде перевёрнутого усечённого конуса. Сколько бы Фассал не пытался объяснить мне глубинное значение каждого из инструментов, непрерывно напоминающих мне о днях в культе, я запомнил только четыре, три из которых здесь не находились. Ну, а ещё этот скелет. Скелет взрослого человека, которого Док любя называл Маришкой, принадлежал женщине, примерно сорока двух лет. Ведьме, если быть точным. Цвет её костей был чуть темнее, чем я привык, а во рту недоставало десятка зубов в разных местах. Но больше всего меня пугало другое. Почти все её кости были исщерпленны отверстиями от которых исходило невероятное давление эфира. Маришка была ведьмой у которой каждая кость была ведьминой. По словам Сэдире, который участвовал в её поимке и транспортировке, она была грозным противником с неограниченными магическими способностями. Однако левая рука скелета, чуть пониже локтя, отсутствовала. Когда ведьма отбивалась от преследования, её чары вступили в резонанс с эфиром внутри ведьминой кости. Взрывом унесло жизни четверых братьев-рыцарей, а так же сильно ранило Сэдире. Впрочем, именно тогда они и поймали саму Маришку. От болевого шока женщина потеряла сознание, а находящийся рядом poenitus[27] чуть не потерял сознание от перегрузки внешнего эфира в воздухе. Настоящее сокровище, как выразился Док. — Ты всё ещё обижаешься, что мы приняли тебя за проклятого, Бавыш? — Сэдире тоже смотрел в эту сторону. От его цепкого взгляда вообще редко что-то скрывалось. — Я бы сделал то же самое, если бы вернулся обратно. Место под глазом неприятно кольнуло, но усилием воли я остановился, даже не дёрнув рукой. Ненужно делать так, что бы Бык беспокоился обо мне ещё больше. — Если бы да, я бы всадил его тебе в глаз. — Я медленно поднимаю здоровую руку, показывая спрятанный в рукаве канцелярский нож. — Ты же знаешь. — Ох, Бавыш, доброго дня. — Громкий девичий голос появился задолго до грохота открываемых ногой дверей. А когда высокая девушка в очках тряхнула своей копной светло русых кучерявых волос, беспардонно держа в руках баночку с каким-то склизким малюском, то я и вовсе впал в отчаяние. — Тебя раздеть или сам покажешь где болит? Итра становилась похожей на своего отца внешне, но вот по поведению она всё больше напоминала Фассала. Вот только куда более энергичного и взбалмошного. Возможно медикае выглядел так в своём далёком прошлом, а может, я просто проецирую своё виденье. Её карие глаза становились всё темнее, становясь похожими на две бездны за стеклом очков в изящной оправе из молочного серебра, а родинки на красивом лице, лишь слегка увеличившиеся в количестве, придавали ей большего шарма. Если бы она, конечно, держала свой проклятый баронами рот под замком. — Молодая Итра, день добрый. — Сэдире улыбнулся, принимая из рук девушки баночку с малюском[28], даже не показывая обиды на то, что она сразу же подошла к столу, не одарив брата-рыцаря и взглядом. — Мы всё за тем же. Итра положила на мой лоб тыльную сторону своей ладони, призывая лечь. Небольшие шрамики в виде десяти коротких вертикальных линий, по пять на каждой из щёк, воскрешали в моей голове воспоминания о том годе, когда сила Итры как медикалис проявилась, внезапно для нас с Сэдире, считавшими её просто ассистенткой медикае. Удивлённое лицо Фассала и его фраза:"Вы правда думали, что я забрал её от-туда из прихоти?», наверное, навсегда останется у меня в голове. Практически через неделю приехавший Сэдире не знал этого, так что порезал ладонь, неосторожно взяв ладонь девушки, всё ещё плохо контролирующей свои лезвия. Примерно с этого времени она не позволяла себе прикасаться к другим, или же касаться её саму. Я повиновался, так что она продолжила слегка прикладывать тыльную сторону ладони к различным частям на моём теле. — Трещины в рёбрах, гематома над плексусом, перелом лучевой кости со смещением, молочная кислота в мышцах, ещё перелом со смещением, внутреннее кровотечение, ещё гематомы. — Пальцы Итры слегка подрагивали, когда она проходилась над очередным проблемным участком. Глаза её при этом слегка сужались и дёргались, будто в нервном тике. Когда она занималась практикой, её шарм как девушки возрастал в разы, так что я не раз нервно вздрогнул, когда её пальцы проходились по внутренней стороне бедра и паху. Покраснел я вовсе не из-за этого. — Думаю справлюсь. Я знал этот взгляд. Его Итра получила от Фассала. Ученица медикалис наконец повернула кисти обеих рук, заставив подушечки пальцев скользить практически над самой обнажённой кожей моей ноги. Каждое её движение отдавалось каким-то эхом у меня в голове и болью в шраме, будто её высокое искусство вступило в резонанс с моим телом. В отличии от Фассала, боль почти не приходила ко мне, однако ощущение того, как мои кости тянутся друг к другу, а внутренние процессы регенерации ускоряются, всё же доставляло изрядное количество этого тупого ноющего чувства, как от зубной боли. Она так и не узнала меня, в отличии от Элизы. Девушка отринула своё прошлое, затолкав воспоминания о доме далеко внутрь себя, в то место, которое никогда не должно быть открыто другим людям. Она поступила так, как я поступить не смог. — Брат рыцарь, спасибо вам за возможность препарировать тело дроу. — Фассал негромко, как он думал, переговаривался с Сэдире, держа в трясущихся от повседневных задач руках чашку с настойкой мелиссы. Буквально несколько недель назад он практически перестал самостоятельно оперировать, оставив всю работу на молодую протеже. Последняя операция, которую совершил выдающийся медикалис, это операция на моём теле. Я никак не мог избавиться от ощущения, что это я медленно убиваю Дока. — Это открыло мои глаза на многие… Заблуждения. — Потроха у всех одинаковы, мэтр Фассал. — Сэдире будто весь размяк в специальном громоздком кресле, привезённом сюда по просьбе самого Фассала, практически походя на старика, которому уже давненько перевалило за шесть десятков. — А их тела послужат искуплением их грехов перед орденом. Итра что-то напутала в нервах, отчего моё тело будто пронзили молнии. Но её глаза даже не дёрнулись в сторону. Она произвела обратное действие руками, будто возвращаясь по своим же следам, а через миг продолжила свою операцию, будто ничего и не случилось. — Ах да, убийство неофита. — Старик медикалис задумчиво вздохнул, покручивая светлую жидкость в стакане. Его глаза не выражали никакой определённой эмоции, от чего казалось, что каждая из них смешалась внутри этого старца. — Но стоило ли лишать целую сотню возможности созерцать свет Деуса, якобы очищая их за жизнь одного. Разве это справедливо? Сэдире приложил свою громадную ладонь к подбородку, будто и правда задумавшись над словами медикалис. Он не менял своей позы около минуты, прежде чем продолжить. — Хороший вопрос, но я попрошу вас не путать понятий, мэтр. Мы не несём справедливость. — Сэдире обвёл вокруг себя пальцем, будто призывая обратить внимание на всё то, что окружало их двоих. — Мы созданы для защиты людей и своих братьев, а так же для того, что бы быть братьями друг другу. Фассал загадочно улыбнулся, будто не совсем уверенный в заключении к которому внезапно пришёл у себя в голове. — Иными словами… — Иными словами, и сотни жизней не хватит, что бы вернуть даже одного нашего брата к жизни, вы и сами это знаете, мэтр. — Сэдире провёл горизонтальную линию ребром своей ладони, будто отделяя тех кто был «ниже» от тех, кто «выше». — Поэтому сегодня мы и собираемся вырезать их всех из наших лесов. Всех до одного. Я так и не понял, это вздрогнула Итра или я, но нам обоим не понравилось то, что мы услышали. Ведь всех до одного значит лишь то, что братья не позволят уйти никому. — Готово. Итра перевернула ладони, кажущиеся сейчас такими крохотными, подушечками вверх. Грязный пот стекал по её лбу, теряясь в густых изогнутых бровях. И как она и сказала, ощущения возвращались в мою руку и ногу. — Поднимайся, Бавыш, я покажу тебе Схушу. _____________________________________________________________________________________________ 1 — Второе название для цветка сирени. 2 — Аудитории, в которых послушники, неофиты и младшие братья изучают богословие, этикет, а так же другие дисциплины, науки и искусства. 3 — Место умерщвления плоти, практикуемое некоторыми братьями рыцарями. Пошло от название первого братства самоистязателей — Флагеллантов. 4 — Первый труд «От чудищ к монстрам», за авторством Исидора Вельска, является кратким описанием мутаций животных под воздействием эфира, причины и типология их развития. Второй труд «Родные/Старые Руны», за авторством полу-высшего эльфаAma'N She'Dul. Поскольку он не являлся одним из древних, да и прожил скромные, по меркам высших эльфов, девятьсот пятнадцать лет, он так и не смог точно передать всю грамматику и правильную постановку фразы, что использует народ Неумирающих. Однако перевод многих понятий на Общий, Гнум-кьели и Дро’гаши проведён именно им. Как писал автор в конце своего труда: «Потратив всю свою жизнь, жизнь моих детей, а так же жизнь детей их детей, я вряд ли смогу объяснить то, как думают Дети Богов». 5 — Около 170-175 сантиметров. 6 — Особый сплав. В отличи от обычного серебра, этот металл не чернеет со временем, а так же имеет глубокий молочно-металлический цвет. Чуть дороже серебра, так как сохраняет своё пагубное влияние на некоторых облучённых эфиром существ. 7 — Из-за особенностей «низких» языков, высше-эльфийское Bha'Vish, превращается во всеразличные «Гнилежёр», «Опарыш», «Мертвечинник» и так далее. 8 — Гриб похожий на шампиньон, но его ножка отдаёт гнилым мясом, что создаёт ощущения того, что гриб несъедобен. 9 — Осы, что с помощью древесной трухи и своей липкой слюны делают бумагу для своих ульев. 10 — Полуостровное графство у тёплого моря Радистерус Паинститус. Из-за своего климата и чудесных видов, часто называется «Вотчина Деуса в Суе». 11 — Примерно 7.5см. 1 Палец примерно 2.5см. Пальцем, очевидно, называется фаланга пальца, а не палец целиком. 12 — Справа! 13 — Островное герцогство. Единственное графство, что было поднято до герцогства после становления четырёх Больших Земель. 14 — Попал. 15 — Эльфийский. Одновременно/оба/сразу. 16 — Слева. 17 — Кретины. 18 — Бараны. 19 — Ужаль. 20 — Потанцуем? 21 — Я плохой танцор. 22 — Добавки? 23 — Где-то 2 кг. 24 — Первый ученик рыцаря. Обычно примису, брат-рыцарь, собрающийся уйти на покой, передаёт все знания и навыки, накопленные за время бытия рыцарем. 25 — Тот, кто сексуально любит младших. Педофил. 26 — Слышащая, давшая самое большое количество предсказаний и пророчеств. Если рассматривать статистически, то она обладает не самым впечатляющим показателем в 52% удачных прогнозов. Однако хочу напомнить, что для слышащих, это весьма впечатляющий показатель. Монастыри её имени же начали открывать сразу после её «мученической» смерти. Она предсказала огромный голод и неурожай, находясь в провинции, чья основная деятельность являлась собирательством, охотой, рыбалкой и выделкой меха. Как оказалось, голод и неурожай пришёл в провинцию из-за набегов четырёх различных культов баронов, непрерывно грабящих каждый город и деревушку на протяжении полугода. Когда Шишанна прибыла в эту провинцию на следующую осень, дабы предсказать людям надвигающуюся лютую зиму, она была привязана к саням, протащена по снегу до самого крупного Бурга и сожжена заживо. В том году зима была крайне тёплой, но снежной, отчего жители решили, что это Сострадающая Сестра Шишанна пожертвовала своей жизнью, дабы спасти их. Так или иначе, весной того же года провинция опять была полностью разграблена, правда уже двумя соседними корольками. 27 — Кающийся. Подразделение церкви созданное целиком из проклятых ведьминой костью. Их тренируют лишь для того, что бы своим эфирным потоком мешать вмешиваться в эфир другому магу. 28 — В прошлых главах я упоминал, что слизь, губки и малюски прекрасно абсорбируют ману, но я не упоминал, что мАлюск, это слизнеподобное существо живущее рядом с местами захоронений существ с высоким эфирным фоном. Это не моллюски.