-2-

      В стареньком платье Деи было холодно, но Ро закуталась покрепче в шаль и попрыгала на месте. Наконец сестра закончила торговаться за кочан капусты и довольная отошла от прилавка.       — На-ка, положи, — распорядилась она на правах старшей, отдавая Ро холщовый мешок. — Кажется, все купили. Пора бы домой, чтобы я успела еще немного повышивать до темноты.       Они проходили мимо лотков, мелких магазинчиков и разложенных прямо на улице украшений и кухонной утвари. Всюду слышались задорные крики, воздух буквально наполнился предвкушением праздника, до того все были возбуждены и взвинчены. Затормозив около одной из витрин, Роксана завороженно присела.       — Гляди, Дея! — проговорила она. — Какие теплые, должно быть…       На витрине стояли у самого края подбитые мехом кожаные сапожки с бордовой вышивкой в виде розы. Дей, качнув головой, перехватила мешок с капустой, который сестра бросила прямо в снег.       — Посмотрим их? — спросила Роксана. — Только померяем!       — У нас нет денег, Ро, — грустно улыбнулась Дей. — Идем, померяешь, когда разживемся хотя бы несколькими лишними монетами.       Роксана опечаленно вытянулась во весь рост, взяв у сестры мешок с провизией. Она невольно перемялась на ногах, ощутив, как простые, грубые башмаки из дешевой кожи промокли от снега и леденили ноги.       — Идем, — поторопила Дей, взяв сестру под руку и подмигнув. — Как знать, может быть, Санта тебе их принесет, а?       Она ободряюще пихнула Ро в бок, та наконец улыбнулась, и сестры поспешили домой.       Чем дальше они отходили от центра, тем тише становились голоса. Дома мельчали, крыши косились все больше, а под конец крохотной улицы на возвышении показался самый последний домишко — словно шляпа, сплюснутая чьей-то неосторожной ногой.       Внутри было промозгло, войдя, девочки затворили дверь и покрепче забили под порог набитый сеном мешок. Только после Роксана стянула шаль и поставила покупки на потрескавшийся деревянный стол. Изо рта вырывался пар, Дей поспешила подбросить пару поленьев в камин и наклонилась, чтобы зажечь огонь. Из комнаты наверху послышался слабый голос, сестры вскинули голову.       — Дей… — просяще звали сверху.       — Да, мам! — отозвалась она, одними глазами напомнив Роксане, что нужно делать, и поспешила наверх.       Ро присела на колени, старательно раздувая слабое пламя в камине, но сырые ветки занимались неторопливо. Наконец огонь подхватил тоненькую кору, заплясал крошечными язычками, и Роксана протянула заиндевевшие, порозовевшие от мороза руки.       Сверху послышалось тихое пение — Дея убаюкивала мать. Та всегда просила старшую дочь петь, когда дурные мысли не давали уснуть, и Дей никогда не отказывала. Каждый час сна был ценен, придавал хотя бы немного сил, чтобы поесть и сделать несколько шагов до окна.       — Рокса-ана-а! — раздался голос где-то неподалеку от дома.       — Проклятье! — чертыхнулась Ро, испуганно оглядываясь.       Из трубы наверняка пошел дым, вот Брайс и догадался, что сестры уже дома. Она подхватила башмаки, что успела стащить и положить поближе к огню, чтобы подсохли.       — Роксана! — послышалось у самого порога. — Я знаю, ты дома, красавица моя-я!       По двери шибанули явно ногой, мешок с сеном отлетел куда подальше, и дверь распахнулась настежь. Рокси подскочила, вслед за гостем ворвался порыв ледяного ветра и моментально погасил едва занявшийся огонь.       — О, вот и ты, — обрадованно расплылся в улыбке Брайс, стащив кожаные перчатки.       — Закрой дверь! — выругалась Роксана, натягивая башмаки. — Что ты здесь забыл, Брайс? Знаешь ведь, что мать после обеда всегда отдыхает.       — Так я ж не к ней, — удивился он.       Пройдя по комнате, Брайс размашисто пнул легонький деревянный стульчик и плюхнулся на него, закинув ногу на ногу. Ро поспешила затворить дверь и вернуть мешок с сеном на место.       — До меня слухи дошли, — поделился он. — Что сестрица твоя уезжает на Рождество в столицу.       — Что? — удивленно обернулась Ро, вновь присевшая у камина.       — Да, Дей сказала, что поедет, быть может, продавать шляпы на столичную ярмарку, — кивнул Брайс. — Зима ожидается нелегкой, а у вас и так дела ни к черту… Да? Я это все к чему, Ро. Тебе тут одной-то, небось, будет тоскливо? Ну и… холодно-голодно. Перебирайся-ка ты ко мне!       — Ты с ума сошел, — раздраженно бросила она. — Я не могу оставить мать.       — Ох, так уж и быть, возьми старуху с собой, — передернул плечами Брайс. — Мы с ребятами хорошо постарались, настреляли по осени о-го-го… Так что бедствовать зимой не будем. А вернется твоя сестрица, и ее заберем.       Сверху послышались торопливые шаги, спустилась Дей. Она бросила короткий взгляд на Роксану, после на гостя, а потом натянуто улыбнулась.       — Доброго дня, Брайс, — сказала она. — Хочешь, может быть, пообедать с нами? А то сидишь, как неродной.       — Да нет, — протянул тот, с недовольством глядя на капусту да морковь, валявшиеся на столе. — Спасибо, я уже того… отобедал. А ты подумай, Ро, — бросил он напоследок, поднявшись. — Я два раза предлагать не буду, ага.       Выходя, он снова впустил в дом порыв холодного воздуха, а после захлопнул за собой дверь и был таков. Роксана выдохнула.       — Опять приставал? — спросила Дея участливо, сев рядом с ней и обняв за плечи.       — Он сказал, ты уедешь на Рождество, — обернулась на нее Ро. — Он же соврал, Дея, так?       Сестра потупилась.       — Дей? — повторила требовательно Роксана.       — Придется, наверное, съездить в столицу на денек-другой, — нехотя призналась та. — Мне не удалось ничего продать на этой неделе, Ро. Если не поеду, боюсь, мы не протянем зиму…       Роксана схватила ртом воздух, и Дей вскинула голову, ободряюще погладив сестру.       — Но ты не волнуйся! На ярмарке я почти наверняка заработаю достаточно! Даже сапожки тебе прикуплю, вот увидишь!       — Дея, нет! — выдохнула Роксана. — В сочельник обещали жуткую метель! Ты не поедешь!       — Ерунда, — покачала головой Дей. — Я доберусь до столицы раньше. Выеду прямо сегодня вечером, переночую на перевале, а утром сразу двинусь в город и еще до обеда буду там. Тебе нечего бояться.       Напрасно Роксана просила сестру остаться, та стояла на своем. На Рождество народ заплатит самые большие деньги, а после продать шляпы так дорого она уже ни за что не сможет. Как старшая сестра Дей всегда принимала решения, и теперь оставалось за нее только скрестить пальцы на удачу.