5. Janie’s Got a Gun

На дворе уже 1988 год, а классика из года в год остается неизменной: я битый час рассматривал острые, идеально выглаженные складки на рубашке Итачи, оттеняемые черным галстуком в полосочку и аккуратно собранными волосами. Я, будучи нелюбителем клишированных образов, не могу игнорировать тот факт, что мой коллега всю жизнь норовит переступить тонкую линию, граничащую между аризонской шпаной и тотальной педантичностью. Однако, Итачи из года в год превосходно выглядит, оставаясь ровно на золотой середине, приятной глазу. — Хидан, твою ж мать, это уже не смешно, — Итачи демонстративно пощелкал пальцами у меня перед лицом, возвращая к реальности, — если ты думаешь, что я буду тебе все заново повторять сейчас, то ты сильно ошибаешься. Хочешь верь, хочешь нет, но у меня уже сил никаких нет сегодня с тобой возиться. — Так а в чем, собственно, проблема? — Ты считаешь, что это — нормально? Тебя приняли за таракана, который залез на рабочий стол при свете дня, — Итачи откинулся на спинку сидения, паралелльно нажимая на кнопку вызова персонала из отдела кадров. Откровенно говоря, день выдался паршивым, если отбросить все положительные моменты в виде классических накрахмаленных рубашек и легкого утреннего похмелья. Я прекрасно понимал, к чему клонит Итачи, но не видел смысла как-то парировать ему. Да, есть очевидная проблема с Сасори, который каждую встречу выискивает любой повод меня подловить на лжи и моментом там же прикопать. Я держу на этот случай план «А» (до плана «Б» обычно дело не доходит): пуля — это самый доходчивый способ передачи информации на расстояние. Почему я, находясь в роли отморозка, должен вести себя, как интеллигент, когда я могу запугивать в ответ? В конце концов, если никто из ФБР не хочет, чтобы меня считали заблудшей овцой, значит, мне нужно вести себя ровно также, как ведет себя эта шайка отморозков — как ебаные шакалы. — Ты же сам говорил, что такие люди всегда были и будут, разве нет? Так, ну-ка нахер, обсудим это в другой раз, мне все равно сегодня ехать на сходку в баре. Нагато сказал, что нужно там быть в обязательно порядке, — я встал из-за стола, махнул рукой прибывшему Кисаме и быстрым шагом направился к выходу, пока Итачи не придумал что-нибудь новое. — Отчет тогда будешь писать не завтра утром, а сегодня ночью! — эхом доносился крик из офиса. В конце концов, со временем я стал замечать, что с ролью отморозка у меня получается справляться лучше всего. Винить в этом, наверное, стоит только мой беспонтовый опыт пропитого наркомана, которого кидали из штата в штат по разным психиатрическим больницам в подростковом возрасте. С годами у меня получилось сделать из себя человека (по крайней мере, мне хочется в это верить), во многом благодаря семье Итачи и ему самому, а также моей любви к физическим нагрузкам, которые помогали мне окончательно не утонуть с головой в омуте из кислотных конфеток и клубов дыма. Однако попросту индульгировать по этому поводу я не вижу смысла, это все прошло-проехало. Гораздо важнее то, что этот опыт сейчас отлично пригодился в работе. Пока я выезжал с парковки центрального офиса, я невольно думал о тех людях, с которыми мне сейчас приходится иметь дело. У каждого был свой индивидуальный характер, склад ума, и я просто физически не мог это все удерживать в голове (Кисаме, надо будет взять у тебя пару мастер-классов), однако отчетливее всего я воспринимал только самого старшего из группировки. Хрен знает, с чем это связано, но его модель поведения лучше всего ложилась на мои нервные окончания и полушария мозга, поэтому отчеты с именем «Какузу» получались максимально полными и, по словам Итачи, самыми полезными. Нагато предупреждал, что сегодня в баре будет «нечто особенное». Как бы ни хотелось изначально плохо думать об этом словосочетании, стоит признать, хотя бы самому себе: постоянные неудачи только возбуждают во мне стремление и упрямство. Поэтому, с ветерком долетев до «Вишни» на своей серебристой красавице, я был настроен на вечер, как никогда. — Оу! А вот и финиксный закладчик, — Дейдара похлопал меня по плечу и кивнул в сторону женщины за общим столом, которая даже не подняла взгляд, чтобы посмотреть на незнакомого ей человека, — это жена Нагато, мы тебе про нее рассказывали. — Не-а, не рассказывали, — я приземлился рядом с Зецу, тут же принявшись внимательно ее разглядывать. Всякая власть является насилием для людей, и Конан это отчетливо понимала: она не позволяла другим людям какими-либо способами влиять на нее, отчего ее плавные, местами утонченные черты лица не поддавались никаким эмоциям, выходящим за рамки холодной рациональности. Она вся излучала спокойствие и полное принятие неизбежного, оттого и сильно выбивалась из всей компании отморозков, собравшихся сегодня в баре. До полного принятия подобного образа мне было далеко, да и не хотелось с головой в это погружаться, поэтому я просто краем глаза наблюдал за ней, ожидая дальнейших действий со стороны парней. — Это моя любимая женщина. Не обращай внимание, она сегодня в подавленном настроении по черт знает каким причинам, — Нагато слегка приобнял ее за плечи, но та даже не пошевелилась. — Я поняла, в чем дело, — внезапно выразилась Конан с бледным вымученным восторгом, — вы позвали меня ровно за тем, чтобы поднять себе самооценку, издеваясь над моим горем. — Ты говоришь это каждый раз, мадам, придумай что-нибудь новое, — Сасори нехотя потянулся за новой порцией виски, чтобы поддерживать общее настроение собрания, — мы зовем тебя ровно потому, что нам бывает приятно твое общество. В конце концов, Нагато — единственный женатый человек здесь, почему бы и не разнообразить и без того блядокошмарную жизнь? — Это унизительно, и ты это знаешь, — Конан смерила его презрительным взглядом, а после, резко вернув себе прежнее выражение лица, перевела его на меня, — а ты чего уставился? — Пытаюсь понять, что здесь происходит, раз уж я здесь оказался. Нагато сказал, что сегодня будут обсуждаться какие-то важные вопросы, поэтому я решил выделить время на встречу. Но, видимо, это был очередной наеб, — я пожал плечами и откинулся на кремовую спинку дивана, переводя взгляд на пустую сцену с сверкающими шестами. Черт, я ведь так ни разу и не дождался выступления ночных красавиц. — Очевидно, Конан — это пиздец какое событие, которое стоит обсуждать, м? — рассмеялся Дейдара, — а если серьезно, то я на днях катался по восьмому авеню в поисках одного древнего мухомора, который заведовал сетью ювелирных магазинов в начале семидесятых годов в Аризоне, и таки нашел его физиономию, только не там, где было заявлено, а чуть дальше — в борделе. Тут блондин достал из своей сумки помятый файлик с небольшим количеством отчетов, но вместо того, чтобы зачитать содержимое вслух, он показал их только Какузу. Последний, изучив их в течение нескольких секунд, решил предать дело огласке: — Ишь какой длинный, во всю строку разъехался, — сказал Какузу, вытащив из файлика листок бумаги с именем некого Старика Извращенца с маленькой подписью «Джирайя», — это он типа важный такой, что его все должны звать Извращенцем? — Очевидно, теперь он просто сутенер без бумажки, — продолжал веселиться Дейдара, — дело вот в чем: на данный момент у нас имеются мои отчеты со Стариком Извращенцем, который раньше владел тремя ювелирными магазинами в Финиксе, и отчеты Какузу с того момента, когда он последний раз ездил с Хиданом во время пересменки уродов к одному из этих ювелирных магазинов. Я считаю, что сейчас этого уже вполне достаточно, чтобы начать действовать. Тут я постарался мысленно вспомнить в деталях тот день, когда мы ездили с Какузу осматривать этот ювелирный магазин, но не мог подметить ничего такого, что указывало бы на очевидные попытки его грабануть в ближайшие дни, не считая размышления вслух Какузу о графике работы сотрудников и прочее дерьмо. Блять, по какому принципу они вообще эти отчеты составляют? — А можно на них взглянуть? А то я не совсем улавливаю нить происходящего, — я протянул руку в надежде, что мне дадут их почитать, заранее настраиваясь запоминать каждое слово оттуда, чтобы мои ночные отчеты для офиса получились максимально правдоподбными (ну да, как будто я не работаю, а погремушками балуюсь), не про одну же Конан сегодня писать, в самом деле… Дейдара молча протянул мне их, и я стал шустро бегать глазами по корявому почерку: …Андреа появляется на смене каждый день без десяти девять, погрешность составляет пять-восемь минут. Первым делом она отправляется на второй этаж, чтобы выставить на витрину прибывший товар, который разгружает ее сменщик в конце своей смены в шесть часов вечера, погрешность в районе получаса… Ключи от двери второго этажа одни, они находятся в подсобке первого этажа, висят над раковиной на ржавом крючке, ничем не прикрыты. Иногда Андерсон носит их с собой, но подобное было замечено только пару раз, вероятно, из-за забывчивости (см. примечание под номером семь)… Старик Извращенец (он же Джирайя) продал свои заведения в середине семидесятых годов из-за регулярной неуплаты налогов, со слов: «продал более опытному коллеге, который горел идеей развивать дополнительные точки по ювелирным изделиям», теперь они принадлежат «Энджей и К», однако руководитель умер несколько месяцев назад, но название компании осталось прежним… Невозможно установить точную сумму прибыли в текущем сезоне, однако поставки зависят исключительно со спроса покупателей, новые сотрудники еженедельно ведут отчеты в журнале и контролируют заявки независимо от «Энджей и К», соответственно, есть шанс, что есть утечки товаров, которые уходят на черный заработок (см. примечание под номером одиннадцать)… Так, теперь все понятно. Это было дело не одного дня, в котором как раз удалось поприсутствовать мне, это целая линейка событий, которая протекала еще задолго до моего прибытия в их разношерстный коллектив. Однако отчеты выглядят примитивно и, скажем, местами очевидно, что было удивительно, с учетом того, как долго их пытается отловить ФБР. Или здесь работает правило «все гениальное — просто»? — Как вы меня заебали, неужели нельзя подольше повозиться, а? Уже проходили это все, — выплюнул Зецу после того, как отобрал у меня отчеты, — я все понимаю, время — деньги, но мы еще толком не прочувствовали этот город, чтобы так быстро мочить сгоряча. — А чем отличается обоссанный Нью-Джерси от помойной Аризоны, м? — Дейдара с вызовом наклонился вперед к зеленоволосому, — или ты хочешь, как твой братец, тянуть до последнего, пока не поставят раком и не пробьют очко насквозь? — Оу, вы помните, как по нему смачно прошлись в моем подвале? Я никогда в жизни столько кровищи не видел. Белому буквально вспороли живот, вытащили кишки и обмотали ими его шею, как, блять, бабушкину рождественскую елку. А Дейдара здесь прав, вмешиваться не могу, накануне новая прибыль. — Как вы так можете говорить о Белом Зецу? Он единственный, кто отличался адеватностью и тактичностью, мне было искренне его жаль, — заиграла Конан, как расстроенный рояль, — в конце концов, эти ваши кишки было безумно трудно отчищать от нового ковра… — Вы совсем ебанулись? — Зецу агрессивно стукнул полупустым стаканом с виски и демонстративно навис над столом, — мой брат мог погибнуть достойной смертью, если бы не вечные проебы блондинки из-за своей мании величия, и вообще, я все еще почитаю традиции и сохраняю ч... — Так, ну-ка нахер заткнулись все. Я даю добро на вывод денег. Какузу отвечает за обналичивание. Сасори, ты действуешь по старой схеме, можешь брать любого в напарники, кроме Дейдары, он мне еще будет нужен на днях. А тебя, Зецу, сейчас должны заботить только свои собственные долги, от этой прибыли ты не получишь ни цента, пока не расплатишься со мной, с Конан и с парнями с Юты. Я доходчиво объяснил? Все это время я неосознанно сидел, как вкопанный, боясь лишний раз набрать воздух в легкие. Как об этом доложить Итачи? Вероятно, именно здесь мы и можем их на ровном месте подловить, и тогда не придется портить заведение Кисаме, тратить деньги впустую (государство и так выделяет четыреста тысяч долларов в год на то, чтобы сотрудники ФБР могли в комфортном режиме выполнять свои обязанности). В конце концов, это сильно экономит и время, и нервы. Однако… в какие сроки они пытаются это осуществить? — И когда выдвигаемся? — поинтересовался я, прерывая свой внутренний напряженный монолог. — Это ты так ненавязчиво просишься, мальчик? — Сасори подпер голову своей искусственной рукой, разглядывая меня с нечитаемым выражением лица, какое обычно присуще его фарфоровым чертам. Тут Конан резко встала из-за стола, поправила свое черное с легким блеском платье, сидящее четко по фигуре, достала мундштук из миниатюрной сумочки и пошла в сторону выхода, не попрощавшись со своим мужем, не говоря уже про всех остальных. Экая ведьма. — И хоть я знаю, что женщины болтают пустяки, а все-таки не слушают их одни дураки, — тихо пропел Нагато, провожая возлюбленную взглядом. — Право, хорошая книга*. Но Конан твоя все равно дура набитая, — огрызнулся Какузу. — Я понятия не имею, откуда это… — Нагато устало свернул отчеты и направился за Конан, попрощавшись со всеми парнями, — Сасори, буду ждать звонка. Всем хороших выходных, играем только олл-ин, никаких проебов. На этой ноте все разом начали собираться по домам, а я разбивался в проклятьях, которые сыпались мне на голову по нарастающей, словно нервозное постукивание ручкой по столу. Какого хрена я сейчас не настоял на своем и не довел вопрос до конца? Господи, каким же надо быть ослом. Я не для того настраивался весь вечер на успех, чтобы теперь так просто проебаться на такой легкой задаче. Дерьмо. Итачи меня зверски убьет, если я сейчас просто под шумок уеду домой. Я практически сорвался на бег, когда в поле зрения попался Какузу, который уже почти дошел до своей машины: — Пардон, старина, отниму у тебя пару минут, — я перегородил ему путь, встречаясь с далеко не дружелюбным расположением духа, в котором находился мужчина. — Если ты хочешь поехать с нами, то тебе нужно хорошенько пораскинуть мозгами, если не хочешь, чтобы их пораскинули в прямом смысле, прямо под твоим домом, — Какузу обошел меня и открыл водительскую дверь, — мы, конечно, к тебе присматриваемся, но не настолько, чтобы открывать все врата рая прямо у тебя под носом. — Всего лишь хочу уточнить: могу ли я быть чем-то полезен? На большой процент от выручки не претендую, у меня свох забот полно, — я решил довести свой внезапный всплеск наглости до конца, поэтому тут же сел спереди в его черный додж (в прошлый раз была салатовая фиат икс, но ее я, к счастью или к сожалению, больше не видел). Какузу как будто не обратил внимание на мое поведение, хотя по выражению лица было видно, что ему мое поведение изрядно не понравилось. — Как у тебя с законом? — Что? — от неожиданности вопроса я немного сбился с плана, которого придерживался в начале разговора. — Есть такая прекрасная китайская поговорка: зачем становиться богатым, если надо соблюдать законы? А вообще, откровенно говоря, героиновая аризонская шпана вряд ли может быть чем-то полезна в ограблении. Очевидно, что с законом у тебя не все в порядке, так как исходя из пятилетнего, с твоих слов, опыта наркоторговли, ты уже успел нажить себе здесь врагов со стороны ФБР. Лично нам здесь дополнительные враги не нужны. Только люди, разбирающиеся в вопросе. Поэтому выметайся нахер с моей машины. Сейчас же. — Я заношу некоторым сотрудникам ФБР часть доходов в размере десяти тысяч долларов раз в несколько месяцев, — моментально парировал я, доверевшись импровизации, несмотря на многочисленные предупреждения Итачи быть с этим аккуратнее в подобных ситуациях. Какузу молча рассматривал меня в течение минуты, после чего достал из багажника свой потрепанный блокнот, чтобы сделать несколько пометок. У меня же от напряжения лопались нервы, как лампочки в старых подвалах. От переизбытка эмоций часто случается так, что ты не успеваешь поймать ускользающую из-под рук рациональность, и тогда тебя охватывает полная беспечность вперемешку с изначальным наплевательским отношением к жизни. Блять, когда я только успел потерять остатки навыков, которые так старательно вытачивал годами после реабилитации… — Интересно. Тогда нам придется обсудить этот момент более точечно, — Какузу завел машину, — за плимут не переживай, потерпит до завтрашнего дня. О, это будет бесконечно длинная ночь.