Часть 16

— Откуда ты узнал, где я? Они сидели сзади, на почтительном расстоянии друг от друга. В салоне пахло дорогими кожаными сидениями, чистотой, как после химчистки, и духами Амрита. Не теми с шафраном и сандалом, но такими же сладковатыми и манящими. Амрит потянулся рукой к ее лицу. Она немного развернулась к нему, но вместо ожидаемой ласки, он лишь игриво щелкнул ей по носу. Опять избегает ответа. — Хочешь роти? — Что? — Ну, лепешку. Моя кухарка приготовила сегодня отменные. Попрошу ее сделать тебе такие же. — Не стоит просить, я не голодна. Грета думала, что проявила вежливость, но, видимо, этот ответ его немного расстроил. Он отвернулся к окну и устало откинулся на спинку. — У меня есть идея получше. — сказала Грета и, Амрит с интересом обернулся. — Давай я приготовлю тебе блинчики на твоей кухне. У тебя есть яйца? — Парочка найдется. — С каким же нахальным самодовольством прозвучал ответ, что Грете ничего не оставалось, как густо раскраснеться. — Обожаю, когда ты смущаешься. — Но ты же сам… — хотела оправдаться Грета, но чувствовала, как сама себя загоняет в тупик. — Что сам? Я просто ответил на твой вопрос. — Он рассмеялся. — Остальное — дело твоего восприятия. — Какой же ты… — Невыносимый? — Да! Грета шутливо надула губы, делая вид, что она обиделась, и тогда он нашел рукой ее ладонь, не отрывая взгляд от ее глаз, и оставил теплый поцелуй на тыльной стороне. От этого места по коже побежали тысячи мурашек до самого низа. На него невозможно злиться. Через минуту они подъехали к особняку, вокруг которого горело множество наземных фонариков. Около главного входа их встретил мужчина. — Познакомься, это Рахул — мой помощник. Рахул уже много лет работает на мою семью. Позавчера он прилетел из Калькутты. Мужчина сложил ладони вместе на уровне груди и слегка поклонился девушке. Она повторила за ним. Он был выбрит почти налысо, выше Амрита на несколько сантиметров и шире в плечах, что придавало ему угрожающий вид. Мужчина сохранял серьезное выражение лица, и это усиливало эффект. — Теперь ты будешь чаще его видеть. К нему можно обращаться, когда меня не будет. — Приятно познакомиться, Рахул. — Взаимно, мисс. — Рахул открыл дверь, чтобы пропустить сначала Грету, затем Амрита. Грета не была здесь с того дня, как они приезжали на ужин с родителями. И с тех пор, как они официально вместе, она здесь впервые. Ничего сильно не поменялось. В глаза бросалась идеальная чистота — как будто без признаков жизни человека. Как в музее — ни пылинки. Чтобы сохранять такое пространство в абсолютной чистоте нужны усилия многочисленной прислуги. Сколько же людей работает в этом доме, чтобы вести быт одного человека? Они сразу прошли на белоснежную кухню. Амрит показал, где лежит необходимая посуда и продукты. — Удивлена, что ты все это знаешь. Ты же не готовишь сам себе. — Люблю тебя удивлять. — Амрит улыбнулся и развел руками в стороны. — Начинай без меня, мне нужно отойти на пять минут. Грета даже слегка выдохнула. Ей легче готовилось, когда никто не смотрел, поэтому она самозабвенно погрузилась в процесс, размышляя, готовил ли когда-нибудь Амрит сам себе. И еще тысяча вопросов витали в ее голове, в воздухе. И все она хотела задать ему, но как только смотрела ему в глаза, сразу все забывала. Остальное становилось неважно в его присутствии. В привычных думах, за привычным ремеслом, на разогретой сковородке оказался первый блин. Она обернулась на шаги и чуть было не раскрыла рот, когда увидела его. Амрит впервые предстал перед ней в домашней одежде! В светлой легкой хлопковой рубашке и таких же свободных штанах. На груди вырисовывался сексуальный мужской вырез, наталкивая на фантазии о разных частях его тела, которых она никогда не видела. — Непривычно видеть тебя вот так просто, в домашнем. Думала ты спишь тоже в шервани. Мужчина рассмеялся. Кажется, Грета впервые смогла рассмешить его. Не считая все те моменты, когда он мог посмеиваться над ней и ее неловкостью. Сейчас он развеселился действительно от ее шутки. Это маленькая победа. Грета чувствовала, что он подошел сзади, очень близко, и произнес прямо над ее ухом: — Ммм, что за дивный аромат. Она снова вся раскраснелась, но над жаркой сковородой ее никто бы в этом не упрекнул. Потом до нее дошло, что он говорил про блинчики. — Хочешь попробовать? — Грета повернулась к нему лицом на свой страх и риск. — Попробовать? — Взгляд Амрита недобро блеснул. Или все таки не про блинчики? — У тебя есть джем? С чем ты обычно ешь блины? — нужно было продолжать гнуть свою линию. — С тобой. — Он сделал шаг в сторону тарелки и свернул один блин — так ловко и неестественно, как не делал никто из ее знакомых. — Но ты никогда еще не ел со мной блины. — Теперь ел. И это потрясающе. Зачем их еще портить чем-то? Они идеальны в своей самодостаточности. Надеюсь, это станет нашей доброй традицией. — Амрит. — решительно выдохнула Грета. — Нам нужно поговорить. Непринужденно, и в то же время изящно, он облокотился локтями на столешницу, но взгляд оставался сосредоточен на девушке. Потом скользнул к ее рукам. — Ты не носишь кольцо? — Об этом я и хотела поговорить. Мне кажется, будто я обманываю родителей. Джейс уже видел кольцо и знает о нашей тайне. — Грета осторожно выбирала слова, обтекаемо. — Мне бы хотелось, чтобы между мной и семьей не было недомолвок. Когда ты поговоришь с отцом? — Сегодня. — Глаза у Греты расширились от удивления, глядя на настенные часы. — Уже поговорил. Хотел оставить эту новость на десерт. — Что?! И что ты молчишь?? И что он сказал?! — Сердце у Греты бешено подскочило. Так, он сказал «на десерт», значит, новость хорошая? — У него есть несколько условий, но он дал согласие, Грета. — Амрит улыбался так спокойно, словно ему ничего не стоило этого добиться. От радости девушка бросилась ему на шею. Былая сдержанность покинула ее тело. Амрит не ожидал такой бурной реакции, поэтому растерялся в первую секунду, и они чуть не упали назад. Дубей прижал ее к себе. Было в новинку ни от кого не скрываться, не придерживаться каких-то норм или делать вид, что их не тянет друг к другу. От этой мысли становилось волнительно. Амрит отстранился первый, но только чтобы найти ее губы и томно прижаться к ним. Его хватка стала крепкой, а Грета в ней — сахарной. Она оказалась в его власти, и это чувство нравилось ей больше всех остальных. Амрит гладил ее по спине, но периодически задевал другие пределы. Однако, делал это так непосредственно и, как бы, случайно — что девушка вытягивалась по струнке вместе с вздыбившимися волосками на коже. Все его движения — отточенные, но страстные и ласковые — не давали повода сомневаться в его порядочности. Он продолжал оставаться джентльменом каждую секунду. И все бы ничего, если бы ей не хотелось большего. Дубей словно специально заставлял каждую клеточку ее тела идти дальше. Грета обхватила рукой его за шею, а другой схватилась за твердую талию. Большего позволить она не могла. Или не знала как? Но он и так все понял. Амрит подхватил ее на руки, от чего Грета издала удивленный вздох, и усадил ее на островок посередине кухни. Теперь она еще больше оказалась зависима. Он прижался между ее бедер, так, что ее ноги машинально обхватили мужскую талию. Теперь Амрит целовал шею, пока руки, с каждым новым поцелуем, спускались ниже к бедрам, позволяя себе больше и больше. Платье задралось до неприличия, но Грету уже не волновало — границы стирались. Она откинула голову назад, чтобы дать ему больше пространства для ласки. И поцелуи становились дальше, ниже. Как по ее сценарию. Или все таки он каким-то образом заставил ее хотеть этого? Заставлял ее микродвижения приглашать на эту пляску страсти. Он спустил рукав платья с ее левого плеча, а она случайно задела пакет с мукой, который стоял рядом, и теперь часть их одежды покрылась белой пудрой. Амрит лишь усмехнулся, а затем медленно остановился, посмотрел ей в глаза, провел пальцем от губ до пространства между ее грудей, и почти серьезно произнес: — Вот это все сводит меня с ума. Эти пухлые губы, эта шея, эти милые платьишки. Твои лиловые глазки, которые смотрят на меня, как олененок на своего спасителя. Или наоборот — на охотника. Пока еще это не принадлежит мне. Но только пока. Теперь его взгляд стал хищным, одурманенным. Грета прикусила нижнюю губу и заерзала на месте. Неизвестно, что доставляло ей больше удовольствия — его возбуждающие поцелуи или опьяняющие слова, от которых не менее щекотно внутри. Но в момент пелена помутнения исчезла. Амрит резко обернулся, и Грета в ту же секунду почувствовала запах. Все это время сковорода мучительно обжаривала тонкий круг теста до углей… Он подошел к плите, выключил ее и пренебрежительно выкинул сковороду в мусорку. А потом как ни в чем не бывало повернулся к ней с прежней улыбкой, встроенного в него самодовольства. — Кажется, кому-то надо было соглашаться на роти. — Или кому-то не надо было отвлекать меня. — Грете уже легче удавался флирт с Амритом. Она спрыгнула со стола и торопливо поправила платье. — Виноват. — Он примирительно поднял руки. — Хотя судья бы меня оправдал. Спустя пару минут они сошлись на чае с печеньем из песочного теста, которые им подали через пять минут в зал для приема гостей. Пара сидела на то ли стульях, то ли креслах в углу рядом с окном. Обивка была мягкая, но края спинки и ручки — резные, фактурные. Как будто на двух тронах. — Ты снова это делаешь. — сказала Грета. — Что? — изумленно спросил Амрит. — Изучаешь меня, разглядываешь, но молчишь. Хочешь, чтобы мне стало неловко? — Боже упаси, просто любуюсь тобой. Ты же скоро станешь моей. — Давай тогда поговорим о нашей… свадьбе. И о том, что будет потом. — Конечно. Что ты хочешь узнать в первую очередь? Грета испытала облегчение, что он не стал увиливать, как обычно. — Где? Когда? Как это будет выглядеть? — Думаю, здесь, в саду был бы наиболее подходящий вариант. Я рассматриваю это лето, когда ты закончишь школу и сдашь экзамены. Может, конец лета. — Это уже скоро! — Сердце внутри сделало кувырок от этой мысли. — Я могу позвать своих друзей? — Конечно, Грета, это же и твоя свадьба. — рассмеялся Амрит, умиляясь наивным вопросом. — А кого пригласишь ты? — Никого. — Был сдержанный ответ. — Мне достаточно тебя, любовь моя, и твоей прекрасной семьи. — Ну Амрииит, так нельзя. Твои родственники разве не обидятся? — Я приглашу Рахула, если хочешь. Грета по-детски надула губы. Амрит не поддавался милой манипуляции. — Ладно. А какие условия выдвинул отец? — Первое его условие это неприкосновенность образования. Ты закончишь школу, поступишь, куда захочешь и закончишь обучение. Я не должен никаким образом влиять на твои решения. Отрицательно, полагаю. — ухмыльнулся молодой человек. — Само собой. — улыбнулась Грета в ответ. — Второе? — Брачный контракт, который он сам составит со своим юристом. Гарантия достойной финансовой компенсации в случае развода или вдовства. Девушка разинула рот от удивления. Ей даже стало стыдно за отца. Он настолько не доверял выбору дочери, что откровенно требовал подобные условия. Это настоящая денежная сделка, а не брак! — Кажется, тебя это немного шокировало? Голос мужчины вывел ее из злого оцепенения. — Немного?! Я поражена, нет, я в ярости! Как он мог просить такое у меня за спиной. Это же недостойно, как минимум. Я не продажная овца. Ты же понимаешь, что я бы никогда… — Не переживай, Грета, мне понятны его мотивы и беспокойства. Для меня это ничего не стоит, точнее сказать я был бы рад дать тебе любые гарантии, если могу и если это успокоит твою семью. В этом, правда, никакой проблемы. — Он успокаивающим жестом похлопал ладонью по ее сжатому кулаку. — По правде говоря, чуть больше меня беспокоит его третье условие. — Какое? Злость только успела отпустить тело, как оно наполнилось новой тревогой, и предчувствие нехорошего в отражении Дубейских глаз усиливало эффект. Грета пыталась мысленно подготовиться ко всему. Но то, что она услышала вызвало лишь недоумение. — Религия. Мистер Пател настаивает на том, чтобы ты оставалась в своей католической вере. — И все? Амрит выгнул бровь и тело его едва заметно напряглось, спина чуть выпрямилась. Грете казалась это условие сущим пустяком, хотя и странно, что отец поставил именно его. В действительности пара еще ни разу не обсуждала религию после того разговора о принятии богини Кали, чтобы это ни значило. А ей еще только предстояло разобраться с этим. Она не являлась глубокой католичкой, но весь образ ее жизни, ее сердце были наполнены той чудодейственной силой, которая присуща людям набожным, почти святым. Зная мало о религии, подсознательно она знала много о вере. Именно поэтому ей моментально стало неловко, когда мысль достигла ее. Снова позже, чем произнесенные слова. — Извини, я не имела в виду, что это пустяк. Наоборот, я как раз хотела поговорить с тобой об этом. О твоем условии. Дело в том, что я совсем ничего не знаю об индуизме. Было бы странно соглашаться, не имея ни малейшего представления об этом. — Ты права. Это мое упущение. Я что-нибудь придумаю. Амрит на секунду погрузился в размышления, потом смягчился и во взгляде появилось озорство. — У меня есть еще кое-что. Подойди сюда, я скажу только на ушко. Грета засияла, как ребенок и неуверенно подошла к нему, наклонившись ухом, чтобы ему было удобнее. Но вместо ожидаемого устного сюрприза, Амрит схватил ее и усадил к себе на колени, сильно щекотнув, что девушка звонко рассмеялась без доли смущения, которое шлейфом преследовало ее. Пока его левая рука обнимала изгиб женской талии, большой палец скользнул по ее нижней губе — он блаженно всматривался в лиловые глаза. — Ты очаровываешь меня с каждым днем все больше и больше, Грета Пател. Хочу, чтобы с этого дня ты ни о чем не беспокоилась, я решу любую твою проблему. Ты позволишь мне? Ей уже не хотелось проваливаться сквозь землю от смущения, но все сильнее росло стремление забыть обо всем на свете, кроме светло зеленых глаз Амрита Дубея.