Часть 18

Грета почти выполнила обещание — сразу провалилась в сладкий сон без сновидений. Но чуть позже пришли Хизер с Робом. Девушка принялась во всех красках описывать, как неожиданно Грета грохнулась со стула и какой переполох поднялся. Время почти остановилось. Мистер Дрейк растерялся, Мириам закричала, решив, что одноклассница умерла, а Хизер сразу скомандовала вызвать скорую. Роб неуверенно ерзал на стуле, и это начало раздражать Грету. — Вы куда-то торопитесь? — девушка вежливо задала вопрос напрямую другу. Она пыталась оценить, насколько все могло измениться с их последнего разговора. Нельзя строить иллюзии, что все будет по-прежнему, после того, как он решил узнать был ли у него шанс. Пускай его чувства ни для кого не секрет, но вопрос в том, как он распоряжается их наличием. А он принял весьма отчаянную, к тому же колкую попытку. Неужели он не чувствовал, что этот разговор сделает только хуже? Нет такой вселенной, в которой Грета нашла нужные слова, чтобы успокоить его. Зачем давать человеку ложную надежду? «Сладкая ложь хуже яда». — говорила мама. — Нет. Пелена неизвестных Грете мыслей, холодных темных оттенков, заволокла синие глаза Роба. Они смотрели на нее словно издалека. Отчужденно. Что-то в его позе выдавало дополнительное напряжение. Она уже давно не видела, как он ей улыбался. Обиделся? Или уже принял для себя какое-то решение? Девушке хотелось вернуть ту беззаботность и тепло, которые покинули их дружбу. Сердце сжалось в тугой неровный комок. Роб был холоден. Грета постаралась вложить все свое сожаление и ответила на его взгляд светом чароитовых глаз. — Что у вас за переглядки? — возмущенно воскликнула Хизер. — Может поделитесь? Девушка привыкла к нападкам подруги и подобное замечание едва и могло вогнать ее в краску. Роба же это смущало абсолютно всегда. Он прятал взгляд, вдруг увлекшись чем-то на стене, или делал вид, что нечто крайне важное полностью поглотило его внимание. Но только не теперь. Он даже не стал отворачиваться. Хизер почувствовала реальное напряжение в воздухе и не стала продолжать. Неловко повертела подвеску в руке и сказала: — Дик Эриксон пригласил меня на выпускной. Грета моргнула дважды. Роб скептически приподнял бровь. — И ты согласилась? Мы же хотели пойти вместе, втроем! — жалобно возразила Грета. — Я пока не согласилась. Но… — Но собираешься. — закончила за нее подруга. — Да. Вообще-то Дик не такой плохой парень, как вы думаете. Дик Эриксон — высокий, темноглазый брюнет с угловатыми, неправильными, но оттого харизматичными чертами лица, учился в параллельном классе, играл за школьную футбольную команду, был первым по математике и некоторым другим точным наукам, брил подмышки, не слушал чужое мнение и любил дорогой парфюм. В пятом классе он поставил Робу подножку в коридоре — над бедолагой все смеялись. В восьмом Дик отсутствовал почти весь учебный год, потому что путешествовал по Европе с родителями. В девятом его попросили произнести речь на школьном радио в честь дня благодарения, но вместо этого он зачитал некое стихотворение сомнительного содержания. Что-то про розы и углы. Никакой брани или намека на распутство, но другие ученики сочли это невероятно крутым, отчего учителя решили, что в тексте скрыт какой-то неприличный смысл, поэтому они долго не могли понять, заслуживает ли Дик наказания. Грета не удивилась, что пригласил именно Дик. Хизер очень красивая, игнорировать этот факт было бы глупо. Однако Хизер отталкивала многих взбалмошным своеволием и непредсказуемостью. Она не являла собой конвенциональную женственность, ее обаяние крылось в другом. Грету волновали две вещи. Приглашение последовало из его высокого самомнения о себе или Хизер правда ему нравилась? И с кем теперь идти на выпускной самой Грете? — На прошлой неделе Дик сказал Тэри Грей, что красного цвета не существует, а радуга состоит всего из двух цветов: синего и желтого, которые при смешении дают известные нам другие цвета и оттенки. Тэри поверила, конечно, и пыталась доказать эту мистеру Мариону на физике, тот чуть не выронил линзу от изумления. — сухо констатировал Роб. — Что поделать, если Тэри не блещет умом. — Хизер развела руками. — Ты что в него влюбилась? — Грета наслаждалась возможностью отплатить подруге ее же оружием — смутить. Конечно, без надежды, что ей это удастся. Но неожиданно щеки Хизер действительно вспыхнули маленькими пятнышками. Та пыталась извернуться, но всем было очевидно: поздно. Она и пыхтела, и фыркала, и закатывала глаза, пытаясь сохранять невозмутимость, но все прахом. К счастью, обстановка смягчилась, и Грета уже потеряла желание обижаться на подругу. — Роб, почему бы тебе не пригласить Мию? Мне кажется, она еще с прошлого года поглядывает на тебя. — Попытка Хизер сместить фокус с себя увенчалась успехом. Про себя Грета ухмыльнулась этой глупости, но не успела ничего сказать вслух. — Мия Хамовски. — задумчиво смаковал молодой человек. Мия Хамовски была старостой в их классе. Ростом всего в полтора метра, она являлась обладательницей невероятно звонкого голоса и большого размера груди — веснушчатая и прилипчивая. После школы она посещала католические собрания и скромно молчала в присутствии Роба. Хизер часто передразнивала ее на переменах. Грета переводила взгляд то на подругу, то на Роба, в поисках подтверждения абсурдности предложения. Но ничего не обнаружила. — Возможно. — только лишь пожал плечами парень. Мало кто любил Мию, что не мешало парням всей школы с упоением обсуждать ее воздушные формы. Грета никогда бы не подумала, что Роба могло такое интересовать — у них же абсолютно ничего общего. Хотя отчего же ему не любить красивых девушек и игнорировать физиологию — он же тоже парень, в конце концов. Грете все чаще приходилось это замечать. Вся троица деликатно промолчала насчет того, что самой Грете теперь не с кем идти на выпускной. Еще какое-то время они обсуждали всякие сплетни и предстоящие экзамены, потом медсестра попросила оставить Грету отдыхать. Чуть позже ей принесли невкусный ужин, и сразу после этого приехала мама. Задержалась она на удивительно долгое время. Девушка тоскливо поглядывала на часы с опасением, что она решит остаться здесь на всю ночь и Амрит не сможет ее забрать. Когда дочь начало клонить в сон, Прия решила, что пора ехать. Грету действительно клонило в сон, поэтому, когда в палату залез Роб через окно, она решила, что бредит. Но когда пришло четкое осознание, что это не мираж — резко выпрямилась в постели. — Роб?! Что ты делаешь? — шепотом прокричала девушка. Роб прижал палец, призывая быть тише. — Пришел поговорить. Роб снял капюшон старой синей толстовки и встряхнул непослушными кудрявыми волосами. Его каштановой шевелюре могли позавидовать все их одноклассницы. Грета нервно сглотнула и покосилась на время. — Мне не по себе от того, что между нами происходит в последнее время, я просто места себе не нахожу. — Я тоже, но может поговорим в другое время… — Понимаешь, мне кажется я все испортил. И ты теперь думаешь, что я полный кретин. Да, ты мне нравишься. И я знаю, что ты знаешь это. И ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь. И ты мне не просто нравишься, но сейчас не об этом. У Греты брови полезли на лоб. — Несмотря на это, я никогда не переставал считать тебя своим другом. Наша дружба — это первостепенно для меня. И все, что я говорю или делаю, не потому что я такой идиот, а просто я по-дурацки волнуюсь за тебя. Как друг, конечно. И говорю я все это — просто потому что не хочу портить все ценное, что у нас есть. В общем, прости меня. Девушка вскочила с кровати не в силах больше сидеть на месте, схватила друга за плечи и встряхнула. —Роб, я знаю. Знаю, что ты волнуешься. Тебе не за что извиняться. От внимания Греты не ускользнуло, что в Робе появилось кое-что новое. Уверенность. Некоторая маскулинность. Она с опаской посмотрела в его глаза. Он всегда первым отводил взгляд, не выдерживая долгого зрительного контакта с ней, но сейчас не стал этого делать. И продолжал смотреть. Чуть отстраненно, но твердо. От этого девушке стало слегка не по себе и она уже собиралась вернуться в постель. Но Роб порывисто обхватил лицо подруги руками и припал к ее губам. Грета настолько опешила от неожиданности, что в первые секунды не смогла отстраниться. Поцелуй длился недолго, но одновременно бесконечно, так как только за секунду до открывания двери в палату прекратился, и девушка отскочила от парня, как ошпаренная. Амрит Дубей неспешно вошел в комнату. Осторожно, скорее даже грациозно, отмеряя шаги. Он с интересом и привычной долей надменности изучал Роба, потом губы его расплылись в ухмылке. — Не поздновато для дружеских визитов?