2 Глава. Когда она видит его

Шарлотта. Я позвонила в колокольчик перед ужином и сняла фартук с талии, чтобы повесить на вешалку. Я подошла к радио, и переключила станцию с более мягким джазом. Стол уже был накрыт на двоих, и джамбалайя доготавливалась на медленном огне. Несмотря на то, что я была служанкой, с самого первого дня мистер Аластор настаивал на том, чтобы мы ели за одним столом. Особенность, которую я никогда за всю свою предыдущую зажиточную жизнь не видела. Слуги ели отдельно и никогда не ели то же самое, что и хозяин. Но мистер Аластор любил хорошую компанию, и поэтому ему показалось смешным, что, находясь дома вдвоем, мы не могли приятно поболтать во время трапезы. Благодаря этому обычаю мы постепенно смогли узнать друг о друге поближе. Мистер Аластор был, по меньшей мере, экстравагантным. Человек, скрытый в своих мыслях, и с вечно украшающей лицо улыбкой. Никогда нельзя было точно знать, что он чувствует или о чем думает. У него было особое увлечение охотой. Что-то, к чему мне пришлось привыкнуть с того дня, как я попала в этот дом. Его огромная коллекция трофеев в виде оленьих голов и рогов на стенах поначалу немного пугала. Но постепенно я прониклась его увлечением и начала поздравлять его с новыми экземплярами, которые он проносил спустя часы охоты. Я также узнала о его работе радиоведущим, что меня приятно удивило. В первый же день, как я попала в дом, я была настолько ошеломлена всем, что со мной произошло, что не обратила внимания на то, что его голос принадлежал тому же Аластору, которого я ежедневно слушала в разделе "Демон радио" (честно говоря, название слегка неординарное). Где он рассказывал утренние новости и исполнял лучшие джазовые хиты, которые сопровождали большинство горожан в течение их ежедневной жизни. Должна признаться, я была обеспокоена своим жалким положением. В течение многих лет я слушала господина Аластора в свободное время в особняке Магне. Он все время заставлял меня смеяться благодаря своему особому чувству юмора. Он был собранным, очень умным человеком, и не было никаких сомнений в том, что его театральная индивидуальность идеально подходила его работе. Но несмотря на то, что он всегда был очень выразителен, его истинные мысли оставались загадкой. Я помню, как в течение моей первой недели работы, я заметила, что у него была едва ли одна фотография на весь дом. Она была в старинной раме на каминной полке, где я могла разглядеть красивую и задумчивую женщину с ребенком. Несомненно, это были мистер Аластор и его мать. "Великолепная женщина, - сказал он мне, - Она научила меня всему, что я знаю о жизни и кулинарии. Я очень сомневаюсь, что кто-то вроде нее попал бы в ад". Редкая привязанность, которую он проявлял в тех немногих случаях, когда говорил о своей матери, заставляла меня чувствовать себя недостойной того, чтобы он позволял мне носить ее одежду. И самое меньшее, чем, как мне казалось, я могла выразить благодарность, это позаботиться об одежде и постараться сохранить ее прежний вид и чистоту. На той же неделе я спросила его, есть ли у него собственная семья. У мужчины его возраста обычно уже были жена и дети. На что он язвительно рассмеялся. "О, нет, нет, нет. Никогда не заводи детей, дорогая. "Он ответила мне. " О. "Я сказала ему:" Итак, вы планируете в ближайшее время жениться на ком-нибудь?" Я получила от него еще один смешок. Он погладил меня по голове, как домашнего питомца. "Какая ты смешная, дорогая!" - сказал он мне перед тем, как уйти, положив конец разговору. Я вздохнула от воспоминаний и посмотрела в сторону лестницы. Он все еще одевался. Я вернулась на кухню, чтобы выключить газ, и открыла кастрюлю. Великолепный запах Джамбалайи поразил меня, и я улыбнулась. Я была уверена, что очень хорошо постаралась. Мои кулинарные навыки постоянно совершенствовались, и мистер Аластор был моим лучшим критиком. Он научил меня готовить, и с огромным терпением. Он обращался с ножами для разделки мяса так, как будто делал это всю свою жизнь, и показывал мне правильные пропорции, необходимую температуру для блюд и время приготовления каждого. Было удивительно, что такой джентльмен, как он, любит готовить. "Итак, ты сгибаешь пальцы и сжимаешь костяшки пальцев вот так, милая." он сказал мне, когда учил меня резать морковь. "Если ты не будешь достаточно осторожна, то случайно отрежешь кусочек пальца в еду, и будет жаль, если нас из-за этого назовут каннибалами". и он рассмеялся с собственной шутки. Он, казалось, был искренне удовлетворен тем, как быстро я все усваивала. Я была похожа на его небольшой эксперимент по идеологической подготовке. И хотя он был очень доволен моим быстрым прогрессом, он также находил мои неудачи в процессе обучения чрезвычайно забавными. По-видимому, мое полное разочарование от неудач раз за разом, его изрядно забавляли. Я вложила все свое сердце в обучение. Я хотела почувствовать себя достойной вотума доверия, который он оказал, приняв меня, невзирая на то, что не знал, хочу ли я служить. И я была по-настоящему счастлива, чувствуя его одобрение моей работы. Он отличался от тех покровителей, которыми были мой дядя и его богатые друзья. Я не раз была свидетелем того, как они вываливали свое разочарование и злость на своих слуг и рабов, избивая их, даже когда те не имели к этому никакого отношения. Мне всегда говорили, что они были уродами, которые заслуживали не больше, чем обычная мразь. Но я никогда не разделяла этой философии. Это слишком сильно контрастировало с тем, что было при моем отце. Который, будучи требовательным, никогда не доходил до того, чтобы быть безжалостным или несправедливым. Он всегда давал каждому то, что тот заслуживал. Что-то общее, казалось, было у моего отца и господина Аластора. Мистер Аластор был терпеливым и приспосабливающимся человеком. Я узнала об этом на следующий день после того, как заболела. А когда я взяла кухонные ножницы и подстригла свои волосы, залитые засохшей кровью, по уровню плеч, так как желала изменить свою внешность, дабы меня было не так легко узнать в городе. Итак, в тот момент, когда он увидел меня, он не потерял своей улыбки и просто поздравил меня с новым стилем. Но он также был человеком строгих правил. Самое важное - воздерживаться от любых прикосновений. Проблемой, на удивление, не считалось его полное вторжение в ваше личное пространство. В те разы, когда я непреднамеренно прикасалась к нему, он лишь изящно отводил мою руку и отстранялся. Вторым, не менее важным, правилом было не посещать комнату в подвале, находящейся в его мастерская по таксидермии. Это была дверь в конце коридора, в которую я иногда спускалась и проводил долгие часы, занимаясь таксидермией. Иногда, бывало, так, что он приходил с работы очень поздно и, едва поздоровавшись со мной, уходил в ту потайную комнату и не выходил до утра. Я поняла это, когда за совместным завтраком, заметила его измученное лицо с темными кругами под глазами, но в настроении он был таким же радушным и бодрым, словно все это время он спал сладким сном. И третье, но самое главное, никогда не настаивать на вопросах. Если у меня возникали пустяковые вопросы, он терпеливо отвечал мне, пока я не была удовлетворена ответом. Но если господину Аластору не хотелось прояснять мой возникший интерес, то лучше было бы не настаивать. В целом, если следовать этим маленьким правилам, то сосуществование с ним будет великолепным. Мистеру Аластору, похоже, тоже нравилось мое общество, и мне хватало возможностей рассказать ему обо мне во время наших бесед за ужином. Его особенно интересовало мое прошлое, и какая у меня была жизнь до нашей встречи. Я рассказала ему, что раньше моя жизнь в основном состояла из домашних занятий, уроков пения и игры на фортепиано, чаепитий и нерегулярных поездок в Европу. Я также поделилась с ним шоу, которое часто посещала, гуляя по Бродвею, и о том, как сильно я мечтала стать певицей на больших сценах. Он, казалось, был в восторге от того, что я была образованным и творческим человеком, и мы куда больше, чем ожидалось, беседовали о книгах и музыке. "Ну посмотри на время!" он однажды сказал: "Не могу поверить, что уже полночь! Время летит незаметно, когда тебе весело!" Так мы и жили ежедневно. Как будто мы друзья, а не начальник и сотрудница. Звук шагов на лестнице пробудил меня от моих мыслей. Я выглянула и увидела его уже одетым, улыбающимся и с мокрыми волосами. Господин Аластор элегантно сел в кресло за стол, напевая. "Свежий, как салат!" - воскликнул он, глядя на меня. "Я благодарю тебя за веточки лаванды. Они чудо для моих бедных плеч". Я улыбнулась, подавая ему сытную тарелку джамбалайи. Он приложил салфетку к шее и подождал, пока я сяду рядом с ним со своей тарелкой. "Приятного аппетита!" - сказал он в хорошем настроении и съел большую ложку тушеного мяса. "Великолепно! Мои поздравления, дорогая. " он сказал, наклонившись ко мне. Мое сердце упало, и я почувствовала, как к моим щекам приливает тепло. "В самом деле? Я рада, что Вам нравится! " я сказала ему, мило улыбаясь. "Уже завтра снова вставать рано, так что нельзя закончить воскресенье без хорошей еды." Он засмеялся сквозь зубы. "Я согласен с тобой, дорогая." сказал он и продолжил есть. Я попробовала из своей тарелки. Я действительно отлично постаралась. Радиостанция переключила с джаза на последние новости. "Мы прерываем трансляцию, чтобы сообщить, что полиция обнаружила двух мертвых мужчин в северной части города. Ричард Лаймонд, 45 лет, и Теодор Джонсон, 52 года. Оба разыскиваются за то, что 22 мая прошлого года до смерти избили 17-летнего юношу и надругались над его невестой. Власти указывают на то, что с момента убийства должна пройти как минимум неделя, учитывая состояние разложения, в котором находились тела. Все указывает на то, что это еще одна работа серийного убийцы "Линчеватель". Согласно сообщениям, тела обеих жертв были найдены без глаз, без сердец, без ногтей и с зашитыми ртами. На этих преступлениях стоит персональная печать "Линчевателя", так что нет никаких сомнений в его авторстве. Мы будем обновлять информацию. Пожалуйста, пребывайте в том же расположении духа, что и Луи Армстронг". Трубы Армстронга заиграли веселую мелодию. "Я надеюсь, что завтра в моем разделе новостей будет больше подробностей об этом деле". - сказал мистер Аластор мягко. "Это звучит действительно интригующе". Я вздохнула и посмотрела себе в тарелку. "По правде говоря, довольно страшно осознавать, что убийца разгуливает на свободе." я сказала. "Я держу входную дверь закрытой двойным шпоном почти весь день с тех пор, как стало известно, что это серийные убийства". "О, тебе не о чем беспокоиться, дорогая." он сказал, махнув рукой, отклоняя мое замечание. "Линчеватель нападает только на преступников. Не зря он заслужил это популярное прозвище". "Я знаю, но, пожалуйста, пообещайте мне, что вы будете осторожны на улицах, мистер Аластор." Я сказала ему обеспокоенно. ""У атак, похоже, нет ни времени, ни места. Это выглядит так, что едва выдается шанс, убийца наносит удар. Пожалуйста, не переходите ему дорогу, когда ему захочется совершить очередное убийство, возможно, выходящее за рамки его" кодекса этики". " Он весело фыркнул. "Я обещаю тебе, что буду осторожен." он сказал, улыбаясь и примирительно кладя руку мне на плечо. И я улыбнулась ему в ответ. "Кстати, я хотел тебе кое-что сказать." - сказал он, отрезая кусок хлеба. "Мимзи сообщила, что намеревается поменять пианино в своем доме. " О, я рада слышать, что мисс Мимзи чувствует себя в достатке, несмотря на кризис". Я ответила искренне. "Тебе не следует беспокоиться об этом, дорогая. Люди способны платить за развлечения и секс, когда им надоедает их однообразная жизнь, даже если им некуда упасть замертво. Так что ее заведение не скоро придет в упадок." он сказал просто. Я покраснела. Дом мисс Мимзи был залом для музыкальных представлений. Живое пение, хореографические танцы, хорошая еда, алкоголь и много смеха. Это было завораживающее место, в котором я побывала несколько раз, сопровождая господина Аластора, дабы проверить ежемесячную прибыль. Он был инвестором в бизнес Мимзи и любил лично следить за тем, чтобы все было правильно организовано. Днем все было очень волшебно. И несколько раз мы оставались, чтобы посмотреть часть шоу после того, как документы были оформлены. Но с наступлением ночи все менялось. После окончания художественных номеров, большинство танцовщиц занимались проституцией. Они спали с клиентами, которые успевали насладиться шоу. Но, как я слышала от мистера Аластора, танцовщицы обычно подсыпали заинтересованным лицам таблетки в выпивку, чтобы украсть у них деньги, когда те заснут. Затем они разыгрывали сценку, в которой парень просыпался уверенным, что отлично провел время с девушкой, только ничего не помня из-за выпивки. Обычно девушки приводили в беспорядок одежду клиента и оставляли нижнее белье в кармане пиджака вместе с запиской с поцелуем, нанесенным накрашенными помадой губами, в которой говори, что они жаждут еще одной такой ночи. "Итак, возвращаясь к сути, я спросил Мимзи, не может ли ты пойти и опробовать пианино, которое, как я предполагаю, она выбросит, чтобы посмотреть, можем ли мы оставить его себе". "ПИАНИНО?! ПРАВДА?!" Я закричала от резко нахлынувших эмоций, одним прыжком поднимаясь на ноги. Смущение сразу охватило меня, и я села обратно, нервно улыбнувшись. "Простите меня за мое волнение, сэр." Я сказала тихо. "Мне нравится твой энтузиазм." он тихо сказал, положив руку мне на подбородок и приподняв мое лицо, чтобы я встретилась с ним взглядом. Я сжала губы и снова перекинула свое внимание на тарелку. Это были тонкие, но сильные жесты, которые разжигали огонь внутри меня. Дом господина Аластора был скрыт в лесу. Требовалось около получаса ходьбы, прежде чем добраться до самой густонаселенной части города, при необходимости купить продуктов. Приятная прогулка в течение большинства месяцев, за исключением зимы, когда дождь делал дорогу скользкой и труднопроходимой. "Это работа перевозчиков, плюс — это справедливая цена, учитывая, что это подарок для тебя." он равнодушно ответил. Вес этих слов был разрушительным. Неужели он выкупал пианино, думая обо мне? "Но...! Я не могу этого принять!" - сказала я, заикаясь. Он засмеялся сквозь зубы. "Дорогая моя, ты заслуживаешь того, чтобы я время от времени баловал тебя". Я не знала, смеяться мне или плакать. Я хотела обнять его, но ему бы это не понравилось. Так что я могла только подпрыгивать от волнения на своем месте и массировать свои улыбающиеся щеки, визжа от перевозбуждения. "Я не могу в это поверить! Я смогу снова играть! Это как сон! Большое спасибо, сэр!" "Я рад, что тебе понравилось." - сказал он с довольной улыбкой, съедая еще ложку из своей тарелки. "Я надеюсь, ты сможешь порадовать меня произведениями, которые тебе известны. Исполняется два года с тех пор, как ты появилась в этом доме, и я счел справедливым отпраздновать это". Уже два года. Я была глубоко тронута тем, что он помнил об этом. "О! Хотите, я приготовлю сегодняшнюю оленину на ужин завтра? Я воспользуюсь новым рецептом и обещаю, что это будет потрясающе! " я сказала с энтузиазмом. "В этом нет необходимости, дорогая, скорее я был бы куда счастливее, если бы ты составила меня компанию за ужином в ресторана, в городе." он сказал, переплетая руки, глядя на меня. Это было слишком много. Кажется, я говорила заикаясь, выражая благодарность вперемешку с любезными отказами одновременно. Это была смесь бессмысленного лепета. "Это да или нет?" сказал он весело. В итоге я прикусила губу и горячо кивнула. "Превосходно! Завтра я заеду за тобой в пять часов". Мое сердце разрывалось от волнения, и остаток ужина прошел в смехе и приятной беседе о новой пьесе, премьера которой вот-вот должна была состояться. "Ну, это был, как всегда, чудесный вечер, дорогая." сказала он, элегантно вставая. "Но пора идти спать. " "Большое спасибо, сэр". Я сказала ему счастливо "Добрых снов". " И я желаю тебе приятных снов. До 5:30!" И он ушел в свою комнату. Я нервно вздохнула. Иногда я задавалась вопросом, не была ли эта надежда, которую я питала в своем сердце, слишком иллюзорной. Я вымыла грязную посуду и отправилась готовиться ко сну. Как только я подошла к своей кровати, я вытащила из-под подушки свой последний секрет: окровавленную куртку мистера Аластора, которую я должна была выбросить. Но получить что-то с частичкой его души было так сложно, что я воспользовалась возможностью спрятать куртку в своей комнате, когда он ушел купаться. Я обняла куртку и глубоко вздохнула, уткнувшись носом во внутреннюю подкладку. В последнее время я часто представляла себя спящей рядом с ним, и его запах, опьяняющий меня в темноте, приносил мне такое сильное греховное удовлетворение, которое не должно быть свойственно леди. Я чувствовала, что мне должно быть стыдно за то, что я влюбилась словно подросток, ведь мне уже исполнилось двадцать три года. Но мне было все равно. Никто, кроме меня, не знал об этом. Я улеглась спать, вцепившись в куртку. И когда я почувствовала, что спускаюсь в царство грез, мне показалось, что я заметила огромную тень, смотрящую на меня горящими глазами со стены напротив кровати. Я в один миг поднялась, чтобы лучше рассмотреть, но тени уже не было. Я снова устроилась поудобнее. Конечно, это было плодом моего встревоженного воображения. В конце концов я заснула с улыбкой, и запах моего обожаемого господина Аластора щекотал мне нос.