Глава 9

— Ты в последнее время какая-то слишком спокойная. У тебя все хорошо? Гермиона, изучающая до этого причудливые узоры на кофейной пенке в своей кружке, подняла взгляд на Гарри. Лучший друг сейчас сидел напротив, за чуть липким пластиковым столиком в министерском кафетерии, куда они смогли вырваться в обеденный перерыв. В последнее время такое удавалось не часто. Поттер был с головой в работе: рейды на браконьеров магических существ и торговцев темными артефактами становились все более частыми, а дома его ждал ворох волнений в лице Джинни, которая становилась в разы нервозней от приближения срока родов. Впрочем и Гермиона не могла похвастаться спокойным графиком: исследовательский центр набирал обороты, после первого обширного изучения коллекции темных артефактов потянулись спонсоры, а представители древних фамилий, которые с опаской приносили в стены здания свои семейные реликвии, наперебой просили снимать различные проклятья и готовы были выложить круглые суммы за то, чтобы из опасного предмета темной магии сделать просто дорогой антиквариат. Начальник отдела инноваций при всем при этом еще и продолжал бубнить о том, что у них много дел. Но Гарри заметил верно — в ее жизнь пришло спокойствие. Оно обреталось волной неземного удовольствия, которое она получала почти сразу после того, как посылала своего выдру-патронуса к адресату. После сложного рабочего дня. После утомительных переговоров. Просто на выходном, когда квартира была вылизана под действием синдрома Золушки, а Гермионе хотелось забыться в приятной расслабляющей неге. Едва слова «У меня сегодня свободный вечер» улетали к Малфою — он почти сразу появлялся. Словно ждал, словно у него вообще не могло быть никаких забот и дел. И без лишних слов давал ей то, в чем она нуждалась. То есть себя. И при этом не просил ничего взамен. Утром, когда это совершенное аристократичное тело поднималось с ее дешевых икеевских простыней, он ни одним словом или жестом не демонстрировал какого-либо недовольства. Они пили кофе на ее крохотной кухне, обсуждали последние новости магического мира — и вот он снова испарялся в зеленом пламени камина, уносимый своими делами. А Гермиона оставалась наедине со своим новообретенным телесным умиротворением и ощущением, что ее жизнь наконец-то достигает уровня «очень даже неплохо». И плевать, что это без обязательств. Начихать с высокой колокольни, что он не знаком с ее родителями, а друзьям ей приходится уклончиво лгать, когда поднимаются вопросы о ее личной жизни. Что при редких встречах на людях они делают вид, что все также придерживаются деловой этики. Заключенное соглашение о тайных встречах одновременно было и спасением, и чувством вины. Иногда язык чесался хоть кому-то рассказать о случившемся, но она держалась. Но все же не могла отрицать, что хранить эту разливающуюся по телу неведомым теплом тайну было чертовски приятно. Чего бы там ни говорили всякие эксперты в психологии, утверждающие, что молодой девушке необходимо ощущение твердого плеча рядом, Гермиона готова была поставить свое годовое жалование на то, что лучше всяких там свиданий и цветочков было ощущение чего-то крайне твердого внутри себя. Идеалы отличницы дали трещину в тот миг, когда тело сотрясло дрожью удовольствия. Вот так просто — физическое победило духовное. Но, как бы аморально ни выглядело происходящее в ее жизни со стороны простых пуританских обывателей магического мира, ее вполне все устраивало. Грейнджер реже срывалась на подчиненных, становилась более сконцентрированной на рабочих делах. И выглядела определенно лучше. Даже отпуск был не нужен, когда на выходных можно млеть в объятиях самого, черт подери, завидного любовника магической Британии. Она знала, что Драко держал слово. При встречах они держались все также язвительно-холодно. В Министерстве он, на ее счастье, появлялся не так часто, да и обычно не бывал на этаже отдела инноваций, вероятно просиживая штаны в кабинете у Забини. По тому, как Блейз смотрел на Гермиону, словно она миллионный выигрыш в лотерею променяла на волшебные бобы, девушка легко сделала вывод — закадычный друг Малфоя не знал, что вытворяет и куда пропадает на выходных его лучший друг. А значит Малфой не проболтался. Гермиона мысленно добавила парочку очков уважения этому слизеринскому змеенышу. — Просто поняла, что не стоит трепать нервы из-за работы, — Гермиона улыбнулась, поправляя воротник своего пиджака. — Зачем тратить молодость на стресс? Она подмигнула Поттеру, который тут же расплылся в улыбке. Прошли годы, но они так и не перестали относиться друг к другу с теплом и трепетом. Как брат и сестра. Гарри делился с ней всеми переживаниями из-за отношений с Джинни, из-за страха стать отцом, а она его всеми силами поддерживала. И скрывала те новости из своей жизни, что могли его не на шутку взволновать. Или даже разозлить. — Уже выбрали имя? Или Джинни придерживается теории доктора Эрнса о том, что имя нужно давать тогда, когда впервые возьмешь ребенка на руки? Гермиона убрала в сторону опустевшую чашку из-под кофе и чуть наклонилась над столиком, ожидая ответа Гарри. Но голос лучшего друга потонул в волне шепотков, которые эхом разнеслись по кафетерию. А ей пришлось призвать на помощь все свои немногочисленные актерские таланты, чтобы сохранить на лице равнодушие. Что было сложно, когда по проходу между дешевых столиков в своем баснословно дорогом костюме от лучших магических кутюрье вышагивал Драко Малфой. Желудок, в котором с утра кроме кофе ничего и не было, сделал предательское сальто, и Грейнджер сглотнула горьковатую слюну, уводя взгляд подальше от прохода. Вот, например, лежащая на столе салфетка — отличное зрелище. Чертовски увлекательное. Эти точечки, завитушки в узорах — чем не древние руны, которые нужно распознать? С момента начала их взаимоотношений на плотском поприще они с Малфоем сталкивались несколько раз в стенах Министерства, но еще ни разу это не происходило на глазах ее лучшего друга. А Гарри, как показала практика, отлично умел читать ее эмоции. Не приведи Мерлин ей сейчас выдать свою тайну. — Поттер. Грейнджер. Отлично, что я вас нашел. Взбудоражившее всех окружающих видение в лице наследника древнего чистокровного рода остановилось прямо у их столика. Гермиона всеми силами старалась отрицать его присутствие, а вот Гарри с интересом повернулся к подошедшему. Даже протянул ему руку, которую Драко вполне дружелюбно и спокойно пожал. Все это Гермиона заметила мельком, все еще изучая салфетки и в голове прокручивая вопрос о том, зачем слизеринец держит подмышкой подозрительно знакомую бордовую папку. Уж не ту ли самую, что несколько месяцев назад она принесла ему в поместье? — Малфой… Я давно тебя не видел, — голос Поттера дрогнул, но в ту же секунду знаменитый Избранный взял себя в руки. — Тебя не часто встретишь в Министерстве. — Потому что на этаж Аврората мне заходить совсем уж не хочется, Поттер. Сам понимаешь, почему… Гермиона чудом удержала смешок. Гарри был тем, благодаря кому Малфоя и его семью оправдали. Поттер со всей присущей ему справедливостью отстаивал перед Визенгамотом права тех, кто помог, хоть иногда и невольно, одержать ему победу над Волдемортом. Но она готова была биться об заклад, что особой теплоты к Драко ее лучший друг по-прежнему не испытывал. — Я вообще-то искал Гер… Грейнджер. Гермиона нервно закусила нижнюю губу почти до крови. Ну черт подери, как же он палится! Ни разу за школьные годы он ее не назвал по имени. Драко в принципе начал делать это только тогда, когда она представала перед ним совершенно обнаженной. И контекст обычно был очень-очень пошлый. В духе «Гермиона, развернись». Сейчас Грейнджер молилась всем известным ей высшим силам, чтобы Гарри не заметил этой легкой оговорки. Пусть хотя бы раз внимательность опытного аврора даст сбой. — Меня? — сделав пару глубоких вдохов, ей удалось выровнять свой голос. Она подняла взгляд на Драко, настолько равнодушный, что никому из окружающих не пришло бы в голову, что искры между ними двумя могут летать не только от взаимной неприязни. — И что тебе надо? — Твой последний отчет просто до возмутимого небрежен. Право слово, Грейнджер, я думал, что ты куда ответственней подходишь к деловым взаимоотношениям. Где-то в районе низа живота стало невыносимо жарко. Этот акцент на последнем слове. Этот взгляд, который для посторонних сочился равнодушием, но она прекрасно знала, что его наполняло. Нет, ну это какая-то новая степень пыток, которым Малфой решил ее подвергать. Тело отзывалось на него, срабатывая рефлексами не хуже чем у собаки Павлова. Она ведь знала, что эти пальцы, крепко сжимающие папку, могут быть до одури нежными, что их касания запускают волну мурашек по всему телу. Что эти губы, в эту самую секунду растягивающиеся в ехидной усмешке, на ощупь невероятно мягкие, а целовать умеют так, что земля из-под ног уходит. И что под идеальным костюмом скрывается не менее идеальная фигура, к которой так невыносимо приятно прикасаться обнаженной кожей. Гермионе пришлось сглотнуть накопившуюся во рту слюну, отгоняя подкатившие так невовремя сладкие воспоминания. — Прошу прощения? — она скрестила руки на груди, возвращая Малфою его же ехидную усмешку, — Мои отчеты всегда и во всем идеальны. Ей могло показаться, но на секунду губы Драко дернулись, словно он пытался подавить смех. Змееныш уже не понаслышке знал, что Гермиона за словом в карман не полезет. И что умеет также язвительно отвечать на все его уколы в ее адрес. Краем глаза она заметила, как Гарри с интересом переводит взгляд с нее на Малфоя и обратно. И щурится. Не к добру — это был верный признак того, что ее друг начинает догадываться, что во всей этой вроде нетривиальной беседе стоит поискать скрытый подтекст. Да чтоб тебя, школа авроров! Вы слишком хорошо учите своих подопечных! — Ладно, что там у тебя? — Гермиона нарочито лениво протянула руку, чтобы Малфой отдал ей папку. — Страница пятнадцать. Кое-что там явно не сходится. Лицо Драко лучилось поддельной вежливостью, когда он передавал Гермионе бумаги. Девушка быстро взяла папку, открыла ее и лишь чудом удержалась от нервного смешка, когда поняла, что в ней абсолютно чистые листы. Но подыграла, перелистнув несколько из них, пока перед глазами не появилась надпись, сделанная уже знакомым лениво-размашистым почерком. «Мисс Грейнджер, предлагаю вам сегодня навестить Малфой Мэнор для обсуждения очень срочного дела. Драко Люциус Малфой». Скрипнув зубами от раздражения, Гермиона быстро захлопнула папку и подняла на Малфоя гневный взгляд. — Ты мог направить мне эти бумаги совой, Малфой. — Просто был в Министерстве и решил передать все лично, Грейнджер. Весь вид Драко выражал спокойствие, но Гермиона уже заметила хитрые искорки в его глазах. Искорки, которые не предвещают ничего хорошего. По крайней мере в присутствии ее лучшего друга. Им нужно было срочно покинуть это помещение, иначе их «тайные» отношения точно перестанут быть такой уж тайной. Повернувшись к Поттеру, она чуть закатила глаза и быстро подернула плечами. А затем выдавила из себя извиняющуюся улыбку. — Гарри, прости, придется прервать наш обед, — быстро поднявшись, она сжала папку пальцами что было сил, чтобы вдруг ни один пустой листок или эта самая фривольная записочка с подтекстом не выскользнули. — Обязательно передавай привет Джинни. А мне надо, — неопределенно махнув рукой в сторону отошедшего на пару шагов Малфоя, Гермиона попыталась изобразить максимальное недовольство, — Ты же понимаешь, он не отстанет… — Да, все в порядке. Еще увидимся. Оставив на щеке друга мимолетный поцелуй, Гермиона развернулась на каблуках и быстро, за пару шагов, догнала Малфоя, который уже стоял почти у выхода из кафетерия с самым что ни на есть скучающим видом. Бросив взгляд через плечо и убедившись, что они вне зоны слышимости Поттера, Гермиона сжала губы и недовольно проговорила: — Малфой, какого черта? Потерпеть не мог? Ее недовольный шепот вызвал у Драко лишь очередную ухмылку. Наклонившись почти к ее уху, что вызвало очередную горячую волну по всему телу хогвартской отличницы, он зашептал в ответ: — Может я соскучился? И может меня обижает тот факт, что это именно ты всегда решаешь, когда нам встречаться, а я должен прибегать по первому зову. Вообще-то мы в этих взаимоотношениях вроде как партнеры, Грейнджер… Закатив глаза, Гермиона уже хотела дернуть ручку двери на себя, но ее и в этом опередили — Малфой вполне галантным жестом предложил ей пройти в коридор первой, пропуская вперед и придерживая для нее дверь. — Я не против того, чтобы и ты решал, когда нам… — окинув его быстрым взглядом — черт подери, почему пара верхних пуговиц рубашки так маняще расстегнута? — Гермиона торопливо сглотнула, — встречаться. Но Мерлина ради — научись уже вызывать патронуса! — Знаешь же, что это заклинание мне не поддается по ряду причин… — Драко равнодушно пожал плечами, но Гермиона поняла, что задела его. Они лишь раз обсудили тот факт, что Малфой не умеет вызывать это заклинание, но и этого хватило, чтобы понять, как болезненно он принимает это. Мог ли вообще быть патронус у бывшего Пожирателя? От внезапных неприятных мыслей ее отвлек тихий смешок, и Грейнджер быстро вскинула взгляд на идущего рядом слизеринца, — Считаешь, было бы лучше, чтобы прямо перед тобой и Поттером появился мой патронус и спросил, не против ли ты вечерком заскочить в Мэнор для того, чтобы покувыркаться со мной на дорогущих простынях? Гермиона ощутила, как краска прилила к лицу, а желудок снова сделал сальто. Потому что Малфой сейчас выглядел так непринужденно — хитрая игривая улыбка, блеск в глазах. Тот самый надоедливый мальчишка из школы, что постоянно ее задевал и обожал устраивать спектакли по поводу и без. Только без антуража всех школьных обид она уже понимала, что выглядел он действительно привлекательным. Даже когда вел себя, как дурашливый подросток. Шлепнув его папкой по груди, отчего с губ Малфоя сорвался хриплый смешок, от которого по шее у Гермионы пробежали мурашки, девушка резко откинула волосы с лица и постаралась придать себе серьезный вид. — Давай тише… — Тебе же нравится, когда я погромче… — Мерлин, Малфой! — она резко остановилась и тут же пожалела о своем действии. Они уже были у самых лифтов, и ее резкий оклик привлек внимание других сотрудников Министерства, которые спешили с обеденного перерыва обратно в свои кабинеты. Поймав на себе несколько взглядов, Гермиона негромко извинилась, после чего придала своему голосу самый официальный тон. — Мистер Малфой, воздержитесь от неуместных комментариев. Уже в лифте, где они стали у самой стены, подальше от то и дело оборачивающихся на них министерских трудяг, Гермиона вдруг ощутила какую-то непонятную щекотку в районе висков. А через секунду в голове зазвучал голос Драко. — Так что? Уделишь мне сегодня пару-тройку часов внимания? Девушка быстро бросила взгляд на стоящего рядом Малфоя. Его лицо было неподвижно, губы даже не дернулись, а значит… — Не смей лезть ко мне в голову легилеменцией! — она изо всех сил попыталась проговорить это в своей голове как можно громче. По тому, как дернулись уголки губ Драко стало ясно — он ее прекрасно «услышал». — Сейчас это единственный способ общаться не привлекая внимания этого офисного планктона. Или хочешь обсуждать все вслух? — Нет, конечно! — Тогда радуйся, что я умею пользоваться легилеменцией. У тебя патронус, у меня — это. 1:1, Грейнджер. Еще пару этажей они проехали в молчании. Гермиона нервно теребила кончиками пальцев папку, которую так и не выпустила из цепкой хватки и теперь прижимала к груди. Ей одновременно чертовски нравилось все это — риск попасться, завуалированные фразы, необходимость держать лицо и не выдавать секретов… Но одновременно с этим внутри какой-то противный червячок нравственности негодовал, что она вообще все это допустила. Так было каждый раз, каждый гребанный день, когда из зеленого пламени камина на ее ковер выходил Малфой. Чувство стыда и восторга одновременно. Никто раньше не вызывал ничего подобного. Видимо потому что не был Малфоем. Человеком-противоречием, который мог одновременно и так притягивать к себе, и вызывать желание воткнуть ему вилку в глаз. Противоречивый, непонятный, раздражающий, магнетический… Стоп. Легилеменция же значит, что он? — Малфой! — Гермиона снова напряглась, четко проговаривая эти слова в своей головее. — Ты же не использовал легилеменцию на мне раньше? Пока она лихорадочно пыталась вспомнить, было ли раньше это щекочущее ощущение в волосах, в ее мыслях послышался негромкий смех. — Конечно нет. Я и без влезания в твои мысли знаю, как тебя могут взволновать две мои расстегнутые пуговицы на рубашке. Если бы они были в лифте одни, Гермиона точно бы хорошенько ему врезала…

***

Гарри за последние годы работы в Аврорате прокачал свою дедукцию на максимум. Для того, кому нужно ловить хитроумных преступников это было важно. И, даже при всей своей скромности и нежелании быть в центре внимания, Поттер понимал, что аврор из него вышел очень даже неплохой. А потому все его нутро вопило с первой секунды, как в поле зрения появился Малфой, что что-то тут нечисто. Эти двое явно что-то скрывают. То, как Гермиона пыталась отвести взгляд. То, как они расставляли акценты на отдельных словах. Как подруга спешно решила уйти подальше от его внимания… Его мозг сразу на полной мощности начал анализировать все происходящее. И первую мысль, что между его лучшей подругой и заклятым школьным неприятелем что-то есть в романтическом плане, а может даже с сексуальным подтекстом, Гарри старательно отмел. Нет, это невозможно. Гермиона всегда называла слизеринского принца зазнавшимся хорьком, а Малфой не упускал возможности едко подшутить над лучшей ученицей Хогвартса. И представить, что вся эта неприязнь осталась позади было просто нереально. А то, что Малфой, придерживающий для Гермионы дверь кафетерия, как-то слишком уж по-хозяйски провел ладонью по спине девушки, когда она выходила в коридор — это над Гарри так воображение подшутило. Иллюзия, мираж, наваждение — ничего более. В реальности такого точно произойти не могло. И тогда натруженная головушка Избранного дошла до простой мысли — Малфой что-то замыслил и шантажирует Гермиону, именно из-за этого она так странно себя ведет. Такой расклад, естественно, вызвал прилив гнева. Поэтому, расправившись после обеда со всеми рабочими вопросами, Поттер поспешил к кабинету Грейнджер, чтобы устроить ей допрос с пристрастием. Его обостренное чувство справедливости вопило о том, что ее надо защитить, что она нуждается в помощи. Они всегда и со всем справлялись, главное было стоять плечом к плечу. А если Малфой ей что-то сделал — то хорек явно пожалеет о содеянном. Иначе фамилия Гарри совсем не Поттер. До кабинета своей лучшей подруги Гарри шел, крепко сжав кулаки. Настроенный сразу, с порога, и без всяких расшаркиваний выяснить, что происходит. Не боясь даже, если понадобится, повысить тон или даже применить какую-то устрашающую методику выяснения обстоятельств происходящего. Секретарша Грейнджер на своем рабочем месте отсутствовала, поэтому Гарри сразу уверенно подошел к двери. — Так что, вечером тебя все-таки ждать? Поттера ударил звук этого голоса, точно хлыстом. Он так и замер с протянутыми к дверной ручке пальцами. Может, зрение у него было не самым лучшим, но вот слух был отменным. И голоса в кабинете Гермионы он слышал очень даже отчетливо даже не смотря на рабочий гул всего отдела за его спиной. А лучше бы оглох… — Да, после работы. — Попрошу Фанни остудить пару бутылок вина… — Мне же на работу завтра! — Ой, в тумбочке всегда есть пара похмеляющих зелий. Все, тогда жду. И пиджачок оставь — он отлично подчеркивает все твои формы. — Так, хватит тут, кто-то может услы… Гарри казалось, что он попал в какой-то дурной сон. Хоть разговаривала Гермиона с Малфоем не на повышенных тонах, он все слышал, словно набат в ушах бил. Как колокольный звон, когда ты стоишь прямо под самым этим гребанным колоколом. И хуже всего были даже не слова, которые отчетливо давали понять, что эти двое явно уже какое-то время находятся так сказать в, прости Мерлин, отношениях… А очень знакомый ему звук влажного и долгого поцелуя. Когда дверь начала открываться, Гарри спешно сделал несколько шагов назад, пока поясница не уперлась в стол секретарши. Широко открытыми глазами он смотрел на вышедшего из кабинета Малфоя, который быстрым движением ладони поправил чуть растрепавшуюся прическу и потянулся пальцами к пуговицам на рубашке, которые явно хотел застегнуть. Когда их взгляды встретились, на какой-то момент Поттеру показалось, что Малфой испуганно замер. Но уже через секунду на губах слизеринца появилась привычная хитрая улыбка. — Хорошего вечера, Поттер. Еще увидимся. И Малфой уверенно походкой пошел по проходу между столами, собирая удивленные и заинтересованные взгляды сотрудников отдела инноваций, которые высовывались из-за своих перегородок, провожая его взглядом. Вот только самому самодовольному змеенышу было плевать на чужое внимание. Кажется, он уже получил то, что ему было нужно. И все свое состояние в Гринготтсе Гарри готов был поставить на то, что речь шла совсем не об отчетах. Через десять минут, когда Поттер вернулся в свой кабинет, так в итоге и не посетив Гермиону и не высказав ей все свои «опасения», оказавшиеся абсолютно беспочвенными, и устало опустил голову на скрещенные на столешнице руки, в его голове зазвучал голос мистера Стеббинса, бывшего начальника Аврората, который обучал его, когда Гарри решил поступить на службу в отдел обеспечения магического правопорядка. Доверяй первому мнению, Поттер. Чаще всего оно — самое верное. Устало застонав, Гарри подумал о том, что лучше бы Стеббинс ошибался…

***

В камине горел огонь. Драко, в привычной ему вальяжной манере, сидел на диване, перекатывая в пальцах бокал с огневиски. Взгляд его был устремлен в пламя, а мысли явно витали где-то за пределами этой комнаты. И от внимания Блейза, который сегодня навестил его, это, естественно, не укрылось. Забини давно и хорошо знал Малфоя. Может в школьные годы на первых курсах они были не особо-то близки, но чем старше становились — тем крепче становилась их дружба. Они различались во многом, но именно разрозненность увлечений и взглядов и делала их отношения по-настоящему крепкими. Драко мог сколько угодно пытаться скрывать что-то от друга, но Блейз всегда до всего додумывался собственными силами. И сейчас, наблюдая за тем, как его бывший однокурсник гипнотизирует взглядом огонь, Забини сделал очень простой и очевидный вывод. Малфой «поплыл». Тот самый парень, что говорил, что любую девушку сможет влюбить в себя. Тот самый самоуверенный павлин, который не хотел ввязываться в «тягомотину отношений». Тот самый человек, считавший, что договорный брак — не такая уж плохая идея. Влюбился. Вот так просто и обыденно. Под давлением чувств, которые контролировать оказалось невозможно, Драко явно вляпался в историю с «той самой», которая не покидала ни мысли, ни сны, ни сознание. Которую хотелось видеть все чаще, которую хотелось узнавать, с которой хотелось быть просто рядом. Знать, что она есть и она — твоя. Сам Блейз чудом избегал чего-то подобного, слишком высоко ценя свою полигамию, но этот взгляд — он был хорошо узнаваем. Видел и не раз у всех тех девиц, что волочились за его обаятельной улыбкой и крепкой смуглой задницей. Усмехнувшись в свой бокал, Блейз поерзал на диване, усаживаясь поудобнее для душевного разговора. — Кто она, Драко? — Что? — взгляд друга, оторвавшийся от созерцания одного из тех немногих явлений, на которые можно смотреть бесконечно, был слегка расфокусированным. Но может виной тому был факт, что Драко в одно лицо приговорил уже половину бутылки, то и дело подливая себе в бокал. Забини фыркнул, закатывая глаза, а потом заговорил громче. — Кто эта девушка, в которую ты влюбился? — Чегоооо? — голос друга скакнул на несколько тонов выше, что заставило Блейза рассмеяться. А затем Драко поступил совсем уж по-малфоевски, чем еще больше утвердил в голове Забини мысль о том, что он угадал верно. Малфой откинулся на спинку дивана со скучающим видом, напуская на себя вид равнодушного аристократа. — Все не так, ни в кого я не влюблен. — Ага, рассказывай, — Блейз недовольно покачал головой и придвинулся ближе. — Ты уже с месяц сам на себя не похож. Пропадаешь, отмалчиваешься, а выглядишь при этом таким до омерзения счастливым, что тошнота подкатывает. Только сердечек над башкой не хватает, — Забини с широкой улыбкой отпил из своего бокала, с упоением наблюдая за тем, как цвет лица его друга успевает несколько раз смениться. Явный признак того, что Малфоя застали врасплох. — И если бы это была какая-то простая интрижка — ты бы все мне уже рассказал. В красках. Как было с той, как ее… — пару раз щелкнув пальцами, мулат поспешно вызвал в голове воспоминание о нужном имени, — Стейси! Вот! Когда ты пару месяцев пудрил мозги несчастной американке, приехавшей в Англию для обмена опытом — ты таким не был. Ты в первый же вечер, как завалил ее в койку, позвал меня сюда и начал хвастаться своими достижениями. А сейчас что? — махнув рукой, Блейз пожал плечами. — Тебя словно лопатой по голове стукнули… — выдержав театральную паузу, Блейз прищурился и понизил голос. — Так кто она? Чертов Блейз… Драко оставалось лишь обреченно выдохнуть и закрыть глаза. После Лонгботтома это был второй человек, который даже не был посвящен во всю специфику их с Грейнджер взаимовыгодных отношений, но разгадал тайну того, что тревожило самого Малфоя уже не один день. Что накатило в одночасье тогда, на церемонии открытия исследовательского центра, когда Малфой сперва поддался порыву, утянув Грейнджер в самый «вкусный» поцелуй в его жизни. Тогда он просто испугался всей той волны эмоций, что его накрыла. Не хотел признаваться, что Гермиона и правда слишком сильно запала ему в душу. Куда глубже, чем было допустимо… Он не привык к такому. Не знал, что со всем этим водоворотом чувств делать. И просто сбежал, едва появилась возможность, чтобы разум чуть прояснился и вернулась хоть какая-то рациональность. А по-факту просто поступил, как последний козел. Даже не смотря на то, что после спешного разговора с Блейзом на крыльце центра он вернулся. Вот только никто его уже не ждал. Все развернулось по внезапному, насыщенному, как детский калейдоскоп, сценарию. Совершенно не вписываясь в реалии Драко Малфоя. Блядство… — Твою ж… — Драко прикрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов. А потом устало повернул голову, неуверенно пожимая плечами. — Это какой-то пиздец, Блейз. Я ни о ком другом думать не могу. Хочу ее видеть, хочу, чтобы она была не просто галочкой в списке… Она дико бесит и при этом меня как ебучим магнитом тянет к ней… Драко снова поднес бокал к губам, делая большой глоток огневиски, тут же обжигающий горло. Но настойчивый взгляд друга говорил одно — ему было нужно имя. Еще раз обреченно выдохнув, надеясь, что вместе с воздухом из легких из него самого выйдет жизнь, чтобы не совершать это обличающее признание, Драко зажмурил глаза. Чуда не случилось и он остался живым. А Забини все также сверлили его взглядом. — Это Грейнджер. Сбоку послышалось присвистывание. Да-да, как будто он сам не знает, что произошло. Драко Малфой, наследник чистокровного древнейшего рода магической Британии, заработавший себе репутацию не самого приличного и добродетельного человека, не мог выкинуть из своей головы лучшую магглорожденную ведьму последних поколений… — А судьба — та еще сука, да, Драко? — Да пошел ты…