Глава 1

«мамачька я абюсь Мне Страшна пстяно я адин и никагого друзей нет толко дяволы мам я видел каласальных они болшие и страшные страшно мама мне так страшна» 750 год Однажды, когда ему было лет пять и война ненадолго попритихла, бабушка отвела Жана в цирк. Все дети любят цирк, считала она. Бабушка была кладезем мудрости, но Жан оказался неправильным: вместо того, чтобы полюбить пёстрое безумие шатров, он испугался и заплакал. Страшнее всего, он помнил, был гипнотизёр — человек с золотыми часами на цепочке. Он вызывал людей из публики, обычных людей, таких же, как Жан и его бабушка — и превращал их в пустые куклы со стеклянными глазами, беспомощно следующие каждому его приказу, пока не раздастся щелчок пальцев и человек не станет снова человеком. Жан не знал, откуда взялся гипнотизёр на дьявольском корабле, но он точно здесь побывал: все элди были с такими же пустыми стеклянными глазами, как он помнил, и так же не замечали ничего вокруг. Ни колоссов, идущих прямо по морскому дну близ корабля, ни чужого мальчика. Может, и к лучшему? Ехали долго. Раз в день все собирались у котла в торце палубы, где повар не глядя наливал каждому жидкой каши в глиняные миски. Ни мяса, ни рыбы — хотя в трюме блеяли овцы, а рыбы дразнились, выскакивая из воды. Только каша, которую постепенно Жан начинал ненавидеть, как уже ненавидел элдийцев и всё с ними связанное. Это потому, что они маму убили. Не то, чтобы Жан хорошо её помнил — ему года два было или три, но помнишь или нет, а мама есть мама, и её убийц положено ненавидеть, жизнь так устроена. Дед Мартин тогда перестал работать и запил горькую, и Жан чуть не помер с голоду — хорошо, приехала бабушка, папина мама, и забрала его с собой. Папу тоже убили, но это его волновало меньше. На войне всегда убивают. Бабушка говорила — он был солдат и знал, чем рискует. Но мама, мама-то не была солдатом, она была красивая и добрая и жила в деревне, пела песни и кормила Жана своим тёплым молоком… Делать было совсем нечего. Говорить со стеклянными глазами не получалось, бегать по палубе туда и сюда — быстро надоедало. Он как-то наловил себе рыбы на самодельную удочку, но не умел приготовить и с тоской смотрел, как она тухнет на жарком солнышке. Еще он молился — утром и вечером, как научила бабуля: «Леха доди ликрас кало, бней шабес никабело». Других молитв он не помнил, только эту, и только потому, что она была уж больно красивая — о царице дней, которая идёт навстречу любимому. Старые слова марлийского языка успокаивали, но ненадолго — до первой встречи со стеклянными глазами или с мордой титана, высунувшейся из-под воды за бортом. Тогда он убегал в трюм, сворачивался в комок и старался стать незаметным. Его тошнило, один раз он заблевал всё вокруг и пришлось самому же отмывать блевоту, борясь с новыми приступами тошноты — стеклянные глаза не заметили бы ничего, и не возьмись он за тряпку сам, она так и осталась бы вонять навечно или пока не присохла бы. Потом наконец приплыли, и демоны вышли из вод, и под их ногами задрожала земля. Бабушка побывала на войне, сражалась там против демонов в отчаянных попытках защитить людей. Потом ей отгрызли руку и кусок ноги, и она забрала лошадь и приехала в деревню. Лошадью она управляла одной рукой получше, чем некоторые — двумя. Спешилась, покрыла всех, кто хотел помочь ей слезть с лошади, последними словами. Пошла домой, час орала на деда под восхищенные охи соседей. За неделю дед перестал пить совсем, начал чинить дом и копать огород. Бабка не давала ему ни единой свободной минуты, и внука заставляла помогать. Именно она рассказала о страшном оружии элдийцев — толпах колоссальных титанов, которых они направляли в сторону тех, кто пытался сопротивляться. После Дрожи земли не оставалось ничего, кроме выжженых, вытоптанных земель. И именно они сейчас шли по соседству с теми, кто приплыл на корабле. Жан с трудом оторвал от них взгляд, всхлипнул и понял, что в штанах стало тепло и мокро. Вдохнуть получилось с трудом. А потом ужас вырвался из груди отчаянным воплем, охватил все тело. И Жан, захлебываясь рыданиями, из последних сил побежал как можно дальше от колоссов. Даже не видя, что никто не бежит следом. А колоссы так и продолжили шагать вглубь острова, медленные, равнодушные, пугающие. 854 год. Спустя примерно полтора месяца после приезда из Марлии, где остался Эрен Леви оторвал взгляд от листа и вздохнул. Когда-то на остров попал марлиец. Случайно попал, какой марлиец приедет сюда добровольно? Ну кроме тех, кто привозит им многометровые подарочки. Читать было сложно. Мало того, что почерк кривой, будто его титаны догоняли, и пришлось на бегу писать, так еще и ошибок по сотне на слово. Язык какой-то странный. Вроде знакомый, но часть букв была непохожа ни на что известное, смысл приходилось угадывать. Ощущение, что совсем сопляк писал. Пришлось увеличить огонь в лампе, некоторые места письма были вытерты почти до дыр. Что произошло тогда? Сколько лет этому письму? Не меньше полусотни? Черт! Слишком много вопросов. Леви сжал переносицу и задумался. Похоже, информация хоть и подозрительно воняет, но и правда ценная. Неужели придется лезть в Подземный город? Дейв — та еще крыса. Мерзкая, вонючая, но опасная крыса. Особенно если ее в угол загнать. Леви когда-то загонял крыс в угол. Не самое приятное времяпровождение, зато позволило отточить навык метания ножа в движущуюся мишень, которая еще и нос может откусить — видел таких, кто недооценивал крыс. Становиться таким же Леви не планировал. Он настолько ненавидел Подземный город, что старался оказаться как можно дальше от этого. Сюда же входила любовь к уборке — в трущобах было невероятно грязно. В его собственном кабинете царил образцовый порядок, вплоть до того, что он не позволял никому здесь убираться. Эрену бы может позволил, хотя бы в этом недотитанчик был хорош. Жаль, мозгов у него нет. Леви подошел к шкафу и придирчиво посмотрел на полки. Чисто. За окнами что-то запели, кажется, неприличное. В Подземный город не хотелось. В свое время пришлось потратить уйму сил, чтобы оттуда выбраться, и при мысли, что снова придется ощутить всю эту грязь и вонь, становилось тошно. Приказ ему никто не отдаст, Ханджи прямо сказала, что это будет его собственное решение и ничье больше. Слишком дорого стоит лучший разведчик, чтобы его можно было менять на информацию сомнительной ценности. Но дело даже не в этом. Он-то там не погибнет, не его уровень. Эрвин бы тоже не отдал такой приказ. Ханджи и Эрвин отлично знали, что связывало Леви с Подземным, чтоб его, городом. Знали про его прошлое. Ох уж эти боевые товарищи, с которыми и не замечаешь, как срастаешься мыслями и чувствами. Эрвин, который и заставил его вступить в разведку, не стал бы даже просить, зная, как Леви это воспримет. Вот и Ханджи тоже не просила. И это — лишняя причина отправиться в проклятые трущобы. Придется идти. С этой мыслью Леви снова склонился над потрепанным письмом, расшифровывая оставшиеся строчки.

***

Вечер начался с воплей Ханджи во дворе. Та выступала перед новым отрядом, приехавшим буквально полчаса назад. После долгой поездки из учебки до военной части вчерашние кадеты выглядели голодными, воняли и еле стояли на ногах. — Ша, гои! Берите пример на меня! Попробуйте мне гепнуться под титана — и я вам ноги вырву и спички вставлю! — закончила Ханджи свою проникновенную речь. — Я ни черта не понял, — уловил Леви чей-то грустный шепот. — Когда командующую Ханджи Зоэ несет, она говорит на каком-то древнем языке, — Леви прошел мимо строя, и солдат испуганно уставился на носки своих сапог. Таких грязных, словно все лужи по дороге собрал. Мерзость. И это лучшие из лучших? — А несет ее постоянно. — Леви, ты чистый поц! — возмущенно вскинулась Ханджи. Тот глазами указал на дверь в здание — мол надо поговорить. — Слушайте сюда, отбросы, — Леви развернулся к новобранцам. — Валите мыться и жрать, потом отдыхать. Кирштайн, молодежь на тебе. — Да, капитан! — молодежь вытянулась по струнке. — Вольно. — Я через час подойду, мне тоже надо привести себя в порядок, — Ханджи развернулась и тоже скрылась за дверью в здание. Через пару минут плац опустел. Леви устало зашел в свой кабинет и сел в кресло. Поспать ночью удалось всего час, а хотелось три. Из окна подул прохладный ветерок, разметал шторы, принес запах цветущей вишни. Весна. Не лучшее время, чтобы умирать. Ханджи подошла раньше, чем обещала, плюхнулась на край стола и вопросительно посмотрела на него. — Очкастая, нам нужна эта информация. — Леви, это может быть опасно. — Никогда бы не догадался, — Ханджи вернула усмешку, но смотрела грустно и понимающе. — Нам нужно выяснить. Тем более, Хистория оплачивает все наши расходы. — Согласна, но твой фрукт точно заслуживает доверия? Леви посмотрел на нее как на идиотку. — Тогда предлагаю отложить это все до тех пор, пока мы не пошинкуем оставшихся титанов на бутерброды. Если заманухес еще будет в силе, то тогда ты отправишься. Не раньше. — Опять недобитков нашли? У нас разведка или бордель? Они вообще не умеют смотреть по сторонам? За окном раздалось пение. Леви прислушался. Пели без музыкального сопровождения и вдобавок отчаянно фальшивили, компенсируя отсутствие слуха громкостью. Разумеется, вразнобой. Если в рот ты решился титана ебать, Чтоб титан не решился твой хуй зажевать Выбей зубы ему и еби не спеша, Но послушай меня и не трогай ежа Титаны что ли им всем по ушам пробежали. Леви подошел к окну и выглянул наружу, поднял глаза на небо, где загорались звезды. Было довольно светло — полная луна освещала окрестности. Он перевел взгляд во двор — в одном из углов площади, на специально отведенном для этого месте горел небольшой костерок, вокруг которого сидели прибывшие новобранцы. К сожалению, как раз в этот момент они продолжили свою негуманную деятельность. Это знают элдийцы и знают в марлей Что ежа неебабельней нету зверей Ты титанов еби и постанывай в такт, Только ежика, друг мой, не трахнешь никак — Это теперь популярно в Митре? — пробурчал он, закрывая окно, но разгонять молодежь не стал. Пусть радуются, пока есть возможность. У них других проблем хватает. — Это теперь популярно везде, ты просто не умеешь веселиться! — Ханджи снова заулыбалась. — И ты прав, днем донесли, что обнаружена группа титанов. Приближаются к лесу. Покоцали немного рельсов, но починят быстро. Повезло, что людей рядом не было. — Когда в разведку начали брать идиотов? — Леви, не хмурься, морщины появятся. Завтра отправляемся. Как раз посмотрим на новичков в реальных условиях. — Не передохли бы сразу. Я не видел их на тренировках. — Я вас умоляю, возьми своих ребят, пусть молодежь посмотрит на легендарного капитана Леви в бою. Заодно поупражняемся в лесу, а не на полигоне. — Я похож на клоуна, очкастая? — Ты похож на этого… Сильнейшего воина человечества, — с пафосом продекламировала она и улыбнулась еще шире. Непонятно, сколько будет потрачено времени, сколько врагов встретится. Его способности пригодятся, особенно если среди недобитков будут девианты. Такое себе объяснение, его команда отлично справилась бы и без него. Но, кажется, Ханджи гораздо лучше его самого понимала, как ему не хочется в этот Подземный город, и просто нашла повод отложить неприятную задачу. — Будем решать вопросы, когда придет время, очкастая. — Ладно, коротышка. Завтра едем на вылазку. Как раз посмотришь на новичков.

***

Лошади шли шагом мимо гигантских деревьев, где было так удобно маневрировать. Новобранцы негромко переговаривались. Настроения среди них царили радужные — молодежь надеялась увидеть живых титанов. Правда, говорили, что их на самом деле не осталось — всех перебили. В училище уже давно царили другие порядки — куда больше времени отдавали обращению с оружием и строевой подготовке. Правда, тренировки на УПМ не отменяли — пока точные возможности Марлии были неизвестны, но уже точно было известно, что такого за морем нет. Отличное тактическое преимущество, постановили сверху и велели продолжать тренировки. Сейчас же этот выпуск, точнее, его лучшие выпускники ехали с легендами Разведкорпуса, и очень возможно, что они увидят настоящих живых титанов! На лицах молодежи светился неприкрытый восторг, вызывавший у Леви раздражение. Сопляки, нашли чего ждать. Будь его воля — он бы никогда не пожелал ни себе, ни им реального столкновения. Но всех их, нравится им это или нет, ждет столкновение с гигантскими уродами. И не просто неразумными, а как минимум с пятью шифтерами. У них же из шифтеров только колосс. Йегер, конечно, писал, что вступит в бой, и что Зик будет на их стороне, но мало ли что он писал. Он и говорил много, и где те обещания? Леви мотнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Он и Ханджи ехали впереди, за ними — новобранцы и в конце строя — его отряд. Не время размышлять о тупом подчиненном, где-то тут шастают недобитки. И сейчас их цель — выйти из столкновения живыми. И вывести живыми всех остальных. — Ну скажи хоть что-то, — безуспешно и уже не первый раз пытался расшевелить Микасу Армин. Та не реагировала. После ухода Эрена Микаса закрылась в себе. Армина это тревожило, он даже поделился тревогами с Ханджи. Та обещала подумать, но пока честно признавалась, что мыслей не было. Кроме Армина рядом с Микасой ехали Саша и Конни. Жан остался на базе. Командующая не сомневалась, когда выбирала людей для миссии — видела, что ей некомфортно с молодым человеком, который изо всех сил пытался привлечь ее внимание, но совершенно безуспешно. — Шухер, фармазоны! — раздался звонкий голос Ханджи. Разведчики послушно остановили лошадей. Раздался топот. Ну да, титан. А так хорошо ехали. — Все на деревья и не рыпаемся! — услышала Микаса спокойный голос капитана Леви. — Отбросы, повторять не буду! — в голосе послышалась сталь. Микаса послушно спрыгнула с лошади, отправила ее в лес, выпустила тросы и взлетела. Она никому не говорила, но ей нравилось ощущение свободы, которое дарил полет. Вокруг раздались щелчки и шипение, остальные разведчики тоже разлетались по деревьям. Капитан и командующая уже были наверху, внимательно прислушиваясь и оглядываясь вокруг. Воздух наполнился запахом газа, свист тросов для Микасы зазвучал музыкой. Мир прояснился, обрел краски. Пожалуй, только в бою она ощущала себя на своем месте. В бою она могла защищать Эрена. Эрен… — Ша! — раздался крик Ханджи. — Я могу помочь! — какой-то из новобранцев определенно не ценил свою жизнь. Эрен поступал так же. — Ша, я сказала! — еще громче завопила командующая. Микаса огляделась и поняла, что титан тут не один. Ох, далеко им еще до начальства, сразу бы кинулись — и выжили бы не все. Вот черт, это девианты, причем все трое. Они не кидались на людей, не пытались залезть к ним, просто бегали между деревьев. Лошади! Раздалось жалобное, тонкое ржание и предсмертный хрип одного из животных. Микаса застыла, готовая сорваться с места по первой же команде. — Бекицер, аиды, надо уже мочить эту гигантовскую хевру, иначе цорес будет не продохнуть! — заорала Ханджи. Капитан тут же сорвался с места. Засвистели тросы, цепляясь за деревья, замелькали зеленые плащи с крыльями. В руку привычно легла рукоять клинка. Микаса вихрем пронеслась мимо других бойцов, отмечая, как медленно и неуклюже они двигались. За пару минут она обогнала почти всех, сейчас только невысокая фигурка мелькала впереди, и это за последние пару лет уже стало нормой. Два самых смертоносных оружия Разведкорпуса, у каждого на счету приличный список достижений. Особенно в деле сокращения поголовья титанов. Наблюдать за капитаном Леви было интересно. Микаса давно стремилась достичь той же ловкости и силы. Порой даже пыталась донести до Эрена, что непонятно, что будет дальше, и надо становиться сильнее и умнее. Но Эрен пер напролом, не желая ни слушать, ни думать. Когда-то ее это раздражало. Сейчас она готова была терпеть что угодно, лишь бы он снова был рядом. Мысли текли медленно, не отвлекая от происходящего. Даже добавляя ему идеальной ясности. Девиант кинулся напролом через кусты, выбежал на поляну и начал носиться по кругу, распахнув зубастую пасть. Огромный, уродливый, сколько таких она видела за годы службы? А сколько сама уничтожила? Новички остались позади, и Микасе не нужно было оглядываться, чтобы понять, что они думают. Она легко бы поставила свой УПМ на то, что на их лицах сейчас настоящий ужас. Выпуск, который никогда не видел титанов. Ребята, которые пошли в училище, потому что надо было хоть куда-то пойти — получить образование, попасть в город, устроиться поудобнее. Кто же знал, что в этом году Хистория отдаст распоряжение отправлять лучших в Разведкорпус, а не в Военную полицию? До этого распределения лучшие в последний раз пошли в разведку четыре года назад. По собственному желанию. Микаса вспомнила кадетское училище и Киса Шадиса, который лишний раз не цеплялся к ним. Интересно, он все там же? Поток мыслей совершенно не отвлекал от боя. Микаса зацепилась тросами выше, чтобы перепрыгнуть громадину и не попасть ей под руку. Капитан Леви уже пролетел мимо, но до такой ловкости Микаса еще не доросла. Леви сделал круг над девиантом, цепляя тросы за его плечо. Пролетел молнией, развернулся. Микаса услышала восхищенный вдох, но не стала оборачиваться — нельзя. Отвлечешься — и недосчитаешься руки или ноги. Или жизни. Резкий замах — солнечные лучи на мгновение отразились от лезвия — и девиант упал, ломая ветки, прямо под ноги второго врага, который тоже не удержал равновесие и с грохотом рухнул на поляну. Микаса кувыркнулась, оттолкнулась от ветки, перехватила клинок обратным хватом, вихрем взрезала основание шеи, врубаясь в единственное уязвимое место титана. Леви уже был на земле, добивая оставшегося врага. Даже не обернулся, знал, кто способен работать с ним в одном темпе. Кровь медленно испарялась с одежды, Леви мрачно оглядывал три дымящихся трупа. — Все-таки сделала из меня пример для подрастающего поколения? — Не кипишись, лимонная морда, — Ханджи просто светилась. Леви мрачно цокнул и бросил взгляд на стоящую рядом Микасу. — Нашла клоуна, — буркнул он и повернулся к подлетающим бойцам. — Привал, отбросы. Соберите лошадей, надо оценить потери. Микаса спустилась на землю и застыла, глядя вокруг. Мир посерел, снова стал невзрачным. Девушка механически нашла свою лошадь, механически проверила подпругу. Она не замечала, как тревожно смотрят на нее друзья и командующая. Быстрый взгляд капитана она тоже не заметила, выполняя привычные действия: проверить газ в баллонах, тросы, крюки, достать и вложить клинки, чтобы ножны были полными. Еще раз проверить, крепко ли затянуты ремни УПМ. На объявленном привале Саша тут же предприняла попытки отобрать у кого-то его порцию. Микаса даже не обратила внимания, что у ее руки оказался шоколад, механически отложила его, безразлично посмотрела на тарелку. После чего под грустным взглядом Армина отодвинула еду. — Чтоб сожрала все, отродье. Это приказ, — раздался холодный голос капитана. — Я не голодна, — равнодушно откликнулась она и подняла на него пустой взгляд. — Это приказ, — повторил он. — Мне приказать твоим друзьям, чтобы они тебя связали и покормили насильно? Микаса равнодушно засунула в себя три ложки под пристальным, холодным взглядом, после чего подняла тарелку и демонстративно вылила остатки в котелок. — Я не голодна, — повторила она, отвернулась, отошла в сторону и села под дерево. — Она так давно, — тихо шепнула Ханджи. — Впала в депрессию, как Эрен свалил. — Знаю, — так же тихо ответил Леви. — Нужно что-то делать, — Ханджи отошла в сторону, потянув его за собой. — Иначе она с ума сойдет. Она почти не ест. Ночами плачет, мне Саша говорила. Месяц уже. Только в бою сегодня была собой. — Одни кости остались, — Леви неодобрительно покосился на худую фигурку, которая скрючилась у дерева и накрылась плащом с головой. — Если бы Армин не скармливал ей силой хоть изредка что-то, она бы сейчас не могла сражаться. — Пусть он ей скажет, что если она выйдет из строя — не сможет потом помочь ее любимому Йегеру. Должно подействовать. — Леви, не поверишь. Мы пытались. Не помогло. Кажется, она не слышит ничего лишнего. Избирательная глухота. Вообще странно, что она на тебя отреагировала, — Ханджи с интересом на него посмотрела, Леви ответил мрачным взглядом. — Не делай из меня няньку для сопливой девочки, — проворчал он. — Да ты и так о ней заботишься, — Ханджи хитро улыбнулась. — Заткнись, очкастая. Несмотря на наглость, Ханджи была права, Микасу требовалось привести в чувство. Аккерман, хозяин которого умер, легко мог угаснуть, если ничего с этим не делать. Чувство потери Леви помнил слишком хорошо — он, можно сказать, Эрвина своими руками убил. Некогда отвлекаться, потом можно будет подумать, что делать. Им сообщили, что здесь видели минимум дюжину титанов. Если они убили троих — то еще девять где-то носится. — Выдвигаемся через пятнадцать минут, — сообщил он тут же погрустневшему отряду.

***

Микаса устала. Она поняла это как-то вдруг — когда лапища титана едва не сшибла её в ближайшее дерево. Она, сильная и всегда крепкая, вдруг оказалась неловкой, как зеленый курсант. Совершила ошибку. Но она не должна ошибаться. Есть люди, которым просто нельзя так. Она. Капитан Леви. Наверное, Ханджи? Если Ханджи ошибется, то все умрут, верно? Титан не собирался предаваться раздумьям, он просто кинулся на нее, разинув огромную зубастую пасть, вытянув вперед слишком длинные руки. Кажется, уши заложило — картина казалось застывшей и совершенно нереальной. Микаса застыла раненой птицей. В голове мелькнула мысль — и что, это он, ее конец? Ну и хорошо… Резкий удар под дых выбил воздух из груди, недовольное рычание титана прорезало глухую тишину. Боли не было, только разочарование — лучше бы здесь все и закончилось. Ее закинули на какую-то ветку повыше. Рядом встала невысокая фигура. Капитан Леви. — Отродье, тебе жить надоело? — резкий голос все-таки заставил ее поднять взгляд на его лицо. Микаса ожидала бешенства, но капитан лишь устало вздохнул. — Сидеть тут и не рыпаться. Стало стыдно. Похоже, что голос капитана Леви разбудил что-то, уже зашитое внутри за четыре года работы бок-о-бок. Капитан ругается, надо как-то оправдаться. — Капитан, простите. Я сейчас вернусь в бой, я должна… — Я сказал сидеть. И не рыпаться, — выплюнул он. — Ты отстранена от операции. Это приказ! — Да, капитан, — с какой-то обреченностью ответила Микаса и честно смотрела, пока остальные разбирались с «геморроем на всю голову», как окрестила происходящее Ханджи. Свистнули тросы — внизу пронесся Армин, отвлекая очередного врага, пока Саша перещелкивала лезвия клинков. Что-то орал Конни, пролетая мимо Саши, какой-то новичок копался в рюкзаке, доставая новый баллон газа. Микаса сморгнула — в глазах защипало, но слезы так и не пришли. Она должна быть там, а вынуждена сидеть здесь. В голове было пусто с момента, как они отплыли из Марлии. До сих пор не верилось, что Эрен, ее Эрен, сбежал. Дезертировал, как выразился Леви и добавил что-то, что Микаса не опознала. Устроил им одну холеру, как выразилась Ханджи. Что такое холера — Микаса тоже не знала. Потом они о чем-то долго совещались, пока она сидела на краю стола и тупо смотрела в стену. Еще неделю Эрена пытались найти, но безуспешно. Она честно целыми днями ходила по городу, пыталась что-то разузнать. Под вечер сил хватало только дойти до комнаты и рухнуть на кровать. Пару раз она отключалась в коридоре, но потом приходила в себя уже на кровати в комнате, которую ей выделили. А потом Эрен прислал письмо. Попросил всех вернуться на Парадиз и ждать его указаний. И Микасе тоже велел вернуться, а не шляться по Марлии. Еще сказал всем слушаться Зика. Командующая ругалась. Капитан не ругался, но сидел с таким лицом, что лучше бы ругался. А потом все собрались и уехали. И ее с собой забрали, не позволили остаться. А ведь где-то там, она наверняка смогла бы его найти. Если бы она лучше искала… Если бы Эрен велел ей не ходить за ним по пятам. Как он мог? Как он мог ее бросить? За всю жизнь они с Эреном ни разу не расставались надолго, а теперь она без него всего пару месяцев, а кажется, что сердце из груди наживую рвут. Руки трясутся постоянно. Да уж, боец из нее сейчас — как фермер из титана. Еда не имела вкуса, толком спать не получалось. И вот он итог, все сражаются, а она, одна из лучших, не может быть с ними. И с ним тоже не может. Всю дорогу обратно на Парадиз Микаса просидела в каюте. Армин заставлял что-то есть, Саша таскала конфеты и шоколад, где брала — Микасу и не волновало. Все равно оставляла все нетронутым. Саша потом приходила, забирала и печально вздыхала. Смысл есть, если еда на вкус — пепел? И перед глазами — пепел. Эрен сжег ее жизнь, оставив только серость. На корабле командование занималось своими делами. До нее никому не было дела. Что-то обсуждали, строили планы, писали отчеты для Хистории. Микасу ничего не волновало. Почему они не понимают, что Эрен ушел! — Отродье, подбери сопли и поехали, нам сегодня надо успеть до Сигансины, — мрачный голос капитана Леви вырвал ее из раздумий. Микаса тупо посмотрела вниз. От трупов шел пар, с формы капитана испарялась кровь. Разведчики собирали лошадей. — А что, уже все? Леви кивнул и бросил на нее изучающий взгляд. Закинул на плечо, как мешок с картошкой, соскользнул вниз, тут же выпуская тросы. Микаса не сразу поняла, что случилось. Поняла уже на земле. Леви сразу ее отпустил, позвал Ханджи, что-то негромко ей сказал, а потом отправился раздавать приказы и кого-то отчитывать. Ханджи какое-то время стояла, размышляя, а потом обернулась к Микасе. — Как себя чувствуешь? — мягко спросила она. Микаса всерьез задумалась. Соврать не выйдет, ты уже по полной провалилась, прошептал внутренний голос. — Никак, — выдавила она из себя через силу. Голос сорвался. — Вечно у этих Аккерманов в голове клепки не хватает, — проворчала Ханджи в ответ и грустно улыбнулась. — Поехали, долго еще ехать, не скоро доберемся. И как пропустили-то при прошлой зачистке? Приедем — всем раздам по щам, кто тут проверял, — с ворчанием отошла она. — Леви, эй, Леви! А ну давай сюда, кажется, стоит еще раз проверить пару секторов, как вернемся. Я уже наметки сделала, куда нам заскочить. — Очкастая, ради Прародительницы, сделай так, чтоб я тебя искал, — раздался мрачный голос капитана. — Ле-е-еви! А говорил, что не хочешь учить древние языки! — радостью в голосе Ханджи можно было, наверное, весь Стохес осветить. Дальнейший разговор командования она уже не слышала. Стояла у лошади, смотрела вперед. И ничего не видела. Серый мир. Ненужный, пустой. — Микаса, как ты? — участливый голос Армина прозвучал как сквозь вату. Микаса невидяще обошла своего друга, под тревожными взглядами остальных разведчиков подобрала свою сумку, закинула за плечи и кое-как со второй попытки села на лошадь. Дорога домой еще никогда не казалась ей такой долгой и бессмысленной. ____________ Треп в таверне «Координата» — Вы в курсе, что Фриц, судя по архивам, использовал для стен миллионы колоссальных, которых сделал из обычных людей? — В Стенах всего 750 тысяч титанов. Куда делись остальные? — А я знаю! Я знаю! Фриц из них наш остров заебенил! И себе какой-нибудь архипелаг. С пальмами, кокосами, мохито и красивыми твилечками девочками с опахалами.