теория (без практики)

      Росинант резко и слишком неожиданно, кажется, больше для самого себя, нежели для Крокодайл испуганно отталкивает её от себя и, спотыкаясь, с грохотом падает на землю, поднимая клубы пыли.       Крокодайл, рассыпавшаяся песком в момент, когда Донкихот оттолкнул её, следом же встаёт рядом с ним, задумчиво касаясь большим пальцем своей нижней губы. Её удивляет и немного напрягает его реакция.       — Ты… — начинает она.       — Ничего не говори! — кричит Росинант, поднимая на женщину паникующий взгляд, но сам подниматься, видимо, не планирующий. — Пожалуйста, Крокодайл, ни слова. Это просто какой-то позор… Как я мог, — он прячет своё лицо в ладонях, понуро опуская плечи.       Крокодайл издаёт мягкий смешок. Подумаешь, возбудился. Со всеми бывает. К тому же, он здоровый молодой мужчина, а она — сексуальная и точно такая же молодая, здоровая женщина. Она не видела в этом проблемы. Но Роси отчего-то серьезно загрузился.       Она присаживается к нему, обхватывает пальцами тонкие запястья и медленно отстраняет ладони Росинанта от его лица, с мягкой, понимающей улыбкой заглядывая в полные печали карие глаза.       — Дурак, — Крокодайл даёт ему щелбан и серьезно хмурится: — Прекрати даже думать о том, что твоё возбуждение это что-то постыдное и позорное. Тебя чему отец твой учил?       — Мы не обсуждали с ним это… э… эту тему! — отмахивается Росинант, и Крокодайл с удовлетворением замечает, что он медленно перестаёт зажиматься и дёргаться.       — Зря, — Крокодайл поднимается, отряхивая брюки от дорожной пыли и песком поднимая немного сопротивляющегося Росинанта следом за собой. — Проведу тебе урок полового воспитания, как и своим детям. Внимай, mi Corazón. Испытывать возбуждения — нормально. Как раз-таки не испытывать его вовсе это ненормально. Росинант, — она поднимает голову, с нежностью глядя на Донкихота. — Ты взрослый мужчина, твоя реакция естественна. Да, ситуация немного неудобная, но со всеми случается.       Взяв ладонь Росинанта, Крокодайл целует внутреннюю сторону и кладёт её себе на щеку.       Он издаёт мягкий очаровательный звук, смущённый её действием, и Крокодайл легко смеется.       Они стоят на этом обрыве ещё некоторое время, давая Росинанту время прийти в себя. Крокодайл его не торопит, но видит, как он тревожился, поэтому настояла на том, чтобы они остались ещё ненадолго.       И, в конце концов, возвращаются домой, так как по времени Роксана должна была уже закончить свою смену (а вместе с ней вернутся домой и дети).       На пороге у входа в дом Росинант спотыкается, и Крокодайл ловит его с помощью песка, думая о том, что весь огромный потенциал её фрукта на чаше весов проигрывает возможности ловить этого неуклюжего мишку и предотвращать его объятия с полом.       Первым её замечает Луффи и, пока остальные приходят в себя после того, как видят их вместе, пуляет себя в их с Росинантом сторону как снаряд рогатки. Крокодайл ловит его со смешком и щипает пухлую щёку.       — Маленький проказник, мы очень переживали из-за тебя, — шутливо ругается она, прекрасно понимая, что устроит ему головомойку, но уже значительно позже.       — Всё равно это того стоило, — хитро улыбается Луффи, кладя голову Крокодайл на плечо. — Я рад, что вы нашли друг друга. Можно сказать, что у нас теперь есть мама и папа.       — Папа?! — взрывается Эйс, сжимая кулаки и возмущённо глядя на растерявшегося Росинанта, не знающего, как реагировать на столь сильную детскую ярость. — Этот?! А как же Шанкс, Луффи?! Мы столько времени провели с Шанксом, но ты даже не думал, чтобы назвать его отцом, а этот появился пару раз и всё?!       — Шанкс не стал бы для нас отцом, потому что мама никогда не любила его, Эйс, — тихо и серьезно отвечает брату Луффи. Наблюдать за ним таким, собранным и спокойным, непривычно. Только сейчас Крокодайл понимает, насколько её Луффи отличается от оригинального.       Этот хитрее, сообразительнее и словно бы даже немного более циничнее. Он смотрит на реальную картину и, в отличие например от того же Эйса, никогда не грезит тем, что не способно сбыться.       — Ты никогда не станешь для меня отцом! — категорично и ноткой ненависти в голосе кричит Эйс Росинанту и убегает.       Крокодайл собирается опустить Луффи и пойти за сыном, неожиданно чувствует на своем плече теплую ладонь.       — Я поговорю с ним, — широко, подбадривающе улыбается Росинант и, щелкнув хихикнувшего Луффи по носу, направляется следом за Эйсом.       — Эм, мам… — начинает Сабо, чувствуя некоторую неловкость из-за происходящего, так как, в отличие от Эйса, относился к появлению в их жизни спутника мамы вполне позитивно. — Я если что всему рад и доволен, но вот Ло, эм… Он ушел минут десять назад. Сказал, что возвращается в отель. Я немного беспокоюсь за него, он был очень грустным и отрешенным.       Крокодайл всё же опускает Луффи, перебежавшего босыми ногами по полу и забравшегося на спину Сабо, и задумчиво кусает нижнюю губу. Вмешиваться самой в ситуацию с Ло не очень хорошая идея. Но мысль о том, что он может с собой что-то сделать в порыве юношеского максимализма тревожит.       — Я скажу Росинанту, когда он вернётся, милый, — улыбается Крокодайл Сабо, — спасибо за твоё соучастие. Мне кажется, без тебя наша большая разношёрстная семья развалилась бы.       Сабо смущённо улыбается, пряча взгляд, а Луффи хихикает, тыкая пальцами в его покрасневшие щёки.       Сейчас осталось дождаться Эйса и Росинанта. Интересно, думает Крокодайл, глядя в сторону выхода во внутренний двор, сможет ли социально неловкий Росинант подобрать нужные слова?