Часть 47. Или долгожданная операция

— Чайная должна работать уже как два часа, — вздохнул Леви, сидя в палате, приготовленной для него. — А, расслабься, — отмахнулась Фэй, рассматривая какие-то лекарства на тумбе. Она крутила их в руках до тех пор, пока чуть не уронила одну из них. Пытаясь её поймать, споткнулась о капельницу, стоящую напротив соседней кровати. Раздался такой грохот, что он невольно поморщился, щипая себя за переносицу. — Фалько и Габи согласились присмотреть за чайной, — выровнявшись и отдышавшись, с гордостью произнесла Фэй, неловко улыбаясь. Леви устало посмотрел на неё, даже позабыв о легком страхе перед предстоящей операцией. Фэй умудрилась притащиться с ним в больницу, заполняя неловкие паузы глупыми шутками и идиотскими выходками. Она успела замучить врача и медсестру своими вопросами, интересуясь как все вокруг работает и какие зарплаты они получают. У него оставалось несколько минут перед тем, как его начнут подготавливать к операции, и судя по всему, не только Леви не находил себе места. Правда, в отличие от него, Фэй демонстрировала свою тревогу в действиях, а сам Леви предпочитал сохранять тишину, закрывшись полностью в своих мыслях. — И ты даже согласна платить им зарплату, надо же, — наконец заметил он, на что Фэй отреагировала выгнутой бровью. — Черт, я об этом даже не думала, — с досадой произнесла она, но потом пожала плечами. Леви посмотрел на Фэй с нескрываемым скепсисом. Сидя в этом кресле, он никак не мог избавиться от мысли, насколько нелепо выглядела вся ситуация. Когда-то давно он вообще не представлял себе будущего, не думал, что переживёт войну, и уж точно не знал, что однажды окажется в инвалидной коляске, а теперь перед ним стояла Фэй. Всё еще крутя в руках какую-то пустую стеклянную колбочку, которую она нашла на подоконнике. Она продолжала рассматривать медицинские инструменты и откровенно мешала ему спокойно ждать. Леви тяжело вздохнул, а Фэй подняла голову. — Что? — Ничего, — покачал он головой. — Ты так вздохнул, будто я тебя раздражаю, — усмехнулась она. — Потому что ты меня раздражаешь. — Прекрасно. Фэй совершенно не обиделась, чего и стоило ожидать. Дверь палаты открылась, и она мгновенно выпрямилась, становясь образцовым посетителем. Леви посмотрел на неё с подозрением, потом перевёл взгляд на вошедших. Доктор и молодая медсестра. — Добрый день, Леви, — поздоровался доктор Финч. — Угу, — буркнул он. — Как самочувствие? Леви ничего не ответил, лишь посмотрел недовольно, на что врач усмехнулся. — Значит, готов. Медсестра уже вкатила в палату узкую больничную каталку. От одного её вида Фэй заметно напряглась, а Леви раздражённо отвёл взгляд. Он ненавидел подобные вещи, как и больницы и собственную беспомощность. Он ненавидел, что ему приходится лежать и ждать, пока другие люди делают что-то за него, особенно когда рядом сидит Фэй и всё это видит. — Сейчас мы сделаем подготовительный укол, — объяснила медсестра. — Затем отвезём вас в операционную. Основной наркоз будет уже там, — она мягко улыбнулась. — Не могли бы вы лечь на каталку? Леви посмотрел на неё так, словно она предложила ему добровольно прыгнуть с крыши. Фэй немедленно отвернулась к окну, чтобы, кажется, не рассмеяться. Он это заметил и наградил её таким взглядом, что она тут же закашлялась, делая вид, что очень сосредоточена на виде за окном. Тяжело вздохнув, Леви опёрся на подлокотники кресла, поднялся, перенося вес на здоровую ногу, и медленно пересел на каталку. Каждое движение давалось ему явно нелегко, но жаловаться он, разумеется, не собирался. Фэй наблюдала молча, впервые за весь день, потому что ей было действительно страшно. Леви лёг на спину и выпрямился, сложив руки на груди. Недовольно посмотрев на врача, всем своим видом показал, что предпочёл бы находиться где угодно, только не здесь. Врач же спокойно кивнул, понимая его без слов. — Всё будет хорошо. — Еесли нет, я буду жаловаться, — холодно ответил Леви, заставив доктора тихо рассмеяться. Медсестра тем временем уже искала вену на руке. Она осторожно взяла его за предплечье и нахмурилась. — Ничего себе. Леви посмотрел на неё раздраженно. — Что? — У вас очень плотная кожа. Фэй издала странный звук. Что-то среднее между смешком и фырканьем. Леви медленно повернул голову и посмотрел на неё. Только скажи это. Фэй мгновенно прикусила губу, а медсестра тем временем попробовала ещё раз, но только после четвёртой попытки она наконец победно выдохнула. — Получилось. — Поздравляю, — сухо сказал Леви. Фэй уже откровенно тряслась от сдерживаемого смеха, а выражение его лица становилось всё мрачнее. — Это подготовительный препарат, — объяснила медсестра. — Он поможет вам расслабиться перед операцией. В операционной уже будет введён полноценный наркоз. Леви коротко кивнул, а Фэй перевела взгляд на врача. — Сколько это займёт? — Сама операция достаточно сложная. Плюс подготовка, наркоз, наблюдение после неё, — он посмотрел на часы. — Думаю, до позднего вечера. Если всё пройдёт по плану, то ближе к ночи мы уже будем знать первые результаты. — Тогда я останусь здесь, — кивнула Фэй, а Леви закатил глаза, фыркая. — В больнице есть комната ожидания. Можете провести время там, — улыбнулся врач. — Если она ничего не сломает, — добавил Леви. — Я ничего не сломаю! Медсестра тихо захихикала, доктор Финч тоже не удержался от улыбки и неожиданно спросил: — Так это ваша спутница жизни? — Спутница, — Фэй повернулась раньше Леви, словно ожидала этого, после чего выразительно посмотрела на Леви. — Но не жена. Леви прикрыл глаза, цокая языком, медсестра окончательно рассмеялась, а врач только понимающе покачал головой. — Ясно, — доктор посмотрел на часы. — Нам пора. Стало настолько тихо, что Леви почувствовал, как сердце начало биться быстрее. Каталка уже медленно двинулась к двери, когда Фэй шагнула вперёд, взяв его за руку, причем не за здоровую. Он удивлённо посмотрел на неё, но она ничего не сказала, и посмотрела ему прямо в глаза, едва заметно кивнув. Возвращайся, пожалуйста. Я буду ждать. Всё это каким-то образом уместилось в одном взгляде. Леви долго смотрел на неё в ответ, прежде чем очень медленно сжать её пальцы, чтобы вскоре отпустить. Он вновь прикрыл глаза, принимая то, что она пыталась ему сказать. Каталка тронулась дальше, и Фэй осталась стоять посреди палаты. А Леви, не открывая глаз, позволил увезти себя в сторону операционной. Впервые за очень долгое время ему было страшно. Но не за себя, скорее за неё. Ему хотелось сдержать своё безмолвное обещание вернуться.

***

Фэй не могла сомкнуть глаз до тех пор, пока его не привезли обратно в палату. Ей было странно присутствовать рядом, когда он был таким слабым, таким уязвимым. Леви всегда был сильным, она даже редко могла поймать его спящим. Он почти всегда был в сознании, напряженным и живым, способным отреагировать на любую опасность. И сейчас, видя его без сознания, лежащего на койке с перебинтованным коленом, на котором выступала кровь, она чувствовала одновременно ужас и страшную жалость. Врач ничего ей не сказал, лишь то, что придется ждать первых результатов только спустя месяц, но всё, чего Фэй хотела — это увидеть его открытые глаза, смотрящие на неё с недовольством. Ей было даже страшно коснуться его. Только спустя минут десять она осмелилась медленно провести кончиками пальцев по шраму на его лице. Тяжело вздохнув, Фэй обняла себя руками и села на стул рядом с кроватью, подтянув колени к своему лицу. Она смотрела на него до тех пор, пока глаза не закрылись сами собой, и она не провалилась в долгожданный сон. Пробуждение было тяжелым. Шея затекла от неудобной позы, но когда она открыла глаза, то увидела, что Леви уже проснулся. Он выглядел немного дезориентированным, взгляд был хмурым, рассеянным. — Ты кто? — глухо спросил он, а у Фэй сердце в пятки упало. Какого хрена? Что… Но не успела она потерять сознание от испуга, как Леви довольно хмыкнул, искренне наслаждаясь ужасом на её лице даже в таком состоянии. — Шучу, — пробормотал он. — Микаса, да? Закатив глаза, она едва удержалась от желания врезать ему. — Как ты? — немного хриплым после сна голосом спросила Фэй. — Пить хочу, — также хрипло ответил он, и она уже готова была дать ему стакан, но вдруг передумала, не зная можно было ли ему сейчас пить, поэтому её рука застыла в воздухе. — Мстишь мне. Фэй аж вздрогнула от услышанной глупости, покачав отрицательно головой. — Нет, конечно, просто, кажется, пить после наркоза опасно, — она мягко ему улыбнулась, на что он цокнул языком, прикрывая глаза. — Я бы отдал тебе всё, — вздохнул он, и брови Фэй взлетели вверх от удивления. — Потому что люблю тебя, — неожиданно для неё его губы скривились в подобии улыбки. — Я идиот, а ты такая невыносимая. Даже воды дать не можешь. Фэй отпрянула, не зная смеяться ей или обижаться. Он явно не понимал, что вообще говорил, от этого было забавно. Но то, что он считал себя идиотом за чувства к ней, тоже было похоже на правду. — Давай сделаем так, — прошептала она, находя ватный тампон на тумбе, который тут же смочила водой и прикоснулась им к его губам. Леви поморщился, но не сопротивлялся, шевеля ртом, словно надеялся схватить этот тампон губами и высосать всю жидкость из него. — Жесто-кая, — пробурчал он, когда Фэй убрала ватку подальше. — Ты бы прижилась в Подземном городе. — Думаешь? — усмехнулась она, на что Леви устало застонал. — Работала бы в местном баре, навариваясь на местных остолопах, — он говорил очень медленно, иногда ей приходилось задерживать дыхание, чтобы разобрать его речь. — Фарлан бы обязательно затащил меня в твое заведение, чтобы показать красивую барменшу, — Леви вновь улыбнулся, а Фэй уже начало казаться, что что-то случилось с этим миром, пока она спала. — И я бы возненавидел тебя с первого взгляда. Она задрала лицо к потолку, скрывая улыбку, после чего тяжело выдохнула, вновь посмотрев на него. Леви, поджав губы, уставился на неё таким печальным взглядом, что Фэй, не выдержав, подарила ему короткий поцелуй. — Мм, даже не надейся, — почти мурлыкающим тоном произнес Леви, когда она вновь выпрямилась, посмотрев на него с привычным теплом. — Если хочешь меня трахнуть, то дай воды. Твою мать! Фэй не была готова к Леви, который говорил первое, что придет ему на ум. Это было одновременно мило и пугающе, потому что она понятия не имела, как будет хранить это в секрете от него. Он вряд ли переживет, заикнись она о том, что он предлагал ей секс за стакан воды.

***

Леви окончательно пришёл в себя только на второй день. Первые сутки после операции слились в какую-то мутную мешанину из боли, сонливости, голосов врачей и бесконечных пробуждений на несколько минут. Он помнил лампы над операционным столом, лицо анестезиолога и как медленно проваливался в темноту, а потом всё исчезло. Только сегодня его сознание наконец прояснилось. Колено болело, впрочем, этого он ожидал. Было бы странно, если бы после нескольких часов хирургических манипуляций внутри сустава, он не изнывал от ноющей боли. Врачи приносили обезболивающее, на что получали недовольный взгляд. Леви принимал таблетки только тогда, когда терпеть становилось совсем невозможно. Во всех остальных случаях отмахивался, потому что все еще хорошо помнил Подземный город и людей, которые начинали с одной таблетки, а после не могли без них существовать. Поэтому каждый раз, когда медсестра пыталась всучить ему очередную дозу, он смотрел на неё так, будто она хотела его отравить. — Вам станет легче. — Переживу, — недовольно шипел он, отворачиваясь от таблеток. — Но зачем терпеть боль? — Затем. После такого ответа медсестра как обычно уходила недовольной, а Леви оставался терпеть свою боль, в глубине души радуясь тому, что колено вообще еще что-то чувствовало, ведь это повышало его шансы на выздоровление. Фэй весь день не появлялась и это, пожалуй, было хорошим знаком. Значит, вернулась работать в чайную. Ближе к вечеру к нему наконец зашёл врач. Доктор Финч устроился напротив и раскрыл папку с записями. — Ну что ж, Леви, — он посмотрел на него серьезно. — Пока рано делать выводы. — Я и не делал. — Операция прошла успешно, — на этот раз Леви всё-таки поднял голову, когда врач одобрительно улыбнулся. — Нам удалось удалить часть повреждённых костных фрагментов и восстановить суставную поверхность настолько, насколько это вообще было возможно. Леви непонимающе моргнул, врач заметил его взгляд и вздохнул. — Простыми словами, внутри твоего колена всё чисто, остается надеяться, что оно заживет так, как мы ожидаем. — Уже понятнее. — Также удалось стабилизировать сустав и уменьшить давление на повреждённые ткани. — Сколько? — Несколько месяцев восстановления минимум, — Леви скривился, но Финч проигнорировал. — Первая неделя самая важная. Пока коляска остаётся твоим лучшим другом. — Какая радость, — выдохнул Леви. — Потом упражнения, реабилитация и постоянное наблюдение, — врач закрыл папку. — Если всё пойдёт хорошо, через неделю выпишем домой. — Хорошо. — И никаких геройств. — Не обещаю. — Именно поэтому я это и сказал. Через некоторое время медсестра помогла ему выбраться из палаты, впервые за два дня. Свежий воздух оказался неожиданно приятным. Они медленно ехали по больничному коридору в сторону внутреннего двора. Леви остановил коляску так резко, что медсестра удивлённо посмотрела на него, запнувшись. — Что-то случилось? Он не ответил, только прищурился, смотря вперёд во двор, после чего медленно закрыл глаза и тяжело вздохнул. — Не могу поверить. — Что? — Она даже здесь умудрилась это сделать. Медсестра проследила за его взглядом и увидела компанию людей за столиком. Троих пациентов и Фэй. — Подкати меня туда, — недовольно произнес Леви, уже разворачивая коляску в ту сторону. — Но вам нужен покой. — Тогда я сам. Медсестра посмотрела на него и на расстояние до столика, обречённо вздохнув. — Хорошо. Они подъехали ближе, при том что Леви еще и сам умудрялся катить свою коляску яростными движениями, и как раз в этот момент от стола раздался полный отчаяния мужской голос. — Как ты это делаешь? Фэй с самым невинным видом раскладывала карты, улыбаясь своей привычной хитрой улыбкой. — Профессионализм, — она улыбнулась еще шире и подмигнула. — И никакого мошенничества. Мужики за столом застонали, на столе лежала вполне приличная кучка денег, каких-то монет и даже сигарет. И всё это каким-то невероятным образом перекочевало на сторону Фэй. — Это невозможно, — вздохнул другой мужчина. — Возможно. — Ты нас обманываешь. — Я бы никогда, — с серьезным видом покачала головой Фэй. — Улыбаешься слишком подозрительно. — Это потому что я выигрываю. Когда она наконец заметила Леви, то замерла и даже просияла. — Ты очнулся! Леви закрыл глаза, ведь именно такой реакции и боялся. Лучше бы она испугалась. — К сожалению. Фэй тут же вскочила на ноги, и карты посыпались на стол. Она подлетела к нему сияющая. И он не знал наверняка, причина её радости была в том, что он пришел в себя или в том, что она только что обыграла трёх взрослых мужчин. Леви посмотрел на стол, оценивая её выигрыш, и устало выдохнул. — Сколько? — Что? — удивленно моргнула Фэй — Сколько денег ты уже выиграла? Она гордо выпрямилась, придавая своему лицу максимально невинный вид. — Не так уж много. Значит, очень много. Леви вздохнул в очередной раз, когда один из проигравших мужчин ткнул в неё пальцем. — Она чудовище. — Я знаю, — спокойно ответил Леви. Фэй возмущённо открыла рот. — Эй! — Молчи, — покачал он головой. — Я вообще-то переживала за тебя. — Вижу, — он выразительно посмотрел на деньги, и Фэй посмотрела туда же, после чего совершенно честно заявила: — Я переживала и за тебя, и за деньги. Стало ненадолго тихо перед тем, как один из пациентов расхохотался, за ним второй и даже медсестра. Леви лишь прикрыл глаза рукой и подумал, что за два дня она умудрилась освоиться даже здесь, найдя очередной способ заработка. Ну что за женщина! — Мне сказали, что ты у врача, поэтому решила скоротать время. Мужчина справа от неё немедленно возмущённо фыркнул. — Скоротала, — он указал на стопку монет перед Фэй. — На сотню. — На сто двадцать семь и восемь сигарет, — поправил второй. — Просто играть надо лучше, — Фэй закатила глаза. — Да ну? — возмутился первый. — Да. — Да? — повторил Леви. Фэй тут же посмотрела на него. — Ой, начинается. Леви перевёл взгляд на карты, вспоминая, что однажды уже её обыграл, и почему-то захотелось сделать это снова. — Может, мне тоже сыграть? — А у тебя есть на что? — Фэй насмешливо подняла бровь. Леви задумался ненадолго, потом указал на выигрыш. — Ты же моя спутница жизни, так что поделишься. — Спутница, — прищурилась Фэй. — Но не жена. Он в очередной цокнул языком, думая лишь о том, насколько невыносимой она могла быть. Медсестра, стоявшая рядом, едва не подавилась смехом. Леви же посмотрел на Фэй долгим взглядом. — Ты никогда не отпустишь эту тему? — Никогда. — Замечательно. Она всё-таки отсыпала ему несколько монет, выравниваясь в спине так, словно сделала ему одолжение. — Держи. — Благодарю. — Вернёшь с процентами. Мужчины быстро освободили место. Карты раздали заново и игра вскоре началась. Сначала всё шло спокойно, но Леви быстро понял правила и игроков, и даже начал выигрывать, причем настолько быстро, что через пару партий один из пациентов уже смотрел на него с обидой. — Вы откуда взялись вообще? С острова Дьявола. Леви промолчал, Фэй тоже сидела напротив молча. Она явно понимала, что Леви оставался все еще её главным противником, потому что остальные игроки читались легко, но не он. Он тоже прекрасно её читал, как и в прошлый раз, поэтому Фэй задумалась. Она вдруг выпрямилась и полностью убрала эмоции с лица. Так, чтобы Леви больше не мог видеть усмешки, закатывания глаз или долгих задумчивых взглядов. Абсолютная пустота на лице. Леви заметил это и нахмурился. Следующие десять минут он пытался понять, что происходит. Фэй выглядела одинаково и с хорошими картами, и с плохими. Одинаково реагировала на ставки, смотрела на игроков. А потом, к собственному ужасу, Леви понял, что просчитался. Карты легли на стол, и мужики дружно застонали. Один даже хлопнул себя по лбу. Фэй же спокойно собрала выигрыш. Леви посмотрел на свои карты и её. — Чёрт. Фэй немедленно расплылась в довольной улыбке, позволяя увидеть эмоции на её лице. — Ты проиграл мне. — Вижу. Она собрала монеты и задумалась, после чего совершенно серьёзно сказала: — Вообще это нечестно, — увидев его приподнятую в вопросе бровь, объяснила: — Получается, я просто забрала обратно свои деньги. Никакого азарта. Леви покачал головой. — Зато не проиграла всё остальное. Солнце уже почти село, во дворе становилось прохладно. Медсестра напомнила, что пациенту вообще-то пора отдыхать, поэтому вскоре компания распалась. Мужики отправились по палатам, а медсестра исчезла, позволяя Фэй занять привычное место за коляской. Они медленно поехали обратно по дорожке больницы, когда Фэй наконец спросила: — Ну как ты? — Вполне сносно, — пожал он плечами. — Это уже хороший знак, — задумчиво ответила она, затем замолчала ненадолго, после чего наконец решила спросить: — Совсем ничего не помнишь? — О чём ты? — он нахмурился. — Да так, — неуверенно отмахнулась она. — Фэй, — но она упрямо молчала, вынуждая его спросить: — Я что-то говорил после наркоза? Она мгновенно отвела взгляд, и Леви все понял, мысленно желая упасть в пасть титану. Он прикрыл глаза, обречённо вздыхая. — Что именно я сказал? — Ну... — Фэй невинно пожала плечами. — Фэй. — Был бы ты моим мужем, возможно, я бы рассказала. Леви открыл глаза, медленно повернув к ней голову, посмотрел на неё недоверчиво, но она лишь улыбнулась ему, страшно довольная собой. Он сразу понял, что там было что-то очень компрометирующее. Леви несколько секунд молча смотрел на неё, после чего устало покачал головой. — Ладно. Я тебя услышал. Фэй победно улыбнулась, а Леви подумал, что каким-то невероятным образом эта женщина умудрилась шантажировать его даже после операции. Хоть бы жалость проявила, в конце-то концов!

***

Около двух месяцев Леви потратил на восстановление перед тем, как приступить к первым тренировкам, чтобы хоть немного стало понятно, каковы его шансы встать с коляски. Фэй старалась не показывать своей надежды, бросив все силы на то, чтобы он не волновался о чайной или домашних делах. В который раз Фэй не узнавала себя. Её желание угодить ему, помочь, стало идеей всего её существования. Леви же, на удивление, стал еще более невыносимым. Худшее, что случалось с ней — это его простуда. Из-за ослабленного иммунитета и недавней операции, он умудрился заболеть. Фэй мгновенно приняла на себя обязанности сиделки, стараясь вовремя приносить ему чай, кормить бульонами и не оставлять без внимания. Вот только Леви, не привыкший к тому, что он мог заболеть, выносил ей весь мозг. — Слишком соленый, — бурчал он, стоило принести ему суп. — С каких пор ты стал таким придирчивым в еде? — вздохнула Фэй, стараясь не нервничать. — С тех самых пор, как умудрился сдать все позиции и подхватить простуду, — прогнусавил он, с презрением выкидывая салфетку. — Мне кажется, я подохну раньше, чем снимут бинты. — Это просто простуда. — Я горю. Фэй приложила руку к его лбу, ощутив насколько горячим он был, и тяжело вздохнула, отправляясь за жаропонижающим. — Я не буду жрать эту дрянь, — выплюнул он, увидев таблетки на тумбе. — Чай хочу. Закатив глаза, она втянула воздух через нос, с громким свистом, и отправилась на кухню, чтобы поставить чайник, который еще не успел толком остыть после прошлого раза. И всегда ему не нравился чай. То слишком горячий, то заварки недостаточно, то он остыл. Я даже не жена. Все еще сохраняя сказочное терпение, она вернулась в комнату, поставив перед ним чашку с чаем и стакан воды. Наплевав на чай, Леви залпом осушил стакан с водой, и недовольно откинулся на подушку. — Как вообще люди болеют? Мне кажется, я сдохну к ночи, — тяжело прошептал он, прикрывая глаза. — Открой окно. — Там дождь, будет холодно, — вздохнула Фэй, вновь прикасаясь к его лбу, на что он недовольно дернул головой. — Давай померяем температуру наконец. — Не хочу я держать эту штуку под мышкой, как идиот. И так все прекрасно чувствую, — отмахнулся Леви. — Давай померяем! — настаивала Фэй, держа перед собой градусник. — Хватит сопротивляться! Мне нужно понять насколько все плохо. Он цокнул языком, кривя лицом, но все же вырвал градусник из её пальцев, недовольно засовывая его под мышку. — Рада? Фэй прикрыла глаза, опуская голову на руки. Она принялась ждать, потому что ей дико хотелось задушить его подушкой, если он не перестанет язвить. Она и так уставала в чайной, даже пришлось прервать занятия с Оньянкопоном, потому что в обеденное время бежала проверять Леви, который отказывался обратиться к врачу или проверить свою температуру, лишь шмыгал носом и пил литрами чай, жалуясь на то, что ему то жарко, то холодно. — Бесполезная хрень. Неужели нужно знать цифры, чтобы быть уверенной, что я тут сдыхаю? — ядовито спросил он, вынуждая её яростно вытянуть градусник. Фэй недовольно посмотрела на него, после чего внимательно взглянула на градусник. 37.2. Да он издевается! — Ты так разнылся из-за такой температуры? Серьезно? Сильнейший воин человечества? — взорвалась она, поднимаясь с кровати. — Они лгут! — яростно закачал он головой. — И я больше не сильнейший. Я калека, умирающий от жара! Не выдержав, Фэй наклонилась к его лбу и коснулась его губами, вымеривая температуру куда точнее, чем рукой. Раньше Леви не давал ей слюнявить его лоб, но сейчас ей было плевать. Не такая уж и высокая. Чертовы мужчины! Вечно драму создают на пустом месте. Стоило ей перестать его жалеть, как он пошел на поправку слишком быстро, словно признал, что переборщил. Спустя некоторое время бинты сняли, и доктор Финч сказал, что Леви может приступать к восстановительным занятиям и массажу. Если первое вызывало у Фэй дрожь, стоило ей взглянуть на его мучительные попытки вернуть колену подвижность. Хотя бы для того, чтобы научиться его сгибать. Речи о том, чтобы стоять на двух ногах и вовсе пока не шло. Но массаж стал для неё своего рода пыткой. Точнее массажистка стала для неё проблемой. Симпатичная блондинка, смотрящая на него как на героя, который спас ее лично, приходила к ним домой три дня в неделю. Леви, не желающий демонстрировать Фэй детали массажа, сказав, что это личное, запирался в их спальне, из которой периодически доносилось шипение и болезненные стоны. Фэй понимала, что кроме массажа там не было ничего, и Леви не стал бы относиться к этой девушке никак иначе, как к профессионалу, которого ему посоветовал доктор Финч. Но эта девчонка, Мелисса, слишком уж интересовалась им, хихикая и отпуская ему сотню ненужных комплиментов и благодарностей. Фэй никогда не была той женщиной, которой хотелось вырвать кому-то волосы от ревности, но она уже абсолютно серьезно стала задумываться над тем, чтобы самой выучиться массажу, либо найти мужчину, который будет это делать с не меньшим профессионализмом. Хотя и мужчинам доверять нельзя. Она не понимала, почему её это так волнует, ведь раньше у неё было достаточно чувства собственного достоинства, чтобы не заморачиваться подобными вопросами. Однако это все равно не работало. Фэй ревновала. Ей не нравилось, что кто-то видел его таким уязвимым, при этом умудрялся еще и восхищаться. — Знаете, капитан, — она закатила глаза, услышав как обращается к нему Мелисса, когда они оба вышли из спальни. — Я думаю, что у вас потрясающие успехи. — Кричу от боли чуть меньше? — пробурчал Леви, выкатываясь на коляске. Фэй, сжав зубы, протирала тарелку. Она понятия не имела, насколько ужасным вышел ужин, и сколько раз она его посолила, отвлекаясь на звуки за дверью. Вздрогнув от громкого хохота Мелиссы, она сжала тарелку с такой силой, что та скрипнула. Выдохнув через нос, Фэй стукнула тарелкой о стол, накладывая в неё еду с таким громким плюхом, что Мелисса заткнулась, а Леви цокнул языком. — Думаю, со следующей недели можем пробовать более интенсивную растяжку... Фэй хмыкнула, бросая холодный взгляд на массажистку. Та слегка замешкалась, но сразу же улыбнулась. — Главное, сами ничего не делайте, — она заправила неловко локон за ухо, вновь выдавливая милую улыбку. — Я пойду. Думаю, ваша домработница проследит за вами. Она что только что сказала? Фэй открыла от изумления рот и не могла его закрыть до тех пор, пока не хлопнула входная дверь, выпуская заносчивую девушку из их дома. Леви, поджав губы, посмотрел на Фэй с осторожностью. Она наконец закрыла рот, прикусив губу, после чего молча поставила тарелки на стол. — Я могу сгибать колено, — попытался он заполнить пустоту. Она так громко вдохнула, что Леви сразу понял, что просчитался со своей дурацкой попыткой. Он понимал, что вот-вот и Фэй скажет что-то такое, на что он не сможет дать ответ. Но она решила промолчать, потому что лишний раз напоминать ему о том, что они не узаконили отношения и теперь любая проходимка может назвать её домработницей без малейшего сомнения, будет бесполезно.

***

Фэй была на грани. Леви раздражал её своим вечным недовольством, ожиданием, когда он сможет встать с кресла, и полным отсутствием благодарности за её терпение, словно он проверял её выдержку. Ей до безумия хотелось выбраться куда-нибудь, лишь бы не думать о том, что она устала от этой ответственности, что спасать кого-то — не про неё. И только любовь к нему, затмившая абсолютно все сомнения, держала её на плаву. Она никогда не отличалась выдающимся терпением. Точнее, она обладала терпением ровно до того момента, пока кто-нибудь не начинал испытывать его на прочность, а Леви в процессе восстановления оказался настоящим мастером этого искусства. Фэй все чаще задумывалась о том, что он делает это специально, проверяя сколько дней осталось до того, как она его придушит подушкой во сне. Иначе объяснить его поведение ей было сложно. С другой стороны, существовала и менее лестная версия. Возможно, он просто превращался в обычного мужчину. В мужчину, который, стоило ему заболеть, внезапно становился настолько невыносимым, словно его откинуло в детство. И Фэй всё больше склонялась именно к этой теории. Восстановление шло мучительно медленно. Он ожидал большего, и Фэй это видела. Пусть он и не говорил вслух, но прошло уже почти три месяца с операции, а он всё ещё сидел в коляске. Да, теперь он мог спокойно сгибать колено, ночные боли исчезли, и врачи были довольны результатами, но стоять самостоятельно он пока не мог. О полноценной ходьбе речи тоже не шло. Настроение у него было соответствующее. И ей казалось, что выдержать его скверный настрой становилось настолько трудно, что она вскоре найдет повод, чтобы куда-то выбраться, желательно, чтобы их при этом разделяло море. Она уже помолилась богиням, чтобы кто-то её спас, либо Леви наконец сжалился над ней и понял, что её нервы не железные. Фэй стояла за стойкой чайной, отпуская очередному клиенту упаковку чая и свежую выпечку. Леви сидел неподалёку за столиком с бумагами, тяжело вздыхая каждый раз, когда приходилось что-то считать. День был самым обычным, привычным, оставалось только в очередной раз вытерпеть его недовольство, хотя Фэй поклялась себе, что дай он ей повод, как она выскажет всё, что о нем думает. Над дверью звякнул колокольчик, когда она машинально подняла голову и посмотрела на вошедшего человека. Её глаза округлились, причем настолько сильно, что клиент даже обернулся проверить, что происходит. Фэй несколько секунд просто смотрела, затем медленно прикрыла рот тыльной стороной ладони. Леви нахмурился, подняв голову от бумаг, и посмотрел сначала на неё, потом на дверь. Его глаза тоже слегка расширились, ведь на пороге стояла Микаса. В дорожном плаще, с сумкой через плечо, немного уставшая после дороги, но всё еще Микаса. — Микаса! — Фэй вылетела из-за стойки так быстро, что чуть не сбила стул по дороге. Микаса только успела улыбнуться, когда оказалась в крепких объятиях. — Что ты здесь делаешь? — Фэй... — Почему не предупредила? — Хотела сделать сюрприз. — У тебя получилось! — Фэй обняла её ещё крепче, и та тихо рассмеялась. Когда Микаса наконец смогла освободиться, она с улыбкой поправила волосы и посмотрела на Леви. Он уже сидел с подозрением на лице. — Здравствуйте, капитан, — неловко поздоровалась она. — Какой я тебе капитан? — буркнул Леви, провожая взглядом покупателя, которому наконец отдали сдачу. — Привычка, — пожала плечами Микаса. — Избавляйся. Она перевела взгляд на его коляску, затем на ногу, и её улыбка стала чуть мягче. — Как ваше самочувствие? — Жить буду, — ненадолго задумавшись, ответил Леви. Микаса понимающе кивнула, ожидая именно такого ответа. А вот Фэй закатила глаза, хотя радость от присутствия Микасы не могла не радовать её. То ли она действительно соскучилась по ней, то ли была рада видеть старого друга. Или же... Фэй покосилась на Леви. ...в их доме наконец появится ещё один человек. Ещё один человек, который сможет выслушивать бесконечное ворчание Леви вместо неё. Эта мысль оказалась настолько прекрасной, что Фэй почувствовала физическое облегчение. Микаса же посмотрела на неё подозрительно. — Почему ты так улыбаешься? Фэй тут же приняла невинный вид, пожав плечами. — Я просто рада тебя видеть. Ради Микасы чайную закрыли почти на два часа раньше обычного. Та пыталась возражать, не желая оказаться обузой, из-за которой теряют заработок. — Это не обязательно, — она неловко выдавила улыбку, чувствуя легкое смущение. — Обязательно, — тоном, не принимающим возражений, ответила Фэй, игнорируя очередной тяжелый вздох со стороны Леви. Микаса открыла и закрыла рот, потому что слишком устала после долгой дороги, и Фэй это тоже хорошо видела. Сама была такой же, когда только прибыла в Либерио. — У нас есть свободная комната, — с улыбкой предложила она. — Не такая уж и свободная, — пробормотал Леви. — Она свободная, — настойчиво прошипела Фэй. — Там мастерская. — Временно, — уже сквозь зубы процедила она. — Там свечей больше, чем в храмах, — закатил глаза он. Фэй уже натягивала пальто. За окном собирался дождь, на улице было достаточно холодно, чтобы напомнить ей о том, что приближался её день рождения, и присутствие Микасы безусловно радовало. — Если бы я знала заранее, всё бы подготовила. Теперь придётся разгребать всё после работы, — устало прошептала она, представляя сколько времени и сил потратит на то, чтобы убрать комнату для Микасы. — Какая трагедия, — фыркнул Леви. — Справлюсь. — Ты закрываешь чайную раньше времени, — решил заметить он. — Да, — как можно холоднее ответила Фэй. — Теряешь деньги. Фэй остановилась и очень медленно повернула голову, посмотрев на него убийственным взглядом. Леви поднял в защите руки. — Всё, всё. Когда они вернулись домой, Фэй моментально исчезла в направлении мастерской. Леви и Микаса остались на кухне, боясь прервать неловкую тишину между ними, пока из глубины дома не донеслось: — Да твою же мать! Микаса вздрогнула, а Леви даже не поднял голову. — Она осознала масштаб катастрофы. Не впускает меня туда, поэтому окончательно захламила всю комнату. — Понятно. Через минуту что-то упало и раздалось недовольное ворчание. Микаса посмотрела в сторону коридора, а Леви уже спокойно пил чай, который успел заварить и себе, и ей. Когда Фэй наконец появилась на кухне, выглядела она так, будто победила титана голыми руками. — Всё. — Поздравляю, — сухо сказал Леви. Она плюхнулась на стул, посидела секунд десять, но затем резко поднялась, вспоминая об ужине. Микаса тихо подняла руку. — Я могу помочь. — Да, ты можешь, — согласно кивнула Фэй, на что Леви тяжело вздохнул, так как его о помощи в таких делах никогда не просили, и причину он понимал. Фэй уже доставала продукты, но неожиданно взяла бутылку вина. Налив себе бокал, она жадно сделала глоток, на что он цокнул языком. — Ну рассказывай, — уже более расслабленно произнесла Фэй, обращаясь к Микасе. — Что нового на Парадизе? Та немного замешкалась, сжимая ладони в кулаки, даже с надеждой посмотрела на Леви, так как явно не рассчитывала на серьезный диалог. — Виделась с Армином? — Нет, еще нет, — Микаса смущенно опустила взгляд на собственные ладони, поджав губы. — Решила устроить сюрприз. Фэй прищурилась, думая о том, что Микасе, вероятно, сложно так просто встретиться с лучшими друзьями, которые будут напоминать ей об Эрене, а вот Фэй и Леви были людьми из прошлого, не являющимися прямым напоминанием об её потере. Микаса выглядела напряжённой, что бросилось в глаза Фэй слишком быстро, чтобы не спросить: — Что случилось? Та опустила взгляд, помолчала некоторое время, после чего сказала: — Есть кое-что, о чём я должна тебя предупредить. Фэй медленно поставила бокал на стол, Леви тоже поднял голову, впиваясь в Аккерман внимательным взглядом. Та наконец вздохнула. — Тебе, вероятно, не стоит возвращаться на Парадиз. Фэй глупо моргнула, не понимая, почему вообще услышала это. — Это ещё почему? Микаса некоторое время подбирала слова, явно опасаясь её реакции. Она вообще как-то изменилась, стала менее холодной и более чувствительной, осторожной. — После исчезновения силы титанов многие вещи начали меняться, — спокойно сказала она. — Например? — слегка прищурился Леви. — Люди начали вспоминать, — Микаса посмотрела на него, потом на Фэй, у которой улыбка исчезла с лица. — Что именно вспоминать? — с сомнением спросила она. — Тебя, — с сожалением ответила Микаса. — Не все, но некоторые. — Нет, — Фэй с ужасом покачала головой. — Это невозможно. — Видимо, внушение постепенно ослабевает. Некоторые твои... клиенты начали задавать вопросы. Хистория сказала, что в полиции появилось слишком много жалоб, и ты, вроде как, в неофициальном розыске. Фэй ужаснулась, прижав ладонь к сердцу, на что Леви фыркнул. — Я знал, что этим закончится. — Спасибо за поддержку, — мрачно сказала Фэй. — Всегда пожалуйста. Она проигнорировала его, думая лишь о том, что путь обратно ей был закрыт, и новость была отвратительной. Неужели она застряла в Либерио без возможности вернуться домой? — Насколько плохо? — осторожно спросила Фэй, надеясь, что все не так уж и ужасно. Микаса посмотрела на неё с таким выражением лица, что ответ стал понятен раньше слов. — Ты обманула огромное количество людей. — Не правда, — нервно улыбнувшись, отмахнулась Фэй, но наткнувшись на скептический взгляд Леви, поникла. — Полиция не успевает рассмотреть все жалобы... — Неужели настолько много? — удивленно поднял брови Леви. Микаса посмотрела на него очень серьезным взглядом, согласно кивнув. — Клиенты, — сказала она, а он кивнул понимающе. — Игроки в карты, — на этом Леви прикрыл глаза. — Торговцы, — он тяжело вздохнул. — Несколько чиновников, полицейские, жены клиентов, даже солдаты. Фэй застыла, пойманная на том, на чем не хотела, чтобы её ловили. Леви посмотрел на неё очень злобно, а она вдруг почувствовала себя голой, даже поморщилась от неловкости, а затем виновато кашлянула. Леви ущипнул себя за переносицу, а Микаса тяжело вздохнула. — Если они действительно начинают вспоминать... — она развела руками. — То тебе лучше не появляться на Парадизе ещё очень долго. Фэй медленно опустилась на стул, словно из неё выпустили воздух. Она смотрела в одну точку очень долго, после чего тихо спросила: — То есть домой я уже не вернусь? Никто не ответил сразу, и этого было достаточно, чтобы она поняла, что Парадиз, бордель и её прошлое стали закрытыми для неё. Обратно вернуться будет почти невозможно. — Хорошая новость, что официально на тебя не могут завести дело, потому что люди не могут доказать, что действовали не по собственному желанию, — на этой фразе Фэй оживилась, но увидев мрачное лицо Микасы, грустно посмотрела вниз. — Но думаю, что найдутся желающие разобраться лично, поэтому лучше бы тебе пока не высовываться. Фэй медленно повернула голову и посмотрела на Леви. Тот посмотрел на неё в ответ очень недовольно. Фэй вдруг настигла ещё одна мысль. Если он однажды решит выгнать её из дома... Она буквально останется без места, куда могла бы вернуться. Путь домой отрезан. Нет запасного плана, нет больше дома и людей, готовых принять её хотя бы на время. Фэй резко поднялась, громче необходимого поставив кастрюлю на плиту, после чего ещё громче захлопнула шкафчик и только потом начала яростно резать овощи. Так, словно они были виноваты во всех её жизненных проблемах. Микаса посмотрела на неё с сочувствием, от чего самой Фэй стало тошно. А вот Леви неожиданно усмехнулся, от чего глаза Аккерман удивленно расширились. Она всего раз видела эту улыбку у него, и как и в прошлый раз, не могла понять её причину. Переведя взгляд на Фэй, которая продолжала воевать с несчастными овощами, Микаса вдруг подумала, что, несмотря на всё происходящее, эти двое каким-то невероятным образом всё-таки нашли себе дом. И как бы Фэй не была расстроена, капитан вряд ли сможет бросить её одну, и в каком бы состоянии не был, всегда будет способен её защитить. Просто они пока ещё не до конца это поняли.