Усталость

Королевский поход Дикой Охоты превратился в хаотичное метание сквозь рваные полотна миров. Эредин гнал всадников на износ. Под копытами призрачных коней плавились снега Нильфгаарда и кипели болота Темерии, но Цирилла исчезла, не оставив даже запаха Старшей Крови. Кавалькада сделала привал на безымянном утесе в мире, где вечно царят сумерки. Эредин чувствовал, как его собственное тело предательски тяжелеет. Каждая пластина доспеха весила тонну. Он сел на снятую попону, прислонился спиной к теплому боку коня и, не в силах сопротивляться свинцовой тяжести в веках, провалился в сон. Усталость сработала как капкан. Сон был настолько глубоким, что проснуться Эредин смог очень не скоро. Он провалился в кошмар, где его давно ждал Вильгефорц. В этот раз в руках у мертвого мага не было изящных ланцетов. В углу лаборатории жарко пылал горн, а на столе лежали инструменты, больше подходящие мяснику или кузнецу: ржавые крючья, зубчатые пилы и клейма. Вильгефорц начал с того, что вбил в коленные чашечки Эредина толстые болты. Это была не острая боль, а тупая, распирающая агония, от которой кости, казалось, превращались в крошево. Чародей медленно вращал ключом, раздвигая суставы изнутри. Потом маг продел ржавые крючья сквозь мышцы под лопатками Эредина и медленно поднял край стола. Тело Короля растягивалось под собственным весом. Кожа на груди натянулась до прозрачности, обнажая пульсирующие сосуды. Ржавчина на металле жгла плоть изнутри, вызывая фантомное заражение крови. В тишине лаборатории был слышен только влажный хруст растягивающихся связок. Вильгефорц достал из горна раскаленное добела клеймо. Оно не имело формы — просто кусок бесформенного, шипящего железа. Он приложил его к лицу Эредина, медленно ведя от лба к подбородку. Это было «липкое» прикосновение. Плоть мгновенно приставала к металлу, и когда маг отнимал железо, он отрывал вместе с ним куски щек и губ. Вонь паленого эльфийского мяса заполнила легкие Эредина. Он чувствовал вкус собственного тления. Кульминацией стала работа пилой. Вильгефорц начал медленно перепиливать локтевую кость эльфа. Зубья пилы были тупыми. Они не резали, а рвали мясо, застревая в сухожилиях. Каждое движение мага отдавалось в мозгу Эредина вспышкой ослепительной боли. Повсюду была кровь — густая, темная, пахнущая вином и страхом. Она заливала палача, усиливая ужас от каждого прикосновения его скользких от смолы рук. Эредин хотел бы умереть, но во сне это невозможно. Он хотел бы проснуться, но усталость наяву держала его крепче любых кандалов. Вильгефорц шептал в его изуродованное ухо: — Ты ведь хотел владеть мирами, Ястреб? Добро пожаловать в мой.