Глава 1

Знала ли я что-то о реинкарнации, перерождении, душах, богах или демонах, когда попала в тело новорожденного ребенка? На самом деле ни-че-го. Во всяком случае это были лишь домыслы, байки, крутившиеся в моей прошлой жизни в виде сказок, религий, фильмов, мультфильмов, литературы. Я всегда любила фантастические истории. В детстве мне нравились протагонисты, я считала справедливым когда добро побеждает зло. В юношестве я стала импонировать антагонистам. Почему злодеев всегда делали чуточку привлекательнее признанных героев? Неважно. После двадцати я перестала делить героев на хороших и плохих. Ведь и у тех, и у других были свои обстоятельства. Люди не рождаются абсолютным злом. Да и абсолютно злых людей я не встречала в прошлой жизни. И открыв глаза в этом мире, я глядя на мужчину в странной шапочке, маске, халате и перчатках, надеялась, что и в этом не встречу абсолютного зла. Этот мужчина положил меня на чью-то вздрагивающую грудь. Моя шея была еще слишком слаба, чтобы я могла взглянуть в лицо человека, держащего меня, но на инстинктивном уровне я понимала, что это моя измученная после родов мать. Мужчина что-то говорил моей маме, но я ни слова не понимала, смогла лишь идентифицировать язык как японский. Следующие мои мысли крутились лишь возле того, что какое счастье, что я пришла в сознание уже на свежем воздухе, а не проходя через родовые пути. Думаю, это стало бы для меня травмирующим опытом. Потом я вспомнила, что слышала когда-то, что дети до трех лет помнят о своих прошлых жизнях. Меня очень удивило это осознание. Значит скоро я забуду, что когда-то была тридцати двух летней женщиной, болеющей раком желудка, не покидающей дома, обессиленной одиночкой? Было бы славно. Интересно, какая будет эта жизнь? Надеюсь, она будет менее трагичной, менее серой, менее короткой. Хотя бывает, что дети умирают и во младенчестве... Нет, если я родилась в Японии, значит сто процентов выживу с их технологиями, уровнем медицины, да и только довольно состоятельные японцы заводят детей в 2025 году. Сил у меня не было никаких. Я не гордая, потому, попив грудного молока, быстро заснула. Вообще первые пару-тройку месяцев я была как будто под какими-то транквилизаторами, я просыпалась только, чтобы поесть, понять немного, что происходит, и снова засыпала. Я видела каких-то людей, смотрящих на меня, но они были для меня словно в тумане. Да и мысли почти не формировались в моей маленькой голове. К году жизни, я научилась понимать простые слова, которые говорили окружающие, видела отца, но от силы раза три. Чаще всего со мной находилась мать и темноволосый мальчик лет десяти. Возможно, он был разводчиком оленей у этой семьи, так как это слово появлялось часто. К тому же один раз этот парень посадил меня на маленького олененка и долго катал по лесу. Потом, конечно, он получил нагоняй от моей матери, но склонившись к моему уху, прошептал: "Тебе понравилось, имото? Скоро ты сама сможешь держаться на нем". Я тогда не сильно поняла его. И что такое Имото? Я думала, что меня зовут Ясу. Неважно! Олененок действительно был чудесным. С этими большими глазами и длинными ресницами. Кто бы ни был этот парень, надеюсь, он снова отведет меня к нему. К двум годам я получила жестокий удар судьбы. Ну почему я? Хотелось мне кричать. Почему всегда в какое-то дерьмо вляпываюсь я? Неужели я не могла родиться какой-нибудь принцессой, черт возьми. Восьмой дочерью дайме от третий наложницы, например. Я то думала, что мое чувство узнавания, это что-то что делает за меня родственная связь. Кровь, если хотите, но нет. Сейчас я могу спокойно рассказать, что в два года от роду я, наконец, поняла как звали того мальчика и кем он мне приходился. Мой старший брат, Шикаку Нара, а я, Ясу Нара, — младшая и единственная дочь главы клана Нара Шикачиро. Сейчас это не вызывает во мне никаких эмоций, кроме теплых воспоминаний, но тогда я была в ужасе. Я рыдала так, как не плакала никогда. Только позже мама сказала, что потому и назвала меня Ясу ("спокойной"), потому что я никогда не плакала и не капризничала. Она делала на меня большие ставки, но не как на шиноби, а как на девушку на выданье. Ладно, об этом позже. Для начала стоит рассказать тебе, малыш, как я была потрясена, когда поняла, что попала в мир Наруто, который смотрела взахлеб в подростковом возрасте. В моей прошлой жизни. Неудивительно, что я не узнала никого из них, ведь они не были мультяшными. Это были обычные люди, из плоти и крови, но совершенно из другого мира. Все-таки первой мыслью было то, что я в коме и все это мне снится. Или я умерла, и все это не взаправду, но чем дольше я жила, тем отчетливее осознавала, что все это реальнее некуда. Все эти шиноби, чакра, техники, клановая честь и иже с ними — правда. И теперь я должна приспособиться не только в новом мире, полном опасностей, но и в клане очень умных людей. А все, что я знаю о стратегии, — это то, что в маркетинговой стратегии главное повысить прибыль и продажи. И то только потому, что это было моей специальностью в университете. К тому же я многое забыла из этой небезызвестной истории. В тот день Шикаку как-то молниеносно переместил нас в госпиталь, где протараторил им историю о том, какой я спокойный ребенок, а сейчас рыдаю уже час без остановки. А я тем временем зашлась пуще прежнего от вида раненных людей, лежащих на полу в коридорах. Я вдруг вспомнила, что сейчас и война идет, и потом будет еще хуже. В какой момент я снова умру? С такими то способностями в этом мире я могу тягаться лишь с гражданскими и то с пистолетом в руках. Медик просканировал меня и сказал брату, что у меня духовная энергия преобладает над физической. И это очень большой перевес даже для Нара. Оказывается, это я потом узнала, что все Нара рождаются с небольшим перевесом духовной чакры, поэтому с детства занимаются телом. Девочек вообще это не касается, потому что девушки в клане Нара воспитываются как будущие жены, никаких боев, дзюцу и всего остального. У них то и чакра практически не циркулирует. Я только на этом месте осознала, что никогда не видела в аниме куноичи из Нара. В общем, врач дал какие-то рекомендации брату с очень сложной для меня терминологией, которую я вообще не поняла. Зато поняла потом, когда мы бегали с ним по пролеску возле дома. Точнее я бежала минут пять, потом Шикаку сажал меня на шею и бежал со мной минут десять, потом снова я бежала сама пять минут, потом снова на шее у брата. Так проходили пару часов еще до завтрака. Мне эти спартанские условия очень не нравились. Однако не могу не заметить, что это чувство полета на шее Шикаку приводило меня в неописуемый восторг. Особенно помня, как я еле передвигалась, сдаваясь раку, как я лежала и даже не могла самостоятельно сходить в туалет. Этот опыт стал освежающим, новым, воодушевляющим. Чем больше мы с братом занимались, тем больше мне хотелось двигаться еще. Я прыгала, растягивалась под чутким руководством Шикаку или Маэна (это чуунин из нашего клана). Я стала выносливее, дисциплинированнее. Было непонятно был ли доволен мною отец. Он всего и сказал, что может я физически разовьюсь, раз с мозгами не повезло. Через месяц после моего двухлетия я зашпарила на японском как заправский самурай. Я заваливала вопросами всех окружающих, многие люди крутили пальцем у виска, удивляясь, что младшая сестра гениального Шикаку Нара, который, судя по слухам, заговорил сразу как покинул утробу матери, не знает настолько очевидных вещей. Однако и брат не спешил отвечать мне на многие вопросы, говоря, что мне еще все это рано, и вообще его пугают мои вопросы. Когда я доводила его до края, он вел меня в наш лес, давал Бемби (да, я назвала так своего олененка. Мне не пришло в голову больше ничего, когда какой-то парень спросил про имя). После этого в клане стали говорить, что я не от мира сего. И черт возьми, знали бы они как были правы. В пять лет в клане, наконец, перестали мусолить мою персону, но вместо этого все взрослые обсуждали Сакумо Хатаке, который не выполнил миссию, чтобы спасти товарищей. Стрелять-колотить, это они еще не видели Наруто, но не эта мысль поразила меня, а то, что я напрочь забыла, что за стенами клана есть еще люди, а за стенами Конохи — война. Сейчас Сакумо покончит жизнь самоубийством, а Какаши еще без шарингана попрет по карьерной лестнице, состоящей из крови, трупов и собственного душевного здоровья. А потом Обито, Рин, Минато и Кушина, девятихвостый, резня Учиха, Акацуки, Мадара, Кагуя. Шикаку умрет. Шикаку умрет. Его разорвет бомбой биджу, как и Иноичи, и остальных в штабе. Но Шикаку. Мой родной, неродной нии-сан. Я просто не могла этого допустить. Я пережила огромный стресс, когда Ино-Шика-Чоу отправили на войну, а нашего отца списали из-за возраста и травм, полученных еще в начале стычек. Ему не было и четырнадцати. Мое сердце разбилось, когда Шикаку принесли еле живого с перемотанным лицом. Я даже и забыла, что в будущем у него шрамы... Мне было пять лет, когда я поняла, что должна сделать все от меня зависящее, чтобы на третьей войне шиноби все и закончилось. Чтобы Шикаку не погиб так рано, чтобы увидел новое поколение, чтобы все остальные смогли жить, проживать эту жизнь, а не дохли пачками на войне, которой бы не было, будь у них в почете психологическая помощь. В тот день я выбежала за ворота клана, как ошпаренная. Я бежала непонятно куда, в попытке найти кого-нибудь из Хатаке, но я не знала, мертв ли уже Сакумо, где они живут, какой сейчас день. Да и что бы это в сущности мне дало, я не знала ничего и никого, кроме Шикаку, матери, клана и немного отца, который не особо хотел меня видеть. Я дошла до того, что и не знала, как теперь вернуться домой. Я абсолютно и бесповоротно заблудилась. Ну плакать было ни к чему, только привлекать внимание, а это точно не понравится моему отцу. Я села на землю в позе лотоса с боку дороги и принялась ждать. Когда-нибудь они заметят, что я исчезла, и пойдут на поиски. Не теряя времени даром, по наказу брата, я решила помедитировать. Чакра и сейчас плохо мне поддавалась. Практически не реагировала на мои попытки ею манипулировать. Не знаю, сколько я просидела так, пока не услышала: — Малышка, ты потерялась? — я подняла глаза и увидела сидящего передо мной на корточках улыбающегося Минато Намикадзе. Молодой, холеный парнишка, пышущий жизнью, но уставший и явно где-то потасканный. Меня слегка удивило, что он почти такого же возраста как и Шикаку. Наверное, они учились вместе в академии. Я молчу, пытаясь сообразить, что сказать. С одной стороны, он сто процентов может вернуть меня домой. С другой же, он в курсе всего, наверное. Поэтому я решаюсь закинуть удочку. — Вы не знаете, где живет Хатаке-сама, Минато-сан? — его глаза расширяются в удивлении. — Дело в том, что мой достопочтенный отец отправил меня к нему с посланием, но я слегка заблудилась. — Кхм, — он откашливается, ему явно неудобно уточнять, но он делает это, — ты уверена? Что может понадобиться Учиха от Хатаке? Нет, конечно, это не мое дело, но, учитывая, что в отряде Сакумо-сана было двое Учих... Видно, он рассуждает вслух, не рассчитывая, что я пойму подоплеку или вообще в курсе чего-то серьезного. Иначе бы он не стал так бездумно тараторить. Минато отворачивается и задумчиво трет подбородок, продолжая что-то бубнить. — Вы желаете моей смерти? — наигранно ахаю я, Минато теряется, не понимая, о чем я говорю. — Я не Учиха, господин Намикадзе. Я — Нара, Ясу Нара, — вздергиваю подбородок и по-детски надуваю щеки. Сначала он извиняется за ошибку, а потом замолкает, запоздало обдумывая, что я только что сказал. — Почему же смерти? — лукаво ухмыляется он. Минато не делает мне скидку на то, что я ребенок. Его взгляд меняется, когда он осознает, что я Нара. Знал бы он, что я местная дурочка. Я мысленно хихикаю. — Так клан Учиха не жилец, не хотела бы я быть на их территории в ту злополучную ночь, — уже шепчу я на грани слышимости, заговорщицки склоняясь у уху. Потом выпрямляюсь, — Да это вас и не касается, все равно к тому моменту вы уже умрете. Он смотрит на меня так, будто я сошла с ума, потом, видимо, все-таки приходит к выводу, что у меня непорядок с головой, и расслабляется. Не верить же всему, что говорит пятилетний ребенок. Ах зря он так думал, но пока это неважно. — Мой отец считает, что мне было бы полезно познакомиться с сыном Хатаке-сама, понимаете? — быстро меняю тему. — Ты же говорила, это было послание, — он насмешливо поднимает бровь и выпрямляется в полный рост. Я следую его примеру и отряхиваю юката от дорожной пыли. — Его послание состояло в том, чтобы предложить ему познакомить сына со мной. Все считают меня глупой, а Какаши-сана, наоборот, гением. Мой отец сильно рассчитывает на его влияние на меня. Вы же знаете все эти порядки. Нихрена ничего подобного нет, вряд ли бы мой дорогой папенька отдал бы родную, хоть и не любимую дочь в лапы клана Хатаке. Какие порядки? Что я несу? Мой отец, скорее, отпилил бы себе руку, чем признал, что его чадо родилось без нужной смышлености. Если бы мне нужна была дружба с умными людьми, мне бы легко нашли это в клане, если бы нужен был брак, то рассматривались бы только Яманака и Акимичи. Но откуда ж это знать бесклановому Минато. Однако в его взгляде читается неверие вперемешку с весельем. Вероятно, я прогадала о его осведомленности. Все-таки он гений и все такое, к тому же втюрился в совершенно клановую куноичи. Надо же разбираться в тонкостях. — Ну пойдем, провожу, — он протягивает мне руку, и я берусь за нее моментально. Мне нужно узнать, что там с Сакумо. Кстати, он был одним из любимых моих персонажей, я всегда считала, что его подставили. Меня бесит, что мы идем так медленно. Ты же желтая молния, хотелось прокричать мне, но я стоически держалась за мнимый этикет. Через минут двадцать, если верить моим ощущениям, мы дошли до территории Хатаке. Довольно заброшенное местечко. Только один дом выглядит так, будто в нем кто-то живет. Остальные — мертвая пустошь. — Я подожду тебя здесь, Ясу-чан, — говорит Минато, когда я отпускаю его руку, — Вдруг ты не сможешь найти дорогу домой. — Меня проводит Хатаке-сама, — отрезаю я. — Спасибо вам, Минато-сан. Я обязательно расскажу отцу, как вы меня выручили. Уголки его губ дергаются, но он быстро отвечает мне серьезным кивком. Так же быстро он исчезает. Вот гад, мог бы и нас так перенести. Тут вообще то вопрос жизни и смерти. Я буквально бегу до дома Хатаке, солнце только начинает клониться к закату, но место все равно выглядит мрачно. Я стучу в сёдзи. Тишина. Я стучу громче. Тишина. Я перехожу на стук ногой. Сёдзи резко открываются и я попадаю ногой ровно под колено открывающему. Поднимаю голову и взгляд натыкается на истощенного измученного мужчину с взъерошенными волосами. Он даже не поморщился от моего удара. Он смотрит на меня с чувством смертельной усталости, он явно не собирается начинать разговор первым. Я жестом прошу его наклониться ко мне, тоже не роняя ни слова. Сейчас я собираюсь вывалить на него кучу дерьма.