Вᴛᴏᴩᴀя чᴀᴄᴛь. Бᴧиɜᴋᴏᴇ-быᴄᴛᴩᴏᴇ ᴨᴩᴏдᴏᴧжᴇниᴇ | 10. Собрали чемоданы и котлы?

      Драко Малфой — неожиданно приятная компания на Астрономической башне. Он не стреляет сигарету, не морщится от въедливого запаха, не трёт глаза от дыма. Плечом к плечу, оперевшись на перила, встречаем утро и не подсматриваем через телескоп за суетой в окрестностях.       — Сегодня или завтра уедешь?       — Завтра. Доделаю дела и поеду.       — Наконец-то отдохнёшь от студентов и ученических правопорядков.       — Неделю буду отсыпаться, — выкидываю окурок. Щёлкнув пальцами, растворяю смерть в воздухе. — И слушать музыку. На год магический мир лишил меня самого ценного, — поворачиваюсь к Малфою: — Не рад каникулам? До сих пор перебираешь в голове ответы на экзаменационные вопросы?       — Нет. Мне плевать на это, — он шумно выдыхает носом и прижимает подбородок к груди. — Другие заботы, Марлоу. Другая ответственность. Экзамены — детская ерунда.       — А ты не ребёнок, — говорю с важностью.       — Наверно… больше нет или скоро перестану им быть, — Малфой бросает взгляд на левую руку: — Скажи, очень больно?       — Что? — застёгиваю на пуговицу вязаную кофту.       — Ты знаешь, о чём я. Мы варимся в одном зелье.       Вряд ли Люциус или Нарцисса проболтались, приспешники Тёмного Лорда пекутся о сыне и оберегают, словно проклятый артефакт, стоящий на видном месте в самом красивом зале Мэнора. Дети Пожирателей становятся Пожирателями. Престиж. Слизеринцы при рождении вытягивают билет «Пожиратель смерти». Быть подручным безумного мальчишки не почёт, а мишень для «Авады». Зло — это хитрость и своекорыстие. Это не про сокрушение и порабощение.       — Узнай у крёстного, — завожу руки за спину. — Он дольше варится в смертельном зелье.       — Скажешь результаты СОВ? — Малфой делает беззастенчивое лицо соблазнительного подростка, как будто спрашивает адрес почты, куда отправит откровенные фотографии, снятые на полароид, и потребует взамен эротическое письмо на тему моих сексуальных фантазий с ним. — Ты ведь знаешь.       — Жди пернатую посылку. Я ничего не скажу, — отхожу от перил. — Ты ужасно сдал экзамены, — хмурюсь. — Мне стыдно за тебя, потому что ты впустую тратишь талант сильного волшебника, — поправляю горловину футболки. — Пойдём на завтрак.       — Будешь скучать по мне?       — Я не умею скучать, Малфой.       — Проводишь до Хогсмида? До карет?       Закатив глаза, вытягиваю руку в сторону:       — Шагай отсюда, иначе я выпью твой сок.       Бесспорно, я буду скучать по бездарным, ленивым, шумным студентам, по Малфою, неплохому подростку, вытянувшему не лучший билет при рождении. Ворон не разделяет моё мнение. Хогвартс дал стимул на примирение с тяжёлой судьбой, пустой замок её отбирает.       — Стой, — останавливаю голосом у лестницы. — Я поздравляю тебя с превосходной сдачей экзаменов. У истинных слизеринцев в крови текут зелья и тёмное искусство, используй правильное заклинание по трансфигурации. Твоя сила — твоя храбрость, которой позавидует заносчивый гриффиндорец. Ты не хорёк, ты — настоящая змейка, и у тебя красивый цвет волос.       Малфой широко улыбается:       — Ты мне тоже очень нравишься, змейка.       Последний завтрак в Большом зале. Место Снейпа пустует. Школьная форма и животные сложены в чемоданы.       — Можно ли взять в личное пользование домовика из кухни? — спрашиваю Флитвика, орудующего приборами в тарелке.       — Конечно. Советую Крафти. Ответственный, покорный и… скажем, выдрессированный.       — Крафти, — имя отдалённо знакомо. — Вы посылали его ко мне. Отдаёте своего домовика?       — Не моего, а Снейпа. Крафти служит ему в течение учебного года. Снейп уезжает на каникулы, поэтому Крафти будет рад служить доброй мисс.       — Почему Вы прислали ужин через чужого домовика? — ставлю локоть на стол, держащие вилку пальцы холодеют.       — Я… я подумал… — Флитвик елозит на стуле, — что он…       — Ладно, — сжимаю челюсти. — Теперь всё встало на свои места.       «Летучая шипучка» отодвигает горгулью перед кабинетом Дамблдора. Любовь к сладкому не делает манипулятора милым старичком, просторное помещение с портретами знаменитостей магической Британии и огненной птицей на жёрдочке не прибавляют всевластия слабаку. Ворон убеждает меня, что Дамблдор — трус и лжец. Я бы открыла правду в глаза, если бы повод подвернулся.       — Вызывали? — останавливаюсь перед столом.       — Как у Вас дела, моя дорогая? Как Ваш учебный год в Хогвартсе? — жестом приглашает присесть.       — Могло быть и лучше, и хуже, — опускаюсь в кресло. — Я довольна.       — Студенты пятых и седьмых курсов показали прекрасные результаты экзамена по защите от тёмных искусств, — смотрит поверх очков. — Это исключительно Ваша заслуга.       — Это их труд и упорство. Я следовала учебнику, рекомендованному профессором Снейпом.       — Он помогал Вам в течение года?       — Старался не быть отстранённым, прилагая неимоверные усилия, — прокручиваю пуговицу на кофте. — Он правда достоин должности и больше меня разбирается в дисциплине. Надеюсь, с первого сентября профессор Снейп получит долгожданный кубок. Я с удовольствием передам ему титул.       — Профессор Марлоу, я предлагаю Вам задержаться на следующий учебный год.       — Потому что я хорошо подготовила студентов к сдаче СОВ и ЖАБА? — сцепляю пальцы на бёдрах. — Нашли повод, — хмыкаю.       — Вам некуда податься, моя дорогая, негде жить, поэтому Вы остаётесь в школе на лето. У Вас есть родительский дом и приют, где мы познакомились, но душа не летит в места, пропитанные болью и отголосками старых мучений. Куда летит ворон?       — В Хогвартс, — отрываю заусенец до крови. В тарелке с лимонными дольками вижу чёрную рвоту на кухонном столе и вскрытые вены в женском туалете.       — Вы — маггл наполовину, но не можете жить в немагической Британии. Слишком много воспоминаний и раздражителей, слишком много разбитых, как Вы, душ.       — Сэр, Ваши слова мне неприятны, — лаконично прошу прекратить сдирать человечность. — Мы говорим о моём будущем, а не ворошим прошлое. Не забирайте работу другого волшебника.       — Он успешно справляется?       Вставляет под ногти отравленные иголки. Мне больно, жжётся, липко и хочется преобразиться. Мне пусто на оргиях. Несмотря на заполнение, кривые гениталии опустошают тело. Белое вещество не разбавляет чёрное покрывало. Я ломаюсь снова и снова и восстанавливаюсь, а после иду к Филчу пить чай. Я пересекаюсь со Снейпом в учебное время, он затягивает ремешки на смирительной рубашке. Внутри меня живёт буйный, живёт долго и не намерен умирать. В мои планы не входит убийство волшебников и грязнокровок. Я снесу старый дом в Нерсборо и сотру всех, кто здоровался со мной в детстве и не замечал в глазах мольбы о помощи. Моя жизнь закончится, мои стремления вознаградятся. Я — полукровка, отец не гордится, Мамуля давно сдохла.       — Справляется, — ворон отрывает уголки рта. — Приятно с Вами поболтать, но меня ждёт Хагрид с совой. Мне неудобно читать чужую рассылку «Пророка», поэтому я попросила личную сову на время каникул, — встаю из кресла, — а там посмотрим, как и с должностью преподавателя защиты от тёмных искусств. Не скрою, мне понравилось, но кто знает, когда змея выползет из темноты, и в какую сторону полетит ворон.       Моё появление на Совятне вызывает переполох. Пух, перья, нескончаемый помёт и пронзительные крики.       — Давненько такого не было, — Хагрид ловит разбушевавшихся птиц.       Дерзкий взгляд в среднем ярусе приманивает хищника. Из тьмы выходит крупная сова с жёлто-оранжевыми глазами и массивным клювом. Сова, не филин, девочки тоже внушают животный страх огромными размерами. Коричневая с белым, серьёзная с выгнутыми когтями, грозная с выразительным прищуром.       — Как тебя зовут? — склоняюсь к жёрдочке.       — Это рогатая сова, — Хагрид сдувает пух с лица. — Она никому не принадлежит, потому что не слушается.       — Темпераментная, значит, — осмелившись, подставляю ладонь к клюву. — Ловишь мышек сама?       Рогатый феномен чует запах грызуна в рыбной сетке. Неповерженная и неприрученная. Настоящий зверь с настоящими крыльями. Я танцую ламбаду, потому что в Косом переулке мне купили живого питомца. На правом плече безымянный ворон, на левом плече Гадюка.       Гляжу вслед уходящим с чемоданами и клетками студентам. Не провожаю. Грызу леденец на палочке, прислонившись к стене. Внизу стоит коробка с леденцами — подарок близнецов Уизли, внутри записка: «Встретимся в нашем магазине». Паркинсон, Лавгуд и Лонгботтом машут мне, Малфой оборачивается с улыбкой. До встречи первого сентября.       От Запретного леса идёт Снейп с сумкой через плечо. Открыв второй леденец, опускаюсь на ступеньки.       — А я думала, Вы уже отчалили, не попрощавшись со студентами своего факультета.       — Не прощаюсь никогда, оставляю сентименты другим деканам. Я занимался собирательством. Каникулы не для отдыха. Почему Вы не отправились на станцию вместе со студентами?       — Выгоняете домой? — поднимаю на него глаза. — Всему своё время, профессор. Не уеду сегодня, уеду завтра, — разгрызаю леденец. — Люди часто меня недооценивают. Собрали чемоданы и котлы?       Снейп кривит губы, взгляд леденеет:       — Не забудьте питомцев. Я не желаю вернуться в комнату перед началом учебного года и застать барсука за любимым делом в гостиной.       — Из взрослого в Хогсмиде предлагают только алкоголь или ещё и мужчин? — кручу в пальцах палочку от леденца. — Хочу громко начать каникулы и с пользой для тела провести пару дней перед отъездом.       — Не читал подробный список услуг борделя, хожу туда исключительно за стандартным удовлетворением, — поднявшись по ступенькам, проходит совсем близко, мантия шелестит по плечу. Ворон не успевает поймать. — Прощайте, Марлоу. Благодарю, что освободили должность преподавателя по за…       — Встретимся первого сентября, профессор, — прижимаю локти к бокам, — или в Малфой Мэноре на дружеском вечере, или ещё где-нибудь, — Снейп останавливается. — Я одолжила Крафти до осени. Хороший домовик, слушается хозяина и не высовывается без надобности, боясь того же грозного хозяина, помогает, отвечает на вопросы и не задаёт встречных. Отлично выдрессирован.       На лопатках ощущаю жар растерянности от разоблачения, огорчения, вызванного непрямым упоминанием оргий, куда не зовут Снейпа, перспективы скорой встречи в Большом зале.       — Вы остаётесь в Хогвартсе, — голос выдаёт сухое волнение и несвойственный слизеринцу трепет, — и сохраняете за собой должность преподавателя защиты от тёмных искусств?       Я затягиваю ремешки на смирительной рубашке. Мне будет непросто без Снейпа, потому что я привыкла к нему в Большом зале, в библиотеке, в патруле, в его комнате, в комиссии на экзамене, на Астрономической башне. Мой ворон будет скучать, но такова жизнь, а жизнь не вечная. И лужи высыхают, и деревья гниют, и не ежесекундно в котлах варятся чудодейственные зелья.       Когда я не вижу и не ощущаю Снейпа, ворон клюёт селезёнку, просясь наружу.       — Пока-пока, профессор.       Он не умеет прощаться, а у меня не получается выкрутить руль быстро мчащегося болида, чтобы не вылететь за спортивную трассу.       Крафти наводит порядок в комнате и меняет воду у Гектора. Подкуривая третью сигарету, замечаю идущего к точке аппарации Снейпа. Гадюка цепляется внушительными когтями за шпиль. Я впервые не рада каникулам. Снейп поднимает голову на Астрономическую башню, придерживая шляпу от ветра.       — Пока-пока.       Трансфигурирую окурок в чёрное облачко и пускаю тому, с кем встречусь не по своей воле.