Часть 2

Первый раз остриё коснулось кожи боязливо, не нанося большого вреда. Но с каждым следующим разом страх боли уступал страху вновь провалиться. Лезвия ножниц были недостаточно острыми, поэтому приходилось использовать их конец, проходясь по одному месту несколько раз. Занятие завораживало и успокаивало. Жжение ран отвлекало от тревожных мыслей. В какой-то момент я поднял руку, рассматривая пару алых капель, стекающих вниз по локтю. Память возвращалась медленно. Сначала это были отдалённые крики, затем пугающие образы, обрывки фраз. И лишь под утро мне удалось сложить их в полноценные сцены. Когда небо посветлело, я решил перебраться обратно в комнату, дабы не быть застигнутым на месте преступления. Хотя бóльшая часть крови осталась на одежде, убираться всё равно пришлось долго. Одеревеневшие кисти почти не слушались, оставляя на месте только что убранной грязи новую. На цыпочках, пробравшись мимо чужих дверей, я юркнул к себе, первым делом направляясь в ванную. Замотать предплечья оказалось нелёгкой задачей. Бинты слева выглядели более-менее терпимо, а вот на правую руку смотреть вообще не стоило. Мир вокруг больше не пугал, не казался искусственным. Свежий воздух из приоткрытого окна приятно освежал, а первые лучи солнца приносили странное умиротворение. Я уже понял, что действительно оказался во времени, когда мне только исполнилось четырнадцать. Что после атаки льва случилось нечто неправильное. Скривившись, я мысленно повторил писклявым голосом последнюю фразу. Атаки льва? Нечто неправильное? Да Гедеон прихлопнул меня, как букашку. С головы до ног прошлась неприятная дрожь. Нет. Это был не обычный удар материи. Она будто проникла внутрь. — Господи… — простонал я в пустоту. Ответить колкостью было некому. Здесь мы со Скэриэлом даже не знакомы. Голова жутко болела. Больше всего на свете хотелось спать. Засну ли я? Навряд ли. Но попытаться стоило. Уже лёжа в кровати, мысли вновь возвращались к тому дню. О! Как же иронично Люмьер предупреждал о нашей скорой смерти. Сейчас я люто его ненавидел. Стоило Уолдину появиться — и всё пошло под откос. Хотя он был лишь рычагом к началу событий, совсем не виновным во вспышках гнева Гедеона или оказавшейся правдой легенде про наследника Бёрко. Веки начали слипаться. Какого чёрта я думаю о чём-то столь не важном, когда нахожусь не пойми где? Точнее… у себя дома, конечно, но период совсем не тот. А что ещё страшнее — то состояние, от которого еле удалось избавиться. Под конец мысли начали спотыкаться и тянуться. Вскоре я всё-таки уснул.

***

Пробуждение выдалось на редкость отвратительным. Голова тяжёлая, нос заложен, руки горят адским пламенем. Хоть я и не тронул внутреннюю сторону запястий, боль волнами распространилась всюду, из-за чего хотелось расстаться с конечностями целиком. Надо бы поменять повязки. Знобить начало ещё на полпути в ванную — что уж говорить о моменте, когда голые ступни коснулись кафеля. Чистых бинтов там больше не осталось, а это могло значить лишь одно. Придётся совершить вылазку к комоду у кабинета отца. Заодно и таблеток захвачу. На этот раз подготовился я основательно. Тёплый халат, носки, тапки. Не хватало только натянуть шапку для полной картины. Телефон, предусмотрительно взятый с собой, показал пол первого дня. Почему меня не разбудили на завтрак? Решили лишний раз не трогать после вчерашнего обморака? Приоткрыв дверь, я высунулся в щель и оглядел коридор. Чисто. Только внизу слышны голоса прислуги. Первый нерешительный шаг из укрытия дался тяжело. Жутко не хотелось встретиться с кем-то из домашних. Во-первых, непонятно, как себя вести. Нужно делать вид, будто тех четырёх лет будущего… Нет, настоящего. Или прошлого? Как, чёрт возьми, это называть?! Резко вспыхнувший гнев погас так же быстро. Короче. Нужно сделать беззаботный вид, словно ничего подобного со мной не происходило, одновременно с этим играя ребёнка убитого горем. Во-вторых, придётся объяснять, почему я самостоятельно попёрся доставать медикаменты. И, наконец, в-третьих, я уже по горло сыт претензиями семейства Хитклиф. А зацепиться они всегда найдут за что. Вместе с воспоминаниями об уроках братца, упрёках отца, легкомысленном осуждении сестры злость вновь вспыхнула алым пламенем. Зачем я это делаю? Своими же бессмысленными рассуждениями вывожу себя на эмоции. — Тц, хватит, — прошептал я, стараясь успокоить гомон в голове. Осторожные, быстрые шаги привели меня к месту назначения. На втором этаже было тихо. Даже от комнаты Габриэллы не исходило живого шума. Может, ушли? Странно. В прошлый раз, после похорон мамы, несколько дней все сидели дома. Или так только казалось? Бездумно дёргая ручки ящиков в поисках нужного, я не заметил, как открыл тот, который вечно был заперт. Большой отсек с медицинскими документами. Раньше я никогда не задумывался о причинах подобной скрытности. Если что-то было нужно — просто просил отца. Но сейчас… С новой информацией всё заиграло другими красками. Может, здесь есть какое-то подтверждение моего родства с династией? Охваченный интересом, я быстро позабыл о первоначальной цели. Однако уже через пару минут активного копания в бумагах хитрая улыбка сползла с лица. Действительно, последние записи, лежавшие наверху, были обо мне. Точнее о вчерашнем внеплановом чекапе. Дальше же… всё было о маме. Под завязку этот ящик был забит документами на разных языках. Анализы, направления, обследования, бесконечные списки процедур и препаратов. Страшные диагнозы накладывались друг на друга. Чем глубже я уходил, тем страшнее становилось. Всё разложено по датам. Строгая последовательность действий, которой отец придерживался в начале заболевания, плавно переходила в хаотичное безумие последних дней. Его рациональность закончилась тогда, когда врачи перестали писать что-то новое в строке рекомендаций. Меня словно накрыло его отчаяние. Чувство абсолютной никчёмности, когда делаешь всё возможное и невозможное в слепой надежде попасть. Лишь бы только не останавливаться. Якобы, пока движение продолжается, надежда ещё есть. На самом же деле борьба давно окончена. В одной из первых папок я нашёл кое-что интересное. Там, где мамины органы ещё не начали разрушаться, а иммунитет не атаковал собственный организм, красным маркером, среди перечня других непонятных слов, было обведено название вируса. Я сфотографировал этот документ. — Господин Готье? — Ни слова отцу, Сильвия, — отчеканил я, не поворачивая головы. Должно быть, ей предстала скверная картина. Мальчишка с красным носом, в халате и тапочках, расселся на полу среди вороха бумаг об умершей матери. Наверное, она сейчас начнёт отпираться, или, может, наплевав на просьбу, сразу же позвонит отцу. — Я всё здесь уберу, возвращайтесь в постель, — голос мягкий, почти ласковый, но сколько в нём боли. Почти столько же, сколько в моём несдержанном всхлипе. — Я пришёл за бинтами, — ещё один всхлип. — Просто ящик был открыт. Так вышло… Так вышло, что ваш хозяин стал тряпкой. Откуда столько слёз, если раньше меня не волновало, что случилось с мамой? Простого слова «болезнь» такому идиоту, как я, хватило! Разве есть у меня хоть какое-то право плакать сейчас?! Когда её уже не стало. Когда отец до последнего рвался спасти, а Гедеон тянул на себе академию, сестру и все слёзы родителей? Я всегда был настолько бесполезным? Сильвия не стала ничего отвечать. Присела рядом и обняла. Стопора снесло окончательно. Меня накрыла лютая истерика. Она не сравнилась бы даже с вчерашними завываниями Габи. С первого этажа кто-то прибежал, но взмахом руки был отправлен вон. Я покачивался, будто умалишённый, пока возле уха раздавалось протяжное: — Чшшш… Не слёзы жалости или горя. Злость на себя — вот что стало последней каплей. Со временем эмоции обмельчали, а в мыслях поселилась желчь. Бёрко! Усмехнулся я, коверкая внутренним голосом фамилию. Наследник! Получилось ещё противнее. — Ты должен править. Вспомнились слова Люмьера. По крайней мере, не я один здесь идиот. Надо же — замахнуться на целую страну, когда мне не под силу защитить даже собственную семью. Почему он в это верил? Из-за крови? Тогда чем Уолдин отличается от других?! Сколько бессонных ночей я провёл, мечтая о призрачном равенстве, о сверкающей и процветающей Октавии! Сколько планов строил, воображая себя героем! А в реальности я не сделал ничего. Какой смысл препираться с отцом, возмущаясь несправедливости? Одного удара брата оказалось достаточно, чтобы поставить точку. Настолько я слаб… Точку ли? Если это просто бред предсмертной агонии, ему давно пора бы закончиться. Но я успокоился, а обстановка осталась прежней. Сильвия проводила меня до комнаты и через пару минут молча принесла бинты с жаропонижающим. Кажется, она не совсем понимала, что делает, будучи под впечатлением от недавней ситуации. — Где все? — голос еле мне подчинился. — Ваш брат уговорил господина Уильяма навестить родной дом госпожи Грэйс. Габриэлла отправилась с ними. Решил вытащить отца? Интересно зачем. — Не знаешь, когда вернутся? — К ужину обещали быть. — Спасибо, можешь идти. Сдирание засохших бинтов отлично отвлекало от любых мыслительных процессов, будь то самотерзание, осуждение семьи или куча других, несомненно важных вопросов. Ранки опухли по краям, придавая коже насыщенный красный оттенок. Довольно предсказуемо. Как и у всех чистокровных, мои способности к регенерации оставляли желать лучшего. Надеюсь, не свалюсь с температурой на пол месяца. Раз мне выпал шанс оказаться в прошлом, стоит хотя бы попытаться узнать больше об этом загадочном вирусе. Навряд ли удастся накопать больше, чем отец или Гедеон, тем не менее вновь оставаться в стороне не хотелось. Покончив с руками и приняв принесённые таблетки, я решил начать с самого простого — интернета. Даже не надеясь на октавианскую закрытую сеть, сразу полез на поиски своего VPN. А дальше время пролетело галопом. Информации было много. Происхождение, штаммы, протекание у людей, мутации, варианты лечения, статистика, клиники. Если вычленять самое важное, то можно сказать, что вспышек заболеваемости в Европе не было с восемнадцатого века. Болезнь сохранила свою актуальность только в некоторых странах Западной Африки из-за распространённости насекомых-переносчиков. Но как мама умудрилась её подхватить? Никакие насекомые-переносчики нашу зиму не переживут. Насекомые не переживут, а вот люди вполне… На пару секунд в голове повисла оглушительная тишина. Отец точно должен знать. Сведения практически в открытом доступе. Наверняка его тоже посещала мысль о падальщиках. Тогда почему он откинул её, не став копать в ту сторону? «— Не забивай голову сомнительной информацией.» Как-то так мне на это ответили в будущем-прошлом. Неужели не верит в их существование? Совсем недавно я считал такой же глупостью выжившего принца. Оказалось, не стоит столь легкомысленно относиться к слухам. Но как мне разузнать больше о переносчиках? Эта задача куда сложнее. Тем более сейчас, когда СМИ ещё не начали трубить о них по всей Октавию. На запоздалый обед я спустился в звенящей тишине. Ни души вокруг. Атмосфера неприятно напоминала периоды после разгромов Гедеона. Мысленно зарядив себе оплеуху, я пообещал больше не допускать подобного. Работники дома не раз выручали меня, нечего зря их пугать. Однако были и свои плюсы. Никто не мешал думать. Если я решил больше не терять время в пустую и идти по горячим следам, просто ждать, пока о группировке «крыс» появится открытая информация, не выйдет. Придётся искать самому. Логичнее всего начать с Леона, а точнее — с его дяди, начальника полиции. Как только мне удалось завалиться на кровать, я полез перечитывать скудную переписку с младшим Кагером и изучать его соцсетей. Вскоре внимание привлекла куда более насущная проблема. За окном зарычал мотор приближающегося авто. Что ж… Это будет интересный ужин.