Единственный, кого он будет всегда бояться (Часть III)

      Небо Британии       01:20       Битва Альбуса с Томом была долгой, разрушительной и изматывающей. Они преодолели сотни миль по воздуху, часами пронзая облака, пока Альбус безуспешно пытался прижать Тома к земле. То, что началось как простая погоня, быстро переросло в полномасштабное сражение, когда Том осознал, что ему не удастся оторваться ни с помощью аппарации, ни порталов, ни чар невидимости - Альбус парировал каждый его трюк, не отпуская своего бывшего ученика ни на шаг.       Схватка становилась всё хаотичнее. Том, отчаиваясь, прибегал ко всё более тёмной магии. С каждой минутой его атаки становились смертоноснее, грандиознее, ослепительнее. Отсутствие внешних препятствий в небе лишь развязало ему руки, и вскоре их битва начала привлекать ошеломлённые взгляды магглов внизу. Защита Статута Секретности и так станет для Невыразимцев невероятной задачей после сегодняшнего разгула Пожирателей, а это воздушное побоище лишь усугубит проблему.       Но перед выбором защищать Статут или положить конец Тому, Альбус оказался недостаточно силён. У него не хватало духа отступить, но он и не мог позволить себе ответить Тому той же монетой, чтобы остановить его, предпочитая лишь ослаблять и рассеивать самые опасные его заклинания.       Эта нерешительность была ошибкой, и он знал, что она ему дорого обойдётся. Том быстро превратил её в своё преимущество, отправляя гигантских птиц из адского пламени в маленькие городки внизу, заставляя облака изливаться на землю нескончаемыми ливнями молний, и всё это время не прекращая осыпать самого Альбуса градом проклятий. Это был опасный блеф, но когда на кону весь мир, Альбус не мог позволить себе его игнорировать.       Том тоже это понимал. В тот миг, когда Альбус полностью сосредоточился на устранении угроз для магглов, Том мгновенно аппарировал прочь. И даже отпуская его, мысли Альбуса лихорадочно работали. Что же могло вызвать такую отчаянную реакцию? Даже атаки на города не убеждали его, что Том действительно хочет разрушить Статут Секретности - именно поэтому они так старались держать свою битву подальше от чужих глаз. Значит, произошло нечто, что заставило Тома пойти на такой риск. И Альбусу нужно было выяснить, что именно.

***

      Отдел тайн       01:20 — ОТХОДИТЕ! — Пожиратель слева рявкнул через плечо. — К точке сбора!       Он заблокировал взрывное заклятие Римуса, но удар по щиту отбросил его назад. Наклонившись, он пропустил режущее заклятье в плечо, но это его не остановило - его рука всё ещё сжимала бесформенное тело Джинни Уизли. Он поднял девочку, с трудом удерживая её на ногах, в то время как другой Пожиратель, бросив взгляд на своего павшего товарища, бросился к каменной арке, возникшей из ниоткуда всего мгновение назад.       Римус зарычал, выскочил из-за укрытия и навёл палочку на закутанную в мантию фигуру, но тот не давал ему шанса для чистой атаки. — Назад! — голос мужчины дрожал, ноги отступали. — Назад, или девчонка умрёт! — Отпусти её! — выкрикнул Римус. — Она тут ни при чем. Оставь её, и я отпущу тебя. — Чтобы ты тут же пустился в погоню? Вряд ли, приятель. — НЕТ, НЕ НАДО!       Пожиратель резко развернулся, оказавшись в шаге от портала. Римус швырнул в него отчаянную серию заклинаний, но было слишком поздно. Мужчина исчез в мерцающей арке, по-прежнему сжимая в своей хватке Джинни Уизли. — Чёрт! Чёрт! ЧЁРТ БЫ ВАС ПОБРАЛ! — выругался Гарри, резко отводя взгляд, пока Аврора слетала с его плеча и исчезала в шаре пламени.       Сначала Лонгботтом, а теперь, чёрт возьми, Джинни! Его взгляд скользнул по комнате - книга, которую он искал, почти светилась перед ним. Белая и яркая, точно так, как описывал Бедивер. Зачем этот подлец рассказал Пожирателям, как сбежать, вместо того чтобы оставить их гнить здесь, Гарри никогда не поймёт. Хотя он знал, что Бедивер лишь назвал бы его наивным ребёнком за мысль, что обмануть Волдеморта может быть просто.       Он схватил книгу, грубо перелистнул страницы и остановился на случайной. Пальцы скользнули по пергаменту, пока он нараспев произносил: «Nitimur in vetitum». Едва он успел моргнуть, как услышал скрежет камня — позади него сформировалась арка. С палочкой в правой руке и ножом в левой Гарри на мгновение собрался, глубоко вдохнул и рванул в полный спринт. Его ноги понесли его через комнату, взгляд устремлён вперёд, голова откинута назад, и на одно короткое мгновение он снова стал тем одиннадцатилетним мальчиком, полным надежд и наивной веры, что готов ко всему, который мчался к кирпичной стене между платформами девять и три четверти.       Мгновение исчезло, столь же далёкое, как и сам тот мальчик.       Гарри прыгнул в самый последний момент перед серебристой вуалью, и тошнотворное ощущение накатило на него волной. Он прорвался сквозь неё, разум холоден, хватка тверда, и вскоре его выбросило в так называемый Зал Смерти. Некогда пустой, он превратился в арену ожесточённой битвы, где заклятия летали во всех направлениях. Гарри успел оценить обстановку ещё до приземления: Малфой, волоча за цепь Лонгботтома, пробивался к двери, сражаясь с Грюмом; миссис Уизли и Аберфорт Дамблдор вдвоем сдерживали натиск девяти оставшихся Пожирателей; и, что важнее всего, он увидел Аврору - она зажгла круг огня вокруг Вуали, а её хвост уже обвивал шею одного из головорезов, поднимая того в воздух и сжимая в смертельной хватке.       Прикрыв правый фланг, Гарри приземлился слева, перекатившись через плечо и оставаясь внутри круга пламени. Внешний мир для него онемел, все звуки отсеклись. Пожиратели были повсюду, окружив миссис Уизли и Аберфорта. Гарри едва успел удивиться, как хорошо они вдвоём сдерживают девятерых, прежде чем в его глазах потемнело от сосредоточенности. Он выделил двух ближайших, зачаровал огонь Авроры и направил его на мужчину слева; тот вспыхнул, как факел, даже не успев осознать, что Гарри вошёл в комнату. Его крики, однако, предупредили напарника. Тот сумел заблокировать лишь последние три из серии взрывных заклятий Гарри - первые два достигли цели. Пожиратель рухнул на колени, шипя от боли, и тут же был добит заклятием миссис Уизли.       Прежде чем Гарри успел что-то сказать, она бросилась к нему. Аберфорт едва прикрыл её, не скомпрометировав свою позицию, пока она не достигла Гарри и не вцепилась в его руку. — Джинни, — выдохнула она, указывая на Пожирателя, который нёс её дочь. Тот начал отступать, и ещё один из его подручных последовал за ним к двери, где всё ещё гремела схватка Малфоя с Грюмом. — Пошли!       Она практически подняла Гарри и потащила за собой через комнату. У него даже не было шанса произнести первое заклинание, миссис Уизли начала свою атаку быстро и яростно. Когда на кону её дочь, она была страшнее любого пуффендуйца, которого он когда-либо видел.       Ни одно из её заклятий не попало в мужчин, но с Джинни в качестве живого щита Гарри сомневался, что она вообще в них целилась. Пожиратели остановились, повернувшись к ним, и в тот же миг Гарри почти физически почувствовал, как изменился воздух в зале. Он не мог определить, что именно, но понимал значение. Быстрый взгляд подтвердил его догадку: Римус внезапно появился, заставив Пожирателей прекратить атаки на Аберфорта и искать укрытие. Крупная битва позади них раскололась на два отдельных поединка по обе стороны от Гарри. Комната никогда ещё не казалась такой переполненной. — Бро... Бросьте палочки, или я разнесу ей голову!       Мужчина ткнул палочкой в висок Джинни, чтобы подчеркнуть угрозу, и миссис Уизли замерла рядом с Гарри. Его сердце пропустило удар. Волосы на затылке встали дыбом, а все слова разом вылетели из головы. Второй Пожиратель медленно надвигался на них, его рука дрожала, палочка была нацелена на Гарри. Он не отводил от него глаз ни на секунду. Подлец был достаточно умен, чтобы держаться на почтительном расстоянии и от Гарри, и от своего товарища. Разум Гарри лихорадочно проигрывал миллион сценариев. Каждый возможный шаг, каждое слово. Все они заканчивались одинаково. И если он не будет осторожен, погибнет не только Джинни. — НЕТ, ПОЖАЛУЙСТА! — вскрикнула миссис Уизли. Её голос сорвался, в нём звучало отчаяние, которое Гарри даже не мог себе представить. — Возьмите меня! Только не мою девочку. Возьмите меня, ПОЖАЛУЙСТА! — Н... Н-нет, — крошечный, едва слышный голосок Джинни каким-то образом прозвучал через весь зал. — М-мама, нет. — Возьмите меня! Я буду вашей заложницей! Пожалуйста! — Нет! — всхлипнула Джинни. — Поверьте, вам же лучше оставить её в покое, — голос Гарри был сдавленным, хриплым, каждое слово давалось с трудом. Аврора внезапно возникла над ним, издав пронзительный крик ярости, но не сделала ничего больше. — Да что? И с чего это? — Пожиратель набирался смелости. И это лишь усложняло задачу не сорваться и не проклясть его тут же. Поблизости раздался оглушительный хлопок, но никто из них не дрогнул, пока Пожиратель не сделал угрожающий шаг вперёд. — Почему я не могу её убить? — Потому что если вы не убьете её... тогда я не стану убивать вас.       Второй Пожиратель фыркнул, но тот, что держал Джинни, понял намёк. Гарри почти видел сквозь маску. Видел, как кровь отливает от его лица. Тот застыл. Затих. И действительно отступил на шаг, услышав эти слова. — О, неважно. Я сделаю это за тебя.       Как только Пожиратель обернулся на голос, раздался оглушительный хлопок. Мужчина пошатнулся. Его рука разжалась, выпустив Джинни, и всё тело грузно рухнуло на пол. Шея была неестественно вывернута, обнажая для Гарри и миссис Уизли наполовину развороченное лицо. Второй Пожиратель ахнул, пошатнувшись, беспомощно нащупывая свою палочку и не решаясь, на кого её направить. Гарри воспользовался моментом, наведя палочку на высокую фигуру, которая грубо подхватила Джинни с пола. Новый захватчик приставил нож к её шее точно так же, как его предшественник держал палочку мгновение назад. Миссис Уизли вскрикнула от ужаса, всё её тело затряслось, рыдания захлестнули её, пока она пыталась сдержать вопль. Полутруп цыкнул, расплываясь в широкой, дырявой ухмылке, его единственный глаз сиял злорадной потехой. — Дилетант, — Долохов презрительно фыркнул на труп. — Дух в нём был, это я признаю. Сердце в нужном месте, и всё такое. Но ему не хватало... изюминки. Понимаешь, о чём я? — Отпустите её... — ТИХО! — взревел Долохов, и вся потеха мгновенно слетела с его лица. Перемена была настолько резкой, что даже Гарри дрогнул. Чистая, неразбавленная ненависть, пылавшая в единственном глазу Долохова, была не похожа ни на что, виденное Гарри прежде. И это пугало. — Шевельнёшь хоть мускулом...или твоя пташка даже подумает пискнуть, и я сам вытащу её кишки. Ты меня слышишь?       Миссис Уизли была в шоке, беззвучно шепча имя Джинни сквозь рыдания. А Гарри мог лишь молча сверлить Долохова взглядом, слегка опуская палочку в тщетной попытке его умиротворить. — Бросьте палочки. На пол. Немедленно!       Миссис Уизли немедленно повиновалась. И после секунды чересчур долгого колебания, секунды, за которую Долохов вонзил лезвие глубже в шею Джинни, достаточно, чтобы пустить кровь, Гарри последовал её примеру. — Ты... — Долохов указал на Гарри окровавленным ножом, при этом крепче прижимая к себе Джинни. — Ты, нытик, капризный ребёнок. Ты просто не хочешь учиться, да? — Внезапно он отвернулся от Гарри и обратился к другому, застывшему в шоке Пожирателю. — Ты! Поставь миссис Хрюшку на колени и приставь палочку к затылку. — М-Мама! — всхлипнула Джинни. — НЕТ! — прорычал Гарри.       Но когда Долохов провёл лезвием по шее Джинни, заставив её вскрикнуть от боли, Гарри вынужден был застыть. — Ты останешься на месте, пока я не скажу. Ты и твоя... птаха.       Гарри стиснул зубы, его руки дрожали, и он ничего не мог поделать, когда Пожиратель прошёл позади, грубо столкнул миссис Уизли на колени и приставил палочку к её виску. Сердце Гарри бешено колотилось. Слёзы подступали к глазам. Болезненные воспоминания пронеслись перед глазами, и история начала повторяться.       Долохов безумно рассмеялся. Но в отличие от других раз, этот смех был горьким. Полным ярости и циничной насмешки одновременно. — Ты тоже чувствуешь это, да? Дежавю. Если бы ты просто усвоил урок в первый раз, нас бы здесь не было. Но тебе обязательно нужно было довести нас до этого, не так ли? — Довести вас? — вырвалось у Гарри. — Да, чёрт возьми, довести! После того как я убил твою подружку, я думал, ты понял. Наконец-то понял, что я пытался сказать. Ты наконец вышел в свет. Ты стал тем, кем должен был стать. Но нет... ты начал сдерживаться. Совсем перестал убивать. И потом, после всего, что эти люди сделали с тобой, после того как они отвернулись и оставили гнить, после того как они поливали тебя грязью в каждой газете и окрестили монстром, ты всё равно спустился сюда! Ты всё равно попытался их спасти. Ты должен быть на нашей стороне! — Ты... ты чокнутый! — прошипел он. — Ты убил Сьюзен. Последнее место, где я окажусь — это на твоей стороне! — О, да, ты будешь с нами, — голос Долохова стал жутко спокойным. — Тебя не простят. Никогда. Что бы ты ни делал, как бы ни старался, они предадут тебя, когда им будет удобно. В конце тоннеля нет света. Никакого счастливого конца. Никакого искупления для таких, как мы. — Я не имею с тобой ничего общего! — Ещё не вечер. — Быстрым движением Долохов отпустил Джинни. — В прошлый раз явно было недостаточно, так что давай изменим правила игры, ладно. — Он пнул её под колени, и она упала на пол как раз в тот момент, когда нож снова прижался к её шее. — Подними свою палочку, Поттер. Подними!       Гарри немедленно вскочил на колени, схватил ближайшую палочку и поднялся, встретившись взглядом с Долоховым и другим Пожирателем. Они были по обе стороны от него, слишком далеко, чтобы атаковать одновременно. И с его иссякающей магией он сомневался, что сможет наложить проклятие, которое убьёт достаточно быстро, чтобы у Пожирателей не было шанса убить заложников. И Долохов это знал. Как бы Гарри ни воодушевился, держа палочку снова, его возможности по-прежнему были призрачны.       И Джинни, и миссис Уизли беззвучно плакали, смотря на него умоляюще. Гарри забыл, как дышать, его взгляд метался от одной к другой, пока Долохов говорил. — Сегодня я чувствую себя великодушным, поэтому вот что я тебе скажу. Я дам тебе шанс спасти одну из них. Выбери, кто умрёт, и я отпущу другую. С ней ничего не случится, клянусь. А я мужчина слова. — МЕНЯ! — тут же вскричала миссис Уизли. — Выбери меня, Гарри! Только не мою девочку. Меня! — Нет! — всхлипнула Джинни. — О, но вот загвоздка, — гадливо добавил Долохов. — Того, кого выберешь, тебе придётся убить самому. Палочкой или ножом — мне всё равно. Но это должна быть твоя рука. У тебя... десять секунд. Если не выберешь, умрут обе. — Меня, Гарри. Выбери меня, пожалуйста! — Десять.       На этот раз не было аппарации. Даже Аврора не смогла бы переместить его достаточно быстро. — Девять. — Н-нет, Гарри. П-пожалуйста... — Восемь.       Ослаблен. Цели слишком далеко друг от друга. Прижат к земле. Беспомощен. — Семь. — Убей меня! МЕНЯ! Гарри, меня! — Шесть. — Г-Гарри, пожалуйста! — Пять. — Я присоединюсь к тебе! — выкрикнул Гарри. — Я сделаю что угодно! Только отпусти их, и я сделаю всё что хочешь! — Это так не работает, — пропел Долохов. — Четыре!       Ничего не мог поделать. Ничего. Он должен был выбрать. Он должен был убить. — Три. — Только не мою девочку! МЕНЯ! ПОЖАЛУЙСТА! — Два.       Он должен... Он должен... Он не мог. — Оди...       Нож вырвало из его руки, и Гарри мгновенно прыгком пригнулся к земле, в то время как Аврора взмыла с его плеча. Чёрный дымчатый шар пронёсся прямо над ним, обрушивая град проклятий на Пожирателя, держащего миссис Уизли. Заклятья попали точно в цель - в грудь и лицо. Освободившись, миссис Уизли тоже нырнула на пол. Гарри повернулся к Долохову как раз в тот момент, когда тот отбил атаку его феникса и начал наводить палочку на сгорбленную Джинни. Проклятие уже вертелось на языке Гарри, но инстинкт взял верх и вместо этого он призвал одежду Джинни. Девочка полетела к нему, когда Долохов уже открывал рот для заклинания. Обхватив её, когда она врезалась в него, Гарри смягчил удар своей спиной, стиснув зубы от боли. — Не трогай моих детей, ублюдок! — прошипела миссис Уизли, и Гарри успел поднять взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как она обезоруживает Долохова, прежде чем метнуть ещё одно проклятие прямо ему в грудь. Лицо того исказилось, единственный глаз вылез из орбиты, и из горла вырвался хриплый звук, прежде чем он рухнул. Его мерзкая ухмылка была навсегда стёрта. И когда Гарри окинул взглядом зал, где позади них всё ещё кипели схватки, он увидел, как дымный шар принял очертания мужчины в чёрных мантиях и рогатой маске. Пожиратель повернулся к Гарри, едва заметно кивнув, прежде чем исчезнуть в дверном проёме, куда скрылся Малфой.       Кровь Гарри мгновенно вспыхнула, сжигая всё внутри, пока красный туман ярости не затуманил разум. Всё тело дрожало, и если бы не рыдающая девочка на его груди, он был бы уже по другую сторону комнаты. Вынужденный обуздать гнев, Гарри защищая прижал к себе Джинни. Это было слишком близко. Чёртовски близко. Он даже не смел думать, что было бы, потеряй он кого-то из них сегодня.       Он не пережил бы ещё одну потерю. — Гарри! — вскричала миссис Уизли, опускаясь рядом с ним на колени.       Она обняла их обоих, без конца благодаря, и от этого Гарри почувствовал себя ещё более ничтожным, ведь на самом деле это не он её спас. Застряв в собственном кошмаре, он был беспомощен. Её благодарность лишь глубже вонзала нож в душу.       Аврора начала опускаться к ним, и Гарри высвободился из объятий, давая миссис Уизли отодвинуться и освободить место. Феникс мягко приземлился рядом с Джинни и начал её лечить. Внешние раны, как всегда, быстро затянулись, но Гарри сразу распознал в её глазах отголоски Круциатуса. — С ней всё в порядке? Она будет в порядке? — отчаянно спросила миссис Уизли. — С ней всё будет хорошо, — хрипло ответил Гарри, осторожно высвобождаясь из захвата Джинни. — Вы обе будете в порядке. Остальные уже на Гриммо. С вами всеми всё будет хорошо. — Но прежде чем он успел повернуться, миссис Уизли схватила его за руку. — Куда ты? — Мне нужно сделать ещё кое-что, — ответил Гарри. — Скоро увидимся.       И прежде чем кто-либо успел возразить, Аврора протянула хвост, обвила миссис Уизли, и все трое исчезли во вспышке пламени. Гарри немедленно перевёл взгляд на дверь, где скрылся Младший.

***

      Барти пробирался через комнату, не торопясь, отмечая масштаб разрушений, пока обходил осколки стекла и бесформенные останки на полу. Из соседнего помещения доносились звуки боя. Зевс, без сомнения. А с Аберфортом в другой комнате мало кто смог бы продержаться против него долго. Без лишних церемоний Барти вошёл в дверь и немедленно вступил в схватку. Его взгляд скользнул по комнате, едва отметив часы и песочные часы, развешанные повсюду, прежде чем остановился на Аласторе Грюме.       Атака Барти была смертоносной и эффективной, и Аластор продержался бы недолго, будь он неосторожен. Тот взмахнул посохом, раскрутил его, ловя проклятия щитом, прежде чем ударить наконечником о пол. С потолка полились молнии, и Барти с Люциусом вынуждены были уворачиваться от разрядов, пока Грюм обрушивал на них собственный град чар. Однако прошло не больше нескольких секунд, прежде чем Зевс запустил в потолок жёлтое заклинание, мгновенно остановившее молнии. Барти немедленно перекатился, создав из пола небольшую каменную стену, и быстро уплотнил её. — Какого чёрта ты здесь делаешь, Арес? — потребовал Зевс, пресекая попытку Грюма притянуть к себе мальчика с пола, прежде чем перейти в наступление. — Ты подал зов, — сказал Барти, присоединяясь к атаке. Их совместный натиск вырвал у Аластора стон, и тот вынужден был отступить, возводя укрытие. — Я откликнулся. — Я вызывал не тебя.       Зевс обошёл своё укрытие и начал методично разрушать стену Грюма. Даже с учётом дополнительных трансфигураций, возведённых бывшим мракоборцем, совместная атака Барти и Зевса была неудержимой. Они быстро разбивали защиту, не давая Аластору ни шанса выглянуть. Внезапно раздался глухой стук. Барти уловил его, тихий шёпот, почти заглушённый взрывами. Ему удалось отпрыгнуть в сторону, прежде чем из пола выросли пять острых копий. Зевс, однако, не был столь проворным, и одно из копий вонзилось ему прямо в икру.       Аластор ждал этого. Барти, однако, услышал лишь сдавленный стон. Он тут же запустил серию проклятий по обе стороны стены, и одно из них угодило мужчине прямо в плечо в тот момент, когда тот уже занёс руку для удара по Зевсу. Вынужденный отступить, Барти бросился вперёд, помог Зевсу укрыться, не спуская глаз с Грюма. — Ты дурак, если думал, что Тёмный Лорд придёт тебе на помощь, — сердито прошипел он. — У меня мальчик, — фыркнул Зевс. — Я думал, он захочет обеспечить его поимку. — Так и есть. Поэтому он послал меня.       Барти схватил Зевса за воротник и оттащил назад, едва успев отскочить, как пол под ними вспыхнул пламенем. Зевс обрушил на Аластора град проклятий для отвлечения, сумев разрушить часть стены, когда тот внезапно выкатился с другой стороны и направил на них посох. Барти резко дёрнуло с пола, его тело грубо швырнуло в потолок, прежде чем рухнуть обратно на землю. Выкатываясь из-под обстрела, Зевс снова вступил в бой, прижал Аластора к земле, не давая тому нанести следующий удар. — Нам нужно вытащить мальчика отсюда. — Ты как всегда такой проницательный, Младший, — Зевс окинул взглядом комнату, прежде чем призвать к себе табличку со стены. На ней лежал маленький стеклянный куб с крошечными песочными часами внутри.       Барти прочитал надпись и приподнял бровь. — Не знал, что их делают такими. — Они не так удобны, как можно подумать, — пожал плечами Люциус, вынимая куб. — Ты вообще знаешь, как его активировать?       Прежде чем Зевс успел ответить, Аластор вышел из укрытия и начал яростную атаку. Двигаясь с ловкостью, не свойственной его возрасту, он легко парировал их проклятия, запуская стрелы со стен и выжимая шипы из пола. Барти и Зевс рассредоточились, пытаясь заставить его сражаться на два фронта, но бывший мракобор одним взмахом посоха отбросил Зевса прямо к Барти. Тот ловко увернулся и успел запустить ещё одно проклятие, которое достигло цели, когда Аластор двинулся к Лонгботтому.       Зевс перевёл взгляд на Барти, и они молча кивнули друг другу.       Барти действовал первым, применив заклинание призыва одновременно к ошейнику мальчика и к его одежде. Аластор среагировал быстро, но сосредоточился лишь на рассеивании первого заклинания — и не успел осознать, что Лонгботтом уже оказался в центре комнаты. Выйдя из-под защиты щитов, Аластор протянул руку, чтобы рассеять второй призыв, и в этот самый момент Люциус швырнул в него стеклянный куб. Аластор успел рассеять заклинание, но куб ударил его по руке и мужчину тут же отбросило назад. Его тело извивалось в воздухе, пока он не исчез из комнаты. — Удачное предположение? — спросил Барти, отряхивая пыль с мантии. — Полагаю, разбить его и был нужный эффект. Всё же жаль, что приходится уходить. — С Аластором Грюмом разберёмся в другой день. Наш приоритет - Лонгботтом. — Барти поднял мальчика, быстро подлечил его раны, привёл в порядок, прежде чем убрать ошейник на его шее. К сожалению, с отсутствующей рукой, похоже, поделать ничего было нельзя. — Арес, — предупредил Зевс. — Он не скот. Он волшебник, к тому же чистокровный. Самое меньшее, что мы можем - это относиться к нему с уважением.       Покачав головой, Зевс прошёл мимо них к двери, ведущей в Прихожую. Похлопав Лонгботтома по плечу, Барти мягко подтолкнул его вперёд. — Пошли, парень. Лучше идти с высоко поднятой головой, чем ползти на четвереньках.       Лонгботтом дрожаще кивнул и сделал первый шаг. Барти не мог не посочувствовать мальчику. В отличие от других, тот не выбирал бросать вызов Тёмному Лорду. И всё же Барти знал: в Азкабане для него не будет пощады, что бы там ни узнал сегодня Зевс.       Тёмный Лорд никогда этого не позволит.

***

      Гриммо-плейс       01:30       Альбус не знал, чего ожидать, прибыв на Гриммо-плейс, но сцена, представшая его глазам, была чистейшим хаосом. Гостиная и кухня были опустошены, вся мебель заменена почти дюжиной коек. Поппи Помфри и Андромеда Тонкс сновали туда-сюда между пациентами. Но что сразу привлекло его внимание, так это Молли Уизли, сгрудившаяся в углу кухни в окружении своих рыжих детей. Все они лежали без сознания. — Молли, дорогая, что случилось? — спросил он, и все взгляды в комнате тут же устремились на него. Андромеда и Поппи быстро вернулись к работе, но Молли вскочила и бросилась к нему. — О, Альбус, вы должны поторопиться, — она задыхалась. Её мантия была растрёпана, лицо всё в грязи и слезах. — Они всё ещё в Министерстве! Аластор и Аберфорт уже там, но вы тоже должны отправиться! — Молли, что случилось? — уже серьёзнее спросил Альбус. Окинув взглядом койки, он с тревогой отметил отсутствие Уильяма, Чарли, Артура. Вместо них там были близнецы, Рональд, Джиневра. Даже Гермиона лежала рядом, яростно дрожа в беспамятстве. — Что произошло? — потребовал он, на этот раз жёстче. — Где Невилл? — Он в Министерстве, — скорбно сказала Молли. — Гарри тоже там. Там Пожиратели. Времени нет! Вы должны отправиться туда сейчас же!       Альбус почувствовал, как кровь отливает от лица. Была лишь одна причина, по которой Невилл мог отправиться в Министерство. И даже если Том не завладеет пророчеством, война будет проиграна, если он заполучит самого Невилла.

***

      Отдел тайн       01:30       Пространство вокруг Гарри теряло чёткость, расплывалось, меняя очертания. Стены, пол - всё растворялось, сливаясь в водоворот тёмно-синих и чёрных тонов. Он чувствовал под ногами стекло, пробегая через разрушенные залы. Его тело на автомате уклонялось от следов разрушений, оставленных Малфоем и Младшим. Но для Гарри всё это было смазанным пятном. Он был заперт внутри акварельной картины, и в ней не было ничего, кроме него и стомильного пути, пролегавшего между ним и лифтом. Между ним и Младшим.       Младший       Одна лишь мысль о нём заставляла ноги бежать быстрее. Сердце билось яростнее. Одно дело знать, что он Пожиратель смерти, и совсем другое - видеть его в действии. Гарри не мог понять, что именно его так задело. Может, дело в маске. В том полном пренебрежении ко всем, кроме себя самого, с которым тот бросился на помощь Малфою. А может, он просто насмотрелся на этих ублюдков за ночь, и один вид их чёрных мантий теперь вызывал вспышку слепой ярости.       Он пытался быть дипломатичным. Действовать так, как ожидал от него Бедивер, как того хотели все остальные. Сдерживать ту всепоглощающую ненависть, которую вызывал в нём этот человек, было почти невыносимо, и сегодня ночью она вырвалась на свободу.       Гарри хотелось бы сказать, что он преследует их, чтобы спасти Лонгботтома. Именно этого ждала бы от него миссис Уизли. Но правда была в том, что в этот момент его вообще не волновала судьба того мелкого ублюдка. Всё его существо было поглощено одной лишь потребностью - увидеть, как Младший истекает кровью.

***

      Барти потянулся и раздвинул двери лифта, в то время как Зевс грубо подтолкнул Лонгботтома вперёд. Надо отдать парню должное - он держался молодцом. О, он был в ужасе, Барти это видел. Но ему удавалось сохранять подобие спокойствия. Он даже оказывал пассивное сопротивление, двигаясь чуть медленнее, чем следовало. Не то чтобы это имело значение, Зевс тут же компенсировал это каждый раз, стоило ему заподозрить неладное. — Где все остальные? — спросил Барти. — Мертвы, скорее всего, — пожал плечами Зевс. — Или захвачены аврорами. Они больше не наша проблема.       Барти подавил вспышку гнева, лишь затем заметив чьё-то явное отсутствие. — А Артемида? — Кто знает, что эта женщина вытворяет. — Тёмный Лорд будет недоволен. — Только Тёмный Лорд и знает, как её контролировать, он поймёт. Если её захватят или того хуже - это её вина.

***

      Гарри ворвался в дверь, едва не споткнувшись о трупы на выходе из Отдела Тайн. Он тяжело дышал, полностью перейдя на дыхание ртом, пока мчался по длинному пустому коридору. Близко. О, так чертовски близко. Все зелья, которые он хлебнул, уже почти выветрились из организма. Тот прилив, всплеск адреналина, когда перед ним появилась Аврора, всё испарилось. И он знал, что даже будь она здесь сейчас, она не смогла бы его восстановить. Всё его тело вопило, умоляя отключиться. Но Гарри лишь стиснул зубы и продолжал бежать.       Он врезался в стену, приняв удар на плечо, и сдавленно простонал от боли. Горло сжималось, дышать становилось всё труднее. Гарри нажимал на кнопку лифта. Снова и снова. Тысячу раз, пока наконец не прозвенел звонок и двери рядом с ним не открылись.

***

— Пора, — надменно сказал Зевс.       Он толкнул Лонгботтома к камину, и парень грузно опустился на колени. Но как только Зевс опустил руку в маленький чёрный контейнер на стене и его пальцы ухватили щепотку летучего порошка, яркий красный свет внезапно ослепил всех троих. Вспышка была мгновенной, но Барти среагировал мгновенно. Он выхватил палочку и отпрыгнул назад, в то время как из рассеивающегося огня материализовался высокий силуэт Альбуса Дамблдора.       У Барти кровь застыла в жилах. Он уже сталкивался с Дамблдором сегодня ночью. Сталкивался и раньше, и всегда умудрялся уйти живым. Но на этот раз Дамблдор выглядел откровенно яростным. Барти физически ощущал сырую, необузданную магию, исходящую от него, она давила, почти душила на месте. Никогда в жизни он не видел такого выражения на лице Дамблдора, и впервые Барти не был уверен, что покинет эту комнату живым.       Зевс действовал быстро, швырнув летучий порошок в камин, где стоял на коленях Лонгботтом. Но прежде чем чёрные зёрнышки покинули его ладонь, Дамблдор щёлкнул пальцами и Лонгботтома вырвало из камина. Он грубо рухнул на пол, и Дамблдор, едва бросив на него взгляд, отмахнул рукой, отшвырнув парня ещё дальше от эпицентра событий. — Где Гарри? — спокойно спросил Дамблдор. Он не отводил взгляда от Зевса, и всё же Барти знал - вопрос адресован ему. — В безопасности. — Сильно сомневаюсь, учитывая твое присутствие здесь.       Быстрее, чем можно было ожидать от столетнего старика, Дамблдор выхватил палочку из складок плаща и взмахнул ею вверх. Земля под их ногами вздыбилась и обвилась вокруг них, сжимая обоих в тугую спираль из древесных корней, и всё это без единого произнесённого заклинания. У Зевса не было палочки в руке, но у Барти была. Направив её на себя, он быстро пробормотал заклинание, поглотившее дерево быстрым, жадным пламенем. Он пошатнулся, едва удерживая равновесие и блокируя контратаку Дамблдора. Его щит разлетелся в клочья, заклятья Дамблдора прошли сквозь прозрачный барьер и прожгли его мантию одной лишь силой удара.       Барти отпрыгнул назад. Он двигался, как акробат, извиваясь всем телом в отчаянной попытке избежать заклинаний Дамблдора. Глаза старика пылали, извергая силу и гнев, пока он не ослабевал в атаке. И прежде чем Барти успел опомниться, доски пола вокруг него взлетели вверх. Девять длинных щупалец, сплетённых из деревянных плах, устремились к потолку, а затем обрушились на него. Барти метался с бешеной скоростью, его глаза сканировали пространство ещё быстрее, пока он уворачивался и кувыркался под непрекращающимся градом атак, прежде чем взорвался облаком дыма и взмыл в воздух. Щупальца рванулись к нему, быстрые и смертоносные; Барти едва увернулся от первых двух, прежде чем выхватил палочку и взорвал третье.       Но они продолжали восстанавливаться, пытаясь выдернуть его из воздуха, пока Барти отчаянно петлял между ними. И как только он почувствовал, что нашёл ритм и приспособился к скорости их атак, его тело вдруг сжалось в тисках невидимой силы, а затем швырнуло на землю. Он услышал, как хрустнуло плечо от удара, мельком увидел ледяное выражение лица Дамблдора, прежде чем откатился в сторону, как раз в тот миг, когда одно из щупалец врезалось в пол рядом. Десятки осколков впились ему в лицо и вонзились в грудь.       Поднявшись с земли, Барти отскочил от другого щупальца, выпустив каскад смертельных проклятий в Дамблдора. Они были легко отбиты, Дамблдор даже не моргнул, обрушив в ответ гораздо более мощный натиск и одновременно оглушив Зевса. Тот рухнул без сознания, а деревянные плиты снова опустились на пол.       Барти удавалось уклоняться от заклятий, но давление было слишком сильным; он на мгновение потерял из виду щупальца, и одно из них стремительно отбросило его через всю комнату. Приземление было жёстким, а Дамблдор уже неумолимо приближался. Аппарировать было нельзя. Выхода не оставалось. Барти нажал на Тёмную Метку на руке как раз в тот момент, когда всё его тело опутали верёвки. Они сдавили его полностью, сжимая так туго, что дышать стало почти невозможно.       Но мгновение спустя Барти почувствовал его присутствие.       Огромные огни, когда-то гордо пылавшие в Атриуме, почти полностью погасли, угасая в одно мгновение. Лишь слабый проблеск света пробивался сквозь них, пока тьма сжимала пространство в своём ледяном объятии. Невилл заставил себя подняться с пола, всё его тело болезненно отозвалось на мерзкое, знакомое присутствие, мучительное напоминание о той ночи почти год назад. На заднем плане смеялся его двойник, но не этот насмешливый хохот заставил его вздрогнуть. Причиной стала сама клубящаяся туча тьмы, внезапно материализовавшаяся в Атриуме, и бледное, белое лицо, возникшее из её глубин - лицо лорда Волдеморта.       Тот взглянул поверх плеча Дамблдора и бесстрастно уставился на Невилла. В этих глазах была такая пустота, такая извращённая неправильность, полное отсутствие чего-либо человеческого, что Невилла чуть не вырвало. Волдеморт медленно поднял руку, и Дамблдор мгновенно среагировал, воздвигнув мощный щит перед ними. Тьма начала подниматься снизу, и Невилл почувствовал её леденящее покалывание на открытых участках ног. Она достигла безжизненного тела Малфоя, поползла по коже, прежде чем полностью поглотила его. В красных глазах Волдеморта вспыхнул свет, и Невилл услышал, как верёвки, связывавшие другого Пожирателя, лопнули. — Никто из вас не уйдёт, — спокойно, но твёрдо заявил Дамблдор, выглядевший ещё более сосредоточенным, когда Пожиратель поднялся с пола и уставился прямо на него. — Авроры уже в пути. — Ты всё ещё полагаешь, что они способны удержать меня? — бесстрастно спросил Волдеморт. — Они мне и не нужны.       Взгляд Тёмного Лорда медленно скользнул к Невиллу, пронзил его и уставился прямо в душу. Невилл отступил на шаг, испытывая жгучий стыд за собственную слабость, даже пытаясь найти укрытие за спиной Дамблдора. Едва он пошевелился, как вскрикнул от боли. Что-то, похожее на миллион крошечных лезвий, впивалось в его ноги, разрывая кожу и мышцы, забираясь всё глубже. Он хотел подпрыгнуть, но не за что было ухватиться. Ноги уже готовы были подкоситься, что оставило бы всё тело беззащитным. Но прежде чем это произошло, Фоукс материализовался во вспышке огня, и его свет озарил комнату, отгоняя тьму и вновь зажигая факелы Атриума.       Невилл взглянул вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дамблдор взмахом руки отшвырнул Волдеморта и его приспешника на несколько футов назад, а сам Невилл в тот же миг был отброшен защитным толчком. Он ударился о стену, но почти не почувствовал боли, когда спина врезалась в камень. Однако прежде чем Дамблдор или Волдеморт успели произнести хоть одно заклинание, яростная красная вспышка прочертила Атриум, но была перехвачена быстрым щитом Пожирателя.       Увидев, как Младший с лёгкостью блокирует его проклятие, а слабая вспышка рассеивается, Гарри лишь разъярился ещё сильнее. Любая тревога, которую он мог испытывать при виде Волдеморта во плоти, причём впервые, была мгновенно затоплена яростью. Гнев ощущать было проще, чем страх, и его у Гарри было с избытком. Волдеморт повернулся к нему, его мёртвые глаза изучали Гарри, словно того была особенно надоедливой мухой, прежде чем он обратился к Младшему. — Контролируй своего питомца, Арес.       Младший резко кивнул, развернулся и направился к Гарри. Дамблдор сделал движение, явно желая вмешаться, но был остановлен Волдемортом, обрушившим на него и на Лонгботтома град смертельных проклятий. И Гарри не мог не почувствовать странной благодарности за это вмешательство. Отойдя достаточно далеко от основной битвы, Младший медленно наклонился, коснулся палочкой пола и резко взмахнул ею, проведя длинную вертикальную линию. Пол под ней вздыбился и разошёлся с глухим рокотом. Трещина протянулась через весь Атриум, наглухо отсекая их угол от остального пространства, а из разлома вырвались свирепые синие языки пламени. Они взметнулись высоко, агрессивно бились о невидимый барьер, словно пытаясь достать до самого потолка. — Тебе нельзя здесь быть, Гарри. Я не смогу защитить тебя, если ты... — Ты знал, — слова сорвались с губ Гарри прежде, чем он успел осознать их. — Я... что? — Младший снял маску, убрав её в складки мантии, и уставился на Гарри. На его лице было искреннее недоумение. Как будто он не знал. Как будто не понимал. Как будто не совершил ничего дурного. — Ты знал!       Гарри потерял последние остатки самоконтроля и бросился на своего бывшего наставника. Он был слишком зол для заклинаний. Слишком поглощён одной мыслью - ощутить, как его кулаки врезаются в челюсть этого ублюдка. Тот выглядел встревоженным, одновременно пытаясь отступить и успокоить его. И когда Гарри прыгнул вперёд, Младший с лёгкостью уклонился. — Гарри, тебе нужно успокоиться...       Гарри зарычал. Оттолкнувшись от пола, он вновь ринулся в атаку. Он не хотел слышать эти фальшивые утешения. Эти уверения в заботе. Гарри думал, что понял, кем на самом деле был его старый наставник, узнав его имя. Но никогда ещё сущность того не была для него так ясна, как сейчас. Барти Крауч-младший. Вся гниль, вся омерзительность, скрывавшаяся за собранным фасадом, за этой сфабрикованной человечностью. И теперь, узрев это, Гарри не понимал, как мог упустить это раньше.

***

      Излияние магии перед Невиллом было удушающим; он буквально чувствовал, как её давление прижимает его к стене. Он не смог бы устоять на ногах, даже если бы большая часть плоти на его голенях не была жестоко изодрана. Даже другой Невилл - Тёмный двойник - казался заворожённым, не в силах вымолвить ни слова, наблюдая за поединком между Альбусом Дамблдором и лордом Волдемортом.       Он никогда не видел битвы такого масштаба. Увидеть Волдеморта, сражающегося с Дамблдором, заставило Невилла осознать, насколько Тёмный Лорд играл с ним той ночью на кладбище. Казалось, они способны извергать по три заклинания на каждый взмах палочки. Волдеморт полностью полагался на смертельные проклятия, безжалостно обрушивая их на Дамблдора. Но директор не пытался ставить щиты или уклоняться. Он не прибегал к замысловатым трансфигурациям или призывам. Вместо этого он парировал их собственными заклинаниями. Каждое из их чар сталкивалось в центре Атриума, и столкновение невероятных сил рождало молнии, разрывавшие пространство комнаты.

***

      Они били о стены, о камины, о потолок. Чёрный обсидиан, украшавший Атриум, яростно раскалывался под натиском двух титанов. Невилл сжался в комок, прикрывшись оставшейся рукой, пока острые осколки разлетались по комнате.       Волдеморт внезапно сменил тактику, взорвав пол перед Дамблдором. Тот отступил, мгновенно превратив каменные обломки в тонкие струи воды. Он успел поднять взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть семь змей, появившихся полукругом перед противником. Волдеморт прошипел команду, резко взмахнув палочкой, и змеи начали расти. Они поползли к Дамблдору, к Невиллу, их тела увеличивались с каждой секундой.       Сверху обрушился огненный дождь - это Фоукс спикировал вниз. Яркие оранжевые языки пламени окружили змей, остановив их на месте, прежде чем распространиться дальше и поглотить. Волдеморт немедленно нацелился на феникса, выпустив смертельные проклятия, которые Дамблдор перехватил в воздухе. Ударная волна от столкновения отбросила Невилла, Атриум наполнился мучительными воплями змей. Всполохи огня и вспышки чар были ослепительными, почти невозможно было держать глаза открытыми.       Всё пламя внезапно исчезло, словно втянутое невидимым вакуумом. Дамблдор и Фоукс действовали в идеальном тандеме, двигаясь вперёд в совместной атаке на Волдеморта, медленно оттесняя его вглубь Атриума. Волдеморт парировал заклинания Дамблдора, каким-то образом отбросив Фоукса в сторону одним жестом, прежде чем перехватил одно из связывающих заклятий. Верёвка обвилась вокруг его палочки, превратившись в нелепо длинный кнут. Он щёлкнул им в сторону Дамблдора, заставив директора уклониться, а затем хлестнул вверх. Верёвка впилась в туловище Фоукса, крепко схватив феникса, и швырнула его на пол, обездвижив птицу. — Они были всего лишь детьми! — прошипел Гарри, в то время как Младший вновь уклонился от его удара. — Они не были частью этого! Ты не имел права использовать их!       Его слова шокировали Младшего достаточно, чтобы Гарри успел нанести свой первый удар. Костяшки мгновенно вспыхнули болью, но Гарри насладился ею, занося руку для второго удара. Младший увернулся, наконец начав сопротивляться, пнул Гарри и отбросил его назад. Тот приземлился на колени, сверля взглядом противника, в то время как волна жара ударила ему в затылок. Гарри резко взмахнул рукой, отгоняя своего феникса прочь. Младший даже не атаковал птицу - она была ему не нужна. — Всё было не так, — защищался Младший. Гарри быстро встал, наконец схватившись за палочку, и метнул два проклятия в ублюдка. Но тот увернулся от обоих, даже не понадобился щит. — Лонгботтом должен был прийти один. Остальных здесь быть не должно.       Гарри налетел на Младшего, и они грубо рухнули на пол в отчаянной схватке. Но Младший был выше. Сильнее. Гарри пытался бить, царапать, сделать что угодно, чтобы причинить боль, но обе его руки были быстро скованы. — А как насчёт всех остальных? Сколько детей ты и твои Пожиратели убили сегодня ночью, пока развлекались? Или они просто не в счёт? — Это были магглы! — огрызнулся Младший, сталкивая Гарри с себя, прежде чем наконец выхватить палочку. Гарри даже не пытался блокировать, отскакивая от заклятий, которые Младший посылал в его сторону, увеличивая дистанцию. — Я не хотел, чтобы сегодня ночью пролилась хоть капля волшебной крови. Я помог тебе спасти ту девочку! Я всё это время пытался помочь тебе! — Ты с радостью позволил бы ей умереть, если бы меня там не было!

***

      Альбус заставил себя подавить первую реакцию, когда Фоукса жестоко швырнули о стену. Его феникс будет в порядке, даже смерть не могла надолго разлучить их, но вид такого насилия над верным спутником больно задел его.       Чёрные щупальца из ткани мантии Тома потянулись к нему, пока они обменивались заклинаниями. Он отсекал их, прежде чем те успевали приблизиться, разрубая снова и снова, но они восстанавливались и накатывали вновь. По мере того как Том набирал обороты, медленно приближаясь, Альбус взорвал часть потолка прямо над ним, заставив защищаться от камнепада и прервав атаку. Быстро расправившись с оставшимися щупальцами, Альбус сосредоточился на фонтане позади Тома. Взмахнув палочкой вверх, он легко подчинил себе золотые фигуры. Они сорвались с постаментов, все пять волшебных существ выпрыгнули из воды и нацелились на Тома.       Золотые статуи набросились на него: волшебник и волшебница тыкали в него палочками, в то время как гоблин и домовой вцепились в его руки и шею, прижимая к земле. Том отбивался, взрывая ноги волшебника и волшебницы, уклоняясь от их атак, а затем использовал двух других существ как живой щит против чар Альбуса. Кентавр поскакал вокруг Тома, доставая стрелы из колчана, а Альбус продолжал наступать. Одно из его разоружающих заклятий наконец достигло цели, и палочка вылетела из руки Тома, но тот быстро протянул руку, и она вернулась обратно. В тот самый миг, когда его пальцы сомкнулись на рукояти, золотая стрела вонзилась ему в левую руку.       Вскрикнув от боли, Том выхватил палочку, и из неё вырвался толстый багровый луч. Он рассек кентавра пополам, расплавив обсидиан стены позади. Статуя рухнула, лужица жидкого золота растеклась по полу, и Альбус быстро притянул к себе Невилла, прежде чем вложить всю свою мощь в огромный щит. Щит держался, едва-едва, и Альбус сквозь мерцающий барьер наблюдал, как Том один за другим расплавляет пять статуй, пока они не превратились в лужицы раскалённого металла.       Том перенёс внимание на них, и его взгляд, миновав Альбуса, впился в Невилла. Том взмахнул палочкой, и земля перед ними задрожала, пришла в движение, словно каменная волна, накатывающая прямо на них. Она прошла под его щитом, и внезапно из-под пола вырвались десятки рук. Человеческих рук. Гниющих, разлагающихся, но всё же человеческих. Они впились в ноги Невилла, и парень закричал от боли, когда пальцы вцепились в его открытые раны. Внезапное движение краем глаза заставило Альбуса мгновенно отвлечься, щит рухнул, и ему пришлось блокировать непрекращающийся поток смертельных проклятий Тома.       Он пытался удержать Невилла, защитить их обоих, но его медленно затягивало всё глубже в землю. Альбус, слишком сосредоточенный на Томе, на миг ослабил хватку, и мальчик рухнул на пол. Его ноги быстро утянули под половицы, он кричал, умолял о помощи, отчаянно цепляясь за края разлома, в то время как новые руки поднимались, пытаясь вдавить его голову вниз.       Но затем сверху прозвучал пронзительный, полный надежды крик, и прекрасный феникс с оранжево-чёрным оперением устремился вниз. Сердце Альбуса замерло, на его губах почти мелькнула улыбка. Это был не Фоукс, он понял сразу. Не его феникс. Он пришёл не помочь ему. Он принадлежал Невиллу. Вмешательство самой судьбы. Птица спикировала, схватила Невилла и вырвала его из каменных тисков. Из рук Тома. И унесла в безопасное место, прежде чем взмыть ввысь и послать огненные всполохи в сторону Тёмного Лорда, помогая Альбусу держать оборону.

***

      Когда Младший выхватил палочку и они обменялись первыми заклятиями, Гарри почувствовал, будто перенёсся назад, на четвёртый курс. В те дни, когда он наслаждался их небольшими дуэлями. Когда Младший был Грюмом, и Гарри всё ещё верил, что наконец нашёл того, кто по-настоящему о нём заботится. Того, кто разглядел его потенциал и взял под своё крыло. Того, кто никогда не лгал. Никогда не предал бы. — Ты был моим героем! — слова вырвались из его горла, слёзы навернулись на глаза. Всё, что он сдерживал. Всё, что хотел выкрикнуть, прокричать этому человеку, наконец выплеснулось наружу. — Ты был всем для меня! — Я всё тот же человек, — настаивал Младший, парируя проклятия Гарри, прежде чем поймать его ногу волшебной верёвкой и дёрнуть, заставив того грохнуться на пол. — Я всё ещё забочусь о тебе, Гарри!       Гарри потер затылок, унимая боль, в то время как верёвка, опутавшая его ногу, рассыпалась в пыль. — Ты ничем не лучше Грэма. — Его взгляд скользнул над пламенем, встретился с Авророй, и он быстро кивнул фениксу. Та немедленно сменила траекторию. — Тебе не нужно этого делать! — вскричал Младший. — Ты можешь просто уйти. Уйти сейчас. Ты не совершил ничего непростительного.       Гарри зарычал, зигзагами уклоняясь от проклятий Младшего, медленно сокращая дистанцию. Это был глупый ход, и он это знал. На то и был расчёт. Младший двинулся на него, обрушив неостановимый град заклятий. Вынужденный кувыркнуться вперёд, Гарри избежал всех ударов, но переместился именно так, как того хотел противник. Согнувшись, с палочкой, спрятанной под мантией, он казался беспомощным, пока Младший целился в него с расстояния в несколько футов. Внезапно раздался пронзительный крик, заставивший Младшего резко обернуться. Он вскрикнул от боли, когда Аврора вцепилась когтями ему в лицо, проведя ими по щекам.       Гарри мгновенно ринулся вперёд, выхватив нож. Он крепко сжал рукоять. Спина Младшего была полностью открыта, дюжина мест, куда можно было вонзить лезвие и покончить со всем раз и навсегда. Прямо здесь. Прямо сейчас. На одного чертова Пожирателя смерти меньше. Он зарычал и рванул руку вперёд, но тело не повиновалось. Мгновения колебания хватило Младшему, чтобы отбиться от феникса, заставив Аврору отлететь, пока он обрушивал на неё серию красных и синих проклятий. Она грациозно парила в воздухе, и прежде чем Гарри успел усомниться в себе ещё больше, он поднял нож и вонзил его в правое плечо Младшего.       Локоть противника ударил Гарри в живот, выбив воздух, и тот согнулся пополам. В глазах потемнело, и его вдруг отбросило через весь Атриум. Он приземлился неуклюже, его тело извивалось и вращалось без контроля, пока он не оказался в добрых пятнадцати футах от Младшего. Поднявшись, Гарри увидел, как тот стиснул зубы и выдернул нож из плеча. Кровь стекала по его щеке, он отпустил окровавленный клинок, и тот со звоном упал на камни. — Я не ищу твоего прощения, — голос Гарри дрожал, и в тот момент он почувствовал, как та невидимая нить, что связывала его с Младшим, разорвалась окончательно и бесповоротно.

***

      Невилл не мог перестать тяжело дышать. Лёжа на земле, вдали от битвы между Дамблдором и Волдемортом, он перевёл дух и мысленно поблагодарил небеса за Фоукса. Теперь он был должен фениксу уже дважды. Подняв взгляд, он нигде не увидел птицы. Были только Дамблдор и Волдеморт, всё ещё поглощённые своей жестокой дуэлью. И, глядя на них, он почувствовал, как гнев поднимается из самой глубины груди. Он провёл всю ночь в роли пешки. Беспомощной. Позволяя Поттеру, а теперь и Дамблдору решать свои проблемы.       Не имело значения, что он испытывал боль. Что был на грани. Будь он проклят, если позволит ночи закончиться, не встав лицом к лицу с Волдемортом. Полный решимости, он достал свою палочку из-под плаща и вскочил на ноги. Может, у него и не было магических знаний Дамблдора или навыков Поттера. Но он уже сталкивался с Волдемортом раньше. Он побеждал его. Заставил отступить. Он использовал бы любое преимущество, которое мог получить.       Он начал метать заклинание за заклинанием, вкладывая в них всю свою мощь, но они сильно отклонялись от цели. Немногие, что долетали до Волдеморта, были легко блокированы, даже без необходимости поворачиваться к нему. Невилл зарычал от ярости и ускорил атаки. При том количестве заклятий, которыми обменивались Волдеморт и Дамблдор, это было лишь вопросом времени. Ему нужен был всего один шанс. Одного удачного заклинания хватит. И тогда Дамблдор сможет одолеть его раз и навсегда.       Невилл продолжал. Вкладывал всё больше силы. Запускал заклятия всё быстрее. И тогда это случилось. Он почувствовал это в момент столкновения - ударную волну, которая едва не сбила его с ног. Но вместо обычной реакции при столкновении чар Волдеморта и Дамблдора, Невилл ощутил, как связь зафиксировала его палочку. Золотой луч отталкивал его, началось состязание воль.       Золотая клетка начала возникать из соединительной нити, охватывая его и Волдеморта, исключая Дамблдора. И тогда Волдеморт повернул на него свой взгляд. — Мы не будем играть в эту игру снова.       Волдеморт резко взмахнул палочкой вверх, потянув за собой соединительную нить и ударив ею о потолок. Весь Атриум содрогнулся, потолок треснул и разверзся, прежде чем обрушиться вниз. Невилл едва успел увидеть, как Волдеморт защитился от массивных каменных плит, прежде чем его втянуло в объятия Дамблдора.

***

      Когда слова слетели с его губ, часть Гарри отчаянно хотела забрать их обратно. Позыв был так силён, но в то же время он не мог заставить себя это сделать. Младший выглядел так же опустошённо, как чувствовал себя Гарри, но прежде чем кто-либо из них успел сказать ещё слово, весь Атриум содрогнулся. Мощная ударная волна погасила половину факелов, а затем на них обрушился потолок.       Он отшатнулся назад. С его ослабевшей магией ставить щит не было вариантом. Нужно было уворачиваться. Искать любые щели. Нужно было...       Воздух снова вырвало из его лёгких, когда невидимая сила отбросила его с того места, где он стоял. Он упал на спину, в то время как оглушительный грохот рядом с ушами обрушил на него волну пыли и камней. Гарри едва успел защитить лицо, он свернулся клубком и попытался стать как можно меньше, пока обломки продолжали падать. И когда катастрофа стихла и в Атриуме воцарилась тишина, Гарри обнаружил себя чудесным образом невредимым.       С трудом поднявшись на колени, он увидел, что половина зала полностью погребена под тем, что раньше было потолком. Массивные камни создали лабиринт из пыли и обломков, поглотив большую часть стены огня, созданной Младшим, и наглухо перекрыв доступ к лифтам. Гарри не видел ни Лонгботтома, ни Дамблдора. Не видел и Волдеморта. Но почему-то он не думал, что те погибли под завалами.       Болезненный стон привлёк его внимание, и Гарри немедленно пришёл в действие. Перепрыгивая через обломки, ему не пришлось идти далеко, чтобы обнаружить Младшего, распростёртого на земле и тянущегося к своей палочке, в то время как его ноги были придавлены грудой камней. Пальцы судорожно цеплялись за воздух, так близко к цели, прежде чем Гарри подбежал и отшвырнул палочку ногой. Младший простонал от ярости и уставился на него. — Я тебе не враг! — Но и не друг, — холодно парировал Гарри.       С другой стороны комнаты начали раздаваться взрывы. Его сердце забилось чаще. Дамблдор здесь. Уизли в безопасности. Грейнджер и Лонгботтом в безопасности. Не было никакой другой причины оставаться. И всё же он не мог остановить себя, бросился вперёд, вскарабкался на одну из груд обломков и устремил взгляд вперёд.       Ведь он не мог играть нейтральную роль в войне после всех Пожирателей, которых убил сегодня ночью.

***

      Одним взмахом палочки Волдеморт расчистил все обломки вокруг себя и двинулся вперёд, бесстрастно глядя на Невилла. Дамблдор встал перед ним, но Невилл отстранился, стряхнул его руку и шагнул вперёд. Он будет стоять гордо. Он докажет Дамблдору, что достоин. Что равен. Они вдвоём встретят Волдеморта лицом к лицу. Фоукс внезапно вырвался из-под завалов, описывая круги вокруг них, и через несколько мгновений к нему присоединился второй феникс. Феникс с густыми чёрными перьями на спине. Тот самый, что спас его несколько мгновений назад.       Но прежде чем он успел подумать об этом дальше, позади раздался хриплый звук. Невилл обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Поттер спрыгнул к ним, приземлившись по другую сторону от Дамблдора, не отводя глаз от Волдеморта. — Это мой первый поединок с ним, — сдавленно сказал Поттер. — Есть советы? — Не попадайся под зелёные, — прохрипел Невилл.       Волдеморт начал наступление, целясь смертельными проклятиями и в Поттера, и в Невилла. Поняв это, Дамблдор шагнул вперёд, вновь перехватывая убийственные лучи своими заклятиями. Поттер быстро переместился к Невиллу, толкнув их обоих на землю, в то время как молнии начали бить во всех направлениях. — Щит! — прошипел Поттер, и Невилл фыркнул, но послушался, воздвигнув мощный барьер, достаточно сильный, чтобы поглотить разряды, бьющие в их сторону.       Фоукс и второй феникс начали действовать в идеальной симфонии: один пикировал вниз, целясь вцепиться в лицо Волдеморту, в то время как другой выпускал струи очищающего огня, заставлявшие того отступать. Вскоре фениксы отвлекли на себя столько внимания, что Дамблдор смог перейти в наступление, перестав быть в глухой обороне, и начал пытаться сковать, оглушить и обезоружить Волдеморта. — Нам нужно окружить его. Прикрой меня!       Не дожидаясь ответа, Поттер подскочил с земли и бросился на другую сторону, едва дав Невиллу время рассеять щит и подняться.       Альбус сразу понял, что задумали мальчики, когда увидел, как Гарри побежал за его спиной и начал фланкировать Тома справа. Он выпускал проклятие за проклятием, не останавливаясь в атаке ни на миг, вынуждая Тома тратить драгоценные доли секунды на блокирование его атак. Невилл вскоре присоединился к нему слева, начав свои нападения, одновременно накладывая щиты, поглощавшие те немногочисленные проклятия, которые Тому удавалось метнуть не только в себя, но и в Гарри.       Он не мог подвергать их дальнейшему риску. Нужно было покончить с этим сейчас. Альбус продолжал двигаться вперёд, в то время как два феникса обрушивали на Тома ад. Тот был подавлен. Их было слишком много. Он не мог ничего поделать. Немногие атаки, которые ему удавалось выпустить, были легко блокированы им и Невиллом, и даже Гарри удавалось уворачиваться от некоторых из них, превращая землю в ступени, чтобы перепрыгивать через летящие в него проклятия.       Мальчики набирались уверенности. Расходились всё дальше, и Альбусу с трудом удавалось следовать за их яростью. Но ему удавалось прижимать Тома, пока тот действительно не смог выпустить в них ни единого проклятия. Они взяли его. Зажали. Наглухо. Ни разу за всю Первую волшебную войну Том не оказывался в столь опасном положении.       Но с опасностью пришло отчаяние. Альбус увидел это в глазах Тома - мощный, яростный блеск прямо перед тем, как тот вскрикнул и выпустил волну тьмы, отбросившую всех троих на землю. Фениксов отшвырнуло прочь. В тот миг, когда все трое были выведены из строя, Том шагнул вперёд, встал прямо между Гарри и Невиллом, уставившись прямо на Альбуса.       Оба мальчика быстро поднялись, Альбус последовал их примеру. Но прежде чем кто-либо из них успел произнести заклинания, из груди Тома взорвалось облако чёрного дыма и взмыло вверх, в то время как его тело медленно распадалось. Всё больше дыма формировало зловещую тучу посреди разрушенного Атриума. Альбус видел, как Том летал раньше, принимал эту газообразную форму. Видел, как это делали Пожиратели. И он сам делал это, научил этому Орден. Но это... это было не то. Это была гораздо более грязная, извращённая магия. И хотя выглядело это почти так же, Альбус физически ощущал исходящую от неё мерзость.       Дым издал пронзительный, высокий звук и ринулся на Невилла. Альбус быстро бросился к нему, поставив мощный щит между ними как раз в тот момент, когда дым врезался в него. Он чувствовал, как сущность Тома борется с ним, его чудовищная воля заставляла Альбуса продолжать питать щит силой, лишь бы удержать. Это было жестокое противоборство, и как только пот выступил на его лбу, Том внезапно отступил, пролетев через всю комнату, прежде чем спикировать на Гарри.       Сердце Альбуса замерло, когда он увидел, как дым обрушивается на Гарри. Он не сбил его с ног. Не убил мгновенно и не подбросил в небо. Гарри остался стоять, твёрдо упираясь ногами в землю, в то время как дым начал проникать в него - через глаза, нос, уши, рот, через любые отверстия, которые только мог найти. Казалось, это длилось вечность, дым проникал всё глубже. Но Альбус едва успел рассеять щит и сделать шаг вперёд, как дым полностью исчез, а Гарри внезапно рухнул на землю. — Гарри! — вскричал Альбус, бросившись к нему и опустившись на колени.       Мальчик корчился на полу, его лицо исказилось гримасой, прежде чем он начал кричать. Крик был полон агонии, казалось, он разрывал его горло, сжигая внутренности. Тело начало биться в конвульсиях всё яростнее. Ногти царапали пол, пока не сломались, и из-под них сочилась кровь.       Феникс Невилла приземлился рядом с Гарри, издавая скорбную песнь, плача над ним. Но даже фениксовы слёзы не были достаточно сильны, чтобы избавить его от вторжения Тома. Пока Альбус смотрел на существо, его надежда таяла, и он оставался беспомощным, не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать. И тут что-то внутри него щёлкнуло, и ему почудилось, будто весь мир осветился совершенно иным светом.       Это никогда не был феникс Невилла.       И по мере того как это осознание распространялось в его груди, голова Гарри внезапно повернулась к Альбусу. Его глаза были кроваво-красными. — Если я не могу заполучить Лонгботтома... — голос Тома вышел из уст Гарри, его тело болезненно извивалось. — Придётся довольствоваться этим.

***

      Голове Гарри казалось, что она вот-вот взорвётся. Как будто тысяча миниатюрных пираний внезапно завелась у него в черепе и грызла мозг. Быстрые вспышки воспоминаний атаковали его - бесчисленные, каждое длилось едва ли мгновение, прежде чем приходило следующее. Дурсли. Попытки научиться Патронусу. Плач в своей кровати. Первый день на Слизерине. Амбридж, разговаривающая с ним после убийства Сьюзен. Всё, что он пережил, накатывало в случайном, едва осмысленном порядке. Стонущий звук боли вырвался из его рта, тело извивалось на земле, отчаянно пытаясь найти хоть какое-то облегчение от невыносимой головной боли.       В этом шторме воспоминаний Гарри начал ясно вспоминать что-то. Лондон в огне. Монтегю в Хогвартсе. Уизли в опасности. Младший. Волдеморт. Атриум.       Его глаза широко раскрылись, и он ошеломлённо оглядел окружение. Бело-розовые обои. Деревянная лестница с маленькой кладовкой. Дорогая, но бездушная мебель в гостиной, идеально ухоженная и почти не выглядевшая обжитой. Тусклый фиолетовый свет, проникающий в дом снаружи через окна. Гарри сразу понял, где он.       Он шатко поднялся. Болела не только голова - всё его тело вопило от боли. Это имело смысл, ведь он снова был внутри своего разума. Что бы там Волдеморт с ним ни делал, это было даже больнее, чем тот трюк Снейпа в декабре. — Ты, должно быть, считаешь себя очень храбрым, — знакомый голос прозвучал позади него, и Гарри мгновенно напрягся. Тело окаменело, волосы на руках встали дыбом от одного лишь его голоса. — Большинство не смеет даже подумать о моем имени, не то что произнести. А ты делаешь и то, и другое.       Медленно он обернулся, чтобы встретиться с ним. Следовало ожидать этого. Прошло всего несколько минут с тех пор, как он смотрел в его глаза и собрал мужество сразиться. Но одно дело, смотреть на Волдеморта, и совсем другое встретиться лицом к лицу с Томом Риддлом в его шестнадцатилетнем облике, сидящим в кресле его дяди Вернона, с чашкой чая в изящной руке, и смотреть на него свысока. Особенно после всего, что Том с ним сделал. — Ты знаешь моё имя, — голос Тома стал более настороженным. — Как любопытно.       Как раз в этот момент Гарри почувствовал резкую боль, пронзившую всё его тело. Даже земля под ними содрогнулась, когда Волдеморт ускорил свой прогресс, разрывая его разум, словно тот был не более чем его игровой площадкой. Просматривая его воспоминания. И Гарри знал, зачем. — Ты скоро это найдёшь, — сказал ему Гарри, обретая голос. — Оно совсем свежо в моей памяти.       Том фыркнул; чашка чая в его руке исчезла, когда он поднялся и возвысился над ним. — Разум... какое жалкое подобие. Но, опять же, ты и есть жалкий тип, не так ли, Гарри Поттер? Позволяя своим грязным маггловским опекунам так плохо обращаться с тобой, так эксплуатировать тебя. Плача каждую ночь из-за того, что твой большой злой кузен избил тебя. Из-за того, что ты не мог завести друзей в школе. В Хогвартсе. Постоянно желая, чтобы мама и папа спустились сюда и решили все твои проблемы. — Ты ничего обо мне не знаешь. — Я знаю о тебе всё. Я вижу это прямо сейчас, в то время как мы говорим. Твои слабости. Твои жалкие попытки убедить себя, что ты силён. Могуществен. Кто-то, кто заслуживает уважения. Ты его не заслуживаешь. Ты не что иное, как эмоциональный маленький сопляк, который плачет слишком много. Я искренне не понимаю, как ты ещё не покончил с собой. Я бы предпочёл это твоему жалкому существованию. — Это громкие слова, Том, — сказал Гарри, пытаясь звучать уверенно, даже когда голос дрожал. — Особенно для того, кто не мог войти в свою гостиную, не будучи прижатым к стене и избитым своими товарищами с факультета.       Глаза Тома опасно вспыхнули, и Гарри отступил на шаг. Весь его мир взорвался болью, когда Волдеморт начал разрывать его разум жёстче, чем когда-либо. Он упал на колени, чувствуя, как маленький остров, удерживающий дом номер четыре на Тисовой улице, начал рушиться под его воздействием. — Ты явно встречал меня раньше. Так что, может, сделаешь проще для нас обоих и скажешь, как.       Гарри лишь горько рассмеялся в ответ.

***

      Одно дело — желать чьей-то смерти, и совсем другое — видеть, как кто-то страдает. Особенно таким ужасным, тревожным образом. Это должен был быть он на земле. Его тело, извивающееся от боли, пока Волдеморт использует его как марионетку, причиняя невообразимые страдания. И хотя он был так благодарен, что не оказался на его месте, Невилл не мог не почувствовать жалость к Поттеру. Тот пришёл сюда ради них. Пришёл исправить его ошибку. И теперь Волдеморт собирается убить его.       Дамблдор наклонился вперёд и прошептал ему на ухо: — Гарри... ты сильнее его. Не позволяй ему победить себя. Покажи ему ту внутреннюю силу, которая, я знаю, есть в тебе.       Слова пропали впустую - Гарри продолжал биться на земле и выть от боли. Но Невилл услышал их. После месяцев попыток заставить Дамблдора заметить его, обратить на него внимание и на самом деле поговорить с ним, просто признать его существование, только чтобы быть грубо оттолкнутым, Невилл не мог сдержать вспышки гнева, охватившей его, когда он смотрел, как тот, на кого он равнялся, практически заменяет его Поттером - случайным мальчишкой, о существовании которого Дамблдор даже не знал меньше года назад.

***

      Он пытался сдержаться, чтобы не заплакать от боли. Не хотел доставлять Тому удовольствие видеть его на земле, кричащего со слезами на лице, мысленно умоляющего, чтобы боль прекратилась. Но с Томом в его сознании Гарри был уверен, что тот и это слышит. И он ненавидел себя за это. Тем не менее, он держал рот на замке, заставляя Волдеморта продолжать прочёсывать его мозг в поисках ответа. Если уж тому суждено было разорвать его изнутри, как постоянно предупреждал Снейп, Гарри не собирался облегчать ему задачу.       Гарри мгновенно понял, когда Волдеморт нашёл то воспоминание: натиск замедлился всего на мгновение, прежде чем Том схватил его за рубашку и поднял на ноги. — Мой дневник... — В его тоне было что-то, почти как страх. — Ты нашёл мой дневник. — Твой дневник сам нашёл меня, — сквозь зубы процедил Гарри.       Том фыркнул и отпустил его. Гарри рухнул на колени, в то время как Том начал расхаживать перед ним, возобновляя ментальную атаку в полную силу. — Вместилище? Серьёзно? Должен признать, я был глупее, чем помню, ибо не вижу ни единой причины, по которой моё молодое «я» выбрало бы тебя орудием моего возвращения. — Воспоминания продолжали мелькать в сознании Гарри, все его переживания с Томом проигрывались перед его глазами. — О, но он так тебя заворожил. И так легко, к тому же. Это было бы почти достойно восхищения, если бы ты не был так легко манипулируем. Всё же... приятно узнать, что стало с моим дневником.       Волдеморт погрузился в его разум ещё глубже, вырывая из его горла очередной вопль. Весь дом начал трястись, портреты на стенах падали на пол, в то время как стены начали трескаться. Гарри попытался заставить себя подняться, но не нашёл в себе сил. Урок истории с Бинсом. Встреча с тётей Мардж. Первый вид Хогвартса. Элайджа, висящий на цепях в Тайной комнате. Панси, рассказывающая ему о встрече с дедом.       Волдеморт полностью остановился, его разум наконец получил передышку, о которой он умолял, прежде чем тот снова нырнул в него. — Какие у тебя отношения с мисс Паркинсон, а? И с её семьёй, о, как же ты тесно с ними связан. — выплюнул Том, поднимая Гарри и прижимая к стене. — Я видел нашего дорогого Бедивера сегодня ночью. Он был там, где ему не следовало быть. Интересно, а ты бывал там, где тебе не следовало быть, Гарри Поттер? — Эй, это твоё молодое «я» привело меня в женский туалет. Не я, — сказал Гарри со злобной усмешкой.       Том грубее прижал его к стене. Волдеморт прочёсывал его разум в поисках любых воспоминаний, связанных с Панси. С Кирианом. Бедивером. С кем угодно с фамилией Паркинсон. — Здесь есть пробелы, я чувствую их. Мощная магия. О, очень мощная. Далеко выше твоего уровня. Похоже, ты хорошо знаком со стариком. Но кто ещё замешан? — Нет, — сквозь зубы выдавил Гарри. Ему было всё равно, если Волдеморт узнает о его участии. Чёрт, даже об участии Бедивера. Но он не мог. Не их. Он должен был остановить его. Несмотря на мучительную боль, он искал внутри себя, пытаясь вытолкнуть Волдеморта. Снейп не зря подарил ему те щиты окклюменции. Пора было ими воспользоваться. Он пытался закрыть разум, пытался вытолкнуть его. Но почувствовал лишь большее удушье в тот момент, когда они сомкнулись вокруг него. — О, это на меня не подействует. Я не какой-то посторонний, пытающийся подглядеть. Я — это ты. Я во всём твоём существе. Ты ничего не сможешь сделать, чтобы вытолкнуть меня отсюда.       Гарри прошипел, вцепившись в плечи Тома, только чтобы удержаться на ногах. Волдеморт не узнает, Гарри убьёт себя, прежде чем позволит этому случиться.       Испытания... они меняют человека. Они приносят несколько побочных эффектов, но есть один, более заметный, чем другие. — Слова Бедивера внезапно прозвучали у него в голове, словно сам старик услышал его отчаяние и решил вмешаться, протянуть руку помощи. — Они перестают чувствовать, пока не остаётся ничего, что можно чувствовать. Пока они не могут чувствовать ничего, к чему прикасаются, не могут чувствовать вкус того, что едят. Их тела, их самые души становятся анимотфобными.       Глаза Гарри расширились, осознание осталось незамеченным Томом, защищённое блокировкой воспоминаний, которую Бедивер наложил на Гарри. Вот оно, как ментальный Патронус. Том приподнял бровь, смотря на него, как на сумасшедшего, но Гарри проигнорировал его. Закрыв глаза, он погрузился в свой разум. Попытался вспомнить счастливое воспоминание, что угодно, что могло бы оттолкнуть его. Всё, что мог наскрести. Любой его осколок. Забыв на мгновение, где находится, он полностью погрузился в те воспоминания.

***

— Послушай, — вмешался Тео, прежде чем Гарри успел что-то сказать. — Я знаю, ты злишься… из-за всего, и я, честно говоря, не виню тебя. Мы были детьми, и не просто детьми — мы были мудаками. И я действительно жалею обо всём. Я вёл себя по-свински с тобой, ты — с нами, но я хочу разорвать этот круг. Так что как насчёт начать с чистого листа? - он протянул руку. - Привет, я Тео Нотт. — Гарри Поттер, — выдавил он хрипло.       Тео улыбнулся. — Приятно познакомиться, мистер Поттер.       Гарри повернулся посмотреть на Паркинсон, неуверенный. — Я не собираюсь участвовать в этих «обнимашках» и «круге дружбы», но я за чистый лист       Гарри тихо рассмеялся в ответ. — Сойдет.

***

— Это было… — Ага, — выдохнул Гарри, глядя на неё с надеждой, и она усмехнулась. — Уже хочешь продолжения? — Это точно не был твой первый поцелуй, — заявил он, игнорируя её подначку. — А что, я была настолько хороша? — Мерлин, ты ещё хуже меня.       Сьюзан засмеялась, и Гарри снова поймал себя на том, что смотрит на её губы.

***

— Гарри… ты не злой. Ты достоин любви. В тебе так много хорошего, я чувствую это. Тот, у кого его нет, не страдал бы так сильно из-за плохих поступков, которые совершил. Они не чувствовали бы всей той боли и вины, которые, я знаю, ты чувствуешь. Все те вещи, которые ты хотел бы перестать чувствовать, показывают, как много в тебе добра. Как много силы. Ты не слабый или сломленный, Гарри. Ты не представляешь, насколько ты силён на самом деле. — Нет, — прохрипел Гарри. — Вы… это просто отговорки. Это не меняет того, кто я есть. — Мы все совершаем ошибки, Гарри. Мы все делаем вещи, которыми не гордимся. Вещи, которые хотели бы изменить. Но то, что мы не можем вернуться назад и изменить их, не означает, что мы не можем изменить себя и стремиться стать лучше. — Но я не могу! — крикнул он, чувствуя, что вот-вот потеряет контроль. — Разве вы не понимаете? Я настолько испорчен, что даже не знаю больше, что правильно, а что нет. Что бы я ни делал, я только усугубляю ситуацию. — Нет, это не так, — искренне сказала миссис Уизли, и внезапно она сделала то, чего Гарри никогда бы не ожидал. Она притянула его к себе и крепко обняла. — Ты больше не одинок, — прошептала она ему, и Гарри наконец почувствовал, как теряет контроль.

***

      Глаза щипало, но смех не останавливался. Стены рухнули — на миг он позволил себе просто купаться в этом чувстве. Феникс уносил его от замка, иногда подбрасывая вверх и ловя, и Гарри позволил себе поверить: может, и правда есть свет в конце тоннеля.       Когда они пересекли барьеры Хогвартса, Гарри поднял голову и впервые посмотрел фениксу в глаза.              Он уже знал её имя.              Аврора.

***

      Гарри внезапно вырвало из воспоминаний, когда он услышал, как Том смеётся над ним. Это был холодный, высокий и насмешливый смех, и он полностью выбил ветер из всего, что он пытался почувствовать в тот момент. Том откинул голову и засмеялся ещё громче, отпустив Гарри и заставив того рухнуть обратно на пол. Стыд и горечь захлестнули его.

***

      Альбус резко отвёл взгляд от Гарри, когда камины вокруг них внезапно вспыхнули. Не один, десятки каминов по всему Атриуму выпускали из себя волшебников. Все, кто был кем-то в Министерстве, начали выходить из зелёного пламени, останавливаясь, чтобы осмотреть разрушения перед собой, прежде чем их глаза упали на конвульсирующее тело Гарри на земле.       Авроры, чиновники министерства, члены Визенгамота и даже репортёры начали выходить, их камеры немедленно щёлкали снимками. Руфус Скримджер вышел из одного, прихрамывая. Запачканная, видавшая битву Амбридж вышла прямо за ним. Но когда растерянный Фадж вышел из одного из каминов и потребовал объяснений, что происходит, Альбус действовал, наложив два высоких непроницаемых щита прямо перед рядами каминных очагов. Это вызвало всеобщий переполох, Фадж и другие требовали, чтобы он убрал их.       Но когда Бедивер Паркинсон вышел из отдельного камина, а рядом с ним молодой человек, все голоса стихли у него в ушах, пока Альбус смотрел на человека, с которым сражался всего час назад. Тот выглядел так, будто его только что разбудили, ни пятнышка грязи на лице или мантии, лишь самые слабые намёки на самодовольную улыбку, когда он смотрел прямо на Альбуса.       Внезапный крик ужаса толпы вырвал Альбуса из транса, и его сердце упало, когда он увидел, как тело Гарри магически поднялось с земли, зависнув над всеми на виду. Вспышки света продолжались, репортёры делали снимки. Запечатлевая, как тело Гарри растягивается настолько, насколько позволяют его связки, пока он кричит в агонии.

***

— Так вот каково великое противостояние могучего Гарри Поттера. Жалкая сентиментальность. — Голос Тома был полон презрения. И даже если бы он был физически способен стоять на ногах, Гарри не думал, что смог бы собрать на это мужества. — Так слаб. Так уязвим.       Гарри прижал лицо к ковру и стиснул зубы. Весь дом рушился вокруг него, медленно обваливаясь в фиолетовую бездну. Вот так он и умрёт, стоя на коленях перед Томом, чёртовым Риддлом, после попытки использовать сраную силу дружбы, чтобы спасти себя. В этот момент было трудно не согласиться с этими насмешливыми словами. — Арес высокого о тебе мнения. Я раньше полагался на его совет, но после такого колоссального провала в суждениях, как я могу когда-либо снова доверять его слову? Ты не достоин его внимания, ты едва достоин собственной жизни. Это, в лучшем случае, убийство из милосердия.       Гарри буквально зарычал в ответ на эти слова. Он вцепился ногтями в ковёр, крича сквозь боль, когда поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Тома. Не так. Не так он уйдёт. После всего, что он вынес, всего, что пережил, он не упадёт на колени. Он умрёт, чёрт побери, стоя, зная, что сделал всё, что мог, и что не сдался, как жалкая маленькая тряпка. Он, чёрт возьми, силён, и он доказывал это снова и снова. Потому что после Монтегю, после Долохова, Снейпа, Младшего и всех остальных ублюдков, которые появлялись в его жизни и пытались использовать его, пытать, убить, он никогда не сдавался! Даже когда его тело умоляло его об этом, он никогда не сдавался. Он никогда не сда...       Вы и Андромеда, и Джинни, и Дамблдор… вы все спрашивали меня, что я чувствую. Правда в том… что со всей этой яростью, болью и виной внутри… я больше не хочу ничего чувствовать.       Глаза Гарри внезапно расширились, слова отдавались эхом в его сознании, пока он смотрел глубоко в глаза Тома Риддла. И в тот момент он понял истину. Он понимал Волдеморта лучше, чем кто-либо другой. Одной фразой всё, что он знал о Томе, внезапно сместилось, внезапно соединилось. Ему даже не нужно было узнавать всё остальное, вся история жизни Тома сложилась перед его глазами, когда он понял. Он, чёрт возьми, понял!

***

— Нет, — выдохнул Младший, увидев, как тело Гарри парит над завалами. Он видел это много раз раньше — один из излюбленных методов Тёмного Лорда пытать кого-то до предела, прежде чем убить. — Нет!       Он изо всех сил пытался сдвинуть массивные плиты, придавившие его. Раздробленные ноги горели болью при малейшей попытке двинуться. Если бы этот идиот не отшвырнул его палочку... Если бы он просто послушал его, когда Младший сказал убираться отсюда... — Только не Гарри. Не его. Кого угодно, только не его!

***

— Слабак - это ты.       Это не было обвинением. Это был факт. Весь гнев, который он чувствовал, ушёл. Исчез в одно мгновение. Весь страх и ярость, которые он испытывал к Тому, больше не существовали в нём. В его сердце не осталось ничего, кроме жалости к лорду Волдеморту. — Что? — спросил Том, его голос внезапно стал смертельно холодным. — О, наверное, это трудно проглотить. — Поднявшись с земли, Гарри выдержал боль. Загнал её на задворки сознания и полностью сосредоточился на Томе. И когда он стоял перед шестнадцатилетним мальчиком, тот больше не казался таким высоким. — Но я прав... Я прав, и ты это знаешь. Слабак - это ты. — Я - лорд Волдеморт, — прошипел Том. — Самый могущественный Тёмный Лорд, которого когда-либо видела Британия. Как ты смеешь стоять там и называть меня слабаком!       Гнев был очевиден, и Гарри чувствовал его. Ярко. Том выместил его на нём, больше не прочёсывая воспоминания, а активно разрывая его разум, пытаясь причинить как можно больше боли. И Гарри принял её. Принял всю. Так, как всегда. И он шагнул вперёд. — О, я уверен, что ты хочешь в это верить. Ты сделал всё возможное, чтобы убедить в этом всех. Большой плохой Тёмный Лорд, Тот-Кого-Нельзя-Называть. Нет никого сильнее, никого страшнее него. Но это всё большая ложь, не так ли? Фасад. У всех нас есть свои способы заставить себя чувствовать себя сильными, а твой способ - просто стать лордом Волдемортом. — Мне не нужно этого делать. Я не такой, как ты. — О, но ты именно такой. Очень похож на меня, это трудно не увидеть. Ты, наверное, был в ужасе, когда понял, что мы узнали о твоих крестражах. О, да, именно так мы и убьём тебя, убьём насовсем, но они ведь нечто большее, не так ли? Ты создавал крестражи, чтобы защитить себя, но не так, как думают другие. Ты никогда не стремился к бессмертию. Ты просто хотел другого, ведь так? Ты хотел ничего не чувствовать. Совсем ничего не чувствовать.       Том фыркнул, откинувшись на стол позади себя. Но в его поведении было что-то неладное. И хотя Гарри не нуждался в подтверждении, было так приятно оказаться правым. — Ты был в отчаянии. Ты не мог справиться с тем, что чувствовал, и просто сдался. Легче разделить душу и сдаться, чем терпеть это. А потом ты ходишь и насмехаешься над чувствами других. Над теми, кто пережил то, с чем ты не смог справиться. Над теми, кто пытается цепляться за единственное, что тебе так и не удалось найти. Наверное, было так легко, когда ты знал, что это тебя не коснётся. Ты очистил себя от этой слабости и гордился этим.       Том выглядел таким высокомерным. Таким закончившим с разговором. Гарри всё ещё чувствовал, как тот пытается заставить его замолчать, пытая его разум, отчаянно умоляя его заткнуться. И Гарри не мог не усмехнуться. — Но я не очистил себя от этого, не так ли?       Сделав глубокий вдох, Гарри закрыл глаза. Он боялся больше, чем хотел бы признать. Была причина, по которой он всё это запер. Почему отказывался говорить об этом, делать что-либо, что могло бы заставить пережить всё заново. Но он не будет одинок в этом. И он открыл свой разум, открыл своё сердце и нырнул обратно в те невыносимые воспоминания. Все те моменты, когда мир беспощадно наказывал его. Сбивал с ног. Изо всех сил пытался сломить его дух. Он упивался этими эмоциями, упивался болью. Душевной раной. Предательством. Он упивался всеми несправедливостями, которые мир совершил по отношению к нему, позволяя им наполнять его и распространяться по всему его существу.       Когда он открыл глаза, он уже плакал, а Том выглядел бледным. Совершенно испуганным. И когда он снова поднял свои щиты окклюменции и запер их обоих в своём разуме, он продолжил говорить. — Для тебя прошло много времени, так что, думаю, ты заслужил небольшое напоминание о том, каково это - снова чувствовать. Это чертовски ужасно, — Гарри прокричал со смехом, слёзы капали по его щеке, пока он заставлял себя упиваться невыносимой болью. — А ты, Том, выбрал самого неподходящего ублюдка для этого. Потому что я пережил, чёрт возьми, всё. Моих родителей пытали и убили у меня на глазах, когда я был ещё младенцем. Меня отправили жить к жестоким тёте и дяде на следующие десять лет. Только когда я попал в Хогвартс, у меня появился первый друг... и он предал меня!       Тень появилась позади фигуры Тома Риддла. Она подняла руку и вонзила нож сверху, ударив его в верхнюю часть левой спины. Том немедленно вскрикнул от боли, упал на колени и попытался отбиться от нападавшего, в то время как фигура вышла из теней, и лицо Грэма Монтегю усмехнулось над ним. — Он подвесил меня в гостиной Слизерина, прежде чем пытать часами. Он и его друзья смеялись надо мной, пока я кричал от боли!       Том нащупал свою палочку, вытащил её из складок мантии, как вдруг перед ним упал маленький дневник. Он внезапно открылся, и из него протянулась рука, схватившая руку Тома с палочкой, прежде чем прижать её к земле. — Мной манипулировали, и в меня почти вселился крестраж человека, ответственного за смерть моих родителей!       Температура в доме внезапно упала. Громкие стоны прозвучали позади Гарри, пока Том пытался вырваться. Дневник продолжал удерживать, Монтегю продолжал резать спину Тома, и два дементора вылетели из-за Гарри и опустились прямо на Тома, питаясь им, в то время как Том издавал мучительный вопль, наполнивший весь дом. — На меня нападали дементоры больше года. Снова и снова они питались мной, в то время как единственный человек, который мог научить меня защищаться, выбросил меня! — ХВАТИТ! — закричал Том. — ДОСТАТОЧНО! ПРЕКРАТИ СЕЙЧАС ЖЕ, УМОЛЯЮ ТЕБЯ! ПУСТЬ ЭТО ЗАКОНЧИТСЯ! ПУСТЬ ЗАКОНЧИТСЯ!       Гарри почувствовал, как Волдеморт бьётся о его щиты окклюменции, отчаянно пытаясь выбраться, но Гарри держался крепко. Он отдал всё, что имел, чтобы удержать эти щиты, пока он удерживал Тома Риддла внутри себя. Он ещё не закончил с ним. — Меня предавали люди, которые должны были заботиться обо мне! Предавали те, кому я доверял! Я терял то, что ты никогда не поймёшь! И я сталкивался с болью... — ХВАТИТ! ПРЕКРАТИ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ! — С такой болью, от которой семилетний ребёнок рыдал каждую ночь, засыпая! С такой болью, от которой тринадцатилетний хотел покончить с собой! С такой болью... чтобы заставить Тёмного Лорда пасть на колени! — ХВАТИТ!       Гарри почувствовал, как Волдеморт наконец прорвался сквозь его окклюменцию, прямо перед тем как что-то выдернуло его из его разума.

***

      Глаза Гарри внезапно открылись, когда его тело упало на землю. Он всё ещё чувствовал это — ломоту, усталость от часов бега и борьбы. Вокруг него мелькали вспышки. Аврора летела прямо позади него, напевая полную надежды мелодию, которая мгновенно успокоила его душу. И затем он почувствовал это. Дым вырвался из него. Стремительно покидал его тело через рот, уши и все остальные отверстия, через которые вошёл.       Заставив ноги двигаться, Гарри поднялся, пока дым продолжал вырываться из него, скапливаясь на земле перед ним. Дамблдор смотрел на него широко раскрытыми глазами, Лонгботтом за ним выглядел каким-то взбешённым и бледным. И когда Гарри наконец выпрямился во весь рост, чувствуя, как Аврора осветила крыльями и уселась ему на плечо, чёрная лужа дыма на полу превратилась в лорда Волдеморта на коленях.       Не Тома Риддла, шестнадцатилетнего, преследовавшего кошмары Гарри годами. Но лорда Волдеморта, жалкого человека, которым он стал в тот момент, когда сдался. Он поднял взгляд, и хотя он был в безопасности собственного тела, без назойливой души Гарри, навязывающей ему свои чувства, в глазах Волдеморта был очевидный страх, когда он смотрел на Гарри. Он быстро исчез, но Гарри видел его. Дамблдор видел его. И что важнее, Волдеморт испытал его.       И Гарри улыбнулся.       Вспышки света мелькали вокруг, привлекая внимание Волдеморта на полсекунды, прежде чем он снова превратился в облако дыма и пролетел через завалы к тому месту, где Гарри в последний раз видел Младшего. В комнате внезапно поднялся шум, заспешили шаги, даже Дамблдор обернулся, и Гарри понял, что тот подумывает о преследовании. Но в этом не было нужды, и Гарри знал это.       Волдеморт уже ушёл. Младший тоже. И наконец долгая ночь закончилась.