Покой не для грешников (Часть I)

      Лондон       2 мая 1996 г.       18:45       Светло-голубое сияние окутало город, сменив зловещий зелёный купол, возведённый Пожирателями смерти прошлой ночью. Бесчисленные молнии пронзали небо, изгибаясь от эпицентра и целясь в землю по границам города, сопровождаемые мягким, но непрекращающимся раскатом грома. Руфус отмечал сходство магии в этих двух заклинаниях. Учитывая, что Руквуд был раскрыт как предатель в конце прошлой войны, это не должно было удивлять, но от этого ему не становилось легче среди Невырзимцев. Они не разговаривали. Даже не бросали на него взгляда, погружённые в свои обязанности. Ни намёка на человечность не проступало сквозь их пурпурные мантии.       Они выделялись среди остальных волшебников в городе — не только из-за яркости одеяний. Можно было почувствовать их присутствие; было что-то тревожащее в том, как они перемещались. Всегда парами. Всегда в унисон. В то время как все остальные стремились помочь магглам, заваленным под обломками, или доставить нуждающихся к лекарям, Невыразимцы методично собирали их всех. Стирали память с пугающей эффективностью, прежде чем отправлять с помощью портключей в так называемые безопасные места, где те оставались до разрешения вернуться в город. И пока другие начинали восстанавливать улицы и здания, Немые рыскали по всем укромным уголкам, выискивая магглов, пытавшихся спрятаться или сбежать. Тот факт, что они делали это открыто, совершенно не заботясь о том, что их заметят, делал происходящее ещё более жутким.       Руфус хромал сквозь завалы, протискиваясь между грудями брошенных машин и горами обрушившихся обломков. Министерство работало без остановки уже почти семнадцать часов, подключив все отделы, независимо от их прямых обязанностей, но результатов почти не было видно. Лондон всё ещё лежал в руинах, и, судя по его предыдущим шести перемещениям, то же самое происходило и в остальных осаждённых городах. Почти каждое здание в поле зрения было либо сожжено дотла, либо разрушено до основания. Большинство мостов обрушилось, дороги усеяли воронки, и он даже видел несколько поездов, вырванных из-под земли и торчащих из стен зданий.       По крайней мере, улицы теперь были очищены от трупов. Он никогда не забудет зрелище прошлой ночи: бесчисленные тела, замученные, разорванные на части и брошенные на мостовой. Глаза, застывшие в ужасе и панике даже после смерти, их последним взглядом стали их же внутренности на земле рядом. Прошло более пятидесяти лет с тех пор, как волшебный мир видел такое откровенное проявление ужаса, на который способна палочка. Никто со времён самого Грин-де-Вальда, опустошавшего Европу, не решался на столь жестокое представление, на такое вопиющее пренебрежение Статутом о секретности. Это было то, чего Руфус никогда не ожидал увидеть, и теперь он знал, что увидит ещё много раз, прежде чем с Тем-Кого-Нельзя-Называть будет покончено.       Если это вообще когда-нибудь случится. — Глава авроров Скримджер, сэр, — окликнул его один из авроров, новичок, чьё имя он всё ещё не запомнил. Девушка пробиралась через улицу, оставив позади группу из трёх-четырёх сослуживцев. — Есть какие-нибудь новости, сэр? Они нашли… — Нет, — Руфус выпрямился, но всё же не встретился с ней взглядом. — Ещё нет. Вы все будете уведомлены, как только её найдут. Я позабочусь об этом. — Да, конечно. Мадам Боунс крепкий орешек. Первое, что она сделает, так это отчитает нас за то, что мы слишком долго возимся.       Девушка тихо рассмеялась, но Руфус смог лишь выдавить подобие улыбки. — Как продвигается работа здесь? — Медленно, боюсь. Фиолетовые плащи хотят убедиться, что все магглы найдены, прежде чем мы полностью начнём восстановление. Мы уже обыскали большую часть города, но нам всё ещё не дали отмашку. — Невыразимцы всегда были той ещё занозой в заднице, — пробурчал Руфус. — Есть другие готовые отчёты? Списки погибших? Расшифровки допросов? Какие-либо вещественные доказательства, найденные по городу? — Последнее, что я слышала, Дедворт работал над предварительными данными. У него, наверное, уже есть для вас отчёты, сэр. Мы перенесли наш лагерь на Трафальгарскую площадь рано утром, вы, вероятно, найдёте его там.       Когда Долохов прошлой ночью взрывом вырвался из своей камеры, Руфус отдыхал в единственной палатке, не затронутой взрывом. Это уничтожило всю проделанную в Лондоне работу и убило большинство авроров, оставшихся позади. Теперь, когда всё Министерство было вовлечено в процесс восстановления, им требовалось гораздо больше пространства и более удобное место для базирования. Новый лагерь был почти в пять раз больше импровизированной штаб-квартиры, разбитой прошлой ночью. Он был подобен бьющемуся сердцу: люди стекались в него и вытекали непрерывным потоком. Руфус видел мужчин, несущих раненых волшебников в лазареты, Невыразимцев, быстро оказывающих помощь магглам перед стиранием памяти, были даже ведьмы и волшебники, не связанные с Министерством, которые тоже помогали. Это было обнадёживающее зрелище посреди всеобщего кровопролития.       Он нашёл Дедворта почти двадцать минут спустя, втиснувшегося в угловой стол, окружённого горами бумаг. Руфус едва успел выжать из своего подчинённого несколько слов, прежде чем ему вручили пачку пергаментов и более-менее вежливо указали на дверь. Находки были весьма поверхностными, не было конкретных данных, которые он мог бы представить Амелии и начальству, а сводки большинства допросов содержали лишь уже известную информацию. Это было разочаровывающе, но ожидаемо - при атаке такого масштаба могли уйти недели, прежде чем удастся выделить ключевые зацепки из всей массы или точно оценить нанесённый ущерб.       Руфус оставался в Лондоне ещё час, опрашивая встреченных в лагере авроров на предмет дополнительной информации. Но, помимо историй о найденных раненых или умирающих Пожирателях смерти, он не получил ничего ценного.       Атриум в основном был восстановлен к тому времени, когда он вернулся в Министерство. Завалы убраны, повреждения на полу устранены, но всё ещё зияла дыра в крыше - немое свидетельство хаоса, царившего здесь. В остальном Атриум был таким же, каким он оставил его утром, заполненный непрерывным потоком репортёров, гражданских лиц и правительственных чиновников, пытающихся не дать им ворваться внутрь. Он пробился сквозь толпу, и двое авроров , дежуривших у входа, тут же бросились к нему, расчищая проход. — Глава авроровСкримджер, есть комментарии по поводу атак? — Что делается, чтобы предотвратить повторение подобного? — Это правда был Тот-Кого-Нельзя-Называть на фотографиях? — А как же Поттер? — одному из журналистов удалось проскользнуть мимо авроров и оказаться прямо перед лицом Руфуса. — Где мальчик? Что предпринимается вами и правительством?       Ещё трое авроров поспешили ему на помощь, оттащив репортёра и расчистив путь к лифтам. — Глава авроров Скримджер пока не даёт комментариев, — рявкнул один из них. — Министерство выпустит заявление сегодня вечером. — Глава авроров Скримджер, сэр! — Что предпринимается против Пожирателей смерти? — Мы вообще ещё в безопасности?       Дежуривший за столом аврор быстро проверил его, наложив диагностическое заклинание и осмотрев палочку, прежде чем пропустить. Как только Руфус переступил порог, все голоса стихли, словно их и не было. — Извините за это, сэр, — сказал Праудфут, пожимая ему руку и сопровождая к лифтам. — Они целый день этим занимаются. Нам не удалось их остановить. — Не нужно извиняться, — отмахнулся Руфус. — Мадам Эджкомб уже разрешила использование рабочих каминов? — Нет, сэр. Только вход для посетителей. — Если бы она что-то нашла, она бы уже это сделала. — Согласен, сэр, но вы знаете, как работает мадам Эджкомб.       Двери лифта открылись, и Руфус вошёл внутрь. — Держите меня в курсе её прогресса, хорошо? Нам нужно как можно скорее восстановить доступ к каминной сети. — Да, сэр, — кивнул Праудфут.       Когда он прибыл на второй уровень и ощутил в воздухе мрачную торжественность, Руфус вспомнил, почему так долго избегал Министерства. Они всё ещё были там - скрытые белыми простынями, но их очертания были отнюдь не незаметными. По крайней мере, запаха больше не было. Комната была испещрена засохшей кровью, пол усеян пергаментами, стеклом и остатками разбитой мебели. Он едва взглянул на это и даже не мог встретиться взглядом с немногими аврорами в комнате, всё ещё каталогизировавшими улики. Было достаточно тяжело быть первым, кто обнаружил эту сцену рано утром. Он приговорил тех мальчиков к смерти, не зная того, но всё же приговорил. Хуже, чем отсутствие Амелии, было осознание того, почему Пожиратели смерти вообще спустились сюда. В своей одержимости Поттером он использовал Грейнджер как пешку, и именно ей пришлось заплатить за это. Состояние, в котором он увидел её в Святом Мунго…       После прошлой ночи было слишком много людей, которым он не мог смотреть прямо в глаза. Слишком много. — Сэр, — его помощница мягко окликнула его позади. Бедная девушка лишилась палочки, украденной Поттером во время его побега, ещё одна из его неудач. Руфус был невероятно благодарен, что её не было здесь, когда Пожиратели смерти вошли в Министерство. — Министр… он, э-э, просил вас. — Скажи ему, что я сейчас подойду. Спасибо, Челси.       Имея при себе всё необходимое, Руфус избежал задержек и сразу отправился искать министра. Он был благодарен за предлог уйти. Надеялся, к тому времени, когда он вернётся на второй уровень, авроры закончат свою работу и приведут место происшествия в порядок. Он не думал, что сможет работать, просто зная, что это находится прямо за его дверью.       В кабинете министра был небольшой приёмный кабинет снаружи, где работал его секретарь, парень по имени Хейвуд, выступавший посредником между министром и посетителями. Хотя обычно там было не больше двух-трёх человек, сегодня, как и в Атриуме, он был заполнен до отказа. Только вместо репортёров и обычных граждан здесь были почти все главы отделов, различные высокопоставленные чиновники Визенгамота и даже некоторые международные дипломаты. — Если бы вы все могли, пожалуйста… Министр примет… Ваше терпение ценится…       Бедный секретарь едва поддерживал порядок, пока все присутствующие настаивали на необходимости видеть министра, каждый кричал громче предыдущего. Руфус сочувствовал парню - он действительно ничего не мог поделать.       Он медленно пробирался через комнату, пытаясь успокоить встревоженных чиновников рассказом о прогрессе и выясняя новости у других глав Министерства. К счастью, через несколько мгновений после того, как Хейвуд поймал его взгляд, в кабинет министра влетел бумажный самолётик, и Руфуса вызвали внутрь. Все остальные, ждавшие здесь уже часами, тут же взорвались негодованием. Он лишь коротко улыбнулся, проходя мимо них и направляясь в кабинет. Фадж был в расстроенных чувствах: фиолетовые круги под глазами, седые волосы торчали во все стороны, а отсутствие котелка обнажало большую лысину на макушке. Его глаза буквально зажглись, когда он заметил Руфуса. Он быстро дописал какое-то письмо, прежде чем швырнуть перо на стол и встать. — А, Руфус, слава Мерлину, ты здесь, — сказал Фадж, пытаясь выглядеть спокойным и проявляя ту социальную ловкость, которая позволила ему занять эту должность. Если бы не резня, которая привела к этому, Руфус испытывал бы лишь намёки на удовлетворение от падения этого человека. Фадж пожал ему руку, чуть слишком энергично, и Руфус вежливо ответил на рукопожатие. — Слава Мерлину. Да… да… пожалуйста, присаживайся.       Оба сели друг напротив друга, и улыбка Фаджа поблекла, когда он увидел, что Руфус мало что проявляет в ответ. — Чем могу служить, министр? — Там безумие, Руфус. Безумие! Люди не успокоятся. Вся страна смотрит на меня, а у меня нет ответов. Даже МКМ шлёт сов с требованиями проинформировать о ситуации в стране. Магглы… я не знаю как, но они начинают замечать последствия. Они знают, что что-то не так. Даже тогда… когда Тот-Кого-Нельзя-Называть… Мерлин, он проник в Министерство, а теперь…       Если бы не то, как Фадж вёл себя с конца Турнира Трёх Волшебников в прошлом году, Руфус, возможно, почувствовал бы жалость, глядя на этого человека, но часть его всё же считала, что он этого заслуживает. — Что вам нужно от меня, министр? — Что угодно! Прошёл почти целый день, а я всё ещё не знаю, что сказать общественности. Что вы нашли в своём расследовании? — Боюсь, не так много, — Руфус достал из мантии пергаменты и протянул их Фаджу. — Мы задержали около ста тридцати охотников, большинство без угрожающих жизни травм. Мы допрашиваем их прямо сейчас, но очень немногие действительно говорят, и… ну… Пожиратели смерти никогда не были небрежны в том, что раскрывают своей пехоте. — Только охотники? — спросил Фадж. — Ни одного настоящего Пожирателя смерти? Никого значимого? — Долохов мёртв. Он был лидером атак в Лондоне, мы думаем, что его самого в Пантеон принял Тот-Кого-Нельзя-Называть, его тело было в Отделе тайн. Пиритс тоже мёртв, убит Кингсли в осаде Уэст-Йоркшира. — Пиритс? — Вы можете знать его как Гефеста. — И это всё? — потребовал Фадж, просматривая содержимое пергаментов. — Двое Пожирателей смерти, один из которых появился на сцене всего несколько месяцев назад? — Это всё, что у нас есть на данный момент, но я сомневаюсь, что будет что-то ещё. Мы продолжим расследование с охотниками, которых нашли, многие из них - чистокровные из среднего класса, они, скорее всего, сломаются, но я ничего не могу обещать. — Этого недостаточно! Общественность захочет большего, они захотят видеть реальный прогресс в новостях, а не просто отчёты о задержании каких-то безымянных охотников. Они видели, что произошло. Есть фотографии, великая Моргана! Они знают. Они все знают, что Тот-Кого-Нельзя-Называя вернулся. Как я должен это объяснить? Как я должен убеждать людей, что всё будет хорошо. — Никак, — спокойно сказал Руфус. — Общественность не нужно убеждать, сэр, им нужно говорить правду. Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, это больше не предмет сомнений, и с его возвращением в Британию приходят тёмные времена. Большинство из нас были живы тогда, мы все видели, на что он способен, и после прошлой ночи мы можем смело сказать, что его больше не волнует сохранение Статута секретности или завоевание страны путём привлечения общественности на свою сторону. Для него теперь это война, и он будет царём на пепелище, если это всё, что останется. Люди должны это знать, и мы должны с этим столкнуться, потому что если мы продолжим обманывать самих себя, прошлой ночи осады будут не последними.       Фадж выглядел крайне болезненно. Его лицо каким-то образом стало ещё более осунувшимся. Дрожащей рукой он потянулся к своему шкафчику и вытащил пару стаканов и бутылку огненного виски. Поставив всё на стол, он методично наполнил каждый стакан, прежде чем протянуть Руфусу его. — После всего этого я уйду в отставку, — сказал он. — Не прямо сейчас, через несколько недель. Когда будут улажены непосредственные последствия и страна оправится от этих атак.       Руфус сделал глоток из своего стакана, более сдержанный, чем у министра. — Мне никогда не была предназначена эта работа, я это знаю, — продолжил Фадж. — Дамблдор всегда отказывался от этой должности. Затем Крауч попал в тот скандал со своим сыном и был вынужден уйти в отставку. Она должна была достаться Амелии, она была более квалифицированной из двоих, но многим членам Визенгамота не нравилась идея иметь двух женщин-премьеров подряд. Мне стыдно признаться, что я воспользовался этим… Надеюсь, я смогу всё исправить… если мы найдём её. — Мы найдём её. — Ты только что сказал мне, что мы не должны лгать общественности, Руфус. Если так, то мы не должны лгать и самим себе. — Фадж сделал ещё один глоток из стакана. — Я был глупцом, думаю, мы все таковы, когда молоды и амбициозны. Я знал, что не подхожу для этой должности, но всё равно хотел её. Кто не хочет прославиться? Построить наследие, на которое твои дети и внуки смогут смотреть с гордостью. Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, мы были в середине мирных времён, и казалось невозможным всё испортить, когда всё шло так хорошо. А теперь взгляни на меня. Всякий раз, когда люди будут говорить обо мне, это будет о том, как я позволил Тому-Кого-Нельзя-Называть вернуться к власти. — И это ваша главная забота сейчас? — холодно спросил Руфус. — Ваша репутация. — Похоже на то. Что это говорит обо мне как о человеке, как думаешь? — Руфус не ответил. Фадж всё ещё был его начальником, хотя бы на данный момент. — Я просто хотел сделать что-то хорошее. Хотел, чтобы меня запомнили за это. Я знаю, это было эгоистично, но разве это делает меня таким уж ужасным? — Вы всё ещё можете подправить положение. Скажите людям правду. Уйдите в отставку и позвольте Амелии взять бразды правления. — У меня нет выбора. Даже если бы он был, я не думаю, что у меня хватило бы смелости остаться, — пробормотал Фадж. — А что насчёт мальчика? — Поттера?       Он кивнул. — Ты видел, что он сделал, даже Дамблдор никогда не совершал такого подвига.       Руфус не просто видел это - он чувствовал это: поток магии от феникса оба раза, когда оказывался рядом с ним. Часть его всё ещё отказывалась принимать реальность. Но он был там, когда Поттер это сделал. Были свидетели. Были фотографии. И когда он увидел чистый, животный ужас в глазах монстра, смотревшего на Поттера, Руфус понял, что его худшие опасения оказались правдой. Больше не имело значения, что мальчик Лонгботтом предположительно победил Того-Кого-Нельзя-Называть - никто не видел этого своими глазами, а теперь, когда доказано, что тот жив, это вообще не имело никакого веса. Зато все видели, как Поттер поставил его на колени. Были фотографии этого самого момента. Не требовалось дальнейших подтверждений, никаких утомительных анализов Отдела тайн или толкований пророчеств. Сам факт существования феникса был живым доказательством того, что Поттер держал их всех за горло. Стоило ему захотеть чего-то и достаточно было призвать эту птицу, и он получал желаемое. И Руфус не сомневался, что Поттер будет использовать и злоупотреблять этой чёртовой тварью. — Есть какие-нибудь новости о нём? — настаивал Фадж. — Он всё ещё без сознания, судя по тому, что сказала мне Амбридж, — ответил Руфус. Это было ещё мягко сказано: согласно последнему диагнозу целителя, у мальчика были лишь малейшие признаки жизни. Руфус был не против. Мальчик мог спать сколько угодно. Чем дольше он выведен из строя, тем лучше. Это давало время подумать, спланировать, смириться с тем, что теперь придётся работать с этим ублюдком.       Фадж, судя по его взгляду, понимал это. — Он знает, да? О той власти, которую получит? О влиянии, которое будет иметь над нами? — Поттер умный мальчик. Уверен, он это понимает. Тем более, когда все будут реагировать на него и его чёртова феникса, он всё поймёт. — И что будет, когда он поймёт? — спросил Фадж. — Что он попросит, как думаешь? — Неприкосновенность, для начала. После всего, что он сделал, он захочет очистить свою репутацию. А с нападениями в Хогвартсе, где кто-то использовал Оборотное зелье, выдав себя за него, ублюдок получил лёгкий способ выйти сухим из воды. Дальше… я не уверен. — А должен быть. Это первое, что тебе нужно выяснить, — мрачно сказал Фадж. — Я останусь здесь ненадолго, мне не придётся работать с мальчиком. Но если ты хочешь сохранить хоть какую-то позицию против него - выясни, чего он на самом деле хочет. — Чтобы я мог дать ему это?       Он покачал головой. — Чтобы ты мог удержать это от него. Заставь его работать ради этого, сосредоточь его внимание исключительно на этой цели. Если ты заставишь его забыть, что он может попросить всё остальное, тебе не придётся отдавать ему ничего другого.       Феникс дал Поттеру невообразимую силу, но, к счастью, у неё был срок годности. Если они смогут быстро закончить войну, не отдав Поттеру слишком многого, их потери будут минимальны. Неприкосновенность была само собой разумеющимся жестом доброй воли, чтобы заставить мальчика сотрудничать. И даже в этом случае, если Поттер действительно захочет, он всегда сможет использовать своего феникса, чтобы сбежать из любой камеры. Но что касается всего остального… Руфус не знал, сколько он сможет переварить. Он ненавидел Гарри Поттера. Ненавидел его до глубины души. Мальчик олицетворял всё, что Руфус презирал: хаос, эгоцентризм и беззаконие, против которых он боролся всю свою службу аврором. Но он будет работать с ним. Бок о бок, если потребуется. Потому что каким бы плохим ни был Поттер, он не шёл ни в какое сравнение с тем зверством, на которое был способен Тот-Кого-Нельзя-Называть.       А если после всего этого с Гарри Поттером всё же придётся разобраться… Руфус позаботится об этом лично.

***

      Барнтон       4 мая 1996 г.       09:00       Серое утро встретило их на кладбище, с мягким дождём, падавшим на небольшую деревушку, которую они выбрали. Это было место рождения Андромеды, и когда она сказала, что хочет похоронить там свою дочь, остальные сочли это уместным, чтобы Гестия и Дедалус, двое других потерь Ордена, покоились рядом с ней. Все были там, отдавая последние почести павшим. Неважно, что половина из них едва спала последние несколько дней, помогая устранять последствия осады городов. Неважно, что другая половина всё ещё оправлялась от боевых ран. Они все пришли. Это была маленькая, но важная деталь - один из немногих лучей света, всё ещё теплившихся после той ночи.       Церемония была скромной, чтобы сохранить секретность их участия: только члены Ордена. Пришёл и Геллерт. Он наблюдал издалека, одинокая тень, полная решимости почтить память утраченных жизней. Альбус был благодарен за этот жест, но когда он сказал об этом Геллерту, старый друг лишь грустно улыбнулся и ответил: «Это не для тебя». Учитывая, что им нужно было сохранить в тайне побег Геллерта из Нурменгарда, он не мог присоединиться к ним официально.       После церемонии они все вернулись на Гриммо-плейс на поминальную трапезу. Настроение не улучшали ни холодный, тёмный дом, ни тот факт, что его владелец так и не был найден после того, как пыль улеглась после битвы в Отделе тайн. Пустота в комнате становилась всё более ощутимой. Прошло чуть меньше года с тех пор, как они провели первое официальное собрание нового Ордена Феникса, и тогда комната была полна до отказа. Было шумно, живо, не хватало места, чтобы повернуться. Теперь она была заполнена лишь наполовину; люди разбились на тихие группы, перешёптываясь. Она казалась опустевшей, и, судя по взглядам Аберфорта и Аластора, не только ему.       Нужно было что-то сделать, найти способ развеять это проклятие, нависшее над ними. Но едва Альбус попытался собраться с мыслями, как Андромеда Тонкс вырвала у него эту возможность. Она прочистила горло, глядя прямо на него, и спросила: — Так что теперь?       Альбус вздохнул. — Эти атаки были беспрецедентными. Волдеморт доказал, что не планирует вести эту войну так же, как в прошлый раз. Нам нужно время, чтобы спланировать и перестроиться… — Я не об этом, и ты чёртовски хорошо это знаешь, — выплюнула Андромеда, и в комнате воцарилась гробовая тишина. — Пророчество. — Совершенно верно, — вступила Августа Лонгботтом. — Ты сказал мне в ту ночь, когда погиб мой Фрэнк, что всё это из-за пророчества. О Невилле и Том-Кого-Нельзя-Называть. А теперь этот несчастный мальчик теряет руку, у Поттера появляется феникс, и внезапно выясняется, что пророчество было о нём. — Пророчества субъективны, — заметил Аберфорт. — Они всегда в движении. Их смысл редко можно подтвердить до того, как они сбудутся. Риск всегда был, вы знали это с самого начала. — Но это не то, что вы говорили Невиллу, — прозвучал голос Флёр, граничащий с гневом. — Бедный мальчик жил, думая, что он и есть тот самый Мальчик-Который-Выжил. Вы все воспитывали его в этой вере. — Какие бы идеи ни возникали в голове у Лонгботтома, это его личное дело, — проворчал Аластор Грюм. — Мы никогда не говорили ему ничего подобного и не пытались сделать из него воина. В любом случае, Поттер гораздо лучше подходит под пророчество, чем тот мальчишка! — Это не самое великое достижение, могу заверить тебя, — фыркнула Августа. — Ты всегда должна принижать собственного внука, Августа? — с отвращением спросила Минерва. — Дело не в Невилле, — огрызнулась Андромеда. — Дело в Поттере! Ты видел всё, что он сделал, Альбус. Ты знал об этом и просто скрывал от нас! И теперь что, ему всё сходит с рук? Разве не в этом суть Ордена - останавливать таких монстров, как он? — Этот мальчик спас мою семью, — прогремела Молли. — Моего мужа! Моих сыновей! Он не монстр, Андромеда. — Это считается только тогда, когда он спасает только твою семью? — мрачно сказала Андромеда. — А как насчёт всего, что он сделал до этого? Мы это просто забудем? А моя дочь, а? Почему он не спас её! — Ты предполагаешь, что он сделал это намеренно? — спокойно спросил Альбус. — Он знал об атаках, Альбус. Ты правда думаешь, что он рассказал нам всё? Думаешь, он не был их частью с самого начала? Он внезапно играет героя, и теперь ему всё прощено? Теперь он наш спаситель? Теперь мы должны преклониться перед ним? Тебе это действительно кажется правильным? — Никто не просит тебя преклоняться, Андромеда. Да, Гарри определённо связан с пророчеством, теперь это невозможно отрицать. Нам понадобится его помощь. Мы примем его в наши ряды насколько сможем. Тот факт, что он сражался с нами против Пожирателей смерти - это хороший знак. Последнее, что мы хотим сделать, это оттолкнуть его, загнав в объятия Волдеморта. Мы уже достаточно наделали этого.       Андромеда фыркнула. — Ты чёртов дурак! Не понимаю, как я заметила это только сейчас! Мерлин, я была полной дурой, когда думала иначе! — Следи за тоном, — предупредил Аластор. — Заткнись, Грозный Глаз, — огрызнулась Августа. — Да, — вздохнул Альбус. — Я был дураком, долгое время. Но думаю, теперь уже нет. — Поттер манипулирует тобой, старый дурак! Он сыграет на тебе и получит всё, что захочет, прежде чем бросить, потому что знает, что ты, чёрт возьми, чувствуешь себя настолько виноватым, что сделаешь для него что угодно, лишь бы смыть свои грехи. Мой кузен пропал, а тебе всё равно! Ты ещё ничего об этом не сказал. Волдеморт на свободе и действует в полную силу, а мы весь год тратили время впустую. Ты даже не смог выбрать правильного мальчика из пророчества, чёрт возьми. — Мне жаль, что ты так считаешь. — Ну поплачь, — прошипела Андромеда. — Моя дочь мертва, и всё потому, что я доверила её тебе. Что ж, больше такого не повторится. — Она встала, её стул чуть не опрокинулся. — Если ты будешь тем, кто возглавит борьбу с Тем-Кого-Нельзя-Называть, то я не хочу в этом участвовать. Я найду другое место, где смогу помочь.       Она выбежала из комнаты, оставив после себя оглушительную тишину. Но она длилась недолго - Августа Лонгботтом тоже поднялась и, едва бросив на Альбуса ледяной взгляд, вышла. Затем встала Флёр, выглядевшая искренне сожалеющей. — Простите, профессор Дамблдор, но я тоже не могу оставаться здесь. Я просто… больше не могу доверять вашему руководству. — Дирборн и Флитвик последовали за ней; уход последнего ранил Альбуса больше, чем всех остальных, после всех лет совместной работы в Хогвартсе. Тем не менее, он не мог его винить - Альбус хорошо осознавал, как зол на него Флитвик за то, что тот позволил Амбридж уволить его ранее в этом году.       Только после того, как все ушедшие покинули дом, заговорил Наземникус. — Это битва, которую нам не выиграть, Альбус. Нам лучше даже не пытаться.       Он тоже ушёл, и теперь кухня, что когда-то была полна, имела более половины пустых стульев.

***

      Замок Элдрич       5 мая 1996 г.       03:25       Он чувствовал, как кандалы впиваются в запястья, болезненно врезаясь в кожу при каждом движении. Сначала он думал, что это случайно, но после семи часов в сознании понял: это намеренно. Его пальцы ног едва касались земли, он практически висел на этих цепях. Обнажённый. В первый раз, когда он взглянул на себя, его стошнило: весь торс был покрыт крупными порезами, ужасающе и грубо зашитыми какой-то верёвкой. Каждый вдох отдавался болью - казалось, швы вот-вот лопнут.       Не было никакого света, ничего, кроме ощущения холодного камня под босыми ногами. Чудо, что он ещё жив. Он помнил битву, чувствовал, как почти перешёл грань после всех ран. Он должен был умереть. Он хотел умереть. Какая бы судьба его ни ждала, она не могла быть хуже этого.       Живот урчал от голода, пальцы ног давно онемели. Тело начинало отказывать, и как раз когда он чувствовал, как снова погружается в беспамятство, услышал это. Тихие взрывы хихиканья с другой стороны комнаты, когда факелы в подвале внезапно вспыхнули сами. Место было таким же грязным, как он помнил… если это вообще были его воспоминания. Воспоминания разбудили его. Уцепившись за цепи, Сириус заставил себя выпрямиться в полный рост, когда Беллатриса открыла дверь его камеры. — Ты наконец проснулся, кузен, — она злобно улыбнулась и вытащила из карманов несколько кусков ветчины. — На, поешь. — Она швырнула их ему в грудь, и они упали на пол, полностью испорченные. — Почему я здесь? — прохрипел Сириус. — Тебе следовало просто убить меня.       Она истерически засмеялась, а затем резко остановилась. Её лицо стало холодным, и только тогда Сириус по-настоящему почувствовал беспокойство. — Нет, ещё нет. Ты должен это заслужить. — Беллатриса снова улыбнулась. — Ты отвернулся от своей семьи, Сириус. Предал нас ради каких-то предателей крови, даже заставил собственного брата присоединиться к твоей мерзости! — Она вытащила что-то из мантии - палочку. Он узнал её, и как только понял, что это его палочка, Беллатриса сломала её у него перед носом. — Ты не волшебник. Больше нет, Сири. — Ты… ты… я тебя…       Беллатриса мгновенно перестала смеяться и схватила его за лицо, болезненно сжимая щёки. — Ты останешься здесь. Один. Брошенный. И когда ты наконец выйдешь и снова увидишь мир, это будет мир моего Повелителя. Ты будешь жить под его правлением. Увидишь наш совершенный мир. Станешь частью меня. Ты однажды сказал мне, что скорее умрёшь, чем присоединишься к нашему делу. Что ж, теперь ты не умрёшь, пока не поживёшь в нашем мире, зная, что все твои грязнокровки и предатели крови либо мертвы, либо служат нам. И ты сделаешь всё это без своей палочки. Без своей магии. — Сука! — прохрипел Сириус, безумно дёргая за цепи, пока Беллатриса смотрела на него с улыбкой. — Я ТЕБЯ УБЬЮ! — Добро пожаловать в твой новый мир, кузен, — она злобно рассмеялась, повернулась и захлопнула дверь его камеры. — Это единственный мир, который ты теперь будешь знать.