Часть 7

Они ушли рано утром. Небо было серым, затянутым облаками, и даже солнце, будто понимая, не осмеливалось светить ярко. Наби шла впереди. За ней — Хёнджин, в руке — сумка с запасами, которые они наскоро собрали за ночь. Позади, на руках у Минхо, крепко спала Ханна, завернутая в куртку Наби, слишком большую, чтобы быть детской, но слишком тёплую, чтобы оставить. — Мы почти пришли, — произнесла Наби, остановившись перед покинутым ангаром, скрытым в лесу. — Здесь будет безопасно. Сюда не доберутся. Ангар выглядел мёртвым, но внутри был оборудован: тепло, вода, провизия, даже старый генератор. Они готовили это место заранее. Молча. Без обещаний, просто… на всякий случай. Мара осматривалась с тревогой. — А вы? Куда вы? Хёнджин подошёл ближе, положил руку ей на плечо. — Мы туда, где будут они. Мы не можем больше прятаться. — Но вы только… только вернулись, — её голос дрогнул. Наби, не глядя, опустилась на колени перед Ханной. Девочка уже проснулась, сонная, зевающая, тёрла глазки. — Куда мы идём, ангел? — спросила она тихо, обнимая Наби за шею. — Времени мало, малыш, — шепнула Наби, — и нам с демоном нужно снова стать страшными. Чтобы ты всегда могла играть спокойно. Понимаешь? Ханна нахмурилась. — Нет. Я хочу, чтобы вы были со мной. — И мы будем, — проговорил Хёнджин, подходя ближе. — Мы просто немного задержимся. Нам надо разобраться с плохими, как в сказках. Но мы вернёмся. Мы обещаем. — Демоны не врут? — подозрительно спросила Ханна, заглянув в его глаза. Он усмехнулся. — Только очень особенным девочкам. Наби наклонилась к уху Ханны и прошептала: — Когда тебе будет грустно — просто вспомни, как мы летали. Помни: я — твой ангел, даже если ты меня не видишь. Слёзы блеснули в глазах ребёнка. — А можно... можно я с тобой приду в небо, когда ты вернёшься? Наби обняла её крепче. — Да, милая. Ты взлетишь выше нас всех. Хёнджин вытянул руки, и Ханна, не раздумывая, перебежала к нему. Он поднял её, как раньше — легко, одной рукой. Она поцеловала его в щёку. — Ты самый добрый демон, — прошептала она. — Но если вернёшься с подарком, я тебя прощу. — Договорились, — улыбнулся он. Когда они опустили Ханну на землю, Мара взяла её за руку, удерживая, пока та не бросилась обратно. Но Минхо опустился на колени, обняв дочь. — Не надо, малыш. Ты же обещала быть храброй. — Но я не хочу, чтобы они уходили! — Они не уходят, — сказал Минхо. — Они защищают. Это не одно и то же. Наби шагнула назад. Хёнджин взял её за руку. Его пальцы были горячие. Слишком горячие. — Нам пора. Ханна вцепилась в руку матери, рыдая: — Ангел! Демон! НЕ УХОДИТЕ! Они остановились. Обернулись. Ветер подхватил пыль и листву. Наби подошла к девочке и опустилась снова на колени. Сняла с шеи кулон — маленькую серебряную бабочку. — Я оставляю это тебе. Она будет петь, когда мы будем рядом. — Правда? — Правда. Последний поцелуй в лоб. Последний взгляд. — Береги её, — сказала Наби, глядя на Мару. — И, прошу, если что-то случится — скажи ей, что мы были. Что мы сражались. Что мы любили. И вот они ушли. Сначала просто шаг за шагом. Потом — вспышка. Крылья. Бело-алая вспышка в небе и тьма, скользнувшая вслед. Ханна стояла на пороге ангара и долго смотрела в небо. Даже когда они исчезли, она продолжала смотреть. А потом… сжала кулон в ладони. — Вернитесь, пожалуйста, — прошептала она. — Мой ангел. Мой демон. Спустя два месяца. Ветер был мягкий. Тёплый. Как будто мир всё ещё пытался убедить их — всё хорошо. Всё под контролем. Хотя они оба знали: это затишье не навсегда. Хёнджин сидел на краю холма, спиной к обрыву. Его волосы трепал ветер, а в руках он держал старую, потрескавшуюся маску одного из павших Сиринов. Он крутил её в пальцах, как будто мог прочесть по ней судьбу. — Опять, — сказал он. Наби появилась за его плечом. Босая, в чёрной рубашке, тишина вокруг будто растаяла, когда она ступила рядом. Он не обернулся. Просто знал, что это она. — Они мутируют, — продолжил он. — Я чувствую. Песня изменилась. Глубже. Тише. Но… хищнее. — Я слышу тоже, — произнесла она. — Они больше не страдают. Они становятся чем-то другим. — Чистыми, — кивнул он. — Как инстинкт. Как смерть. Наби медленно подошла ближе, их плечи почти соприкоснулись. Она не раскрыла крыльев — сейчас они были спрятаны, как эмоции, которые она держала в себе. — Нам надо быть готовыми. Он посмотрел на неё. В его взгляде — всё, что он пережил. Всё, что они пережили. — Мы и есть готовность, бабочка. --- А в это же время — в крошечном доме посреди полузатопленного леса — жизнь текла тихо. Минхо колол дрова. Его движения были размеренные, будто ритуал. Мара сидела на крыльце, кутаясь в старую куртку. На руках — Ханна. Полгода назад ей было всего шесть месяцев. Сейчас — почти два года. Но она уже говорила. И слишком много понимала. — Мам, — шептала Ханна, глядя в небо. — Мой ангел неба сегодня не придёт? Мара улыбнулась с горечью, целуя её в макушку. — Он придёт, когда ты будешь нуждаться. Ханна крепко сжала в руках выцветший амулетик в виде крылышек. Подарок. От неё. Минхо подошёл. Он посмотрел на девочку, а потом — на Мару. Они оба чувствовали: вокруг всё спокойно… слишком спокойно. И в такие моменты Мара всегда говорила одно и то же: — Спасибо тебе, мой огонь… Прости меня. Каждый раз, когда находили рядом с домом еду. Упакованную. Вещи — чистые, почти новые. Игрушки, покрытые только пылью. Всё это появлялось будто само собой. Но она знала. Она знала, чьи это были руки. Чья забота. Минхо обнял её за плечи. Он тоже чувствовал их. Они не были рядом — но они были где-то тут. Всегда. --- А в ту ночь — всё изменилось. Они ужинали у камина. Треск огня, запах овощного рагу. Ханна болтала ногами и пела что-то бессмысленное. Минхо улыбался. Мара впервые за долгое время тихо смеялась. Потом — щелчок. Окно задрожало. Минхо вскочил. — Мара. Забери Ханну. В подпол. Но Мара уже знала. Звук. Этот низкий, чужой хрип. Мутант. Они прятались годами. Но всё равно… они их нашли. — Папа! — Ханна закричала. — Кто это? Он сжал топор. Мара схватила ребёнка и прижала к груди. Дверь дрогнула. Снова. И тогда… воздух замер. И в следующую секунду — тишина. Не бой. Не выстрелы. Просто… тишина. Как будто мир затаил дыхание. Мара открыла дверь. Перед ними стояли они. Наби — величественная, словно тень света, крылья за спиной мерцали сдержанным сиянием. Рядом — Хёнджин. Всё такой же тёмный, спокойный, безмолвный шторм. И тогда Ханна вырвалась из рук Мары. — АНГЕЛ! — закричала она, бросаясь к Наби. — Мой ангел пришёл!! Она обвила ручками Наби за шею, будто обнимала всё небо. Наби опустилась на колени, прижала девочку к себе. И впервые за долгое время — улыбнулась. Настояще. Без страха. Без гнева. Ханна подняла взгляд и указала на Хёнджина: — А это мой демон. Он тоже мой! Хёнджин приподнял бровь, усмехнулся: — Почему я опять — демон? — Потому что ты тёмный! — серьёзно заявила Ханна. — Но красивый. И страшный! Но мой! Они все рассмеялись. Даже Минхо. И в ту ночь… они остались. Ночь укутала лес в спокойствие. Ветер больше не нёс тревоги — он был лёгким, как дыхание. Под звёздным небом трещал костёр. Его оранжевые языки отражались в глазах тех, кто давно разучился смотреть в огонь без боли. Наби сидела, скрестив ноги, держала на коленях Ханну. Та уже почти уснула, но упрямо пыталась остаться в сознании — слишком уж ей нравилось быть в центре внимания своих любимых. — А помнишь, — вдруг тихо сказала Мара, — как она впервые сказала "ангел"? Наби кивнула. — Я тогда даже дышать забыла… Не потому что услышала. А потому что она поверила. Безусловно. Просто увидела — и поверила. Хёнджин, прислонившийся к дереву с кружкой чая в руках, фыркнул: — До сих пор не понимаю, почему я демон. — Потому что ты слишком красивый и молчаливый, — пробормотала Ханна сквозь сон, уткнувшись в плечо Наби. — А демоны красивые и страшные. Но не для меня. — Вот так, — усмехнулся Минхо. — Легенда и ужас — теперь герой детских сказок. Наби накрыла девочку пледом, её пальцы осторожно гладили тёплую макушку. Было ощущение, будто всё это — неправда. Слишком светло. Слишком тихо. Но это было настоящее. — Я скучала, — вдруг произнесла Мара. Голос дрогнул. — Очень. Даже когда злилась. Даже когда боялась тебя… я всё равно скучала. Наби посмотрела на неё. Долго. Внимательно. — Я тоже. — Ты простила меня? — Я не злилась. Я просто… перестала ждать. — Её голос был спокоен. Тихий, как дым. — Но потом пришёл ребёнок. И в ней я снова нашла свет. Хёнджин посмотрел на Наби. В его взгляде — что-то почти невыносимо нежное. — А ты прости меня, — сказал Минхо. — За то, что не пошёл тогда. За то, что… — Не надо, — перебила Наби. — Тогда всё было по-другому. Сейчас… всё правильно. Пауза. — Хотя, — добавил Хёнджин, глядя на Ханну, — может, всё это и правда стоило всего. Ханна зевнула и вдруг вскинулась: — Мама, это мой ангел. Не забирай её, ладно? Мара прижала руку к губам, сдерживая рыдание. Наби медленно прижала малышку к себе, прошептав: — Я не уйду, пока ты не скажешь. Я не исчезаю. Понимаешь? Девочка кивнула. Потом протянула руки к Хёнджину. Он подошёл и легко взял её на руки. — А это мой демон. Он тоже мой! — громко сказала она. — Твой демон, да? — скосил он взгляд на Наби. — Ну хоть не "мрачный король" как раньше… — Мра… — Минхо чуть не подавился чаем. — Долго рассказывать, — усмехнулась Наби. Ханна же хихикала, крепко обнимая его за шею. И вдруг — тишина. Но не тревожная. Мягкая. Словно мир остановился, чтобы просто… посмотреть. Посмотреть на огонь, на тени, на этих четверых. И маленькую девочку, что соединила их заново. — Останьтесь, — вдруг сказала Мара. Тихо. Почти молитвенно. — Просто останьтесь. Наби кивнула. — Ещё немного. До рассвета. Хёнджин вздохнул. — А потом снова станем тенями. Но этой ночью — они были вместе. И этого было достаточно. До рассвета. Тишина ещё не рассеялась. Скала, как старая спина земли, глядела в сторону рассвета. Где-то вдалеке потрескивал костёр, догорали угли, а в лагере осталась лишь пустота. Наби и Хёнджин сидели рядом. Она — с ногами поджатыми, локти на коленях. Он — чуть сзади, спиной к скале, с полузакрытыми глазами. Белый и чёрный. Тепло от его крыла лежало на её плечах, как тонкое покрывало. — Помнишь ту долину? — тихо сказала Наби, не поднимая головы. — Где нас окружили сразу трое мутантов. Один был как паук… у него были крылья из костей. Хёнджин хмыкнул. — Я тогда едва держался на ногах. У меня было сломано ребро. Или два. - Он повернул голову, глядя на неё — А ты пела. Тихо, но… по-настоящему страшно. Даже мне. — Я тогда себя боялась, — она выдохнула. — Я чувствовала, как уходит всё человеческое. Осталась только сила. И ты. Он опустил взгляд. — А я боялся тебя потерять. Не физически. А вот здесь… — он легко коснулся пальцами её виска, — и здесь. — и её груди, чуть левее сердца. — Ты всё дальше отдалялась. А я... Я не знал, как тебя вернуть. Наби молчала. Потом обернулась, подняла на него глаза. — Ты не ушёл. Даже тогда, когда я стала... тенью. — Я был тенью. Я понимал. — он пожал плечами. — Только тень может идти за тенью. Небо начинало розоветь. Было странно, почти обидно красиво. После всего. — Знаешь, — сказала она, — были моменты, когда я хотела всё отпустить. Просто исчезнуть. Не умирать. Просто... исчезнуть. — А я не давал тебе. — Да, — она усмехнулась. — Ты — мой якорь. — И ты — моя бабочка. Даже с кровью на крыльях. Они сидели ещё молча. Вспоминали. Не вслух — внутри. Как она пела, а потом теряла сознание. Как он тащил её на себе, сквозь снег и дождь. Как они ночевали в обломках старого поезда, а она впервые за долгое время засмеялась, потому что Хёнджин обжёг язык на тухлом чае и начал ругаться, будто жив. Как она впервые сама поцеловала его. Как он однажды упал, и она пела, не останавливаясь, двенадцать часов подряд, пока он не открыл глаза. Два месяца длились как жизнь. И в них была их новая история. Тяжёлая, но настоящая. — Думаешь, нас хватит, чтобы сдержать следующую волну? — тихо спросила она. — Не знаю, — честно ответил он. — Но если и падать... — То вместе, — закончила она. Он кивнул. Потом наклонился к ней, коснулся губами её виска. — Я не дам тебе исчезнуть. Ни за что. И рассвет разлился по скале, медленно окрашивая всё вокруг в золото и тепло.