Часть 8

Утро было ленивым. Свет просачивался сквозь занавески, мягко ложась на старый стол, покрытый разбросанными блокнотами, чашками с недопитым чаем и крошками от подгоревшего хлеба. Из кухни доносился запах чего-то жареного — не совсем съедобного, но вполне домашнего. — Минхо, ты опять перепутал соль и сахар! — донёсся голос Мары. — Да в смысле?! Это соль, я проверял! — возмущённо бросил он в ответ, а потом замолчал, услышав громкий смех. На диване, укрывшись пледом до носа, Наби хихикала, наблюдая за утренним хаосом. Её волосы растрепались, глаза были ещё сонные, но в них жила редкая, почти невозможная нежность. Рядом на полу сидел Хёнджин, ковыряя какую-то схему — в очках, с заправленными рукавами. Невозможно серьёзный и невероятно красивый в этом спокойствии. — Слушай, Бабочка, — не отрываясь от бумаги, проговорил он, — если бы у тебя был один день до конца света, что бы ты сделала? Она задумалась, перевернулась на бок. — Наверное... вот так бы и осталась. Завтракала бы этим пересоленным омлетом, слушала, как вы ссоритесь. И смотрела бы, как ты морщишь лоб над своими схемами. Он усмехнулся. — Тогда я должен успеть построить тебе весь мир заново, чтобы у тебя был выбор. Наби приподнялась и кинула в него подушкой. Он увернулся, продолжая улыбаться. — А ты, Минхо? — вдруг спросила она, повернувшись к нему. Минхо, вытирая ладони о фартук, пожал плечами. — Честно? Я бы просто сидел здесь. Смотрел, как ты смеёшься. Как Мара ворчит. Как всё это... есть. Потому что, чёрт возьми, не думаю, что когда-нибудь у нас будет что-то лучше. Мара, стоя у плиты, отвернулась, чтобы никто не заметил, как сжались её пальцы. — Вы — идиоты, — тихо пробормотала она. — Но, наверное, я тоже осталась бы. С вами. Тогда Наби встала, подошла к Мара и тихо обняла её со спины. Не громко, не показательно. Просто... по-настоящему. Тепло. — Мы будем всегда вместе, — прошептала она. — Куда бы ни дул ветер. И в этот момент всё замерло. Время перестало существовать. Всё стало ровным, мягким, невесомым. Как музыка. Как воспоминание. --- Наби открыла глаза. Темнота. Холод. Шум вентилятора. И только слабое покалывание в спине напоминало, что она — жива. Что это был сон. Прекрасный, невозможный, навсегда ускользающий. Она медленно выдохнула. В комнате было пусто. Только капля воды с потолка, да тень от собственной руки. — Куда бы ни дул ветер, да... — прошептала она сама себе. Голос сорвался. Она закрыла глаза снова, будто надеясь — может, если уснёт, всё вернётся. Но она знала. Больше никогда. Ночь ещё держалась за горизонт, но небо уже медленно розовело. Лёгкий туман стелился по земле, будто пряча от мира чьё-то дыхание. Наби остановилась первой. Её крылья, полупрозрачные и слегка мерцающие, исчезли в искрах — она не хотела быть заметной раньше времени. Хёнджин молча оказался рядом. Он тоже свернул свои чёрные крылья, но не спешил скрывать свою ауру — напротив, она пульсировала. — Чувствуешь? — тихо спросила она. — Ага. Как дешёвый парфюм. Воняет страхом. Они стояли на краю холма. Внизу — маленький дом. Знакомый. Тот самый. Но сейчас... он был окружён. Ползущие твари — мерзкие, мелкие, похожие на детей, которых заперли в теле пауков. Искривлённые формы, хрустящие суставы, серые глаза. — Они что, надумали напасть на мою племянницу? — Хёнджин вздохнул. — Окей. Сейчас будет весело. — Без предупреждений? — Бабочка… мы — предупреждение. В следующую секунду земля задрожала. Тени с холма заискрились, а воздух будто треснул. Сначала появилась она. Наби. Прямо в небе, над крышей. Бело-алая вспышка света. Её крылья распахнулись — шире, чем когда-либо. Как у духа войны. Тишина лопнула от звука песни. Мягкой, но холодной. Шипящие твари замерли, потеряв ориентацию. А затем — Он. Хёнджин. Не спускаясь с небес, он просто упал. Гравитация? Какая ещё гравитация, когда ты — карма? Он приземлился с ударом, будто комета. Земля треснула. И вспыхнула чёрным пламенем. — Ну здравствуйте, гномы. Кто первый? Одним взмахом руки он отправил пятерых в сторону леса — тела обуглились в полёте. Наби закружилась в воздухе. Её перья вспыхнули огнём, и каждый удар крыла сносил целую группу мутантов. — Ты, кстати, говорила, что я слишком жесток. Это нормально, что я сейчас возбуждён? — крикнул он ей, парируя удар. — Ты псих, Хёнджин! — С твоей стороны это звучит как комплимент! Мутанты шипели, карабкались по стенам, но не успевали даже приблизиться. Одного Наби подняла в воздух и сжала песней — он рассыпался в прах. Другого Хёнджин растоптал, не отвлекаясь от комментариев: — Что это за гномы? — Хёнджин оттолкнул одно из существ ногой, как надоедливую собаку. — Это твои родственнички, Наби? — Только если ты дядя этой семьи, — фыркнула она, отбивая крылом сразу троих. Существа были небольшими, иссохшими, будто кожа давно пересохла и облезла, как у змеи в линьке. Они не издавали ни единого звука, только тихо шипели. И это было пугающе. — Ну ладно… — Хёнджин рассек в воздухе пламенем, поджаривая сразу пятерых. — Я признаю. Эти твои дальние родственники гораздо уродливее, чем ты. — Ага, особенно вот этот — точно унаследовал твой взгляд: такой же пустой, как твои аргументы в споре. Через время опять: — Вот серьёзно, как будто кто-то скрестил таракана с куклой. Ужас. Я теперь долго спать не смогу. — А я вот наоборот — выспалась. Спасибо за зарядку. Последняя тварь, чуть крупнее остальных, прыгнула к двери, уже почти дотянувшись… Но Наби опередила её. Она спикировала вниз, и в последний миг её крыло рассекло существо, оставив алую дугу на утреннем воздухе. — Всё? — спросил Хёнджин, отряхивая руку. — Всё, — ответила она и посмотрела на дом. Тишина. Потом дверь чуть приоткрылась. Сначала — пара глаз. Осторожных, полных страха. Минхо. Следом — Мара, с Ханной на руках. Они не верили. Не могли поверить. Но она стояла перед ними. Та самая, кого они потеряли. Кто горел в их снах и вине. Наби просто смотрела. Без улыбки. Без угрозы. Лишь с этим холодным, ровным спокойствием, которое пугало даже сильных. — Привет, — тихо сказала она. И Ханна, не испугавшись, радостно закричала: — АНГЕЛ!!! МОЙ АНГЕЛ ПРИШЁЛ!!! Наби прищурилась. — Ну что, демон… готов к семейному завтраку? Хёнджин усмехнулся. — Только если я не должен готовить. Тишина, которую они оставили за собой, была теперь наполнена неожиданным ощущением возвращения. Это было не столько радостью, сколько страхом перед тем, что должно было произойти. Минхо и Мара пытались понять, что именно они чувствуют, когда наконец видят её снова. Возможно, это не радость. Это была именно та встреча, которую они оба не могли представить. Минхо стоял молча, а Мара обнимала Ханну, её глаза были полны слёз, но ни одна из них не падала. Она знала, что её слова были бессмысленны. Всё, что оставалось — это наблюдать за этим моментом. Было слишком много всего, чтобы описать словами. — Ты… ты вернулась, — пробормотала Мара, её голос был почти неслышным. Ханна же снова воскликнула: — Мама, мама, мой ангел! Это мой ангел, он пришёл! И в этот момент, несмотря на её мрачность, Наби позволила себе одну, короткую улыбку. Но это было мгновение, которое исчезло так же быстро, как и появилось. Хёнджин снова подмигнул ей, как будто всё было привычно, как всегда. Но в глазах Наби была вся правда о том, что им предстоит. Они здесь, но это не значит, что они остаются. После того, как они все обменялись несколькими короткими фразами и немного ослабили напряжение, Ханна все равно продолжала улыбаться, держа Наби за руку. Ее взгляд был полон восторга, и это было настолько искренне, что даже Наби не могла скрыть лёгкую растерянность, хотя и старалась оставаться непреклонной. — Ну что, — продолжил Хёнджин, собираясь выйти, — я думаю, что мы могли бы как-то устроить это семейное угощение. Ханна, ты согласна с моим выбором? Ханна без колебаний кивнула и с широко раскрытыми глазами потянула руку к Наби, говоря: — Ангел готовить не будет, да? Он мне не страшен! Наби рассмеялась в ответ, хотя смех был сдержанным, почти жестким. Но Хёнджин не пропустил этот момент. Он знал, что она до сих пор обдумывает, что будет дальше. Они оба понимали, что их возвращение не было обычным. Всё изменилось. И хотя они вернулись, прошлое всегда было там — где-то рядом. Снова тишина. Минхо тихо закрыл дверь и вышел наружу, взглянув на них обоих с неприязнью, но с безмолвным уважением. В его глазах было что-то темное. Он знал, что Наби и Хёнджин не так просты, как они себя представляли. И, возможно, это был момент, когда все их тайны начали оживать, наполняясь новыми мыслями. — Мы должны поговорить, — сказал он, решив, что откладывать уже не стоит. Наби и Хёнджин не ответили сразу. Вместо этого они просто посмотрели друг на друга, понимая, что это было не просто совпадение, а знаковое возвращение. Когда всё вокруг словно теряет смысл, только некоторые вещи остаются неизменными. — О чём? — Наби, с легким скепсисом в голосе, встретила его взгляд. Минхо откашлялся, его лицо стало серьезным. Он облизал губы, и его взгляд, казалось, пронзал Наби насквозь. — О том, что мы теперь все вместе. Но это не значит, что я доверяю вам. Наби едва заметно нахмурилась, но в её глазах не было агрессии — скорее, интерес. Она подошла к нему, чуть приподняв подбородок. — Ты хочешь сказать, что теперь мы семья? — её голос стал более напряженным, едва ли скрывая сарказм. Хёнджин тоже вмешался: — Если ты нам не доверяешь, Минхо, тогда почему ты не уходишь? Минхо, чувствуя напряжение, стал молчаливым, но его глаза блеснули опасностью, которую могло чувствовать только двое, кто пережил много. Мара вмешалась, отрывая Ханну от разговора. — Давайте не будем так резко. Мы все пережили многое, и это не повод устраивать войну. Мы нуждаемся друг в друге. Но Наби не могла удержаться от комментария: — Кто бы говорил… Ты тоже молчала два года. И теперь хочешь говорить? — её голос звучал едко, почти обвинительно, но когда она встретила взгляд Мары, то ощутила странное ощущение сожаления. Мара, не ответив, обняла свою дочь, и на какое-то мгновение наступила тишина. В этом молчании Наби поняла, что отношения изменились, и теперь им придется учиться заново доверять друг другу. Хёнджин встал рядом с Наби, положив руку ей на плечо. — Мы не можем все время носить на себе прошлое. А ты, Минхо, — он с усмешкой посмотрел на друга, — как думаешь, за два года ты стал каким-то великим мудрецом? Всё это время молчать и строить свою маленькую крепость, а теперь мы здесь. Мы всё ещё здесь. Минхо тяжело вздохнул, обернувшись к дому. Он знал, что они были правы. Он сам чувствовал это: если бы не они, если бы не Наби с Хёнджином, он и Мара, возможно, уже не были бы живы. Но эта встреча всё равно была болезненной. — Давайте сделаем это завтра, — сказал он наконец, пряча напряжение за лёгкой улыбкой. — Я просто хочу… я просто хочу, чтобы это было правильно. Наби кивнула. Она понимала, что теперь у них был шанс, но её внутренний мир всё равно был полон вопросов. — Ну что, — сказала она, снимая крылья и аккуратно складывая их, — тогда, может быть, пора поужинать? Они сидели у костра, как когда-то давно. Только теперь всё было иначе. Мара держала Ханну на коленях, расчесывая её волосы пальцами. Минхо тихо кидал в огонь сухие ветки. Пламя потрескивало, отражаясь в глазах каждого из них, как будто выжигало следы старых воспоминаний. Наби сидела чуть поодаль, подперев подбородок рукой. Крыльев на ней не было — она убрала их, чтобы не пугать Ханну. Но Ханна всё равно тянулась к ней, как будто чувствовала, что в этом холодном спокойствии Наби была её защита. Хёнджин вытянулся на боку, жуя яблоко, которое вытащил откуда-то из своей сумки. Он выглядел расслабленно, но в глазах прыгали искры — он внимательно следил за каждым. — Помнишь, как ты тогда упала в реку? — внезапно сказал Минхо, глядя на Мару. Она хмыкнула. — Не упала. Меня столкнули. — Ты сама прыгнула, — вставил Хёнджин с ленивой улыбкой. — Я же видел. — Нет! — Мара бросила в него веточку, но даже не попала. — А я тогда чуть не захлебнулась, — усмехнулась Наби. — Ты плыла как камень. — Это потому что ты тянула меня вниз! — с обиженным смешком сказала Мара. — Вы вообще хоть раз меня спасали? — Мы? — Хёнджин надкусил яблоко. — Я же твой демон, не спасаю, я пугаю. Ханна, засмеявшись, снова полезла к нему и обняла за шею: — Мой демон! Не пугай никого! Только плохих! Он чуть не поперхнулся яблоком, уставился на девочку: — Я всё ещё не понимаю, почему я демон, а она — ангел. Я между прочим тоже летаю! — Но ты с чёрными крыльями, — хихикнула Ханна. — У ангелов белые! — Так, — Наби встала и села рядом с ней. — Я начну ревновать. Мне никто не говорил, что я ангел. Все либо боялись, либо стреляли. Минхо усмехнулся. — Ты и правда больше похожа на кару небесную. Только сейчас… — о н замолчал, подбирая слова. — Сейчас ты выглядишь по-другому. — Люди меняют, — тихо сказала Наби. — Или ломаются. Все на секунду притихли. Пламя между ними плясало, будто напоминая: они всё ещё здесь. Живы. Вместе. Несмотря на всё.