I. Там, где сердце

В день отъезда Чарли небо над платформой затянули свинцовые облака, словно сама погода решила: «Ну раз тут такая семейная драма, давайте и я подыграю». Влажный воздух смешивался с паром от поезда, запахом мокрого железа и… кажется, хомяка, который истерично пищал из переноски у какой-то дамочки. Тем временем мама в десятый раз поправляла воротник кожаной куртки Чарли и приглаживала его волосы — бессмысленный жест, учитывая, что его причёска принадлежала к виду «я проснулся в драконьем логове, и нам обоим это понравилось». Глаза у неё блестели, голос дрожал: — Не забывай писать каждую неделю. И обязательно хоть иногда ешь нормально — драконы драконами, но… — Мам, — Чарли поймал её руки, — я буду в порядке. И да, я поем. Рано или поздно. — Пару лет назад он так же обещал, — угрюмо прокомментировал Перси. — А затем жил три месяца исключительно на жареных бутербродах. — Это был научный эксперимент, — сказал Чарли. — Я проверял, насколько долго человеческий организм может существовать на хлебе и огне. — Так говорят все старшие братья, — вздохнула мама. Фред между тем крался к Чарли со свертком под мышкой так, будто нес контрабанду из тёмных подземелий. — Это тебе, — прошептал он, книжно-заговорщицким тоном. — Подарок. — Исключительно научный, — добавил Джордж. — Мы провели стресс-тесты. На гномах. Перси с выражением обреченности поправил свои очки: — Последний ваш «научный подарок» заставил наш сад по ночам петь, как хор Хогвартса. — Это был ансамбль, — серьёзно сказал Фред. — Хор — это другое. — И гномы были талантливые, — кивнул Джордж. — У одного был прекрасный баритон. Я стояла рядом, сжав руки в кулаки. Шутки летали одна за другой, но внутри всё сжималось, как от заклинания «Петрификус Тоталус». Когда уезжал Билл, я ревела так, что даже картины пытались меня утешить. Теперь — Чарли. С его смехом, нелепыми идеями, постоянными попытками научить меня бросать ножи (я до сих пор не уверена, шутил он тогда или нет). — Слушай… — я попыталась изобразить легкость, но получилось скорее как попытка проглотить собственное сердце. — А почему именно поезд? Министерство не нашло для тебя портключ с суперскидкой? Фред оживился: — А, ты про тот раз, когда он упал в фонтан? — Или когда его чемодан полетел отдельно в Польшу? — подхватил Джордж. — Или когда… — начала я, но Чарли зажал мне рот. — Вот уж спасибо, — простонал он. — Я надеялся, вы забудете. — В нашей семье? — фыркнула мама. — Единственные вещи, которые забываются у нас, — это где именно мы спрятали шоколад. Перси поднял бровь: — Ракель может подтвердить. Она проводила независимые исследования. — Я просто… проверяла качество! — возмутилась я. — Это важно! — Да-да, — хмыкнул он. — Четыре с половиной минуты, между прочим. Чарли рассмеялся — густым, теплым смехом, который был как заклинание «Патронуса» в человеческом виде. От этого стало ещё больнее. — Эй, мелкая, — он обнял меня, потянув ближе. — Только не говори, что опять ревёшь. — Я? — фыркнула я, снова шмыгнув носом. — Это просто… аллергия. На вокзалы. На облака. На… глупых братьев, которые предпочитают драконов своей прекрасной и гениальной младшей сестре. — Драконы просто более фотогеничные, — пожал плечами он. — И реже вопрошают: «ты точно помыл руки?» — Это было один раз, — огрызнулась я. — И это был эксперимент! — Ага, — ухмыльнулся Джордж. — Все Уизли — сплошные учёные. Чарли немного наклонился: — Я слышал, в Румынии растут редкие травы… Может, буду присылать тебе что-нибудь. Для твоих зелий. — Только не повторяй ошибок Билла, — предупредила я. — Помнишь песок из пирамиды? — Вчера, — сказала мама, — я нашла блестки в банке с джемом. — И с тех пор джем стал… праздничным, — заметил Фред. — Хрустит, — мечтательно сказал Джордж. — Это не комплимент, — холодно сказал Перси. Свисток паровоза прорезал воздух так резко и отчётливо, будто считал своим долгом сообщить: «Внимание! Время разрыдать каждого присутствующего!». Мы вздрогнули синхронно, как хор плохо обученных жаб в дождливый вечер. Мама, будто по команде, снова расплакалась — а может, она и не прекращала, просто вошла в новый эмоциональный круг. Папа крепко обнял Чарли, наклонившись к его уху так конспиративно, что мне даже стало любопытно, какое очередное мудрое наставление он выдает. Наверняка что-то в духе: «Не трогай драконов за нос, даже если кажется, что им нравится» или «Если вдруг увидишь дым — это не всегда значит, что пора обедать». Близнецы, сбросив на секунду свои шутовские маски, протянули Чарли ещё один свёрток. На этот раз — действительно похожий на сладости. Настолько похожий, что это немедленно вызывало подозрение. — Только не открывай его в поезде, — предупредил Фред, глядя так серьёзно, будто вручал артефакт уровня «Если вскрыть — взорвётся континент». — И желательно не при драконах, — добавил Джордж, словно эти драконы — существа, которые способны оценить качество взрывчатки. — И вообще лучше в безопасном месте, — закончили они вместе. Чарли вздохнул: — Почему-то это не очень обнадеживает. Насмешка судьбы заключалась в том, что он сказал это с таким спокойствием, словно привык к тому, что его родные братья — ходячий источник катастроф средней и повышенной огнеопасности. Когда он, наконец, забрался в вагон и дверь со щелчком закрылась, я вдруг почувствовала, как по щекам снова катятся слёзы. Сердце болезненно сжималось: как будто внутри кто-то пытался практиковать превращение в хомяка, забыв предупредить меня. Перси неловко похлопал меня по плечу, будто проверял, не погнулась ли я при транспортировке. Близнецы же, мастера внезапного телепортационного эффекта, мгновенно оказались рядом, зажав меня между собой, словно в бутерброде из рыжеволосого хаоса. — Не переживай, сестрёнка, — прошептал Фред, мягко, но с той интонацией, где 90% — утешение, 10% — намёк на грядущие пакости. — Теперь мы будем твоими любимыми братьями, — важно добавил Джордж. — Хотя Перси, конечно, тоже сойдёт, — подхватил Фред. — Если мы будем заняты, — завершил Джордж. — Заняты чем? — подозрительно спросил Перси, как человек, который уже видел слишком много угроз своему спокойствию от этой пары. — О, ты знаешь… — протянул Фред. — Важными делами, — заключил Джордж. — Исключительно легальными, — сказал Фред. — По большей части, — добавил Джордж. — В отдельные дни недели, — согласился Фред. — В те, что заканчиваются на «никогда», — уточнил Джордж. Я фыркнула сквозь слёзы так громко, что какой-то кот на соседней платформе испуганно сиганул обратно в свою клетку. Поезд медленно тронулся, сопровождаемый облаками пара и суматошным хлопаньем крыльев сов. Чарли высунулся из окна, размахивая рукой, а ветер трепал его волосы так же, как мама пыталась делать последние полчаса — только успешнее. И тут — как по заказу — из его кармана выпал тот самый подозрительный свёрток от близнецов. Он ударился о землю, подпрыгнул, странно задрожал, словно обдумывал своё предназначение… и взорвался россыпью фейерверков. Над платформой вспыхнули огромные разноцветные искры, разлетелись, скрутились в завитки и сложились в слова: «Удачной охоты на драконов!» Под ними, чуть мельче, но куда язвительнее: «P.S. Перси — зануда». — ФРЕД! ДЖОРДЖ! — Перси взвился так, что его очки съехали на самый кончик носа. — Это уже клевета! — Это статистика, — ухмыльнулся Джордж. — Научно доказанная, — добавил Фред. Папа, с трудом сдерживая улыбку, положил руки нам с Перси на плечи. — Ну что, кто хочет горячего шоколада? — С зефирками? — сразу оживилась Джинни, делая большие щенячьи глаза. — И с корицей? — уточнил Джордж. — И с перцем? — предложил Фред, словно именно перец — секрет счастья и семейного тепла. — Мерлин, нет! — простонал Перси. — Только не ваши эксперименты с какао! Последний раз у меня волосы встали дыбом на три дня! — Это был объём! — возмутился Фред. — И стиль! — добавил Джордж. — Тебе шло. Мама, вытирая последние слёзы, покачала головой: — Иногда я думаю, что драконы в Румынии — не самое опасное, что может случиться в этой семье. — Конечно не самое, — сказал папа. — Драконы хотя бы предупреждают, когда собираются плеваться огнём. Близнецы переглянулись — и синхронно сделали вид, что молчат исключительно из милосердия к родителям. Я проводила взглядом поезд, окончательно скрывающийся в клубах пара. И подумала, что расставания — это просто часть нашей семейной магии. Громкой, хаотичной, полной фейерверков, смеха и… — Эй, пап, — спросила я, — а в горячий шоколад можно добавить взбитые сливки? — Можно, — улыбнулся он. — И маршмеллоу? — Можно. — И… — Нет, Ракель, — сказал он заранее устало, — без блесток. Фред и Джордж разочарованно вздохнули.