Часть 10

На кухне было уютно: свет приглушён, тарелки с подогретой едой, тёплый пар поднимался вверх, наполняя комнату запахом специй и чего-то домашнего. Сынмин болтал без умолку, а Феликс раз за разом пытался его перебить, вставляя свои шуточки. Наби сидела между Минхо и Феликсом, поправляя его кофту, которая всё ещё была на ней — слишком большая, мягкая, и, чёрт возьми, пахнущая им. Минхо же вальяжно откинулся на спинку стула, держа в одной руке вилку, а второй потягивал воду, будто никуда не спешил. — Слушай, Ликс, — говорил Сынмин, тыча в него вилкой, — если бы ты вошёл раньше, я уверен, ты бы тоже не выдержал. Там было не просто «миленько». Это была чистая... драматургия! Свет, поза, дыхание... Я, может, и не режиссёр, но почувствовал кинематограф. — Прекрати, — хмыкнул Минхо, закатив глаза. Наби засмеялась, отворачиваясь немного вбок, будто чтобы скрыть румянец. Но всё же повернулась к Минхо — на секунду, взгляд в его глаза. И он поймал её: в этом взгляде было тепло. Что-то совсем недавнее, всё ещё неостывшее. Он опустил взгляд под стол — её рука, лежащая на бедре, почти касалась его. Пальцы были расслаблены, как будто она и не думала о том, как близко сидит. И в этот момент ему безумно захотелось — не резко, не громко — просто взять её ладонь. Почувствовать её пальцы в своих. Он медленно потянулся, будто невзначай, но в ту же секунду Наби шевельнулась, убрала руку, поправив край кофты. Не глядя на него. Словно почувствовала, но решила не поддаваться. Минхо замер. Его пальцы, не дойдя до её руки, остановились в воздухе. А потом — мягко опустились ей на бедро. Невольно. Почти неосознанно. Просто — так вышло. Его пальцы коснулись её через ткань, и он почувствовал, как она напряглась на долю секунды. Но не отпрянула. Феликс что-то в этот момент рассказывал, и внимание остальных было отвлечено, но между ними — повисло невидимое напряжение. Наби медленно повернулась к нему. Её взгляд — вопрос, легкая дрожь в уголках губ. Она ничего не сказала, но чуть приподняла бровь. А Минхо лишь мягко провёл пальцами по её ноге. Не навязчиво, не резко — будто бы прощупывал разрешение. Его глаза — спокойные, чуть прищуренные, наблюдали за её реакцией. И она не отодвинулась. Он чуть наклонился ближе, будто хочет что-то сказать. Но не стал. Лишь уголки его губ дрогнули — то ли усмешка, то ли благодарность. — Что вы там, переглядываетесь, будто у вас собственный язык? — подал голос Сынмин, подозрительно щурясь. — Или это флирт-экспресс и я снова его не заметил? Минхо не ответил. Он только медленно взял со стола чашку с водой, делая глоток, а под столом его пальцы всё ещё оставались на её ноге. Наби отвела взгляд, но на её лице появилась улыбка — тонкая, скрытая, но слишком настоящая. После ужина всё постепенно рассосалось — кто-то пошёл за сладким, кто-то начал перемывать тарелки. Минхо, незаметно от остальных, легко коснулся локтя Наби и чуть кивнул в сторону балконной двери. Она поняла без слов. На балконе было прохладно, но приятно. Тёмное небо свисало над крышами, вдалеке мерцали окна соседних домов. Минхо закрыл за ними дверь, отгородив их от света и шума кухни. Остались только город, ночь и тишина. Наби облокотилась на перила, глядя вниз. Минхо встал рядом, чуть ближе, чем нужно было. Он молчал, но его ладонь легла ей на спину — не навязчиво, просто чтобы быть рядом. — Здесь хорошо, — прошептала она, будто себе. — С тобой — везде хорошо, — ответил он тихо, и его голос прозвучал ближе, чем ожидалось. Она повернулась к нему — волосы слегка тронула прохлада ветра, щеки всё ещё розовели после смеха за столом. — Минхо… Он взял её ладонь в свою. Поднёс к губам, легко коснулся костяшек поцелуем. Потом — внутренней стороны запястья. Она замерла, её дыхание стало чуть прерывистым. Его губы оставались там чуть дольше, чем просто «мило». — Ты сводишь меня с ума, — тихо сказал он, не глядя в глаза, только держась за её руку. — И не потому, что ты рядом. А потому, как ты смотришь. Как дышишь. Как молчишь. Наби чуть придвинулась ближе. Её пальцы скользнули по его груди, остановились на вороте его футболки. Они стояли вплотную, телами, дыханием, теплом. Минхо опустил лоб к её виску, задержался там, вдохнув запах её кожи. — Я не хочу спешить, — выдохнул он. — А если я хочу? — прошептала она, прикасаясь губами к его щеке. — Не потому что надо. А потому что… невыносимо молчать об этом. Он прижал её к себе одной рукой, вторая — провела вдоль её спины, останавливаясь внизу. Его пальцы скользнули под край её кофты — кожа под ними была тёплой, живой. Он чувствовал, как напряглось её тело, но она не отстранилась. — Тогда не молчи, — сказал он и, не дожидаясь разрешения, накрыл её губы поцелуем. На этот раз — не сдержанный. Глубокий. Жадный. Сливаясь с её дыханием, с её движением навстречу. Его руки скользнули вверх по спине, она обвила его шею. Балкон, ночь, город — всё исчезло. Остались только они и это нарастающее, тёплое напряжение между телами. Ночь обнимала город, а с высоты балкона всё вокруг казалось тише, чем было на самом деле. Наби сжимала в ладонях его футболку, будто держалась за якорь в этом нарастающем урагане внутри. Минхо отвечал на её поцелуй сдержанно, но в этом сдерживании было больше страсти, чем в любой резкости. Он провёл пальцами вдоль её бедра, обрисовывая контуры сквозь тонкие домашние шорты. Тёплая рука легла на её кожу, и Наби едва слышно вдохнула. Балкон был тесным, но в их прикосновениях не было неловкости — только огонь, разгорающийся всё сильнее. — Ты дрожишь, — прошептал он, прижимая её к перилам, не отрывая взгляда от её лица. — Это не от холода, — ответила она, положив ладонь ему на шею. Пальцы скользнули вверх, по линии его челюсти. — Ты не представляешь, как сильно я этого хочу. Он тихо выругался, скорее шепотом, от её слов, от того, как они ложились в уши — тепло, дерзко, искренне. Его губы опустились на её шею, чуть ниже, к ключице. Там, где пульс бился слишком быстро. Он задержался, прикусил легко, оставляя едва заметный след. — Минхо… — её голос уже не был уверенным. Он был захлёбывающимся. Он провёл ладонями вверх по её спине и, чуть отстранившись, посмотрел в глаза. — Скажи, если тебе неудобно здесь, — прошептал он, скользнув рукой под её майку, касаясь горячей кожи. — Я могу остановиться. — Не останавливайся, — ответила она. — Пожалуйста. Он целовал её — в губы, в шею, в плечо — пока её руки не обвили его полностью, прижимая к себе, как будто он был единственным, что держит её на ногах. И в этот момент балкон стал вселенной. Ветер — дыханием. А ночь — их союзником. Ночь накрывала их плотным, почти осязаемым покрывалом. Город за спиной терял контуры, всё исчезало, кроме дыхания, прикосновений и нарастающей дрожи внутри. Наби сжимала край перил, чувствуя, как холод металла впивается в кожу — но этот холод терял всякое значение на фоне того, как Минхо касался её. Его ладони были везде: на её талии, по позвоночнику, под майкой, рисуя огненные линии по коже. Он целовал её с жадностью и уважением одновременно. Никакой спешки — но в каждом движении сквозила потребность, накопленная, тяжёлая. Она прижималась к нему, выгибаясь, будто тело само искало больше — тепла, близости, растворения. — Ты просто... убиваешь меня, — выдохнул он ей в ухо, когда её губы коснулись его ключицы. Она чуть прикусила кожу — и он резко вдохнул. — Если ты продолжишь... — Я продолжу, — прошептала она, не давая ему договорить, и провела ладонями под его футболкой, по животу, вверх, к груди. Минхо застонал — не громко, но так, будто не сдержал. Он прижал её к стене балкона, ловя губами каждый её вздох. Рука скользнула вниз, под пояс шорт, и он замер, глядя в глаза. — Можно? — шепнул, хрипло. — Да, — сказала она, не отводя взгляда. — Пожалуйста. Он поцеловал её с такой теплотой, будто боялся, что она исчезнет, и его пальцы продолжили путь — осторожный, изучающий, ласковый. Наби дрожала. Не от страха. От нарастающего напряжения, от того, как он был внимателен, как читал её дыхание, ловил каждый вздох, как будто всё происходящее — это музыка, и он знал её ноты наизусть. Она задыхалась ему в губы, когда он коснулся её самым интимным образом, медленно, будто проверяя каждый миллиметр. Он шептал что-то — невнятное, тёплое, слова терялись в поцелуях, и в какой-то момент мир сужался до одной только точки — между их телами, их дыханием. — Минхо… — Она почти стонала. — Пожалуйста… я больше не могу… И он собирался, уже сейчас, снять с неё майку, когда… — ЭЙ! Вы тут?! — раздался голос. Минхо резко отстранился, руки инстинктивно прикрыли Наби, словно от выстрела. Дверь балкона отворилась — Феликс засунул голову внутрь, за его спиной маячил Сынмин с глупой ухмылкой. — ЁБ ТВОЮ… — только и выдохнул Феликс, врезаясь взглядом в то, что не должен был видеть. Наби, прижатая к стене, дыхание сбито, одежда перекошена, Минхо стоит между её ног, волосы взъерошены, футболка наполовину снята. — БЛЯТЬ, Феликс! — рявкнул Минхо, сорвав подушку с балконного кресла и метнув её в него. — Ты чё, ебанутый?! Подушка врезалась в косяк, Феликс, взвизгнув, увернулся. — Я ПРОСТО СКАЗАТЬ ПРИШЁЛ ЧТО МЫ УХОДИМ! — выпалил он и, отпрыгнув, захлопнул дверь, матерясь не хуже Минхо. Сынмин заорал от смеха: — Я же говорил, что они трахаются! Минхо уставился в пустоту с таким выражением, будто сейчас кого-то убьёт. Наби вжалась в него, лицо пылало. Он посмотрел на неё, выдохнул и пробормотал: — Я его закопаю. Она рассмеялась — сначала тихо, потом громче, уткнувшись в его грудь. — Это было... чертовски близко, — прошептала она. Минхо, всё ещё тяжело дыша, провёл рукой по её спине: — Мы ещё не закончили. Её глаза блеснули. — Обещаешь? Он притянул её к себе, снова прижался губами к виску: — Клянусь. Но в этот раз... запрем чёртову дверь. Балконная дверь захлопнулась, а всё вокруг, казалось, замерло. Минхо стоял, тяжело дыша, его тело было напряжено, но теперь не из-за смущения или неуверенности. Он чувствовал, как пульсирует каждое его движение, как в воздухе висит что-то неизбежное. Наби прижалась к нему, её дыхание учащалось. В её глазах было нечто новое — не просто возбуждение, но и уверенность. Она больше не пыталась скрывать свои чувства. Она знала, чего хотела, и Минхо, казалось, был готов сделать это возможным. Он посмотрел на неё, его взгляд был полон желания и решимости. — Пойдём, — сказал он тихо, и в его голосе не было ни страха, ни сомнений. — Ты готова? Наби кивнула, её губы немного дрожали от предвкушения, но в её глазах горел огонь. Она не отстранилась, не сбежала. Напротив — её тело словно тянулось к его, обвивалось вокруг него в поисках этого единственного, что они оба так долго ждали. Минхо не сказал больше ни слова. Он поднял её на руки с лёгкостью, как будто она не весила ничего. Она обвила его ногами, и они оба почувствовали, как это близкое прикосновение заполняет их тела жаром. Минхо шёл в сторону спальни, его шаги твёрдые и решительные, словно он несёт её не только физически, но и в место, где они смогут быть по-настоящему честными друг с другом. Когда они вошли в комнату, Минхо осторожно опустил её на кровать. В воздухе витала тяжёлая тишина, которая только усиливала их дыхание. Он наклонился над ней, его глаза всё ещё горели. Она чувствовала, как он изучает её, как его ладонь скользнула по её шее, вдоль линии подбородка, затем по плечу, медленно, но уверенно. Всё, что было между ними, казалось таким естественным, как будто они давно знали, как быть рядом. — Ты не боишься? — спросил Минхо, его голос был глубоким, с лёгким напряжением, почти скрытым за маской спокойствия. Он хотел знать, был ли её ответ решительным, или она ещё сомневается. Наби не оторвала взгляда от его глаз. Она чуть приподнялась, положив ладонь ему на грудь, ощущая биение его сердца, словно синхронизируя свои ритмы. — Я не боюсь, — прошептала она, и в её голосе была твёрдость, будто бы этот момент был логичным продолжением всего, что происходило до этого. — Я хочу этого. Минхо не мог не улыбнуться. Он медленно снял с неё кофту, его прикосновения были не такими осторожными, как раньше. Он скидывал её, не думая о том, что может быть неправ. Всё было уже на грани, и теперь они оба не хотели останавливаться. — Ты... невероятная, — прошептал он, его голос был низким, как шелест ветра в ночи. Наби тянулась к нему, её пальцы скользили по его животу, по груди, пока не остановились на шее. Она потянула его к себе, прижимая губы к его губам, целуя его так, как если бы эта поцелуй был последним. Минхо не ответил сдержанно. Он целовал её глубже, с таким пылом, будто хотел впитать всё, что она ему дарила. Его руки скользнули вниз, и она не отстранилась. Она позволила ему продолжать, чувствуя, как его прикосновения заставляют её кожу покрыться мелкой дрожью. — Минхо... — её голос был тонким и немного задыхавшимся. — Давай... не будем останавливаться. Он снова поцеловал её — не просто в губы, а в шею, в плечо. Каждое его движение было полным внимания к ней, каждый его поцелуй казался обещанием чего-то большего, и в этот момент она чувствовала, что они уже не просто двое людей, а нечто большее. Не было места для стеснения или сомнений. Было только желание. Он прижал её к себе, её тело сжалось в ответ, и она почувствовала, как он мягко проводит пальцами по её бедрам. В этот момент его прикосновения стали более смелыми, как будто он ждал этого давно, и она, похоже, тоже. Его руки оказались там, где она давно хотела, и они оба знали, что это был их момент. — Ты готова? — снова спросил Минхо, его голос был таким же страстным, но с лёгким оттенком уважения. Он не хотел спешить. Это был их момент, и он был готов сделать его особенным. Наби, слегка покачавшись, посмотрела ему в глаза. — Да, — прошептала она. — Я готова. Он мягко накрыл её тело своим, и они снова встретились в поцелуе, который был не просто знаком страсти, но и обещанием чего-то нового. Того, что происходило не только с их телами, но и с их душами. Мир за окнами исчез. Оставались только они двое, в их мире, в их времени. Они были открыты друг перед другом — буквально и в самом глубоком смысле. Никаких больше слоёв между телами, между взглядами, между тем, что сдерживало. Минхо смотрел на неё — раскрасневшуюся, с растрепанными волосами, с глазами, полными желания и принятия. Её руки скользнули по его спине, будто запоминая каждую линию. Он задержался, провёл пальцами по её щеке, вниз, по шее, грудной клетке, пока не остановился у талии. — Я не хочу быть грубым, — прошептал он, и в его голосе было больше, чем просто вожделение. Там было восхищение. — Ты не будешь, — прошептала она в ответ, подтянув его к себе ближе, настолько, насколько это было возможно. — Ты — мой, Минхо. И я — твоя. Сейчас, полностью. Эти слова сорвали с него остатки самообладания. Он скользнул рукой по её бедру, затем выше, пока не оказался там, где её тело пульсировало от ожидания. Она вздрогнула, выгнулась навстречу, её ногти оставили тонкие следы на его плечах. — Ты готова? — ещё раз, последняя проверка. Наби кивнула, глаза не отрывались от его. Её голос был уже хриплым: — Сделай это. И он вошёл в неё медленно, сдержанно, почти благоговейно. Она зажмурилась, вдохнув глубоко — не от боли, от слишком сильного ощущения, как будто в этот момент всё, что было между ними, стало осязаемым. Он остановился, почувствовав, как она дрожит. — Всё хорошо? — прошептал он, прикасаясь к её щеке. — Да… да, просто… — она снова поцеловала его, чтобы не дать себе заплакать от переполняющего чувства. — Не останавливайся, пожалуйста… Он начал двигаться в ней, медленно, бережно, будто боялся ранить. Но она тянулась к нему, крепче, глубже, сильнее. И он понял — нет больше причин сдерживать то, что копилось. Ритм стал глубже. Их дыхание — громче. Она шептала его имя, он — её. Они были единым телом, единым моментом. Минхо смотрел на неё снизу вверх, когда она приподнялась, прижавшись к нему всем телом, закинув голову назад, волосы спадали на плечи. Он видел, как её грудь поднимается и опускается, как каждый её вздох становится короче, глубже. — Боже, ты такая красивая… — выдохнул он, касаясь губами её ключицы, — я мог бы сгореть в тебе. — Сгорим вместе, — прохрипела она, двигаясь в унисон с ним. Каждое движение вызывало дрожь. Они целовались, царапали, сжимали друг друга, и в какой-то момент весь мир сужался до ритма их тел. Наби крепче обвила его ногами, её лоб прижался к его, дыхание срывалось. — Я… Минхо… я не выдержу… — её голос дрожал. — Вместе, — прохрипел он. — Держись за меня. И когда она достигла пика — это было не просто физическое освобождение. Это был взрыв накопленного чувства, всего, что она в себе сдерживала, всего, что он боялся выразить словами. Её тело выгнулось, она почти закричала, прижимаясь к нему так, словно хотела раствориться. Минхо последовал за ней, почти сразу. Он прижался к ней всем телом, лицо зарыв в шею, глухо выдохнув её имя. Его движения замедлились, он замер, ощущая, как её сердце бьётся рядом с его, так близко, так сильно. Они лежали, вплетённые друг в друга, едва дыша. Никаких слов не было нужно. Только тишина. И чувство абсолютной близости. Тишина была полной. Но не неловкой — нет. Это была та тишина, что наступает только между двумя людьми, прошедшими границу, за которой — доверие без остатка. Наби лежала, прижавшись к Минхо, укрытая одеялом. Его рука — тяжёлая, тёплая — обнимала её за плечи, а другая лениво чертила круги на её бедре. Они дышали в одном ритме. Город за окном продолжал жить своей жизнью, но здесь, в этой спальне, время будто замедлилось. — У тебя всегда такой жар? — спросила она, прижимаясь щекой к его груди. — Или ты специально пытаешься меня расплавить? Он усмехнулся, носом уткнувшись в её волосы. — Это моя суперспособность. Разогрев поцелуем до точки кипения. — И что, ты часто её применяешь? — её голос был шутливым, но в глазах проскользнула тень. Минхо тут же приподнялся, глядя на неё. Его пальцы аккуратно заправили прядь волос за её ухо. — Нет, — серьёзно сказал он. — Только с тобой. И… если честно, я даже не знал, что могу быть таким. Что могу хотеть кого-то не просто телом, а вот так — всем собой. Наби вздохнула, провела пальцами по его подбородку, по шее, по груди. — Я чувствовала это. Всё это время. Ты не просто был рядом. Ты как будто… стал частью меня, тихо, незаметно. А потом вдруг — вот мы. — Вот мы, — повторил он, улыбаясь. Они замолчали на пару секунд, потом Наби усмехнулась: — А Сынмин… ты думаешь, он реально подумал, что мы уже… ну, тогда, на балконе? Минхо фыркнул. — Он же орал на всю квартиру, что мы «трахались». Так что да, у него фантазия на месте. Только вот не знал, как близко был к истине. — Боже, — простонала она, закрывая лицо руками. — Мне стыдно. — Не надо, — он поцеловал её в висок. — Это было чертовски красиво. Ты была. Мы были. — И будем, да? — тихо спросила она, уже серьёзно. Он замер на мгновение, потом взял её за подбородок и повернул к себе. — Наби. Я не собираюсь исчезать. Не собираюсь притворяться, что ничего не было. Ты мне нужна. Не только вот так. Мне нравится, как ты смеёшься, как ругаешься, как пьёшь чай с мёдом, морщась от его запаха. Мне нравится ты — вся. Её глаза заб лестели. Она придвинулась ближе, целуя его в губы — медленно, нежно. — Тогда оставайся. Долго. — Я никуда не уйду. Он прижал её к себе крепче, укутывая в тепло своих рук. И в этом объятии не было страсти — только покой. Словно они оба наконец нашли то, чего так долго искали. наконец нашли то, чего так долго искали.