Часть 11

Свет пробивался сквозь шторы, ленивыми полосами ложась на постель. Воздух был тёплый, медленный, пахнущий кожей и чем-то ещё — тем, что остаётся после ночи, которую не хочется забывать. Наби проснулась первой. Минхо лежал рядом, обняв её так крепко, будто даже во сне боялся отпустить. Его дыхание было ровным, лицо — расслабленным, почти мальчишеским. Она провела пальцами по его щеке, скользнула по волосам, чуть-чуть зацепилась за шею. Он шевельнулся, но не проснулся. Только крепче прижал её к себе, застонал тихо и уткнулся носом в её ключицу. Она чуть улыбнулась, уткнувшись в его лоб. Так можно было бы лежать вечно. Но желудок напомнил, что реальность не отменена. Тихо, почти не дыша, она выбралась из его объятий и встала с постели. Нашла на полу его футболку и натянула её через голову. Ткань была мягкая, тёплая и — снова — пахла им. Потом — спортивные штаны, которые ей едва держались на бёдрах. Она хмыкнула, затягивая пояс, и направилась на кухню. Проходя по коридору, она слышала тишину — редкую, драгоценную. Всё ещё казалось, что весь дом дышит после ночи. Наби прошла в кухню босиком, включила чайник, порылась в ящиках, нашла хлеб, масло, что-то ещё — и именно в этот момент за её спиной послышался хриплый, с просонья голос: — Ты убежала? Она обернулась. Минхо стоял в дверях, волосы взъерошены, на нём — только штаны. Он смотрел на неё сонными, но тёплыми глазами. — Нет, — сказала она, — я завтрак добываю. Не хочу, чтобы ты умер с голоду после такой ночи. Минхо подошёл ближе, обнял её со спины, уткнувшись носом в шею. — Я проснулся и подумал: всё, мне это приснилось. А потом понял — футболки нет. И тебя нет. А значит, точно было. — Очень даже было, — усмехнулась она, поворачиваясь к нему и целуя в губы. Они так и стояли, обнявшись, пока не запищал чайник. Минхо выдохнул, отпустил её неохотно и пошёл искать кружки. — Слушай… — начал он, когда намазывал масло на тост. — У нас теперь всё серьёзно, да? — А ты хочешь, чтобы было не так? — Наби подняла бровь, прислонившись к столешнице. — Нет. Я хочу, чтобы именно так. Просто спрашиваю, чтобы убедиться, что ты не думаешь: «Ой, это просто одна страстная ночь под влиянием эмоций». — Минхо, — она подошла ближе, взяла его лицо в ладони, — я надела на себя твою одежду. Это, между прочим, акт высшего доверия. Он рассмеялся, прижимая её к себе. Именно в этот момент в коридоре послышались шаги. Феликс вошёл первым. Улыбка на лице, в руках пакет с круассанами, за спиной — Сынмин, громко что-то рассказывающий про маршрут, по которому они шли. — …а потом эта бабка меня чуть не сбила сумкой, потому что я случайно... — начал он, входя. Они вдвоём замерли в дверях кухни. Перед ними — Наби. В футболке Минхо. В его штанах, завязанных на узел, чтобы не упали. Босиком. Щёки красные, волосы растрёпаны, на губах — ленивое утреннее довольство. А рядом с ней — Минхо. Полуодетый, с лёгкой усмешкой, с тостом в зубах и рукой на её талии. На секунду — тишина. Мертвая. Феликс присел на корточки, как будто потерпел удар. А Сынмин… — ДА ЛАДНО НАХ—Й!!! — взревел он, вскинув руки. — Я ЧТО, ПРОРОК?! Я ЧТО, ПИСАТЕЛЬ-ДРАМАТУРГ?! Я ЭТО ПРЕДСКАЗАЛ, И ЭТО СБЫЛОСЬ?! Он начал метаться по кухне, хватаясь то за волосы, то за грудь: — Минхо! Ты был моим героем, моим киборгом с ледяным сердцем, моим последним бастионом! А теперь — теперь ты... ты... — он ткнул пальцем в сторону Наби, — ты позволил ей украсть твою футболку! — Она не украла, я сам дал, — невозмутимо сказал Минхо, кусая тост. Сынмин схватился за холодильник: — Я живу в фанфике! Это фанфик в реальной жизни! Я сейчас проснусь, и всё это будет сон, и ты снова будешь в наушниках, злющий и неприкасаемый! Наби, покраснев, пыталась спрятаться за Минхо, но Сынмин уже не мог остановиться: — Я видел твою футболку НА НЁЙ! А значит — я ЗНАЮ, ЧТО ПРОИЗОШЛО! — он схватился за лицо и прошептал: — Боже… это всё произошло… Феликс попытался встать, но снова опустился: — Не мешай ему. Он в стадии отрицания. Потом будет принятие. Возможно, через мороженое. Сынмин вскинул палец: — Нет, не будет мороженого! Я не смогу есть ваниль после того, как они ванильничали! Я... мне нужно терапевтическое одеяло. Немедленно. Минхо, смеясь, налил ему кружку кофе и поставил на стол: — Терапевтический кофе подойдёт? Сынмин взял кружку, медленно, будто это было священное зелье, отпил глоток… и пробормотал: — Ну хоть кофе у вас нормальный. Но знайте! Я всё видел. ВСЁ! — он указал на них двумя пальцами, как в суде. — И теперь мне с этим жить. Минхо обнял Наби за плечи, явно довольный: — Мы тебя любим, Сынмин. — Я не просил! Завтрак проходил под напряжённо-весёлое молчание: Сынмин то и дело косился на Наби, делая трагические глотки кофе, Феликс ел как ни в чём не бывало, а Минхо с ленивым видом раскладывал на стол тосты, будто не стал причиной эмоционального кризиса. — Ну, — наконец нарушил молчание Сынмин, — раз уж мы все уже знаем друг о друге слишком много… давайте поговорим по делу. Наби подняла бровь, отпивая чай. Феликс уставился в потолок: — Ох, начинается. — Минхо, дружище, — произнёс Сынмин с наигранной невинностью, — ты не забыл, что сегодня у тебя “маленькое” дело на вечер? В смысле, гонка, в которой ты не имеешь права участвовать, потому что в прошлый раз чуть не сбил ограждение, а тебя полгорода искало? Минхо закатил глаза: — Сынмин. — Да-да, не "Сынмин", а "Сынмин, спаси меня от закона", как ты говорил в прошлом месяце, помнишь? — взвизгнул он. — И я спас! А теперь ты снова туда лезешь?! Наби замерла, медленно отставив чашку. — Гонка? — тихо спросила она. Феликс хмыкнул: — Да, он... ездит. Быстро. Безумно. По ночам. На мотоцикле, который я бы лично окропил святой водой, если б она помогала от адреналинозависимых ублюдков. Минхо посмотрел на Наби — и увидел, как в её глазах вспыхнул особенный огонёк. Не осуждение. Не страх. А... интерес. Тот самый. — У тебя... мотоцикл? — переспросила она. — И не просто мотоцикл, — подал голос Сынмин, кивая в сторону окна. — Чёрная Honda CBR. С выхлопом, от которого у меня уши сворачиваются внутрь, а у старушек во дворе — волосы на ногах седыми становятся! Наби прикусила губу, и Минхо заметил, как она чуть сжала колени. Взгляд у неё был опасно… мечтательный. — И ты... участвуешь в гонках? — уже тише, будто проверяя. Минхо пожал плечами: — Иногда. — Иногда?! — заорал Сынмин. — Каждую грёбаную субботу, если быть точным! Наби посмотрела на него так, будто впервые увидела. Как будто этот факт переписал его в её голове. — Это... очень горячо, — сказала она. Минхо чуть усмехнулся: — Ты правда так думаешь? — Я буквально выросла на фильмах про мотоциклистов. Когда ты сказал "я не тороплюсь", я думала — ты просто такой сдержанный. А ты, оказывается, типа: «Я рву асфальт под колёсами и исчезаю в дыму». — И без шлема, кстати! — вставил Сынмин. — Псих. Наби прижала руку к губам, чтобы не рассмеяться. Феликс поставил тост на тарелку и заявил: — Всё. Я понял. Это конец. Она влюбится в него по уши, когда увидит, как он встаёт на заднее колесо. Минхо встал из-за стола, прошёл мимо Наби и, наклонившись, прошептал ей на ухо: — Хочешь поехать со мной? Она чуть обернулась, взгляд в его глаза — полон азарта: — Даже не думай ехать один. Феликс и Сынмин хором застонали: — Боже, теперь их двое. Сынмин драматично упал на спинку стула: — Минхо, ты не просто связался с девушкой — ты нашёл себе напарницу по преступлению. _____ — Я ничего не могу найти! — Наби в отчаянии распахнула дверцу шкафа. — Всё слишком... не по-мотоциклетному! У меня либо платья, либо пижамы, либо вот это... — она подняла топ с котиком и бросила его обратно. — Я выгляжу как девочка, которую забыли дома. Минхо, уже в полной экипировке, сидел на краю кровати, подпирая подбородок кулаком. Куртка из плотной кожи, перчатки, на шее болтается шлем. Он наблюдает за ней с каким-то мучительно влюблённым выражением. — Ты выглядишь как кто угодно, но определённо не "забытая дома", — хрипло сказал он. — И если ты ещё минуту будешь метаться в этом белье по комнате, я отменю всю гонку к чертям. Наби замерла, развернулась. — В этом белье? Он лениво посмотрел на её отражение в зеркале: тонкий чёрный топ, короткие шорты, босые ноги. Она стояла босиком, слегка растрёпанная, щеки розовые, губы покусаны — последствия утреннего. — Да, в этом. Она закатила глаза, но с дрожью в животе. Бросилась обратно к стопке одежды: — Мне нужно что-то чёрное. Что-то, чтобы ветер не задирал, и... — она резко замолчала. — О. Минхо услышал, как затрещала молния. Обернулся — и замер. Наби натягивала его кожаную куртку. Она была ей велика, плечи сползали, рукава закрывали ладони. Но с чёрными джинсами, которые она всё-таки нашла, и с распущенными волосами, это было… — Всё. Я готова, — сказала она, поворачиваясь к нему. — Я твой байкерский кошмар? — Нет, ты мой байкерский грех, — хрипло сказал он, вставая. — Ты точно хочешь поехать? — Ты шутишь? Это звучит как моя самая любимая плохая идея за последние годы. Он подошёл, застегнул молнию на её куртке, медленно. Потом надел ей на голову второй шлем, пристёгивая ремешок под подбородком. — Если станет страшно — стучи по спине дважды. Если всё нравится — держись крепче. И, Наби… Она подняла взгляд. — Не отпускай, пока я не скажу. Она кивнула, затаив дыхание. Снаружи уже гудел двигатель. Минхо усадил её позади, она обвила его крепко, прижалась. Он повернулся на секунду — взгляд назад, встречаясь с её глазами через визор. И потом — газ. Ночь встречала их ревом мотора. Город ночью был другим. В вибрации асфальта, в рёвe моторов, в блеске фар и запахе бензина — всё было другим. Наби сидела на мотоцикле, крепко обнимая Минхо за талию. Ветер шептал в уши, сердце било в такт оборотам двигателя. Площадка, где собирались гонщики, гудела. Свет от прожекторов выхватывал лица, силуэты, хром и углеродное волокно. Толпа гудела, оживлённо переговариваясь. Кто-то включил музыку — басы сотрясали воздух. Феликс щёлкал пальцами в ритм, Сынмин ел пончик с таким видом, будто это придаёт ему храбрости. — Ну что, киборг, готов? — бросил Сынмин, кивая на линию старта. Минхо поднял визор, оглянулся на Наби: — Готов. Он спрыгнул с мотоцикла, снял куртку, оставив на себе чёрную термофутболку, натянул перчатки. Наби не сводила с него взгляда. В нём было что-то первобытное сейчас — сконцентрированное, напряжённое, как натянутая струна. — Удачи, — тихо сказала она. Он чуть склонился, чтобы услышать, и она, не дожидаясь, быстро коснулась губами его щеки. — Возвращайся первым. Он усмехнулся: — Всегда. Он прошёл к стартовой линии. Его байк — чёрная стрела среди цветастых и навороченных машин. Кто-то свистнул. Кто-то громко обсуждал шансы. Наби стояла чуть позади, между Феликсом и Сынмином, стараясь не дрожать от адреналина, хотя и не сидела за рулём. Сигнал. И... всё исчезло. Рёв. Свет. Скорость. Они были пятном, потом вспышкой, потом — снова пятном вдалеке. Феликс комментировал под нос, как спортивный аналитик. Сынмин сжимал пончик так, что тот выскальзывал из салфетки. — Поворачивает. Он обгоняет… О, вот это было красиво! — Феликс чуть подался вперёд. — Да это же было почти не по правилам! Но гениально. — Он же псих, — буркнул Сынмин. — Псих, которому нельзя проигрывать. Финиш был как удар — мгновенный, резкий, громкий. Победитель — Минхо. Толпа взревела. Он резко затормозил, свернул в сторону, остановил мотоцикл и поднял руки. Пара парней подбежали, поздравляя. Администратор что-то кивнул и жестом подозвал его. — Он сейчас подойдёт, — заметил Феликс, — надо подписать что-то. — Конечно, — кивнула Наби, не сводя взгляда с Минхо. Когда он скрылся за машинами, она осталась одна. Феликс куда-то отошёл, Сынмин завис у кофейного фургона. И тут... — Не часто вижу таких, как ты, — голос прозвучал сбоку. Она обернулась. Высокий, светловолосый, с дерзкой улыбкой и взглядом, который скользил по ней слишком легко. Куртка приоткрыта, байкерские перчатки торчат из кармана. — Что это значит — «таких»? — спокойно, но сухо спросила она. — Красивых. И держащихся, как будто не на своём месте, но чёртовски уверенно. Я — Рей. Второй сегодня. Но только на треке, — он приподнял бровь. — Приятно, — коротко ответила она. — Но я с Минхо. — Знаю. Видел, как ты на него смотришь. Но он не вечный. А я рядом. — Он сделал шаг ближе. — Всего одна гонка, одно утро — и ты уже решила, кто тебе нужен? — Да, — твёрдо сказала Наби. Он ухмыльнулся. И прежде чем она успела отойти — он резко приблизился. Слишком. Его рука почти коснулась её бедра. — Может, ты просто не знаешь, что упускаешь... — Убери руку, — она отпрянула, голос её стал ледяным. Он усмехнулся, и в этот момент... Чья-то рука легла ей на талию. Твёрдо, уверенно. — А вот и я, — раздался голос у самого уха. Минхо. Наби выдохнула, не поворачиваясь. Он наклонился ближе, не глядя на Рея, коснулся губами её губ — коротко, спокойно, как будто так и должно быть. — Извини, милая, я что-то пропустил? Она чуть улыбнулась. Её дыхание уже восстановилось, но в глазах всё ещё горела злость. Минхо не спеша обернулся к Рэю: — Проблема есть? Рей выпрямился, руки поднял в мирном жесте: — Просто разговор. — Угу, — Минхо кивнул. — В следующий раз пусть этот разговор будет на расстоянии вытянутой ноги. Моей ноги. Рей отступил, но не сразу. Их взгляды встретились. В глазах Минхо было ровно ничего — и именно это было страшнее всего. Когда Рей скрылся, Минхо наклонился к уху Наби: — Прости, что оставил. Но я тут. Она молча кивнула, прижимаясь к нему. — Поехали домой, — сказал он. — Или куда захочешь. Главное — чтобы ты держалась крепче. Минхо подождал, пока Рей ушёл в темноту, не спеша отпуская Наби. Он всё ещё держал её за талию, и её дыхание, как и его, было немного учащённым после волнения. — Ты в порядке? — спросил он, коснувшись её подбородка, чтобы заставить взглянуть на себя. Наби улыбнулась, но взгляд её был немного хмурым. — Да, теперь в порядке. Но если бы не ты... — Она замолчала, не завершив мысль, потому что Минхо наклонился и мягко чмокнул её в губы, почти не касаясь. Его дыхание было теплым и знакомым. — Это не его место, — тихо сказал он. — Не позволю, чтобы кто-то вмешивался. Она кивнула, ощущая его уверенность, в которой всегда было что-то успокаивающее. Протянула руку и потёрла его ладонь, как будто проверяя, что всё на месте. Минхо посмотрел на неё, чуть приподняв брови. — Хочешь поехать домой? Или что-то другое? — его голос был тихим, но в нём было столько желания и готовности к любому решению, которое она примет. Она обвила руки вокруг его шеи и ответила с улыбкой: — Я думаю, что ты заслужил небольшое празднование. Минхо усмехнулся и наклонился к её губам, словно специально затягивая этот момент. Он нежно поцеловал её, чувствуя её притягательность и лёгкое возбуждение от самой близости. И в этот момент его взгляд стал твёрдым — он был готов на всё ради неё, готов был провести с ней эту ночь, не думая ни о гонках, ни о чём другом. Внезапно их момент прервался. Через несколько секунд на заднем плане раздался голос. — Да вы что, с ума сошли?! — прозвучало возмущение. Минхо и Наби оторвались друг от друга и увидели Сынмина и Феликса, которые стояли немного в стороне, недоуменно глядя на пару. Сынмин с широко распахнутыми глазами быстро подошёл поближе. — Это серьёзно? — он таращил глаза. — Минхо, ты реально на людях? Впервые вижу! Ты, вообще, как?! Сидишь тут с девушкой, как нормальный человек, и всё такое. Как будто только что не рвал асфальт и не исчезал в дыму! Феликс, облокотившись на стол, просто смотрел на них с интересом, но не без усмешки. — Ну, вот и Минхо, — сказал он, как бы подводя итог, — просто показывай, как ты умеешь быть «нормальным» в обществе. А Наби... ты в порядке? Тут всё так непривычно. Минхо, чуть приподняв бровь, поднялся с места, не спеша обнять Наби. — Всё нормально, — ответил он спокойно. — Мы просто наслаждаемся моментом. Сынмин, сделав несколько шагов назад, махнул рукой. — Ладно, ладно, расслабься. Погоди, я не могу поверить, что вы теперь так всё по-настоящему. Честно, я думал, что всё это выдумка для игры, а тут прямо на улице — как по-настоящему! — А ты не понял ещё? — усмехнулся Минхо, обнимая Наби. Феликс, протянув руки, поднял палец вверх. — Ладно, хорошо, я возьму это как «формальное одобрение». Думаю, мы можем поехать домой. — Да, домой, — с улыбкой добавил Сынмин. — Если хотите попраздновать, я вас не остановлю. Мы все тут за вас, не переживайте. Минхо и Наби обернулись друг к другу, и, видя их выражения лиц, Феликс и Сынмин, казалось, не смогли больше ничего сказать. Но потом Сынмин тихо добавил, будто по секрету: — Ну, если кто-то захочет по-настоящему весело провести время — приходите ко мне. У меня есть новые игры. Минхо расхохотался, но при этом кивнул. — Мы точно зайдём как-нибудь. Сынмин и Феликс, понимая, что больше им здесь не место, пожали плечами и направились к выходу. — Ну что, — сказал Феликс, — тогда увидимся, мы тут за углом, если что. И они ушли, оставив Минхо и Наби вдвоём. Тишина повисла в воздухе, и Наби, глядя на Минхо, почувствовала, как снова всё на своём месте. Протянула ему руку. — Ну что, ты готов? — её голос был полон улыбки. Минхо взглянул на неё, слегка прищурившись. — Готов. Он закрыл глаза, когда она села на мотоцикл за его спину. Он надел шлем и повернулся к ней. И в этом моменте было что-то важное, что-то глубокое, что он знал на интуитивном уровне. Это была не просто гонка. Это было не просто приключение. Это было начало чего-то. Когда двигатель снова взревел, и они выехали с площади, ночь встретила их в своей тёмной, наполненной тайной пустоте. — В этот раз я с тобой, — прошептала Наби, крепко держась за его талию. Минхо усмехнулся, ускоряя скорость. — Ты всегда со мной, — ответил он, и они исчезли в темноте, где мир казался безмерно большим и свободным, но где теперь они были не одни. Парк встречал их яркими огнями и шумом вечерней жизни. Тепло, пахло жареными орешками, сладкой ватой и весной — той, что в воздухе, в коже, в смеющихся прохожих. Минхо припарковал байк чуть в стороне, снял шлем с Наби и поцеловал её в висок. — Сюда, — сказал он, взяв её за руку. Они пошли вдоль аллеи, и каждый шаг был будто праздник. Наби всё ещё не могла до конца поверить, что после всего этого — они вот так, просто гуляют, как обычные люди. Без напряжения, без страха. Только лёгкость. Только они. Минхо купил им по стаканчику мороженого — она выбрала кокосовое, он — кофе. Потом они делили сладкую вату, спорили, чей шарик больше, и смеялись так громко, что прохожие оборачивались. — Смотри! — Наби указала на колёсо обозрения. — Пошли! — Ты уверена? Это же самое ванильное, что можно придумать, — усмехнулся Минхо. — Я ванильная, помнишь? — ответила она, уже таща его за руку. Кабинка качнулась, когда они сели. Город медленно начал открываться перед ними: огни, крыши, вечерний шум. Наби прижалась к Минхо, засунув ладони в рукава его куртки. — Никогда не думала, что будет вот так, — прошептала она. Он не ответил сразу. Просто прижал её ближе и прошептал в волосы: — Я давно мечтал, чтобы было именно так. Когда кабина оказалась на вершине, они замолчали. Там, наверху, было по-настоящему тихо. Только ветер, огни и сердце под ребрами, которое билось слишком быстро. --- Позже они кормили уток, играли в тир (Наби сбила три банки из пяти и получила смешного плюшевого мопса), делали селфи, обнимались на скамейке и делились картошкой из бумажного пакета. Это была их ночь. Простая, счастливая, будто вырезанная из чужих снов. Но в этот же вечер, чуть поодаль, за деревьями, где тень от старого дуба накрывала тропинку — кто-то смотрел. Тихо, без звука. Хёнджин стоял, почти сливаясь с темнотой. Его лицо было неразличимо — только глаза, сверкающие в темноте, наблюдали за каждым движением. Он видел, как Минхо держал её за руку. Видел, как она смеялась. Видел, как она прижалась к нему в кабинке колеса обозрения. И всё в нём стягивалось в узел. Он давно перестал спать. Перестал есть. Перестал быть нормальным. Он говорил с тенью, называл её по имени. И он знал, что это — не навсегда. Она думает, что теперь её мир — безопасен, что рядом с Минхо ей ничего не грозит. Но он уже решил. — Я верну тебя, — прошептал он. — Даже если придётся сжечь весь этот парк. В его голове уже был план. И на этот раз, никто не остановит его. Когда они вернулись домой, вечер уже опустил свои тени на город. Легкий ветерок разносил запахи из открытого окна, и в комнате царила уютная, расслабленная тишина. Минхо снял куртку и оставил её на вешалке, потом подошёл к столу, где Наби складывала вещи. — Как тебе вечер? — спросил он, прислоняясь к дверному косяку. Наби улыбнулась, вытирая руки о джинсы. — Это было... волшебно, — ответила она, подойдя ближе. — Честно, не думала, что когда-нибудь буду так сильно наслаждаться такими простыми вещами, как мороженое в парке и прогулки под звёздами. Минхо подошёл к ней и встал позади, нежно обвив её талию руками. Он чувствовал, как её тело расслабляется в его руках, как она расслабляется рядом с ним. Это было так естественно — почти как если бы она всегда была здесь. — Ты мне говоришь, что я, похоже, не просто байкерский грех, а ещё и чудо для твоей души? — сказал он с улыбкой, поглаживая её волосы. Наби засмеялась, поворачиваясь к нему. — Я не знаю, как ты это делаешь, но да. Ты правда — моя маленькая весёлая странность. Он слегка наклонился и поцеловал её в лоб. Это был лёгкий, ненавязчивый жест — такой, который сразу же ставил на месте все вопросы. Никаких слов не было нужно. — Мне нравится, когда ты так говоришь, — пробормотал он. Они молча посмотрели друг на друга несколько секунд. В комнате было тихо, только мерцание уличных огней за окном и тихое дыхание создавали атмосферу уюта. Минхо снял свою футболку и кинул её на кресло, собираясь перейти в ванную. Но, прежде чем уйти, он повернулся к Наби. — Ты скоро? Я собираюсь быстро принять душ. — Да, иду следом, — ответила она, убирая с плота несколько вещей и начиная расставлять их. Минхо отправился в ванную, оставив Наби одну в комнате. Она встала перед зеркалом, наблюдая за собой — её волосы были слегка растрёпаны, а лицо всё ещё светилось от вечернего счастья. Она чувствовала себя живой, настоящей, как никогда. Через несколько минут Минхо вернулся в спальню, завернувшись в полотенце. Он подошёл к ней и, посмотрев в зеркало, произнёс: — Ты знаешь, что я думаю? Она взглянула на него в отражении, едва сдерживая улыбку. — Что ты думаешь? Минхо подошёл к ней ближе, встал за спиной, так что они почти касались друг друга. Он наклонился и прошептал ей на ухо: — Я думаю, что с тобой я готов забыть обо всём. Прошлое, гонки, всё. Мы как две половинки. Только ты и я. Наби вздохнула, чувствуя его дыхание на своей шее, и сама немного расслабилась. — А ты уверен, что я тебе не надоела? — Ты не можешь мне надоесть, — ответил он, прижимая её к себе. — Даже если ты станешь самым невыносимым человеком на свете. Она смеялась, но в её глазах всё равно была какая-то лёгкая грусть. Может быть, это была просто усталость, а может, она начинала осознавать, что быть так близко к кому-то — это не только счастье, но и испытание. Минхо заметил её настроение, и его лицо стало серьёзным. — Ты устала? Хочешь, я тебя оставлю? Могу пойти поиграть в игры с Сынмином и Феликсом. Наби покачала головой, улыбаясь. — Нет, ты не оставишь меня. Пойдем в постель. Я готова ко сну, но только если ты останешься рядом. Минхо с облегчением выдохнул и протянул ей руку. Они пошли в спальню, и когда Наби залезла под одеяло, Минхо лёг рядом и обнял её. — Завтра будет новый день, — сказал он, закрыл глаза. — И я готов встретить его с тобой. Наби положила голову ему на грудь и, закрыв глаза, улыбнулась. — Я тоже. И хотя в их мире был всё тот же звук моторов, звук гонок и страха перед будущим, в эту ночь всё это не имело значения. Было только это: тёплый воздух, тишина и их тихие дыхания, сливающиеся в одно.