5. «Три товарища»

Матвей буквально задохнулся от возмущения. — Женя, да ё… да твою ж налево! Она выросла перед ним словно из-под земли — кожаная куртка с бахромой на рукавах, длинные светлые волосы, заколотые на затылке, и непередаваемая в своей наглости улыбка так, на первый взгляд, не шедшая её кукольному лицу. — Годы идут, а ты всё не меняешься. — Да не так уж и много времени прошло, — Матвей присел на скамейку и поморщился — та была не теплее ледышки. — Я же закончил всего год назад. — Я не об этом. Такое чувство, что это всё уже давно не по-настоящему. Матвей, кажется, понимал, что она хотела сказать, но не могла облечь в слова. Впрочем вспомнилось ему нечто совершенно иное. Самолёт в Гельзенкирхен откладывался из-за непогоды и рождественского ажиотажа. Они с Женей уже не первый час сидели на чемоданах, а время вылета всё сдвигалось. Дешёвый кофе с привкусом воды из-под крана не очень-то бодрил. Впрочем, спать и без него не хотелось. Интернет не ловил, поэтому он полез в скачанные файлы в надежде, что оставлял там что-нибудь почитать и наткнулся на «Трёх товарищей». Когда-то эта книга была его любимой и он, что уж греха таить, в тайне надеялся на такую же дружбу в реальности, но без трагического финала. Теперь ему, всеми покинутому и списанному, это виделось горькой насмешкой. — Шукалович ответил. Он тоже отказался нас сопровождать. Пишет, что не может бросить олимпийскую подготовку. — Женя поджала губы. — Угу, представляю как он будет народ тридцать первого готовить с оливье и шампанским. — Зря ты со мной связалась. — он невесело усмехнулся. — Видишь, люди уже даже предлог выдумывать не стараются. — Тем более, нам нужно держаться вместе. Я вообще мало кому нравлюсь, — в её голосе сквозила гордость. — Столько лет всё было хорошо, а сейчас все, кому я доверял, делают вид, что меня не знают. — Ты меня прости, Матвей, но таких друзей — только за хуй и в музей. Он покачал головой. — Не думал когда-нибудь услышать, как ты попросишь за свои резкость и прямолинейность прощения. — Тебя я бы не хотела обидеть. А многих других — вполне. Его ответ утонул в громком объявлении нужного рейса. Когда Женя подсела к нему, он ожидал, что почувствует хотя бы лёгкий запах алкоголя — он думал, на трезвую голову подобные вещи не делаются. Даже такими как она. Однако Матвей ошибся, и она была собрана и серьёзна как никогда. — Нужно было давно встретиться, я как-то не сообразил. Но без всей этой таинственности. — Ты вряд ли хотел кого-то видеть последнее время. Я хотела создать интригу, думала, тебя заинтересует. — И у тебя получилось. А как ты вообще тут оказалась? — У меня УМО перед сезоном здесь, в Москве. — Конечно, ты же действующая спортсменка, — Матвей чуть не хлопнул себя по лбу. — Скорее, бездействующая, — хмыкнула Женя. Они надолго замолчали, не зная, с чего лучше начать и как правильнее сказать. Тогда он брякнул невпопад: — Как Макс? — Не знаю, — она пожала плечами. — Нормально, наверное, — поймав его вопросительный взгляд, она продолжила: — Мы развелись полтора года назад. — Прости, я не знал. — Она махнула рукой. — А ты помнишь ту нашу поездку в декабре? — она с надеждой заглянула ему в глаза. Он помнил. Причём очень хорошо.