Арка XIX. Глава 132. Наследие

30 декабря, 1997 года

Уизли-мэнор

Гермиона не спала, но и не могла полностью проснуться. Ее тело оставалось неподвижным, словно парализованное трансформацией, через которую оно проходило. Это была трансформация. Гермиона это знала. Она понимала это на грани подсознания. Не было слов, не было текстов, не было инструкций — знание просто было с ней. И вместе со знанием пришла боль. Ее тело словно перестраивалось, но это была лишь иллюзия, фантомные ощущения ломающихся и срастающихся костей. Она знала, что с ее телом ничего не происходило. Но что-то в ней все же менялось. Если не сейчас. То в будущем оно изменится. Особенно сильно она чувствовала, как сила Покровителя медленно вливается в нее, капля за каплей. Этот путь начинался от правой руки, на которой Сова Мудрости оставила свой магический след, и, подобно раскаленной реке магмы, проникал в ее вену, распространяясь по всему телу. Внутри нее горел огонь, обжигающий и невыносимо горячий, но в то же время странно притягательный. Из-за этого ее сознание обострилось до предела: она слышала все, что происходило вокруг, и ощущала ее — магию. Магия была везде. Всюду. Во всем. Магия дома казалась живой и осязаемой. Стены словно пульсировали магической энергией, напоминающей потоки крови в венах. В этом магическом танце преобладал яркий красный цвет — сила Огонька. Весь дом был пропитан магией: горячей, живой, пульсирующей. Она слышала разговоры других людей в доме, и одновременно с этим ощущала их магию, огненную, яркую, живую. Рядом с ней сидела Габриэль — она слышала ее тяжелое, прерывистое дыхание, полное беспокойства и томительного ожидания. И вместе с этим она "видела" ее магию — такую же прекрасную, как сама Габриэль, такую же яркую, ослепляющую и бесподобную, как звезды, как Солнце. Гермиона невольно потянулась к ней, и услышала шорох — это Габриэль что-то почувствовала и взяла ее за руку. — Она проснулась? — услышала Гермиона взволнованный голос Рона. — Нет. Но я почувствовала ее магия, — ответила Габриэль. Следующие три часа сознание Гермионы бодрствовало, но вскоре она ощутила, как сила в ее венах начала замедляться и приходить в нормальное состояние. Гермиона открыла глаза. Габриэль первая заметила это и с радостным криком обняла ее. В гостиной, где Гермиона лежала на трансфигурированной кровати, собрались все Уизли, Флер, Урса и Ронвальд. Они по очереди проверили состояние Гермионы, успели двадцать раз спросить как она себя чувствует, и сотни раз похвалить ее. Молли была немного зла и встревожена: — Я понятия не имела куда вы собираетесь! У меня чуть сердце не остановилось, когда я узнала что ты отправилась на встречу с магическими сущностями. Это же так опасно! Тебе ведь только восемнадцать. Артур был с женой согласен: — Это и правда было очень рискованно с твоей стороны, Гермиона… Что в общем-то было ожидаемо. Близнецы же Гермиону знали достаточно хорошо и даже не удивились: — Эта девчонка и не такое творила! Джинни была под большим впечатлением: — Урса рассказала, что тебя выбрала Сова Мудрости Афины Паллады! Это невероятно, Гермиона! Я жду всех подробностей! А Рон наконец-то успокоился: — Главное ты жива. Молли успокоилась и вернулась к своим делам, а Артур решил вернуться к рабочим документам, которые привез домой. Недавно он узнал от Ронвальда, про то, что придется пройти его сыну Рону, и он хотел быть рядом, когда это случится. И возможно впервые за столько лет работы, он взял такой длительный отпуск. В гостиной остались Флер, Габриэль, Рон, Фред, Джордж, Джинни, Ронвальд и Урса. Когда Урса решила уничтожить ее своей речью: — Где-то неделю магию использовать ты не сможешь. Жуткая тишина образовавшаяся после ее слов кажется не смутила Урсу. Ронвальд попытался смягчить слова супруги, но Флер его перебила: — Как эта без магия?! Что же ей делать? Она же волшебница! — Хермиона заболела?! — запаниковала Габриэль. — У нее что скачок энергии? — догадалась Джинни, которой пришлось пройти нечто похожее. — С ней все в порядке, — спокойно объяснила Урса. — Джинни попала в точку. Тело Гермионы и ее магические каналы просто перестраиваются. Представьте себе большой пруд. У каждого мага есть такой пруд, и размер его почти одинаковый для всех. Это и есть резерв магии. Но разница в том, как он наполняется и как вода в нем движется. У маглорожденных, которых называют Новой Кровью или Новой Магией, все то же самое: их пруд получает воду только из осадков, из самой природы. Магия у них есть, но нет дополнительных каналов, которые питали бы ее постоянно. А вот у тех, кто связан с древним родом или имеет Покровителя, появляется еще один поток — как ручей, что вливается в пруд. Вода не застаивается, она циркулирует, обновляется. Поэтому таким магам проще восстанавливаться, они не так быстро устают. Конечно во всем есть и обратная сторона. Если в самом роду что-то искажено или отравлено, этот дополнительный поток может приносить не только силу, но и слабость. Тут все зависит от того, что именно течет в жилах рода. Но это же индивидуально у каждого. Слишком много факторов. — Можно было и без последнего, — сказал Ронвальд жене. — Я должна была уточнить. Все ведь не так просто. Всегда нужно уточнять, — не согласилась с ним Урса. Ронвальд улыбнулся и промолчал. — Так у меня теперь есть дополнительный источник силы, — поняла Гермиона, приподнимаясь с помощью Рона и Габриэль. — И обновление моего пруда занимает время. — Обновление — правильно сказано! — подметила Урса. — Семь дней? — Семь дней. — Хорошо. До начала уроков приду в порядок. — Оптимистка, — буркнул Фред. — Слишком спокойная, — добавил Джордж. — Подозрительно, — вместе сказали близнецы. — Я отправила Тома за камнем рода, — вспомнила Урса. — Он должен был прибыть сегодня. — Кого и куда ты отправила, дорогая? — в ужасе уточнил Ронвальд. — Нашего Тома? — Нашего Тома. — И он согласился? — не мог поверить в такое Ронвальд. — А куда он денется, — фыркнула Урса. — Камень рода?! — воскликнула в восторге Гермиона. — У меня будет камень рода?! — Пока что остановимся на камне рода, — спокойно ответила Урса. — А потом начнем подбирать место для мэнора. Это пока не так важно. Давай через год или полтора, ну или лучше ближе к твоим двадцати займемся всеми формальностями. А пока, просто подберем тебе камень рода. *** Как Урса и говорила, Том Слизерин нашел камень. Встречать уставшего, злого, недовольного Лорда Слизерина пошел Рон. Они встретились на окраине защитного барьера Уизли-мэнора, и Том кинул Рону небольшой серый, ничем не примечательный, даже можно сказать грязный, камень. Рон посмотрел на камень с разочарованием и неверием. — И это камень рода? — не смог удержаться от вопроса Рон, он чувствовал себя обманутым, а за Гермиону ему вдруг стало невероятно обидно. — Да я таких сотни выкапывал, когда в огороде копался. — Нет, Уизли, это не камень рода. Это камень который может стать камнем рода. Я не буду тебе объяснять что-то такое обычное. Мне пора в домен “Шедар”! — Том отвернулся, остановился, обернулся и выставив палец грозно добавил: — Скажи моей Гермионе, что отправлять меня — Верховного Чародея Визенгамота, Лорда Слизерина и Темного Лорда — за каким-то камнем, в пучины озера Леман! — очень плохая идея! За кого она меня принимает?! Я ей — кто?! Мальчик на побегушках? Ищейка водная? — Может сами ей это скажете? — Нет! У меня нет времени! А…! — Том только отошел, а потом снова вернулся. — Твоя же Гермиона создала союз с Покровителем? — Да… — подозрительно ответил Рон, крепче сжимая камень размером чуть меньше бладжера. Том хитро усмехнулся, и от этой усмешки у Рона пробежали жуткие мурашки по всему телу. Ничего это усмешка хорошего не сулила. Совершенно! — О-о-о! — воскликнул Том. — Скоро вас ждет настоящее представление. Вы лучше отойдите от малышки Гермионы подальше. А то ненароком еще прибьет вас. — Что?! Рон не успел остановить Лорда Слизерина, когда тот шустро прошел обратно барьер и тут же аппарировал куда подальше. А Рон, не теряя ни секунды, побежал к дому. Надеясь на то, что Лорд Слизерин был не прав. *** Том Слизерин всегда прав. Только Рон подбежал к дому, как понял — что-то не так. Из дома раздавались крики и звуки боя. Когда Рон ворвался домой, он увидел нечто невероятное: Гермиона крушила все вокруг себя, держа в руке большое копье. Откуда она его достала, Рон был не в курсе. Но делать было что-то нужно. В гостиной Уизли-мэнора стены вспыхивали огнем, — Огонек испуганно отталкивал от себя магическое копье Гермионы, чувствуя в нем чужеродную силу, которая могла ему навредить. Урса пыталась успокоить Гермиону, взывая к ее рассудку. Но получалось у старшей Грейнджер не очень удачно. Фред с Джорджем быстро связали девушку магическими путами, но копье в руке Гермионы резко исчезло, и сменилось большим круглым щитом. Магическая волна от щита разрезала путы и близнецы с грохотом отлетели от Гермионы. Рон держал в одной руке камень, а в другой свою палочку и чувствовал себя невероятно беспомощным. Хотя Гермиона не могла использовать магию, чудовищная сила кипящая в теле подруги могла навредить всем, а самое главное — ей самой. Теперь он понял, что то кольцо подруги было не просто кольцом. Это было настоящим магическим оружием. И в руках Гермионы оно было смертоносным. Использовать на ней магию казалось неправильным. Остановить ее было трудно. Привести в чувство почти невозможно. Джинни лучше ощущала всплески магической энергии в теле Гермионы. Для нее Гермиона вспыхивала как неукротимый огонь, атакующий все вокруг себя, но самое главное — пожирающий самого себя. Фред и Джордж встали с помощью Билла. Их лица помрачнели, а в сердце зародился настоящий страх. Билл беспокоился не за дом, а за Гермиону — такой всплеск энергии мог повредить ее магическому ядру. Это же понимали другие взрослые, в особенности Флер. На четверть вейла, она лучше всех понимала состояние Гермионы, и готовилась к радикальным решениям. Если понадобится, нужно вырубить Гермиону, используя любое заклинание. Ронвальд держал в руке палочку, с активированным кнутом. Он пытался найти нужный момент, чтобы связать Гермиону. Гермиона же стояла с щитом, бледная, глаза расширены и совершенно черны. Взгляд ее был чужим, полным ярости, будто перед ней враги. Урса побледнела: — Я совсем забыла… — Что ты забыла?! — закричала Джинни, потирая ушибленный бок, от удара щитом Гермионы. Молли и Артур удерживали Гермиону в одной позиции, потому-что Грейнджер пыталась убежать из дома, и неизвестно, чтобы она сделала снаружи. — Она не должна была проходить через такое! — закричала Молли. — Гермиона слишком молода! Артур молчал, понимая чувства любимой, но осознавая, что в их время уже нельзя было жалеть или оберегать детей так, как раньше. Черные маги никого жалеть не будут. Сейчас главное пережить этот момент — а после Гермиона справится. Он был в этом уверен. Урса со вздохом объяснила: — Последним избранным магом Совы Мудрости была Афина Паллада. А было это не сотни лет назад, а две тысячи лет назад. Сова Мудрости одно из самых древних магических сущностей. Камень нужно было принести раньше. Сейчас ее нужно успокоить. — А что с ней сейчас?! — спросил Рон. — Она проходит болезненные воспоминания Афины… — вздохнула Урса. — А жизнь у той была не совсем спокойной. Урса была права. Прямо сейчас Гермиона проходила через тяжелые воспоминания предшественницы — а именно то, через что пришлось пройти названной Богини войны и мудрости. Она рухнула в чужие воспоминания, как в стремительный поток водопада — оглушенная, беспомощная, без права на воздух и свет. Гермиона провалилась в чужой мир, в чужие времена, в чужую жизнь. И даже тело перестало ей принадлежать, отдаваясь во власть Афины Паллады. Мир вокруг нее превратился в поле боя. Предательство, крики, жестокость — все слилось в нескончаемую войну. В ее руках копье было не для защиты, а для убийства. Предательство родных, жестокость отца, безжалостность магов и бесконечные войны — все вокруг Гермионы превратилось в настоящее поле боя, где ее копье и щит служили не для защиты, а для убийства. На войне не бывает правых и неправых. Есть только победители и мертвые. Габриэль вырвалась вперед и закричала: — Хермиона! Тут же воспоминания Гермионы сменились и щит в ее руке мигом обернулся в копье, а перед взором Гермионы появилась большая арена и прекрасная девушка с копьем в руке. “Давай же, Афина!” — подначивала она, размахивая копьем и заливисто смеясь. Гермиона чувствовала что-то знакомое к этой девушке, что-то нежное, томящееся в самой глубине души и отдающееся жаром в теле. “Победа будет за мной, Паллада” — ответила Гермиона, не узнавая собственного голоса, этот был хриплым, низким, властным. Паллада рассмеялась. И их дружественная битва продолжилась. Гермиона в реальности начала атаковать воздух копьем, но без былой ярости и без убийственного желания. Паллада выигрывала. И Гермиона не ощутила жалости или грусти, ее сердце пело от счастья, что она проводила время с Палладой. И счастье это было сильнее чем победа. Но вдруг Паллада моргнула, резко уворачиваясь, будто перед ее взором что-то появилось, и копье Гермионы резко вошло в мягкое юное тело Паллады. Кровь окропила грудь подруги. А Гермиона задрожала от ужаса, крепко сжимая свое копье. Габриэль выскочила вперед, одновременно выпуская свою магию, чтобы разбудить Гермиону. Флер с криком попыталась схватить сестру, но не успела — Габриэль бросилась прямо к копью Гермионы. Гермиона в этот момент резко выставила его вперед, в сторону Габриэль… — НЕТ! — Гермиона! Стой! В последний момент, острие копья коснулось груди Габриэль… — Хермиона! — горячо закричала Габриэль, крепко сжимая девушку в объятиях. … только острие коснулось груди Габриэль, как Гермиона очнулась. Копье исчезло, а сама она вцепилась в девушку, дрожа от ужаса. Чужая боль и собственные чувства переплелись так тесно, что Гермиона не понимала, где она сама, а где Афина. Она вдохнула аромат волос Габриэль, и сердце болезненно сжалось. И когда оно успокоилось, девушка обмякла в объятиях Габриэль. *** В следующий раз, когда Гермиона открыла глаза — за окном уже была глубокая ночь. А в руке она держала серый, неограненный, бесформенный камень. Она с удивлением посмотрела на него, на грани интуиции понимая, что это такое. — Это твой будущий камень рода, — слабый вздох послышался справа, это была уставшая, сонная Джинни. Рядом с ней сидел Рон, глядя на Гермиону, словно он проверял ее на наличие опасной болезни. Фред и Джордж выпрямились, они сидели на полу у ее кровати в комнате Джинни. Гермиона сразу узнала ее. — Не разбуди только нашу милашку, — насмешливо прошептал Фред, взглядом указав на Габриэль, та лежала рядом с Габриэль, укрывшись одним с ним одеялом и крепко спала, сжимая талию Гермионы. — Когда свадьба? — весело спросил Джордж. — После такого ты обязана сделать ее своей Леди Грейнджер, — посмеялся Фред. Гермиона мягко коснулась волос Габриэль, словно прикасалась к хрупкому цветку и боялась, что от ее прикосновения тот рассыплется на части. — Я все помню, — сказала Гермиона. — Держи камень, — предупредил ее Рон, когда Гермиона хотела опустить его. — Он должен быть в твоей руке все время. — Или по крайней мере касаться твоей кожи, — добавила Джинни. — А то не хочется снова с тобой драться, — сказал Джордж. — Ну, мы бы ее уделали. Просто боялись что сделаем тебе больно, — заговорил Фред с напускной бравадой. — Ой, заткнитесь, — недовольно сказал Рон и обратился к подруге: — Это главная причина, по которой создавать союз с Покровителем идут после тридцати. Джинни посмотрела на брата и сказала: — Ронвальд говорил, после двадцати одного. — Лучше после тридцати, — упрямо продолжил Рон. — Я поняла, — перебила их Гермиона, глянув на свое кольцо. Младшие Уизли тоже посмотрели на кольцо и сглотнули. — Вот жаловалась ты раньше, что ощущаешь себя слабой, — заговорил Рон, — теперь такого точно не будет. — Да, орудовала ты им знатно, — присвистнул Фред. — До сих пор зад болит. — Я тоже такой хочу, — буркнула Джинни недовольно. — Чистый огонь контролировать трудно. — Спросим у Ронвальда, — предложил Джордж, — может у него какие идеи будут. — Ты как себя чувствуешь? — спросил Рон у Гермионы. — Нормально, — Гермиона прислушалась к себе, бессознательно касаясь плеча Габриэль. — И воспоминания Афины стираются. — Что ты видела? — спросила Джинни. — Войны. Много войн. Она участвовала во всех завоеваниях своего отца, и помогала ему, — ответила Гермиона. — А кто был ее отцом? — уточнил Джордж. — Вы будете в ужасе. — Говори, — махнул рукой Фред. — Зевс. Уизли коллективно вздрогнули и сморщили лица, будто учуяли что-то неприятное и мерзкое. Одного упоминания этого древнего урода хватало, чтобы Уизли вспомнили его появление у школы. — А еще, — с усмешкой продолжила Гермиона, — он ее родил. Буквально. — Мужская беременность, — в ужасе прошептала Джинни. — Не слышала о ней… вообще не слышала о ней. — Я только читал про такое, — сказал Фред. — Но сейчас мало кто из мужчин захочет через такое проходить. У нас же есть суррогатное материнство. — А у самых богатых есть утроба, — отметил Джордж. — Хорошая вещь кстати. Гермиона кратко объяснила процесс рождения Афины: про то, как Зевс услышал предсказание, что ребенок от Метиды, одной из его жен, станет его погибелью; про то, как Зевс решил сожрать Метиду, став большим великаном с помощью заклинания гигантизма, а все потому, что убивать Метиду было жалко — она была способной и мудрой ведьмой, а ее убийство стало бы пустой тратой, вот Зевс и решил сожрать ее за один укус. — Заклинание гигантизма до сих пор применяют, — с ужасом произнес Фред. — Но достичь размеров, как во времена Зевса, удается далеко не каждому. Этот мужик был силен. — Поэтому и считал себя лучше всех, — недовольно отметил Рон. — И что? — спросила Джинни у Гермионы. — Метида была беременна. И Зевс родил Афину? — Да, — улыбнулась Гермиона. — Метида сделала все, чтобы ребенок родился. И он выжил. Зевсу разрезали живот и вытащили Афину. — И он ее не убил, — подметил Джордж. — Ха! Он что ее полюбил? — Вот псих! — сказала Джинни. — Хотел убить, но не убил, потому-что сам родил? — Я никогда не пойму древних магов, — обреченно прошептал Рон. Через несколько минут в комнату вошла Урса, проверила состояние Гермионы и счастливо улыбнулась. — Все отлично! Теперь только остается держать камень рядом. — А что она с ним будет делать? — спросила Джинни. — Я не совсем поняла. Просто когда Билл принес наш камень, он таскал его с собой пол месяца. И только после спрятал в мэноре. Гермионе, что, тоже придется таскаться с этим камнем? — Да, — ответила Урса. — И зачем? — спросил Рон. — Камень рода — это последний шаг в союзе с Покровителем, — сказала Урса. — Договор на словах только открывает путь. А сам камень становится проводником: Покровитель вливает в него силу, а он распределяет ее между магом, его родом и мэнором. Без камня вся энергия падает на главу рода, как удар тока, и ему приходится лично делиться магией с другими. Так жили в древности — люди приходили к старейшине, брали его за руку и получали заряд для своего пруда. Камень избавил от этого. А мы с вами не в древности живем. Давным давно придумали способ получше. Эти камни можно найти лишь на дне магических озер. Редкая вещь, но стабильность обеспечена. А так как Том у нас из рода Слизерин с Покровителем Василиском, ему в воде легко найти любую вещь. Вот я его и отправила на поиски. Камень также хранит договор, питает род и защищает мэнор, поэтому его прячут в самом сердце дома. Ну и еще он нечто вроде врат для Покровителя. Все ведь знают, что магическая сущность без своего Избранного не может появляться в нашем мире. Фред, Джордж, Джинни и Рон инстинктивно кивнули головой, как послушные студенты, даже не заметив этого. — Прекрасная лекция, профессор, — похлопал Фред. — Очень занимательная. — Сто очков профессору Монфор, — вторил ему Джордж. ***

31 декабря, 1997 года

Уизли-мэнор

На празднование Нового года в этом году приехали все члены семьи Уизли. Билл и Флер остались дома, чтобы присматривать за Габриэль, а Перси вернулся из своей квартиры в Лондоне, так же как и Чарли, который приехал из Румынии. Молли следила за тем, чтобы Гермиона исправно кушала, сидя за огромным праздничным столом. А Артур проверял состояние камня рода в ее руке. — Никогда этого не видел, — признался Артур. — Рождение нового камня рода. Наш то мы лишь обновили. А у тебя, Гермиона, настоящее рождение нового родового камня. Признаюсь, это впечатляет. Мало кто в наше время может похвастаться, что видел рождение родового камня. — Меня не было полгода, а у вас снова что-то происходит, — сказал Чарли. — Гермиона! Поздравляю! — Пришел бы ты вчера, Чарли, так бы не улыбался, — сказал Билл. — Я бы хотел узнать, как попасть в это место, с магическими сущностями, — сказал Перси Урсе. — Тебе то зачем? — удивился Рон. — Ты же Уизли! — Я не против создать свой род. Нас в семье семеро. Наследует род только Билл. Мы же все лишь продолжим семейную линию, — быстро ответил Перси. — После тридцати лет! — сурово крикнула Молли. — Вот исполнится тебе тридцать и делай что хочешь! А до тридцати, даже не заикайтесь о встрече с магическими сущностями! — Но к тому времени Урсы в нашем мире не будет! — возмутился Перси. — Послушай свою мать, Перси, — строго сказал Артур. — Не волнуйтесь, Гермиона найдет путь, — успокоила всех Урса. — Отлично! — довольно ответил Перси и прекратил этот разговор, накладывая себе жаркое. — А на Рождество было веселее, — сказала Джинни. — Людей было побольше. Да и без Гарри скучно. У него обычно набиралось несколько историй. — Ты просто издевалась над ним, напоминая обо всех его провалах, — напомнил Рон. — Говорю же — было весело, — спокойно ответила Джинни. — Людей хватит, — не согласилась Флер. — Когда людей много, у меня кружиться голова. Габриэль, что тебе положить? — быстро заговорила с сестренкой Флер, подозрительно косясь на Гермиону, что сидела рядом с сестрой (точнее Габриэль села рядом с Гермионой, а Флер села рядом с Габриэль). Флер что-то прошептала сестре на ухо, и Габриэль густо покраснела, возмущенная словами сестры. — Да как ты…! — Запомни мои слова, — перебила ее Флер, строго отчитав сестренку, ведя себя почти также, как Молли. Джинни, Фред, Джордж и Рон лукаво поглядели на Гермиону, показывая свое фальшивое сожаление. Гермиона ответила им хмурым взглядом. Новогодний ужин прошел тихо и спокойно. Пока Чарли не попросил Гермиону показать свое оружие, на что получил ощутимый удар по голове от матери. — Имейте совесть! Гермионе и так тяжело! Не просите ее ни о чем, пока не пройдет семь дней. — Да, мама! Когда часы пробили полночь — Ронвальд вернулся в Уизли-мэнор. Артур встретился с ним взглядом и перевел взгляд на младшего сына. Рон смотрел на часы пустым взглядом, растеряв все былое веселье и легкость. — Что случилось? — спросила Молли у мужа и поглядела на младшего сына. — Рон? Ронвальд? Почему вы замолчали? Рон закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Ронвальд с беспокойством посмотрел на Рона, но тот выглядел совершенно нормально. — Наследие, — хрипло сказал Артур, не отрывая взгляда от спокойного Рона. — Рон. — Я не откажусь от нее, — упрямо ответил Рон, его голос звенел от напряжения и злости. — Даже не проси. — Сколько осталось? — спросил Артур у Ронвальда. — Три часа, — ответил Леандрос. — Я принес все книги про пророков. — Я готов принять наследие, — открыл глаза Рон и встал. — Я от нее не отрекусь. Гермиона уставилась на Рона с безмолвным вопросом. — Что происходит? ***

18 декабря, 1997 года

Хогвартс

Дверь за последним учеником закрылась. В кабинете защиты было тихо. — Что случилось? — спросил Рон. Он бросил свою сумку на стульчик, а сам сел на стол первого ряда, прямо напротив Ронвальда. Ронвальд казался странно неуверенным, задумчивым и настороженным, словно Рон в любой момент может скрутить ему шею или еще что-то в этом роде. От такой мысли Рону стало смешно. — Я хотел поговорить с тобой об одном деле… — начал издалека Ронвальд, не желая переходить сразу к делу, но сразу после сказанного, он раздраженно что-то промычал, резко дернув головой и выпалил: — Ты можешь стать пророком. Рон засмеялся. — Я серьезно, — обиженно сказал Ронвальд. — И как? — спросил в ответ Рон, постучав костяшками пальцев по столу. — Тук-тук, Бабенберги, я у вас тут силу краду. Вы не против? Мне нужнее. — Нет. Есть вероятность, что мы можешь унаследовать пророческий дар Трелони, по старому кодексу прорицателей. — По какому кодексу? — По кодексу прорицателей, — терпеливо повторил Ронвальд. — В ней говорится, что если прорицатель возьмет себе личного ученика, то после смерти учителя — ученик наследует его силу. Это было сделано, чтобы дар не терялся и ради других многих причин. Важных причин. Но все это приводит к тому, что… — Я… унаследую дар пророка у Трелони? — перебил его Рон, указывая на себя. — Почему? — Я же сказал, по старому кодексу прорицател… — Я понял! — И это не очень приятно! — нервно закричал Ронвальд, опираясь на свой стол и сильно хмурясь. — Почему это? — Ты видел ее. Ты знаешь, насколько она была сильна. Хочешь прожить такую же жизнь? Пророки не бывают счастливыми. В знании будущего счастья нет. — Я понимаю… что я могу сделать? — Отречься от нее. — Прости — что?! — Рон встал со стола и закричал. — Отречься? И это твоя лучшая идея? — Никаких других путей больше нет. — Так придумай! Я не буду отрекаться от своей наставницы! Я ее единственный ученик! Да как у тебя вообще хватил… — Потому-что так надо! У тебя осталось всего две недели на то, чтобы решить — согласиться на этот дар или отречься от Трелони. Рон долго смотрел на Ронвальда — и в его взгляде бушевали яростные вихри. Ронвальд не отрывал взгляда — готовый ко всему. Невыносимая обида, злость и разочарование поднимались в груди Рона, когда он смотрел на этого мужчину. Две недели? Всего две недели на такое решение? Рон медленно осознавал, почему тот так сделал — Ронвальд не мог решиться, верно? Он не знал, что делать и решил просто тянуть время со всей этой историей про наследство прорицателей. — Почему ты говоришь мне это сейчас? — голос Рона клокотал от едва сдерживаемой злости. — Мне нужно было подумать, — обреченно ответил Ронвальд, осознавая, что теперь думает о нем Рон. — Подумать? — ядовито прошипел Рон. — Ты смотришь на меня свысока? Думаешь, что умнее меня? Сильнее меня? Лучше? Держишь в секрете такие важные вещи и считаешь нормальным выливать на меня такую новость? У меня осталась всего две недели?! И у меня есть всего два пути — отречься от покойной наставницы или принять ее дар?! Почему ты говоришь мне это сейчас?!!! — что есть силы заорал Рон. Ронвальд ответил таким же криком: — Я не имею права вмешиваться в то, что должно случиться...! — Ты ведешь себя эгоистично! — насмешливо ответил Рон, задыхаясь от обиды. — Жизнь — это не правила твоего дракклового кодекса прорицателей! Трелони была моим наставником, и я не отрекусь от нее! — Ты просто не понимаешь...! — задрожал от боли голос Ронвальда. — Чего я не понимаю?! — вышел из себя Рон. Его гнев был настолько сильным, что столы, стулья, бумаги и книги, лежавшие на столе Ронвальда, разлетелись в стороны под действием мощной волны. — Ты не понимаешь, каково это — родиться из-за видения ясновидящей! Моя мать увидела огненно-рыжего мальчика, который должен был возродить силу рода Ваблатски. Я был ее творением, ее надеждой, ее гордостью. Но я не был ее сыном! Ты даже не можешь себе представить, что значит жить с такой судьбой! И не имеешь права осуждать меня за эгоизм! У меня выбора не было — но у тебя он есть! — И что твоя душераздирающая история должна была сделать? Я должен расчувствоваться и отречься от собственного наставника? Ей было так больно и так одиноко, всю свою жизнь! — задрожал от боли голос Рона. — Никто никогда ее не принимал! Что ты понимаешь?! Ты не считался с ней. Никогда! И ты презирал ее! Потому что она — Трелони! Но она моя наставница! — Ты станешь пророком! Ты это понимаешь?! Ты не можешь принять предсказания, что выходят из тебя, думаешь справишься с этим? — Пусть! Но я не отрекусь от нее! Рон схватил свою сумку, и со злости пнув стул на своем пути, вышел из кабинета, с грохотом закрыв дверь. Ронвальд остался один в полном хаосе и устало закрыл глаза. ***

1 января, 1998 года

Уизли-мэнор

Как только Ронвальд закончил объяснять то, что может случиться с Роном — в столовой Уизли-мэнора поднялся неистовый шум. — Все на выход! — закричал Билл. — Остаются только Уизли! — Билл… — прошептала Флер. — Остаешься. Остальные — на выход! Урса глянула на Ронвальда, и тот кивнул головой. Поэтому она потянула Габриэль и Гермиону на выход. В столовой остались только Уизли и Ронвальд. Уизли никогда не отличались покладистостью или терпением — они быстро вспыхивали, горели своим делом, любили горячо и страстно, и злились они также. Впервые за последние годы, Молли Уизли взревела от ярости из-за безответственного поведения Ронвальда. — Почему мы узнаем об этом только сейчас?! — Я не… я… — не мог четко ответить Ронвальд, не желая признавать собственный страх и коварную надежду, что Рон испугается и отречется от Трелони. — Быть пророком по твоему хорошо? — разозлился Фред. — У Рона итак голова пухнет от предсказаний! Нам хватило последнего раза! А ты говоришь, что он может стать пророком?! — Это совершенно нечестно! — Джордж не мог стоять на месте и начал ходить по комнате, не желая смотреть на Ронвальда. — Мы — его семья. Его братья! Ты должен был рассказать об этом сразу после смерти Трелони! — Отрекайся! Отрекайся от нее! — Перси схватил молчаливого Рона за плечи. — Я видел пророков. Я видел отдел тайн. И ничего хорошего с ними… Они… Они никогда хорошо не заканчивают! Любое твое пророчество появится в Отделе тайн! И тогда Невыразимые придут к тебе, чтобы зарегистрировать… За тобой будут следить! Рон не ответил, упрямо опустив голову. — Можно ли как-то ослабить этот дар? — спросил спокойно Билл, но нахмуренные брови и недовольный взгляд в сторону Ронвальда, указывали на его отношение, схожее с остальными членами семьи. — Артур! — закричала Молли. — Почему ты не сказал мне? Я его мать! Я должна была об этом знать! Ты прекрасно знаешь, как тяжела жизнь пророков! Артур посмотрел на Рона и покачал головой жене. — Что за упрямец! — вышла из себя Джинни, толкая Рона в плечо. — Посмотрите мне в глаза и скажи правду — ты хочешь обладать таким даром? Я знаю, я видела, я слышала, как ты плакал… — голос Джинни зазвенел от напряжения и боли, а глаза больно защипало от слез. — Ты не выдержишь… — Рон, посмотри на меня, — подошел к нему Чарли, мягко хватая за плечи. — Ты не отказываешься от нее. Ты не забываешь ее. Она останется твоим учителем. Но быть пророком… — Я не могу… — тихо прошептал Рон. Его плечи задрожали. Флер посмотрела на Билла и нежно коснулась его груди, но муж недовольно опустил голову — Билл видел больше, чем каждый в семье, и сколько бы Флер не просила, он бы не встал на сторону Рона. Предсказатели не самые сильные прорицатели в мире. Их дар не отравляет их жизнь. Рон силен. Но те горести и та боль, которую он сейчас переживает — будет ничем, по сравнению с тем, что ему придется пройти как пророку. — Я не хочу… — продолжил шептать Рон. Все молча слушали его, не перебивая и задержав дыхание, словно боялись испугать Рона. — Я могу помочь… — признался Рон и поднял глаза, наполненные влагой, чуть покрасневшие, но решительные. — Я могу стать сильнее. Бабенберги слабы в прорицании. Я могу стать сильнее. Я буду сильнее их. И смогу узнать все, что будет нужно. — Что за глупости! — заорал Билл, чуть ли не накидываясь на младшего брата, но Флер мягко, но твердо схватила его за локоть и яростно покачала головой. — Я тебе куплю сотню магических оружий, — сказал Фред. — И ты будешь самым сильным. — Артур! — взмолилась Молли, глядя на тихого мужа. — Почему ты молчишь? Джордж вздохнул, что-то понимая. — У папы тоже есть дар предсказателя, — вспомнил Джордж. — Ты хочешь забрать себе…? — догадался Перси. — Ни за что! — разозлился Рон. Артур встал и посмотрел на сына. — Я взрослый. Я твой отец. И я смогу… — Нет, не сможешь! — закричал Рон. — Это моя сила! Моя ответственность! Мое наследие! — Твоя жизнь совершенно изменится, Рон… — снова попытался Ронвальд. — Трелони была сильнее тебя. Поэтому, Бабенберги взяли ее на личное обучение. Поэтому, она была принята как дочь одной из гарпий. Тебе придется встретиться со всей ее силой. Принять ее всю. — Я — готов, — уверенно сказал Рон, подняв на Ронвальда горящий решимостью взгляд. — Вы все считаете, что я слабый? — Нет! — тут же закричали Уизли. — Тогда — что? Я не смогу пережить это? Я лучше всех вас понимаю, с чем мне придется столкнуться, — спокойно заговорил Рон. — Я думал об этом последние две недели. Я честно думал об этом. И если бы я не смог с этим справиться — хорошо… я бы отрекся от наставницы. Но мне это не нужно. Я справлюсь. И я сделаю это лучше всех! И это — мои последние слова! Братья Рона и Джинни посмотрели на отца и мать. Артур долго смотрел на сына, Молли долго размышляла. Все молчали. Все ждали, что скажут Молли и Артур. — Ты… ты… — начала Молли, подходя к сыну и беря его за руку, а после нежно погладила его по щеке. — Ты так вырос. — Мне семнадцать, — упрямо сказал Рон. Молли тихо посмеялась, вместе с Флер, Чарли и Джорджем. Джинни нахмурилась, скрестив руки на груди. Фред вздохнул и закрыл глаза. А Билл недовольно сжал губы. — Да, тебе уже семнадцать, совсем взрослый, — улыбнулся Артур. — Мы слишком опекали… Нет. Мы не видели в тебе ту силу, которой ты обладаешь. Прости, сын. Если это твое решение — я буду его уважать. — Спасибо, папа. Мама? — Я не довольна твоим решением, но сделать ничего не могу. Но, запомни, Рональд Уизли — если тебе станет трудно, тяжело и невыносимо — я собственноручно вытащу из тебя весь этот дракклов дар прорицателей. Ты уяснил? — угрожающе спросила Молли. — Да, мэм! — улыбнулся Рон. — Я ведь — могу?! — таким же угрожающим тоном спросила Молли у Ронвальда, отчего Ронвальд невольно вздрогнул, но серьезно задумавшись, неуверенно покачал головой. — Это приведет к слабости и может повредить его магическому ядру… — Тогда отдам ему свое ядро! — закричала Молли решительно. — Нашли проблему! Устроили тут балаган на ночь глядя! — Мам! — возмутилась Джинни. — Не “мамкай”! Собери все тарелки и приберитесь. Живо! — Нам лучше не засыпать, — поднял руку Ронвальд. Все тут же уставились на него с подозрением. — Что ты иметь ввиду?! — разозлилась Флер. — Через два часа Рон может сказать пророчество. — РОНВАЛЬД! — Я забыл вам сказать! Простите! *** Глубокой ночью в Уизли-мэноре, в гостиной самого теплого дома в мире, в окружении родных и близких — Рон сидел на кресле и нервничал. — А как это будет? — спросил Фред. — Рон поднимется как призрак и другим голосом заговорит? — Женским, — усмехнулся Джордж. — Как у Трелони. — Тогда точно кто-то умрет, — закатила глаза Джинни. — Мерлин… что происходит… — прошептала Гермиона, сжимая свой камень. — Вы нормально жить не можете, — строгим голосом сказал Перси, словно отчитывая их. — Один в коме, без души, в мире мертвых. Вторая как сумасшедшая бежит к магическим сущностям в восемнадцать лет. Третий готов на вечные муки ради силы. — Когда распределяли личные качества, вашему трио насыпали уж слишком много дурмана, — улыбнулся Чарли. — Плохая шутка, — нахмурился Билл. — Хорошая. — Плохая. — Замолчите, — нервно сказал Артур. Молли гневно посмотрела на детей и шикнула на них. Флер мягко поглаживала Билла по спине. Габриэль уже уснула на коленях Гермионы. Урса и Ронвальд сидели вместе, спиной к камину, из-за чего нельзя было четко разглядеть их лица. Но сцепленные вместе руки супругов явственно указывали на то, что они невероятно нервничали. Рон же напротив чувствовал себя удивительно спокойно. Часы пробили три утра. И все затаили дыхание, уставившись на Рона, словно он в любой момент может обернуться в что-то непонятное и пугающее. А вдруг он начнет прихлебывать хереса с утра до вечера, говорить странные вещи, похуже Дамблдора и напялит на себя серебристую мантию? Если бы Рон знал, о чем думают близкие, он бы возмутился. Но прямо сейчас его взгляд помутнел, поза стала неестественно прямой. Он крепко сжимал подлокотники кресла и смотрел в никуда, своими мутными голубыми глазами. Наступила неестественная тишина. И треск дров в камине мог сравниться с треском напряжения в комнате. Рон заговорил. Его голос отдавался из его груди сотней голосов: — Когда обещанное За Гранью Дитя достигнет зрелости, пробудится в нем сила Древнего Змея… Волны морей разойдутся пред ним, и старый мир падет, расколовшись на части… Но конец этот обернется началом новой эпохи… Где властвовать будет истинная власть природы… Когда обещанное За Гранью Дитя достигнет зрелости, мир разделится надвое…