Арка XX. За Гранью (II). Глава 139. Встреча

Река Стикс поднималась волнами, выпуская наружу огромное, уродливое черное морское чудище. Его тело заслонило горизонт. У него была огромная, чернильно-черная голова с четырьмя мутными глазами — будто чудище был слеп. Из-под воды поднимались щупальца — длинные, покрытые шипами вместо присосок. Они шевелились медленно, будто пробовали воздух, а потом с шумом ударяли по волнам. Лодку Волан-де-Морта отбросило огромной волной. Волан-де-Морт упал в беспокойные воды реки Стикс с такой силой, что у него закружилась голова. Он вцепился в свою палочку, готовый использовать ее, когда из мрака за спиной потянулись десятки костлявых, обтянутых синеватой кожей рук с обломанными ногтями. Волан-де-Морт начал задыхаться, когда эти руки сжали его шею, обхватили лицо, перекрывая нос и рот, цепляясь за его ноги, желая утащить его на самое дно. И когда щупальца Кракена ударили по воде над ним, создавая сотни пузырей и жуткие волны, нескольких душителей смыло волной, и Волан-де-Морт смог освободить свою руку и повернуться. Его глаза расширились от ужаса, пробравшего его сердце и душу — дно реки Стикс было затоплено сотнями душ. У них были белые, пустые глаза, синеватая кожа и та же одежда, в которой они погибли. Волан-де-Морт смог распознать нескольких из них и быстро понял, что это за души. Это были души убитых им людей. Не все. Но вероятно большинство. В первый раз когда он опустился в реку Стикс, они не пришли, возможно, из-за присутствия Гарри. Но теперь рядом с ним не было Гарри и души убитых им людей пришли по его душу. Они плыли не хуже гриндилоу, не обращая внимания на взбешенного Кракена, разрезающего воды своими острыми щупальцами — лишь бы схватить, поймать и утащить Волан-де-Морта на дно, и разорвать там его черную душу. Волан-де-Морт отбивался, используя заклинания направо и налево, но мощные волны каждый раз разбивали его магию, а самого его отбрасывало все дальше и дальше, непонятно куда. Руки убитых им душ хватали его в этом водовороте. Волан-де-Морт пытался выплыть, отбиваясь от рук, пытаясь устоять под жуткими волнами. Он поднял голову и увидел знакомые, родные зеленые глаза. “Гарри!” — обрадовался Волан-де-Морт, и когда к нему протянулась белая, человеческая, живая рука, он ни секунды не раздумывая схватился за нее. А человек по ту сторону с силой поднял его, словно Волан-де-Морт ничего не весил. Выплыв из воды, еще не успев как следует раскрыть глаза, но уже счастливый, полный надежды, он закричал: — Гарри! — Гарри! Но в ответ услышал женский голос, наполненный страхом, облегчением и счастьем, дрожащий из-за волнения, и произносящий имя того, кого Волан-де-Морт ожидал увидеть. Но это был не Гарри. — Что? — выдохнул Волан-де-Морт, глядя на знакомые зеленые глаза и светлое лицо, обрамленное длинными рыжими волосами. — Что? — растерялась Лили, увидев вместо своего сына какого-то незнакомца лет двадцати. От неожиданности она выпустила руку Волан-де-Морта и он снова упал в воду. — Ой! — Любовь моя! — закричал Джеймс, прыгнув на их лодку, отбиваясь от щупалец Кракена. — Даже если это не Гарри, не топи его, пожалуйста! — Я не хотела… — начала оправдываться Лили. — Я думала это Гарри. Джеймс вздохнул, беспомощно улыбнулся и вместе с Лили помог упавшему подняться, а потом и взобраться на их лодку. Волан-де-Морт закашлялся, сжимая свою палочку и поднял на чету Поттеров свои расширенные красные глаза. Джеймс дернулся, отчего его коса опасно блеснула на свету, а Лили недоверчиво прищурилась, обводя его мокрую (возможно даже жалкую) фигуру. — Темный маг, — прошептал Джеймс, следя за слепым Кракеном. — Голову! — крикнул Джеймс, когда щупальца Кракена пролетели над ними, с жутким свистящим звуком. — Ты не Гарри! — сказала Лили обвиняюще. — Лили Поттер? Джеймс Поттер? — выдохнул Волан-де-Морт, вставая на ноги. Но Лили и Джеймс уже потеряли к нему интерес, обратив все свое внимание на огромного Кракена. Потому-что именно в этот момент, его щупальца со свистом упали на них. — Что такого натворила эта проклятая душа, что она стала кракеном? — заорала Лили, перепрыгивая с лодки на другое щупальце, крепко ухватившись за него с помощью своей косы. — У меня другой вопрос! — крикнул в ответ Джеймс, перепрыгивая на другое щупальце. — Как он сбежал с Границы?! Волан-де-Морт взлетел над водой, не желая больше касаться реки Стикс и снова взглянул на пару Поттеров. Родители Гарри были одеты в черные мантии, не сковывающие их движения, они словно живые обволакивали их тела, когда Джеймс и Лили чудовищно ловко перепрыгивали с одного щупальца на другое, крепко держа в руках свои косы. — Стражи… — прошептал Волан-де-Морт. — Невероятно… *** Лодка Гарри сама по себе подплыла к берегу и Гарри увидел того, кто его звал. Это была темнокожая девушка двадцати лет с черными кучерявыми волосами ниже плеч, невысокая и стройная, в красной полосатой футболке и джинсах с кедами. Теплые темно-карие глаза блестели от радости, а волосы подпрыгивали, когда она подбежала к нему и протянула ему руку. Гарри замер. — Чего застыл? — рассмеялась девушка. — Поднимайся. — Доркас… Доркас Медоуз? — спросил Гарри неверяще. Это была Доркас Медоуз — гриффиндорка, одногруппница и подруга Лили. А также — его крестная мать. Доркас посмеялась над его выражением лица — Гарри стоял с жутко растрепанными волосами, в длинной мантии, с босыми ногами и широко раскрытыми зелеными глазами в своей маленькой лодке. — Да, это я. Твоя крестная мамочка. Поднимайся. Чего встал? — Нет, я… — махнул Гарри рукой за спину. — Там мой друг. Я должен… — Сперва поднимись. На этой земле нет ничего страшного. — А где это? — спросил Гарри, принимая руку и поднимаясь на берег, ступая босыми ногами на мягкое зеленое покрывало. Трава щекотала ему пальцы. Воздух, когда он ступил на эту землю, казалось очистился и он вдохнул ее полной грудью. — Добро пожаловать в Элизиум, Остров Героев! — Доркас раскрыла руки, как фокусник, раскрывающий перед ним невиданную доселе красоту. Гарри пораженно застыл. Безмолвие реки Стикс осталось позади. В воздухе разлилась радостная трель, словно сами Нимфы и Музы играли на своих инструментах, наполняя все вокруг мелодией, радующей сердце. В Элизиуме царило вечное лето, то самое, полное свежего воздуха, ярких красок, жизни и теплоты. Остров казался необъятным, горизонт уходил далеко вперед, укрытый яркой листвой, белоснежными мраморными домами и большими мягкими облаками. Небо было чистым, а облака летали внизу, над головой, маня своим пушистым видом. Гарри не удержался, протянул руку и коснулся кончиком пальцев мягкого теплого облака. В детстве Гарри представлял себе облака именно такими. — Нравится? — спросила Доркас, с улыбкой наклонив голову. — Очень, — ответил Гарри и оторвавшись от созерцания облаков, повернулся к крестной матери. — Я… — Да, понимаю, немного смущен такой встречей? — ее глаза сузились от широкой улыбки, когда она смотрела на него. — Немного, — признался Гарри. — Но я обычно не такой тихий. — Ну, ты же сын двух самых шумных гриффиндорцев, — пожала плечами Доркас и засмеялась, когда Гарри удивленно посмотрел на нее. — Про Джеймса ты наверное уже знаешь, но вот с Лили мог удивиться. Но она яркая и смешная, остроумная и бойкая. Просто ведет себя обычно перед другими как примерная ученица. Ты уже встречался с родителями? Гарри покачал головой. — Но я встречался с Поттерами. Со всеми моими родными со стороны Поттеров. — Вау! — воскликнула Доркас. — Круто! Я встречала только Стражей-Поттеров. Иоланта Поттер была моей проводницей в Элизиум. Знаешь такую? — Да, она из рода Певерелл. Я ее еще не встречал. Но она считается родоначальницей нашего рода, связанного с Госпожой Смерти. — Вау… До сих пор не привыкну, что у Поттеров такие нереальные связи с загробным миром. Но благодаря этому и я могу похвастаться тем, что знаю саму Смерть, не только потому-что я умерла, — подмигнула Доркас. — А как… — начал Гарри, доставая из лодки свои сапоги и натягивая их на ноги, — как вы узнали, что я это я? — Я знала, что ты придешь. — Как? — Мне сказал твой предок — Мастер Игнотус. Как только Доркас произнесла эти слова, перед ними возник узкий луч света, словно пространство прорезали острым лезвием. Свет исчез, и на его месте внезапно появился Игнотус Певерелл с острой косой в руке. — Мастер, — поздоровалась Доркас. — Игнотус Певерелл. Что случилось? — взволнованно спросил Гарри. — Куда делся Во… Том? — Гарри незаметно поглядел на Доркас и быстро отвернулся, снова глядя на Игнотуса. — Сколько можно нас разлучать? — Это не первый и не последний раз, Гарри Поттер, — ответил Игнотус спокойно. — Ваши пути изначально различались. И ты не всегда сможешь быть рядом с ним, чтобы помочь. Трудности Тома — его личное испытание. И тебе нужно заранее с этим свыкнуться. — Но я же выбрал ту дорогу, — упрямо ответил Гарри. — Я пошел с ним. Зачем все время нас разделять? Я ему не помешаю. — Дело не в этом. Просто есть то, что он должен пройти лично, без тебя. Гарри не был неразумным и все прекрасно понимал. Но это все равно не успокоило его, так как беспокойство за Волан-де-Морта бурлило в его сердце. Отчего он не мог должным образом успокоиться и даже выходил из себя — как это было с Марволо и Морфином Гонтами. — Я пришел тебя успокоить. Том сейчас в порядке, — улыбнулся Игнотус. Гарри заинтересованно прислушался. — Сейчас Том проходит собственный путь. Не один. Поэтому, ты можешь о них не беспокоиться. С ним все будет в порядке. Вы встретитесь в нужный час у реки Лета. Не спеши, — поднял руку Игнотус, останавливая Гарри, готового отправиться в путь и указал на Доркас. — Элизиум приветствует тебя, Гарри. Побудь здесь. Посмотри вокруг. Встреться с важными людьми. Ты многое узнаешь. И это будет тебе полезно. К тому же, Доркас, твоя крестная мать. Проведи с ней немного времени, Гарри. У нее не было возможности увидеть твою жизнь и узнать тебя. Как и тебе. Доркас погладила Гарри по волосам и тепло улыбнулась. — Доркас — достойная Героиня и вы легко найдете общий язык. К тому же, тебе не стоит спешить. Путь Тома будет несколько долог. Но у него все получится. Не беспокойся о нем. — А как я найду дорогу к реке Лета? — спросил Гарри. — Выйди на другую сторону острова, создай лодку и она сама поплывет туда, куда следует, — объяснил Игнотус. — Хорошо, — Гарри кивнул и, обменявшись взглядом с Доркас, тепло улыбнулся ей. — Я послушаю вас. Спасибо, что пришли. Игнотус улыбнулся и посмотрел на Гарри с гордостью. В его мыслях промелькнуло: “Как мне повезло с потомками. Не то, что Кадму. Но это уже не мои заботы”. — Ну что, Гарри? Начнем нашу экскурсию? — энергично спросила Доркас. — Да! “Удачи, Волан-де-Морт!” — пожелал ему Гарри мысленно. *** “Удача сейчас была бы весьма кстати” — подумал Волан-де-Морт, левитируя над рекой Стикс и наблюдая за тем, как двое, убитые им много лет назад, сражаются с огромным морским чудовищем. Джеймс и Лили летать не могли. Даже обладая силами и властью Стражей, магией ни одна мертвая душа владеть не могла. Но помощь Волан-де-Морта им была без надобности. Они справлялись сами. Со стороны они казались двумя тенями: они перескакивали с одного живого щупальца на другое с невероятной скоростью и грацией, словно парили в воздухе. Однако жестоко рассечённые щупальца, с которых они срывались, крики боли Кракена, яростные волны, исходящие от страдающего чудовища, и сверкающие смертоносные косы — все это свидетельствовало совершенно о другом. Словно они напоминали ему, как они на самом деле опасны. Волан-де-Морт снова ощутил это незнакомое, давящее, головокружительное ощущение, словно он теряет землю под ногами. Он снова стал по человечески эмоциональным. Ох, это было так неудобно после десяток лет без всей этой человеческой каши в голове. С каждым последующим поиском крестражей, вместе с восстановлением его человеческой внешности и возраста. На него словно выливали все то, что он не понимал, не ощущал, не признавал и даже никогда не испытывал — каково это быть человеком с сердцем. Потому-что прямо сейчас он был напуган. Напуган тем, как же его встретят Поттеры. На минуту у него появилось соблазнительное желание сбежать как-можно дальше от них. К Гарри. Но он не сдвинулся с места. И решил просто дождаться. — Смешно… — скривил Волан-де-Морт губы в подобии улыбки. — Лорд Волан-де-Морт ничего не боится… Ха…! Лжец. Ты боялся умереть и умер. Ну, зато это был единственный мой страх и я его уже прошел, — впервые попытался себя утешить Темный Лорд. Но тут, его сердце забилось еще сильнее, от страха и от восторга, когда Лили и Джеймс переместились по обе стороны от Кракена и на лету превратили свои косы в пылающие зеленым пламенем цепи. Цепи удлинялись, повинуясь воле своих хозяев, и быстро оплели Кракена, крепко сжимая его. Кракен забился в предсмертных конвульсиях, вызывая последнюю мощную волну. Мертвые воды Стикса поднялись высоко над Джеймсом и Лили, но не коснулись их. Поттеры удивились, но быстро поняли, что все дело в магии — тот парень использовал магию и волны не коснулись их. Не теряя времени, Джеймс и Лили дернули за цепи сильнее и Кракен словно схлопнулся в воздухе, уменьшаясь в размерах, до обычного низенького мужчины в дорогом на вид костюме. Без опоры под собой, он упал прямо в реку, но благодаря цепям он не уплыл слишком далеко. Волан-де-Морт трансфигурировал щепки, оставшиеся от лодки Поттеров в три небольшие лодочки. Лили и Джеймс опустились на лодки. Джеймс потянул на себя цепь, с привязанной к нему проклятой душой бывшего Кракена. Лили подплыла на своей лодке к мужу, дернула рукой, уменьшая свои цепи и они загорелись красным пламенем. Волан-де-Морт с интересом стоял на своей лодке рядом с ними. Его любопытство снова возвысилось над его недавно обретенными чувствами. Цепь с красным пламенем Лили обвился вокруг шеи проклятой души. Проклятая душа сразу же покорно застыла. Волан-де-Морт опасливо прищурился. — Имя, — приказным тоном начала Лили. — Патрик Мразек, — сжимая зубы от боли, ответил мужчина. Он был тощим, невысоким мужчиной самой обычной наружности. — Впервые встречаю такую проклятую душу, — сказал Джеймс. — Да еще и сбежал с Границы. Его размеры указывают на жуткие преступления. — Вспомнил, — холодный голос Волан-де-Морта резко контрастировал с его приятной, джентльменской, можно сказать благородной внешностью. Лили и Джеймс с удивлением повернулись к нему. А Волан-де-Морт, глядя на бьющегося в гневе мужчину, продолжил: — Это же ты, — злобно усмехнулся Волан-де-Морт, отчего мужчина задрожал не то от гнева, не то от ужаса. Красные глаза двадцатилетнего Тома Реддла сияли, озаряя его ангельский лик дьявольской аурой. — Решил, что сможешь мне отомстить? Тебе прямая дорога в Тартар, Мерзак. — Мра…Мразек, — со сжатыми зубами прошипел мужчина. — В свое время, когда был еще живой и не встретил меня, — начал объяснять Волан-де-Морт чете Поттеров, — он был известным и неуловимым преступником. Растлитель детей. Более того, он не просто убивал их, а издевался над их телами. Такие грязные, ничтожные маглы как ты должны быть мертвы. И я одарил тебя смертью. Перед этим дав вкусить все страдания, на которые он обрек своих жертв. Я, к слову, искусный легилимент. А его разум был омерзителен. Но такое наказание мне показалось справедливым. Волан-де-Морт произнес свою речь с присущим ему достоинством, что повергло Лили и Джеймса в шок. Его рассказ и благородное поведение сделали его образ в их глазах более привлекательным. Он сразу им понравился. Но когда они вспомнили слова Хардвина и Иоланты, дрожь снова пробежала по их коже, и они с ужасом переглянулись. Сейчас они желали лишь одного, чтобы предположения предков оказались просто предположениями! Волан-де-Морт на секунду забылся, но пришел в себя, когда Лили вернула цепи вид смертоносной косы и без жалости разрезала проклятую душу напополам. Проклятая душа с криком растворилась в воздухе, оставляя после черные искры, что медленно осели на реку Стикс. Безмятежная река пугала. А безжалостный удар Лили Поттер привел разум Волан-де-Морта в смятение. “Может сбежать?”. — Приятно познакомиться! — протянул ему руку Джеймс, его коса растворилась в воздухе. Сам он широко улыбался. — Меня зовут Джеймс, я Страж Границы. — Я Лили, тоже Страж, — улыбнулась Лили. — Мы муж и жена, — хвастливо добавил Джеймс. — Я знаю, — ответил Волан-де-Морт, не зная как реагировать на такой энтузиазм и легонько сжал руку Джеймса. — Да, конечно вы знаете, — неловко улыбнулся Джеймс. — Откуда ты знаешь моего сына? — вдруг нетерпеливо спросила Лили, жутко нервничая. — И кто ты? Как тебя зовут? — Любовь моя, — прошептал Джеймс. — Меня зовут Том Реддл, — ответил Волан-де-Морт. — Как ты связан с За Гранью? — продолжила расспросы Лили. — Я из рода Гонт, потомок Кадма Певерелла, — ответил Волан-де-Морт и словно очнулся. — КАДМ! — заорал он, резко отворачиваясь от них. — Где ты, чертов ублюдок?! Гнилой ты кусок дерьма! Паршивый колдун! Да я разнесу все к чертовой матери, если ты сейчас же не выйдешь! Лили и Джеймс за его спиной переглянулись. Лили перелезла на лодку мужа и тихо заговорила с ним: — Первое впечатление всегда обманчиво. — Да, — вздохнул Джеймс. — Какие словечки он использует. Хм. Это же магловские ругательства! — Да-да-да, — закивала Лили. — Он из рода Гонт, а ты их знаешь. Помнишь же, что говорил Оминис. Последний Гонт был чистокровным, но жутким… ну, ты помнишь. Мы его видели мельком. Этого Морфина Гонта. А этот, у него другая фамилия, и вид у него вполне нормальный. — Вполне? Красавчик! — Да, красавчик. Хотя внешность обманчива. — Еще как! — В общем, я думаю, он полукровка. Лили и Джеймс переглянулись и увидели в глазах друг друга надежду. Возможно, этот Том никак не связан с Гарри брачными узами. Муж и жена взялись за руки и крепко сжали их, молча молясь, чтобы они оказались правы. А Волан-де-Морт продолжал кричать: — ГДЕ ГАРРИ?! Сколько можно нас разлучать?! Клянусь тебе! Если с ним что-то случится, я найду тебя и убью! Лили и Джеймс весьма довольные, улыбнулись и закивали головой в немом согласии. Вновь молясь, чтобы такое внимание и забота были лишь дружескими. — Том! — позвал его Джеймс и Волан-де-Морт тут же замолчал. — Можешь объяснить, что случилось? — Как ты связан с моим сыном? — снова потеряла терпение Лили, уставившись на него своими зелеными глазами. От такого взгляда, Волан-де-Морту стало не по себе и он честно ответил: — Мы магические братья. — Что? — не поняла Лили. — А-а-а-а! — вздохнул Джеймс. — Ты последний потомок Кадма. Нет, вы оба последние потомки Певереллов. — Что это значит? — спросила Лили, сжимая руку мужа и резко посмотрев на Волан-де-Морта, спросила: — Вы же не супруги?! — Нет! — быстро ответил Волан-де-Морт. — Мы просто союзники! Лили и Джеймс тут же облегченно вздохнули, переглянулись, снова, и снова смеялись, бормоча: “Просто союзники, не мужья”, “Это хорошо, хорошо”, “Отлично”. — А мы искали Гарри, — начал Джеймс, — когда встретили Медузу-Горгону. — Это была моя мать, — нахмурился Волан-де-Морт. — О, это была твоя мама! — улыбка Лили была чересчур натянутой. — Нам пришлось ее урезонивать... ммм! — начал было Джеймс беспечным тоном, когда Лили закрыла ему рот и виновато улыбнулась. — Ну, мы ее успокоили, — продолжила Лили. — Но она немного... слегка... знаешь… — не могла подобрать она слов, и Джеймс пришел ей на помощь: — Она Гонт, — красноречиво отметил Джеймс. — Да. Гонт, — смиренно согласилась Лили. — Она пыталась дать мне еды. И Гарри тоже, — ответил Волан-де-Морт. — А это — непростительно. Но если бы я что-то с ней сделал: потратил бы наше драгоценное время. А Гарри мог во мне разочароваться. Она же все равно моя мать… Хотя! Он неплохо отделал Гонтов, — довольно улыбнулся Волан-де-Морт. — Без разницы! Спа… Благодарю за вашу помощь. Это вы задержали ее, верно? — Да, вернули ее в человеческий облик, — ответила Лили. — Она рыдала как не в себе, — дополнил Джеймс, Лили беспомощно прикрыла глаза. — Что-то там ныла… — Заткнись, Джеймс, — попросила Лили. — А. Да. Точно. Ха-ха-ха. Ну, главное, что ты не магический супруг моего сына, — громко рассмеялся Джеймс. Лили закрыла лицо рукой. *** — Сколько тебе лет? — спросила Доркас, добавив с загадочной улыбкой: — Есть кто-то особенный? — Мне семнадцать. Нет, никого, — смущенно улыбнулся Гарри. — А вот у твоих родителей в твоем возрасте уже вовсю крутился их эпический роман. Ах, как давно это было! Они шли по зеленым лугам, и дойдя до журчащего ручейка с каменным садом, окруженным невысокими, но крупными деревьями, услышали грохот. А потом и крики двух мужчин. Гарри вытащил палочку из кармана мантии быстрее, чем Доркас успела хоть как-то отреагировать, и теперь смотрела на Гарри с восторгом, смешанным со смехом. За деревьями донеслись мужские голоса: — Ты уверен что это сработает? — спросил первый. — Я не думаю, что это его развеселит. — Это точно сработает! — уверенно ответил второй. — Если нет, то имя мне не Гидеон, а какой-нибудь МакФейл! — Ладно-ладно. МакФейл, — засмеялся первый. — Надеюсь это его развеселит. Он такой угрюмый. Ни разу не улыбнулся за все это время. Не зря его прозвали Грозным глазом. — Фаб, это ты придумал так его называть, — захохотал второй и судя по звуку, упал от смеха. Первый громко рассмеялся вместе со вторым и громко ответил: — Точно! Забыл! — После смерти ты стал тупее! — Сам ты тупой! — Сам! — Сам! — Не обзывайся! — Буду! Доркас закатила глаза и подняла руки, словно умоляла небеса в снисхождении и заговорила с Гарри печальным тоном: — Вот знаешь, я не думала, что после смерти там что-то есть. Но узнав, что я попаду в остров Героев — я надеялась, что смогу встретиться с великими героями прошлого. Или с людьми, что отдали свои жизни за других. Или еще кого-то впечатляющего. Но вот незадача! Я встретила своих же знакомых. Нет, я им рада. Но это вызывает небольшой диссонанс между ожиданием и реальностью. Как будто на крутую вечеринку, куда трудно попасть, попали твои знакомые. Я их люблю, но...! Ты же меня понял?! — с отчаянием спросила Доркас у Гарри, тяжело дыша после быстрого монолога. — Да, да, я понял, — улыбнулся Гарри. — Спасибо! — горячо поблагодарила его Доркас. — Так кто это? — указал он на деревья, но сразу же после его вопроса, из деревьев выкатились две дерущиеся фигуры в алых мантиях. — Бараны, — ответила Доркас. — Два барана. Двое баранов, то есть — мужчин, встали с земли, листья и комки земли застряли в их коротких рыжих волосах, а мантия кое-где порвалась и жутко помялась. — Эй! — закричала Доркас. — Прекращайте! Вам не стыдно так вести себя в Элизиуме? — О, кто это тут у нас? — расплылся в улыбке рыжий мужчина, на вид лет тридцати, с яркой улыбкой и хорошо сложенной сильной фигурой. Ростом он был как Гарри. А по голосу он понял, что это был тот самый Гидеон. Гарри вдруг вспомнил, что где-то слышал это имя! — Доркас! — радостно закричал другой рыжий мужчина по имени Фаб. Он был чуть ниже Гидеона, волосы были длиннее, а плечи шире. — А! — закричал Гарри, стукнув кулаком по руке. — Гидеон и Фабиан Пруэтты! — Молва о нас достигла до дальних земель, — взмахнул волосами Фабиан. — Похвально-похвально, — обрадовался Гидеон. — Я вижу их почти каждый день, — пожаловалась Доркас Гарри. — Но ни разу не встретила Мерлина. Это было такое разочарование, когда первыми после смерти я встретила этих двух баранов. — Ах! — громко воскликнули братья, взявшись за грудь. — Какое оскорбление! — возмутился Гидеон. — Удар ниже пояса! — драматичным тоном сказал Фабиан! — Ты назвала нас разочарованием! — Доркас так жестока, мое сердце разбито! — Да кто не хотел встретить Мерлина? Каждый этого хотел. — Не встретишь ты его, — махнул рукой Фабиан. — Его здесь нет. Я обыскал весь Элизиум сразу после прибытия. Расспросил каждого — никто Мерлина здесь ни разу не видел. — Может он был великим магом, но не Героем? — усмехнулся Гидеон. — Он герой! — не согласился Фабиан. — Он слизеринец! — Гидеон, мы уже мертвяки, — вздохнул Фабиан. — Нас не должно волновать детское соперничество. — Вот именно! — воскликнул Гидеон. — А я — хочу остаться ребенком! Я мертв. Кто меня остановит? Фабиан устало вздохнул: — Лучше я пойду встречусь с той красоткой, что спасла сотни детей в войне. Такая прекрасная магла. А ее душа? Мммм! — У тебя нет шансов, — пожурил его брат. — Да и вкусы у тебя, братишка, не самые лучшие. Меня вот привлекают прекрасные юноши, — подмигнул Гидеон Гарри с обольстительной улыбкой. Гарри в замешательстве указал на себя и спросил: — Вы это про меня? — А ты видишь тут еще кого-то, красавчик? — Это сын Джеймса и Лили, — сказала Доркас, глядя на Пруэтта, как злая медведица, готовая разорвать его. Гидеон отступил назад и извиняюще сказал: — Прошу прощения, обознался. Не говори только своим родителям, умоляю, — Гидеон сглотнул, уже ощущая, как призрачная петля Джеймса обвивает его шею, а Лили Поттер смотрит на него глазами, горящими ведьминским огнем. Но быстро придя в себя, он весело предложил: — Раз тут у нас Живая душа! — Гидеон указал на тень Гарри, даже не задав никаких вопросов. — Пошли вместе к Грюму! Может что-то не-мертвое заставит его улыбнуться. — Хорошо, — улыбнулся Гарри и посмотрел на Доркас. — Пойдем? — Давай, — согласилась Доркас. Братья Пруэтты тут же счастливо улыбнулись и поспешили показать им дорогу, рассказывая по дороге о своих геройствах. — Я не думал, что это как-то зачтется, — сказал Гидеон. — Кто вообще о таком думает? Я делал то, что велела мне моя душа. И теперь я здесь. Гидеон широко раскрыл руки, показывая на чудесную природу вокруг. Элизиум был не просто островом Блаженных, эта земля была полна магии, проявляющейся в желаниях его жителей. Души Элизиума отличались от других тем, что могли творить немного магии. А остров и его природа вторили каждому желанию душ и создавали вокруг неземную красоту. Здесь они были окружены деревьями, рядом журчала река, а разнообразные камни создавали особый рисунок, придающий этому месту особое очарование. Гидеон и Фабиан, облаченные в алые мантии авроров, гордо стояли перед Гарри, слегка расправив плечи. Легкий ветерок, словно по волшебству, эффектно развернул полы их мантий. Доркас закатила глаза, выражая свое отношение к происходящему. — Но забавно, что некоторые души тут спасли людей не специально и даже без мыслей о других, но их действия послужили доброму делу, — сказал Фабиан, сбросив с себя героический ореол и продолжил идти. — Ага, — засмеялся Гидеон. — Тут есть несколько магов и даже маглов, с не самой лучшей личностью и историей, но чьи действия и чья смерть привела к неожиданному исходу. — Хотя настоящих Героев тут предостаточно, — добавил Фабиан. — Например — мы. Или Грюм. — Я к таким по их мнению не отношусь, — сказала Доркас, когда они вышли из сада камней, прошли через мост и очутились в милой аллее с мраморными домами, рядом с которыми росли фруктовые деревья. По пути они встретили лишь несколько душ, они помахали им рукой и пошли по своим делам, на лице каждого была улыбка. — Я этого не говорил, — сказал Гидеон. — Что случилось? — удивился Гарри. — Ты же знаешь, как я умерла? — спросила в ответ Доркас. Гарри вспомнил слова Сириуса — Доркас Медоуз была убита лично Волан-де-Мортом. До встречи с крестной это не сильно его печалило, так как он не знал ее лично. Но теперь, когда она — такая молодая, яркая, живая — стояла перед ним и смотрела на него с теплотой. Гарри стала совестно и грустно. Он лишился своей крестной матери… из-за Волан-де-Морта… Теперь Гарри не знал, как к этому относиться. — Это был Волан-де-Морт. Верно? — посмотрел на крестную Гарри. От его хмурого взгляда Доркас стало грустно. Она мягко улыбнулась ему и погладила по волосам. — Все хорошо, Гарри. Мне больше не страшно и не больно. — Ты сделала хуже, — прошептал ей Фабиан, указывая на угрюмое лицо Гарри. — Все хорошо, правда! — попыталась успокоить его Доркас. — Почему он убил тебя? — спросил Гарри. — Почему пришел лично? — Из-за Святого Грааля. — Что? — Гарри резко остановился. — Это интересная история, — сказал Гидеон. Святой Грааль в магловских мифах считался несуществующим артефактом, дарующий выпившему из чаши вечную жизнь, просветление или божественность. В магическом мире, Святой Грааль никогда не был мифом, хоть его мало кто и видел. Всем было известно, что последним, кто держал в руках Святой Грааль был рыцарь по имени Галахад — сын рыцаря Круглого стола Ланселота и Леди Элейн. По историческим данным, Святой Грааль был потерян после смерти сэра Галахада. Но в реальности, он был передан на хранение его потомкам. Они спрятали Святой Грааль. — Моя семья была из побочной ветви старинного рода, чьим потомком был сэр Галахад, — начала объяснять Доркас. — Прямые потомки сэра Галахада умерли в конце 18 века. А мои потомки были из побочной ветви, какие-то дальние родственники. Долгие годы после никто из моей семьи не знал, что мы можем найти Святой Грааль. — Они единственные, кто могли это сделать, — дополнил рассказ Фабиан. — Единственные. — Да, спасибо. К началу войны с Пожирателями, я осталась единственным потомком рыцаря Галахада. — Но… почему? — не мог понять Гарри. — Он пришел к тебе, чтобы ты нашла Грааль? — Чтобы забрать его, — ответила Доркас. — Что?! — Да, Грааль был у меня, — призналась Доркас с улыбкой. — Удивлен? Его нашел мой прадед. Мы же не совсем чокнулись, чтобы не воспользоваться таким даром. Конечно мы нашли его. Но никто не пользовался им. Мы хранили его в секрете ото всех. К несчастью не все умели хранить секреты. Волан-де-Морт откуда-то узнал про Грааль. И пришел ко мне. Я знала, что он придет за ним. И знала, какой силой обладает этот артефакт. И сколько вреда может нанести эта сила в неправильных руках. — Ты отказалась его отдавать, — догадался Гарри. — Нет, Гарри. Я его уничтожила. — Что? Фабиан и Гидеон тихо посмеялись над лицом Гарри. — Я уничтожила его, — повторила Доркас. — Но это ведь был… тот самый? Настоящий Святой Грааль? — Да, — кивнула она. — Настоящий. — И ты его уничтожила? — Конечно! Знаешь сколько вреда он мог принести, попади не в те руки? Даже добрые намерения способны обернуться бедой. Нельзя спасти всех, Гарри. Одно спасение может обернуться сотней смертей. И то, что я сейчас здесь — доказательство, что я поступила правильно. — Но ведь если бы ты отдала его Дамблдору… — Он знал о Святом Граале. И именно он сказал, что он опасен. Я была с ним согласна. Представь, попади он в руки человека, с высокими моральными ценностями и доброй душой. — Он бы смог спасти больных, умирающих, инвалидов… — Да. Но человеческая душа не столь чиста, как ты думаешь, Гарри. Только мертвые могут быть благодарны за данную им жизнь. Но живым всегда будет мало. Обладать такой силой, что может возвращать людей с того света и дарить им чудесное исцеление — не принесло бы ничего хорошего. Это лишь вызвало бы ревность, зависть, страх и ненависть. Все должно идти своим чередом, Гарри. Нельзя спасти всех. И делать этого — не стоит. Я могу показаться тебе бесчеловечной. Но я никогда не сожалела о своем поступке. Моя семья хранила Грааль в тайне и не пользовалась им — даже когда мой дед умирал, даже когда тетя тяжело заболела. Мы знали: жизнь — это жизнь, а смерть — это смерть. И я умерла, зная, что Святой Грааль никогда не принесет зло. И встретила Смерть как старого друга. Братья Пруэтты поддержали Доркас: — Мы мертвые к смерти привыкшие, — сказал спокойно Гидеон. — Это нормально. Все живые рано или поздно умрут. Мы относимся к Смерти иначе. — Без страха? — спросил Гарри. — Да, — согласился Фабиан. — И с благодарностью. За каждую секунду своей жизни, какой бы она не была. — Святой Грааль могла уничтожить только я, — объяснила Доркас. — Я была последним потомком сэра Галахада, Гарри. Если бы я умерла раньше, Грааль попал бы к Волан-де-Морту — и война никогда бы не закончилась. Я сделала то, что должна была. — Я понял, — прошептал Гарри. — Я понял. Это было необходимо. Значит, своим решением ты спасла людей? — Она спасла миллионы, — сказал Фабиан. — Но как? — Это трудно объяснить. Даже добро может привести к злу. Я знал одного лекаря — он спас бедняка, а тот потом убил целую семью. Лекарь сделал то, что должен был. И вины его в смертях нет. Так и с Граалем, Гарри. Спасешь сотню — убьешь миллионы. *** Отношение Лили и Джеймса к Волан-де-Морту было очень милым. Они были милые. Очень милые. И от мысли, что скоро они перестанут быть такими милыми, каждая их улыбка и вежливый тон в разговоре заставляли Тома внутренне дрожать. Было видно, как сильно они хотят расспросить его о Гарри. Волан-де-Морт легко мог понять все по их выражению лица. Нетерпеливое, полное ожиданий. Руки подрагивали. Лили и Джеймс то и дело встречались взглядами и вели свои молчаливые разговоры. Они плыли вместе на большой лодке (Лили попросила Волан-де-Морта увеличить одну лодку, а две другие убрать) по реке Стикс. На пути они не встречали ни одной земли или острова, куда мог попасть Гарри. Кадм так и не ответил ему, оставив Волан-де-Морта в подвешенном состоянии. Раздражение распространялось по его телу. И единственное, что его сдерживало, несмотря на рвущиеся наружу эмоции — это Поттеры. — А как вы познакомились с Гарри? — мило улыбнулась Лили. — В школе, да? — улыбнулся Джеймс. — Выпускник? А что там с Сириусом Блэком? — осторожно спросил Джеймс. — Слышал о нем что-нибудь? Если что, он не виноват в нашей смерти! Это был Питер Петтигрю! Эта крыса где-то прячется. Он анимаг, умеет превращаться в крысу. Министр Фадж не поверил Гарри, но ты видно взрослый и вызываешь доверие. Как вернетесь… — Ладно, Джеймс. Парень — умный, знает что делать. Видно он с Гарри хорошие друзья. — Союзники, — поправил ее Волан-де-Морт, сидя на лодке так прямо, как только мог. Лили и Джеймс снова переглянулись. — А что это значит? — уточнила Лили. — В мире живых идет война. — ЧТО?! — заорали Поттеры и уставились на него. От такого зрелища Волан-де-Морта начало мутить — потому-что на него смотрело лицо Гарри в образе Джеймса и прекрасные глаза Гарри в образе Лили. Его словно клонировали и разделили надвое. Сердце Волан-де-Морта громко застучало, от страха. Волан-де-Морт в сотый раз проклял все свои человеческие чувства, проявляющиеся из-за этого испытания. Из-за них он не мог сосредоточиться. Как было легко без этой мешанины, бьющейся в сердце! — Вы наверное знаете про Бабенбергов, — начал прощупывать почву Волан-де-Морт, уже строя планы, как подготовить Поттеров к правде о его личности. Он уже составил три плана. Но впервые был неуверен в ни одном из них. Вот если бы рядом был Гарри… — Да! Конечно! — заговорил Джеймс. — Кровная месть между Гарпиями рода Бабенберг и потомками братьев Певереллов. Из-за них умерли мои родители и мы в том числе. Волан-де-Морт еле сдержал рвущийся вздох облегчения, а губы предательски приподнялись в улыбке. Они знали! — Но если бы Волан-де-Морт не убил нас! — закричала с ненавистью Лили. — Мы были бы живы! Рядом с Гарри! Сердце Волан-де-Морта упало куда-то вниз. Как и его надежда. — С ним покончено, так что не волнуйся, любовь моя, — сказал Джеймс и вновь спросил у Волан-де-Морта: — Так что там? Они начали наступление? — Вы ничего не знаете? — уточнил Волан-де-Морт. — Последние наши сведения о Гарри связаны с его последним месяцем в школе, во время третьего курса, — честно ответила Лили, впрочем не вдаваясь в подробности о способах, благодаря которым они узнали о происходящем в жизни сына. Волан-де-Морт не стал расспрашивать. — Если кратко, в начале четвертого курса в школе состоялся Тремудрый Турнир… — Что? — не поняла Лили. — Что это такое? — Вау! — воскликнул Джеймс. — Как они на это решились? Там же участники умирали. Гарри ведь не участвовал в этом? — забеспокоился Джеймс, не находя себе места, из-за чего лодка начала раскачиваться на чересчур спокойных водах Стикс. — Это опасно! — Что опасно? — встревожилась Лили. — Что? Что за Турнир? Джеймс кратко объяснил все жене и Лили тут же присоединилась к нему. — У Гарри каждый год что-то да происходит! — всплеснула руками Лили. — То тролли, то василиски… Василиски… — Лили о чем-то задумалась, словно что-то вспоминала. Волан-де-Морт вдруг вспомнил: на втором курсе появился его крестраж! А Волан-де-Морт был не уверен, как они узнают новости о своем сыне — письменно, устно или они что-то видят? Волан-де-Морт начал мысленно проклинать Люциуса Малфоя и сожалеть, что к нему вернулась его человеческая внешность. — Я должен вам кое-что рассказать! — закричал Волан-де-Морт, привлекая к себе внимание. Лили выплыла из мыслей и вместе с мужем удивленно заморгала, глядя на покрасневшего от волнения Тома. Но тут лодка вдруг на что-то наткнулась и перестала плыть. Они только повернулись, как на них налетела песчаная буря и засыпала их огромным количеством песка. Волан-де-Морт тут же выставил перед собой щит, чтобы защититься от песка, с удивлением отмечая, что на этот раз у него получилось повлиять на песок. Но оказалось, что буря просто стихла. Они втроем стояли на песках. Река Стикс и лодка исчезли. Все пространство вокруг было заполнено песком. Над головой нависли темные облака. Лили и Джеймс встряхнули с себя песок и осмотрелись. — Мордред тебя подери, — ругнулся Джеймс, недовольно убирая песок с непослушных волос. — Опять Пустыня появилась. Из нее выбраться тяжелее, чем из реки. — По реке было бы легче. Где нам теперь искать Гарри? Когда эта Пустыня закончится? — разозлилась Лили. — Такое чувство, что нам не дают с ним встретиться! — А может — так и есть? — задумался Джеймс. — Ты подумай, Лили. Мы только прибежали к Обители Поттеров — а Гарри там нет. Последовали за ним по реке Стикс, наткнулись на остров Медузы, увидели его в реке. Но налетел этот ветер. Появился Кракен. А Гарри снова нет! А теперь это — Пустыня! Госпожа не хочет, чтобы мы встречались с сыном. — Она не может быть так жестока, — не хотела верить в это Лили. — Может время еще не пришло? — робко спросила она у мужа, в ней все еще теплилась тихая надежда. — А может нам и не нужно с ним видеться, — вдруг прошептал Джеймс, подняв на жену грустные глаза. Лили замолчала. — Может… если мы встретимся с ним, то Гарри не захочет возвращаться, — испугался Джеймс. — Поэтому… — Поэтому она не дает нам с ним встретиться, — прошептала Лили, согласно кивая головой, пока в сердце бурлил океан печали. — Ах, Джеймс. Как же так? — Я понимаю, любовь моя, я понимаю, — вздохнул Джеймс, обнимая жену и мягко гладя ее по волосам. Когда первые волны эмоций после новости о Гарри за Гранью улеглись, Лили и Джеймс начали глубже размышлять о последствиях их встречи. К чему это могло привести? Если бы из-за них, Гарри отказался возвращаться в мир живых — они бы никогда себе этого не простили. Как бы сильно они не хотели увидеть его, обнять, поцеловать, почувствовать его рядом — их любовь к сыну была сильнее собственных желаний. Они готовы были терпеть, страдать, умереть ради него. Если бы их чувства причинили ему вред — они бы никогда не смогли себе этого простить. Джеймс и Лили не знали — можно ли их назвать хорошими родителями? Когда они задумались о ребенке — они думали лишь о том, что могут потерять, если не сделают этого сейчас, если не создадут семью сейчас. Они были молоды, полны уверенности и надежды, в том, что будущее будет прекрасно. И они смогут создать любящую семью. Поэтому не отказались от возможности иметь ребенка. Узнав о рождении Гарри, они были так рады, хоть страх временами и сковывал их сердца. Но радость была сильнее. Их любовь к этому малышу была сильнее всего на свете. Они хотели жить ради Гарри. Но им пришлось умереть ради него. И оставить одного. А вдруг… он их ненавидел? Ненавидел за то, что они оставили его одного. На произвол судьбы. Без должной защиты. Без любящих родных, кто мог забрать его. Они были слишком самоуверенны! Разве нет? Разве их поступок был правильным? Если бы Гарри ненавидел их — они бы приняли это. Потому-что были перед ним виноваты. К черту эту войну, эту справедливость, этот мир и пророчество! Им надо было уйти! И они думали об этом — они собирались бросить все, чтобы защитить Гарри. Но проклятые Бабенберги, проклятая гарпия с их голосом, проклятая магия черных магов! Они были слишком беспечны, не знали о другом враге, полностью зациклившись на Волан-де-Морте и его Пожирателях Смерти. И самолично впустили в дом кровного врага, позволив ей повлиять на их разум. Из-за чего они остались, заточенные в собственном доме, не способные защитить ни себя, ни сына. Словно они куклы, которых готовили к финальному акту. Где их ждала смерть. Как удобно и умно — настроить лично против них Волан-де-Морта. Пророчество действительно вскружило тому голову. И их семья оказалась в опасности. Марионетки, играющие под дудку черных магов. Вот — кем они были. Эти мысли пожирали их души, с каждым днем сводя их с ума — и лишь надежда, что Гарри тот самый, Избранный или нет, но тот самый, кто сможет справиться с угрозой со стороны Бабенбергов — дарила им силы. Только благодаря этому они продолжали существовать. Только благодаря этому они боролись. Иногда к ним приходили предательские мысли, что все страдания закончатся, если Гарри попадет За Грань и воссоединится с нами. Но они не давали этим мыслям надолго задерживаться внутри себя. Заставляя себя верить в Гарри, в его силу, в его друзей. Они лишь надеялись, что рядом с ним появятся люди, которым он сможет доверять, люди, которые будут ему верны, взрослые, которые встанут на его защиту. Все надежды на Римуса и Сириуса, увы, начали таять, когда они увидели побег Петтигрю. Питера трудно поймать. Они сами привели его в дом, сами протянули ему руку, сами доверились ему. И теперь их сыну приходилось страдать из-за их доброты и веры в лучшее. Как же они ненавидели это! Если бы они были осторожнее, мнительнее — вдруг, все бы так не закончилось? Но что эти “вдруг” могут теперь изменить? Сколько бы они не сожалели, ничего нельзя изменить. Они — мертвы. А Гарри, к счастью — жив и здоров. Сейчас он здесь, как Живая душа, За Гранью, совсем-совсем рядом. Рядом, но снова далеко. И они бы хотели взглянуть на него даже издалека. И если увидев их, Гарри не захочет возвращаться — они сделают все, чтобы он вернулся. А если он скажет, что ненавидит их — они примут это. Лишь бы Гарри был жив и счастлив. Ведь чтобы не случилось — быть живым лучше, чем мертвым. У живых есть шанс начать жизнь сначала. Попытаться заново. Выйти из любой ситуации. У живых всегда есть шанс. Но не у мертвых. Не у мертвых потомков Певереллов. Волан-де-Морт с тяжелым сердцем смотрел на Лили и Джеймса, не совсем понимая, что же он такое чувствует — но ему было больно, совестно и тяжело видеть, как они страдают. Их объятия казались ему отчаянной попыткой зацепиться за что-то, чтобы не упасть от боли. Поттеры были друг у друга. И это… радовало? Волан-де-Морт задумчиво коснулся своего сердца, не до конца распознав это странное, щемящее, теплое чувство, которое он испытывал по отношению к другим. Эти чувства пугали его. Но он не мог их удержать. Они продолжали наполнять его. И это было больно. Быть человеком — было больно. — Гарри будет очень рад вас встретить. Полный уверенности холодный голос Волан-де-Морта дошел до Поттеров и они посмотрели на него в удивлении. В их глазах зажглось счастье и надежда. — Он вернется в живой мир, — уверил их Волан-де-Морт. — Вам не нужно об этом волноваться. Он сильнее, чем вам кажется. Он невероятно сильный. Вы не представляете насколько. Он знает, что правильно, а что нет. И его там ждут. У него много друзей! Очень много! И Сириус Блэк, и Римус Люпин, и Дамблдор — они все ждут его. Невиновность Блэка была доказана. Люпин справился со своей проблемой и теперь он может контролировать своего волка. Дамблдор — личный учитель Гарри и научил его легилименции и терпению. Я не хочу этого признавать, — не удержался Волан-де-Морт, раздраженно стиснув зубы, — но Дамблдор мудрый человек и Гарри тоже мудр. Не по годам мудр. Вы можете им гордиться. А еще, он глава Ордена Солнца. Он не оставит их. Он обещал им вернуться. Он нужен там. В мире живых. Поэтому, — тяжело вздохнув, из-за обуреваемых им чувств, Волан-де-Морт продолжил: — Поэтому! Вам не надо волноваться и бояться, что он останется. Он хочет вас увидеть. Он вас любит. Он знает всю правду о том, как вы погибли. И чья это была вина. — Ох, Том, — на глаза Лили навернулись слезы, она была так благодарна ему, что еле сдерживала слезы счастья. — Спасибо… мы… я… Гарри… — не находил слов Джеймс. — Это моя вина, — закончил Волан-де-Морт и почувствовал, как разверзлись воды, а над головой словно зазвенели похоронные колокола. Но Поттеры не сразу его поняли. — Что ты, как ты можешь быть в чем-то виноват, — подошла к нему Лили, желая взять за руку. — Мы тебе так благодарны. — Да! — согласился Джеймс с яркой улыбкой, такой же яркой, как у Гарри. И от одной мысли, что скоро на его лице появится ненависть, Волан-де-Морту снова стало больно. Эти чувства уже нельзя было контролировать. — Мы тут волнуемся, переживаем, чуть глупость не натворили. Если бы не ты…! — Если бы не я — вы были бы живы, — перебил его Волан-де-Морт, вздохнул и прямо посмотрел на застывших Поттеров. На их лицах по-прежнему сияла искренняя, добрая улыбка, однако в глазах уже читалось удивление и растерянность. — О чем ты? — подозрительно спросил Джеймс, глубоко нахмурившись и потянул Лили к себе. — Что ты хочешь сказать? Лили прищурилась, вглядываясь в его лицо. Видения о Гарри, которые они получали благодаря жемчужинам, были короткими и разрозненными, поэтому Лили с Джеймсом не знали, что настоящим именем Волан-де-Морта было Том Реддл. Они мельком видели, как Том приказывал Василиску напасть на их двенадцатилетнего сына. Но даже сейчас они не могли вспомнить лицо того парня. И до сих пор не знали, кто этот юный слизеринец, говорящий на парселтанге — и почему он хотел убить их сына. — Меня зовут Том Марволо Реддл. Но вы знаете меня по другому имени — Волан-де-Морт. Никакой затянутой тишины. Никаких вопросов. Никаких сомнений. И никаких мыслей. Косы Стражей просвистели над его головой. И если бы Волан-де-Морт не был готов — он остался бы без головы. Буквально! Потому-что только Стражи могли напасть на Души, только Стражи могли уничтожить Душу. И к своему несчастью, Поттеры были Стражами. — Я убью тебя! — закричала Лили с такой яростью, что тот нежный, милый, спокойный голос с которым она с ним говорила, словно принадлежал другой эре. Ее движения были быстрые, а коса смертоносной. — Стой на месте, — голос Джеймса был ледяным, он не кричал, и его эмоции были глуше, тише, но именно это спокойствие пугало больше всего. Как бы сильно не было чувство вины, да и все эти человеческие чувства в Волан-де-Морте — он не собирался сдаваться им на милость и давать этим разъяренным родителям Гарри дать себя убить. Он не собирался с ними объясняться, оправдываться и успокаивать их. Он сказал правду. И это все, что он мог и готов был сделать. На этом его совесть была чиста. Волан-де-Морт готовился взлететь, когда Лили вдруг закричала: — СТОЯТЬ! И Волан-де-Морт… остановился. Его руки все еще были подняты, магия клубилась под его ногами. Но он стоял на месте, не способный двинуться. Волан-де-Морт с ужасом осознал, что его тело было ему неподвластно. А Лили Поттер в этот момент в шоке стояла на месте, с поднятой в руке косой и на ее губах медленно расплывалась счастливая, злобная улыбка. Пока Джеймс растерянно смотрел то на нее, то на Волан-де-Морта. — Чудесно, — промурлыкала Лили. — Чудесно. — Что произошло? — такой резкий поворот событий ввел Джеймса в ступор, но раз Лили стояла и не нападала, то и он остановился. — Лили? — Я могу его контролировать, — голос Лили дрожал от злобного возбуждения. — Как? — Не знаю, — растерялась Лили. — Наверное… ну, может быть это из-за того, как я умерла? Я не очень разбираюсь в таких тонкостях. Эх! Черт побери! Мне нужно было заняться своим обучением, а не сидеть изучать одни заклинания, чары и зелья! — Я не совсем уверен, но если ты права, — задумался Джеймс. — То это и правда может быть связано с тем, как ты умерла. Разве ты не принесла себя в жертву? По законам Смерти, — Джеймс тоже заулыбался, — после смерти, душа твоей убийцы будет слушаться тебя. Кроме того — этот парень из рода Смерти! Да! Точно! Ты — Волан-де-Морт, Гонт, из рода Кадма Певерелла — пришел убить Гарри. А перед этим, мы убил меня, своего родственника из одного рода, а после и убил Лили, нарушая жертвенный договор Лили! — Я люблю магию! — закричала Лили. — Подождите… Подождите! — запаниковал Волан-де-Морт. — Вы не можете меня убить! Я магический брат Гарри! Я должен быть рядом с ним! В мире живых еще оста… — ЗАТКНИСЬ! — закричала Лили, вкладывая в это всю свою силу. Рот Волан-де-Морта тут же закрылся и он широко раскрыл глаза, в них читался неподдельный ужас. Теперь он даже не мог с ними объясниться! Он не мог умереть! Не мог! Он должен был объяснить все до того, как они напали на него, до того, как Лили Поттер узнала о своей силе, которую она имела над ним. Но теперь он ничего не мог сделать! — Что дальше? — спросил Джеймс. — Тартар, — произнесла Лили торжественно. Волан-де-Морт в ужасе посмотрел на нее. Лили ответила ему широкой улыбкой. — Я отправлю тебя в Тартар, Волан-де-Морт.