Арка XX. Глава 140. Виноватый

Гарри редко рассуждал на такие тяжелые темы — добро и зло для него не были эквиваленты абсолюту. Он понимал, что не бывает чисто добрых и чисто злых людей (Гарри не принимал Бабенбергов и черных магов за людей). У каждого была тьма и свет. Просто каждый выбирал по какой дороге идти и каким человеком стать. Но когда он узнал о Святом Граале и решении Доркас — он не сразу понял ее. И даже внутренне осуждал. Как — не понимал Гарри — она могла уничтожить настолько ценный артефакт, что мог спасти сотни, тысячи людей, из-за неуверенности в человеческой природе? Самое главное ведь — спасение людей. Гарри реагировал как живой человек — юная, живая душа Гарри противилась такому “злу”. Но Доркас была мертва. Ее душа была наполнена смирением, благодарностью, спокойствием и мудростью. Доркас была юной девушкой, ровесницей ее родителей, когда она умерла. Но даже тогда у нее хватило смелости и решительности сделать правильный выбор. Тяжелый, горький, жестокий — выбор. Эмоции часто контролировали Гарри. Но Доркас контролировала свои эмоции и не давала им руководить ею. Именно этого Гарри и не хватало. Доркас научила его, сама того не зная (а может знала и понимала), как ее действия, ее решение, ее слова и мысли — повлияли на Гарри за такое короткое время. Вред Святого Грааля был сильнее, чем польза, которую он мог принести. Да и была бы это польза? Разве это не было бы призрачной надеждой? Кто знает, что случилось бы со спасенными? Смерть нельзя обмануть. Она бы все равно настигла их. Все имеет свою цену. Гарри был уверен (теперь), что Святой Грааль не дал бы вечной жизни, исцеления и просветления просто так. За все нужно было платить. И кто знает, что бы он попросил за свой дар. — А какова цена? — спросил Гарри у Доркас. — За использование Грааля? Доркас с гордостью посмотрела на него. — Правильно мыслишь! — воскликнули братья Пруэтт. — Я могу понять, чего хотел Волан-де-Морт — вечной жизни. Но цена была бы соответствующей. Разве нет? — продолжил рассуждать Гарри. — Верно, Гарри. Ты прав, — ответила Доркас. — За вечную жизнь Грааль забрал бы будущее того, кто им воспользовался. За исцеление — попросил бы жизнь. А за просветление — магию. У всего есть своя цена. Просто в отличии от других артефактов, Святой Грааль остается Святым. Он не так жесток, как другие. Он не исполняет желание. Он и правда силен и даже можно сказать милосерден. Но это не изменит того, каких бед может принести один глоток из этой чаши. Один лишь вид этой чаши. Гарри кивнул головой. Следующие несколько минут они шли в тишине. Безмятежной. Спокойной тишине. Гарри было горько осознавать, что людская жестокость часто приносит зло даже там, где есть добро. Но он не был маленьким мальчиком. И уже давно вырос. За свои годы, он видел столько же зла, сколько и доброты. И пока еще есть люди, готовые выбирать добро — он также будет готов выбирать людей. Они шли дальше, и уже через несколько минут впереди показалось блестящее озеро. На продолговатом камне у берега сидела фигура — знакомая и незнакомая одновременно. Гидеон и Фабиан бросились к мужчине, но тот даже не взглянул на них. Когда Гарри подошел ближе, он увидел Аластора Грюма — хотя не сразу понял, что это он. На камне сидел морщинистый старик, хотя Гарри знал: когда Грюм умер, ему было чуть больше пятидесяти. Все эти морщины и старческая внешность были следами его тяжелой, беспощадной жизни. Два карих глаза смотрели вдаль — будто он пытался разглядеть там врагов, которых здесь, в загробном мире, уже не существовало. Его руки и ноги были целы. Здоровые. Как и нос. Не осталось ни шрамов, ни ожогов, ни волшебного глаза, ни деревянной ноги. Аластор Грюм выглядел старым — но живым. Даже живее, чем при жизни. — Кто это? — забурчал Грюм, резко повернул голову и пригвоздил его к месту своим острым взглядом. Аластор резво встал, обвел его взглядом, сканируя и с интересом хмыкнул. — Живая душа. Значит ты из рода Смерти. Зеленые глаза, жуткие темные волосы — сын Джеймса и Лили Поттеров. Я встречал их. Именно они проводили меня в Элизиум. Значит ты — Гарри Поттер. — Круто! — захлопали в ладоши братья Пруэтты. — Ты как всегда крут, Грозный глаз! — с чувством сказал Фабиан. — А я не сразу понял, кто это, — посмеялся Гидеон. — Впечатляет, как всегда, — вздохнула Доркас. — Что тебя привело За Грань, Гарри Поттер? — продолжил свои расспросы Аластор, не дав Гарри хоть как-то отреагировать на такой быстрый и точный анализ. Аластор заскрежетал зубами, его глаза забегали в стороны, сам он стоял на месте и вдруг продолжил: — За Грань Живая Душа рода Смерти может прийти ради силы. Но учитывая личности твоих родителей и письма Альбуса, в которых он всегда тебя нахваливал как прекрасного, сердечного, искреннего и доброго мальчика, — Аластор перечислил все качества Гарри как список преступлений и продолжил: — значит, ты не мог прийти по такой банальной причине. АХА! — заорал Грюм так громко, что все испуганно дернулись. — Пожиратели Смерти вновь начали свои злодеяния! Волан-де-Морт возродился, верно?! Альбус часто говорил о том, что не мог Темный Лорд так закончить. И я всегда был с ним согласен. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — А-а-а-а! — закричали Пруэтты. — Прекрати! — Не пугайте так, — взмолилась Доркас, схватившись за сердце. А Гарри расплылся в широкой улыбке, глядя на Аластора с неподдельным восхищением. Встретить эту легенду вживую — точнее живую — точнее настоящего Грозного Глаза. Самого известного аврора нашего столетия — было такой честью! — Я прав, — сразу понял Аластор по улыбке Гарри. — Быстро расскажи мне все, что произошло у живых. Быстро, Поттер! Нам нужно время на полноценный анализ. И сформировать тактику будущих событий! Твоя личность! Да-да-да! Ты же Мальчик-Который-Выжил. Значит, тебе пришлось встать на передовой? Можешь не отвечать — конечно ты на передовой. У нас есть немного времени, перед тем как ты продолжишь свое путешествие За Гранью — я научу тебя всему, что знаю. Будешь высекать темных магов как искусный повар! ПОНЯЛ? — ДА! — выпрямился Гарри, все еще чувствуя восхищение к этому человеку. — Ну ты, Грюм, конечно — совсем “того”! — воскликнул Гидеон. — Ты же на острове Блаженных. Да твои посмертные геройства одарили тебя возможностью жить тут припеваючи и радоваться всему на свете. К тому же ты умер как мученик. И твоя аура сильнее большинства. Просто расслабься и наслаждайся своей посмертной жизнью. — Зачем мне отдыхать?! Я уже достаточно отдохнул! — недовольно закричал Аластор. — У него профдеформация, — уверенно закивал Фабиан. — Заработался, бедняга. — Не успокаивается даже после смерти, — сказал Гидеон. — Ты продолжаешь искать врагов и готов к опасностям, словно здесь они есть. Ты мертв. Мертвяк до кончиков пальцев. Нет тут врагов! — закричал Фабиан. — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — заорал Аластор и Пруэтты снова инстинктивно вздрогнули, зажмурившись. — Нужно всегда быть наготове! Не расслабляться! НИКОГДА! Гарри открыл рот от удивления и Фабиан обратился к нему: — Если что, он всегда таким был, даже смерть его не изменила. — Ага… — прошептал Гарри. — Но! Но я должен все вам объяснить! Пожиратели Смерти и Волан-де-Морт на нашей стороне! Его заявление словно сдуло все улыбки на лицах собравшихся. Фабиан растерянно поглядел на Гарри, Гидеон прищурился, недовольный его словами, Доркас натянуто улыбнулась, а Аластор лишь на секунду замер. Но потом он сел. Махнул рукой. За спиной Гарри появился похожий камень. — Садись, Поттер. Рассказывай. Гарри послушно сел. Пруэтты и Доркас тоже сели между ними и с интересом уставились на Гарри. У Гарри ушло некоторое время, чтобы объяснить им все, что случилось с ним на четвертом, пятом и шестых курсах. О Мастерах, прибывших из параллельного мира. О возрождении Волан-де-Морта. Об амнистии Пожирателей смерти и смене их имени на Вальпургиевых Рыцарей. О том, как Бабенберги напали на Отдел Тайн. О том, как Рыцари, Фениксы, он и Волан-де-Морт подписали договор и стали союзниками в этой ужасной войне. Обо всех зверствах, совершенных черными магами за последние столетия. — Я был проклят и умирал. Поэтому, когда Адриан предложил мне отправиться За Грань, я согласился почти сразу. К тому же, Волан-де-Морт тоже должен был отправиться За Грань по своим причинам. И вместе было безопаснее. — “Вместе было безопаснее”? — уточнил Гидеон. — Мне не послышалось, Фабиан? — Нет, Гидеон. Он именно так и сказал, — кивнул Фабиан. — Слово в слово. — А как же наша сестренка? — заволновался Гидеон, Фабиан тут же застыл и уставился на Гарри в ожидании ответа. — Миссис Уизли в полном порядке! Защита Уизли-мэнора почти такая же, как в Хогвартсе. И я очень ее люблю. Можно даже сказать, что она всегда была мне как мать, — искренне сказал Гарри. — А Рон — ее младший сын, мой лучший друг. Мы вместе с ним и Гермионой с самого первого курса боролись со злом. — С Волан-де-Мортом, — уточнила Доркас. — Ну, он исправился. Честно-честно. — Темным Лордам нельзя доверять, — прогрохотал Грюм. — Я верю ему, — твердо встал на его защиту Гарри. Атмосфера резко изменилась. Аура Гарри стала заметнее и они прочувствовали силу души Гарри. Она была впечатляющей. Она давила на них. На них — самых сильных душах За Грани. Их не мог тронуть даже сам Царь Тартаров. Но Гарри мог. — Отлично! — резко хлопнул по бедру Аластор, вытаскивая их из этой тишины. — Раз ты ему доверяешь, то и я тоже. — Чего?! — закричал Гидеон. — Включи свои мозги, Пруэтт. Волан-де-Морт — потомок Кадма Певерелла! — И что с того?! — А-а-а, — понял Фабиан. — Кадма Певерелла! Оу, ну тогда, понятно. — Что понятно? — растерялся Гидеон и посмотрел на Доркас, ища у нее помощи. — Доркас? — Разве Кадм Певерелл не наказан следить за своими потомками, — напомнила ему Доркас. — А Волан-де-М… точнее, давайте называть его просто Том. А Том — его последний прямой потомок в этом мире. Если он не справится и не оправдает ожиданий Госпожи Смерти… — Доркас многозначительно кивнула головой. — Ему конец. Как и всему роду Кадма Певерелла. — Ужас, — понял Гидеон. — А я не понял, — поднял руку Гарри, переводя взгляд с одного на другого. — Какое еще наказание? При чем тут Волан-де-Морт? И! Не называйте его Том! У него есть имя, которое он выбрал. — Прекращай его защищать, Гарри. А то я подумаю, что ты что-то к нему чувствуешь, — подозрительным тоном сказал Гидеон. — Что чувствую? — не понял Гарри. — Заткнись, Гидеон Пруэтт! — строго закричала Доркас. — Не пудри мозги моего крестному сыну! — А я забыл, что ты его крестная мать, — ахнул Гидеон и поднял руки. — Капитуляция. Я молчу. Молчу. — Вот и молчи, — фыркнула Доркас. — Хорошо. Разобрались с этим. — Я не разобрался, — напомнил Гарри и посмотрел прямо на Аластора. — Какое наказание? — Нам известно немного, — ответил Аластор, — но ходят слухи, что Кадм Певерелл однажды сильно разозлил Госпожу Смерть. После этого она наказала его следить за каждым своим потомком после их смерти. И лично отвечать за защиту трех Мойр. — Мойр? — Мойры — это богини судьбы, которые управляют нитями жизни всех людей. Они решают, когда человек появится на свет, когда он уйдет из жизни и что с ним произойдет в течение жизни. Их трое. Клото, первая из них, отвечает за начало жизни, она создает нить судьбы. Лахесис, вторая богиня, определяет путь человека, измеряя длину нити. Атропос же завершает жизнь, перерезая нить. — Они существуют, — пораженно прошептал Гарри, вспомнив учебу в магловской школе и редкие тихие моменты в школьной библиотеке, где он читал разные легенды и мифы. В том числе и этот миф был ему знаком с тех книг. — Прямо как в книге. — Да, всем это известно, но большинство думают, что это все сказки. — Но при чем тут Волан-де-Морт? — Просто мы теперь уверены, что косячничать Тому нельзя. Себе же хуже будет, — ответил Фабиан. Гарри согласно кивнул. — Не называй его Том, — нахмурился Гарри. — Том, — с улыбкой повторил Фабиан. — Том, — с придыханием сказал Гидеон. — То-о-о-м, — протянула Доркас с улыбкой. — Вы невыносимы, — прошептал Гарри. — Прекращайте играть! — рявкнул Аластор. — Сейчас это не важно. Даже хорошо, что в этой ужасной войне, на нашей стороне будет сам Темный Лорд. В этом больше плюсов, чем минусов. Нам нужно разработать новую стратегию и решить, как одолеть черных магов. Поттер! Сколько заклинаний ты знаешь? Обычные не способны навредить этим тварям. У тебя есть какие-то особые способности, заклинания, чары, зелья, оружие? — У меня есть меч из орихалка, я владею зелеными молниями Зевса, парселмагией и знаю несколько редких заклинаний рода Йоргенсен. — Все-таки как удивителен мир, — вздохнула Доркас. — У Лили такие необыкновенные гены. — Парселмагия, — с завистью прошептали Пруэтты. — Сколько знаешь? — спросил Аластор. — Пять заклинаний и один призыв, — с улыбкой ответил Гарри. — Но призыв у меня не работает… А заклинания забирают много сил… — Ты собираешься против семисотлетней гарпии выйти с пятью заклинаниями и одним бесполезным призывом, который даже не работает?! — Но книгу заклинаний Йоргенсенов нельзя перевести обычным магическим способом, приходится переводить лично. А времени у никого нет. И единственный, кто хорош в переводе это Лорд Слизерин. Да и выучить их трудно… — Не ищи себе оправданий! — Есть еще другая книга с заклинаниями против гарпий! Ее нашел Волан-де-Морт! — попытался реабилитироваться Гарри. — А против других черных магов? — задал Аластор резонный вопрос. Гарри открыл рот, но ответить не смог. Доркас, Фабиан и Гидеон посмотрели на него с жалостью и вовремя закрыли уши. — БЕСТОЛОЧЬ! *** — Я отправлю тебя в Тартар, Волан-де-Морт, — сказала Лили с кровожадной улыбкой. Джеймс за ее спиной поднял руку, привлекая к себе внимание. — Уверена? — Почему нет? — Мы там никогда не были, — справедливо заметил Джеймс. — Ну и что? Попросим помощи у Хардвина, или у Антиоха. Разберемся! — взмахнула волосами Лили, с каждой секундой набираясь уверенности в собственном решении. — Я заставлю его страдать. Пудрит нам тут мозги, манипулирует. Кто знает, не лгал ли он нам? Гарри мог попасть сюда из-за него! Поэтому то он и сбежал. Да, наверное так и было. — Возможно, — согласился Джеймс. — Главное попасть на Границу, — сказала Лили. — А оттуда мы легко попадем на реку Флегетон. Стражи могли создавать порталы с помощью своей косы, чтобы быстро оказаться на Границе. Это было единственным способом быстрого перемещения, которым они обладали. Но прямо сейчас, это было то, что нужно. В это время Волан-де-Морт бешено завертелся на месте, не способный не сдвинуться, не сказать хоть что-то в свою пользу. Какая несправедливость! Какая ирония! Он был с ними искренен и честен — но они ему не поверили. Вот какова репутация Темного Лорда на самом деле. Она принесла ему не только страх, но и недоверие. Что теперь могло привести его к неминуемой смерти. Но Волан-де-Морт никогда не сдавался. Смириться? Не в его стиле! Тартар был не лучшим местом для прогулки. К тому же, оттуда никто обычно не возвращался. Волан-де-Морт не мог позволить Поттерам отправить его в Тартар. Ему нужно было быстрее придумать, как выйти из данной ситуации, не причинив им вреда и сбежать как можно подальше от двух Стражей. Он осознал, что приказы Лили повлияли лишь на его физическое состояние — он не мог ходить, стоя на месте, и не мог говорить. Но все еще мог ясно мыслить. И самое главное — его магия была при нем. Пока Лили и Джеймс разговаривали, Волан-де-Морт начал действовать. — Что…? — только успел произнести Джеймс, как из неоткуда появился черный туман и сжал его тело. Он не мог двигаться, все тело ниже шеи словно парализовало. А черный туман все также кружился вокруг него. Тоже случилось и с Лили. Но в отличии от него, черный туман обернулся вокруг ее рта, не позволяя ей говорить. Джеймс и Лили смотрели прямо в глаза Волан-де-Морту. Перед ними, всего в трех шагах, стоял молодой человек лет двадцати. Его мантия была темной, а глаза — ярко-красными. Он стоял неподвижно, как статуя древнегреческого божества, известного своей красотой. Но эта красота была обманчивой, опасной и коварной. Волан-де-Морт с вызовом и насмешкой смотрел на них. Его взгляд говорил: “Вы думали, что я сдался? Никогда”. Три фигуры замерли, как изваяния. Лили не могла произнести ни слова, как и Волан-де-Морт. И Джеймс оказался единственным, кто мог говорить. — Это… — пробормотал Джеймс, неверяще уставившись на Волан-де-Морта, все еще не привыкший к такому образу Темного Лорда и своего убийцы. — Это же смешно! Лили бешено крутила головой и громко мычала, пытаясь вырваться из черного тумана и вызвать свою косу. Но когда она поняла, что все ее попытки безуспешны, она прекратила дергаться и направила полный ненависти и желания убить взгляд на Волан-де-Морта. Зеленые глаза, пылающие яростью и предвещающие гибель, встретились с красными глазами, полными ледяного упорства. Им не требовались слова или оружие. Война началась в их глазах. Даже если они не разговаривали и знали друг о друге только общие факты — они были удивительно похожи в своем упрямстве. Они проявляли невероятное упрямство, не отступали от своих убеждений, не прощали предательства и лжи. Однако они были терпеливы и готовы ждать до конца, никогда не признавая поражения. Но Джеймс, в отличие от них, не отличался большим терпением. — Так, кажется мы начали не с той ноты, — начал Джеймс и поглядел на двух переглядывающихся врагов. — Ауу! Давайте поговорим, как взрослые люди. Что вы думаете? Ответом ему было молчание. Лили все еще сверлила Волан-де-Морта ненавистным взглядом, а тот отвечал ей ледяным безразличием. Никто не собирался идти на попятную! И договариваться тоже. Джеймс уже начал терять терпение. — Лили! — обратился к жене Джеймс. — Отзови приказ молчать. Лили покачала головой, прямо отказываясь. — Волан-де-Морт! — предупреждающим тоном сказал Джеймс. — Убери эту черную штуку с лица моей жены! Волан-де-Морт высокомерно поднял подбородок, выражая этим свой отказ. Джеймс тяжело вздохнул: — Ох, вы оба… просто! Аргх! А НУ ПРЕКРАТИЛИ! — Джеймс закричал с такой силой, что его голос заставил затрепетать душу Лили и ранил разбитую душу Волан-де-Морта. Джеймс и Лили еще не заметили, но по телу Волан-де-Морта вспыхнули тонкие трещины, указывающие на состояние его души. — Верни голос моей жене! А ты — прекрати упрямиться и сделай тоже самое! — приказал Джеймс обоим. Лили быстро закивала головой, глядя на мужа невинными, широко раскрытыми глазами. А Волан-де-Морт, испуганный силой Джеймса, убрал с лица Лили Поттер туман и она наконец смогла заговорить. — Ладно… Можешь говорить, — сказала Лили. Волан-де-Морт открыл рот и выдохнул, счастливый своим освобождением и прищурил на них свои красные глаза. Но тут, Лили и Джеймс наконец-то заметили трещины, опоясывающие все тело Волан-де-Морта. Оголенные части тела Волан-де-Морта тонко светились — руки, шея и лицо. Он стоял неподвижно — трещины на его красивом лице светились, а красные глаза горели. — Что… Что это с тобой? — удивилась Лили. — Твоя душа, — нахмурился Джеймс и Волан-де-Морт наконец-то заметил, что случилось с его телом. — Твоя душа расколота. Почему? Джеймс Поттер был чистокровным магом и больше других знал о быте магического народа и законы магического мира. Но как всякий светлый маг, он не знал ужасы черной магии и нюансы в темной магии. Поэтому он не понимал, что не так с душой Волан-де-Морта. Но понимал, что душа Волан-де-Морта расколота на части. Волан-де-Морт не стал отвечать на их на вопросы. Но черный туман не убрал и они втроем все еще стояли как изваяния, что было весьма комично, учитывая сложившуюся ситуацию. — Так и будем стоять? — спросил Джеймс довольно спокойно, не задавая больше никаких вопросов по поводу трещин. — Что ты от меня хочешь? — раздраженно спросила Лили, бросая на Волан-де-Морта убийственный взгляд. — Думаешь, если можешь использовать магию, то я испугаюсь? Давай! Отпусти меня! Я буду с тобой драться! Волан-де-Морт презрительно фыркнул. — Да как ты смеешь?! — заорала Лили. — Ты — гнусная, мерзкая тварь! Не знаю, что с твоей душой, но ты этого заслуживаешь! Ты убил Доркас, всю семью Маккинон, разрушил сотни семей…! Волан-де-Морт продолжал молчать, не реагируя ни на одно ее слово. Джеймс обратился к Лили: — Зачем нам отправляться в Тартар из-за этого чудика? Давай просто его убьем. — Я все слышу! — возмущенно закричал Волан-де-Морт. — Ты что, правда? А я-то думал, ты глухой, — Джеймс говорил с изрядной долей сарказма. Они бы продолжили ругаться, так и не придя к примирению — но пустыня вдруг ожила, прерывая их. Пески закрутились вокруг них. Джеймс, Лили и Волан-де-Морт почувствовали как пески запирают их силы. Черный туман растаял в вихре золотистых крупиц. Волан-де-Морт смог двигаться, как и Джеймс с Лили. Пески продолжали свой танец, окружив их идеальным кругом, словно они оказались в эпицентре песчаной бури. — О нет… — догадался, что произойдет дальше Волан-де-Морт. — Только не это… — Пески времени, — прошептал Джеймс и посмотрел на нервного Волан-де-Морта. — Джеймс, ты слышишь? — спросила Лили, ее глаза загорелись, когда она услышала знакомый сердцу голос. — Это же Гарри… Волан-де-Морт поднял глаза, широко раскрыв их и уставился на зеркало, появившееся рядом с ними. Большое зеркало с золотой блестящей рамой начало показать моменты его прошлого. Его прошлого с Гарри. Воспоминания, принадлежащие только Волан-де-Морту и Гарри раскрылись перед Лили и Джеймсом. В зеркале появилась большая золотая комната с кучей разбросанных тут и там, сломанных рыцарских доспехов. Джеймс и Лили присмотрелись и в замешательстве посмотрели на странного человека в черной мантии, стоящего на одном колене, перед сломанными доспехами. У того была гладкая лысая голова, бледное тело, длинные пальцы. Узкие глаза горели красным, как у змеи. Весь он казался змееподобным человеком. Но когда появился Гарри, Поттеры напрочь забыли о мужчине и задержали дыхание, жадно вглядываясь в собственного сына. Гарри стоял за спиной мужчины, в помятой, пыльной футболке, с ранами по всему телу, но довольно энергичный, взял с пола рыцарский шлем. — Гарри! — радостно воскликнули Джеймс и Лили, припав к зеркалу. Волан-де-Морт остался стоять на месте. Гарри в зеркале казалось что-то вспоминал, когда начал смотреть то на Волан-де-Морта, то на шлем, и что-то решив, он с сосредоточенным лицом поднял шлем и … со всей силы ударил мужчину прямо по голове. — Вау! — воскликнул Гарри, глаза его радостно блестели, когда он с восторгом вертел в руках прогнувшийся шлем и целую голову мужчины. — Офигеть! Твоя голова сделана из титана? Что это за сила?! Ты вообще человек? Мужчина медленно обернулся. Гарри затих. Но без страха. Он кажется жутко смутился. Гарри замахал рукой, смущенно улыбаясь. — Прости! Прости! — закричал Гарри. — Я просто видел, — он указал на доспехи. — Один из них ударил тебя по голове, но меч прогнулся! Меч! Он просто взял и прогнулся! Словно ударили не по голове, а по камню! Я не мог забыть это! Прости-прости-прости! Волан-де-Морт! Прекрати! Стой на месте! — Волан…Волан-де-Морт?! — Лили резко обернулась, уставилась на лицо двадцатилетнего юноши, почти что его ровесника, а может и старше, снова перевела взгляд на мужчину в зеркале, снова на юношу и снова на мужчину. — Какой уродливый… — вырвалось у Джеймса. Он без стеснения указал на Волан-де-Морта в зеркале и спросил у того, что рядом: — Это ты? Какие у тебя… специфические вкусы. Волан-де-Морт сжал губы, но не стал отвечать. Воспоминание продолжилось: Волан-де-Морт в зеркале злился, пока Гарри смущенно и испуганно убегал. Однако на его лице все равно появлялась предательская улыбка, которая выводила из себя змееликого Волан-де-Морта. — Мое терпение кончилось! — прошипел змееликий Волан-де-Морт, оттесняя Гарри к стене. — Я задушу тебя, Гарри Поттер! — Нельзя! — закричал Гарри. — Я твой крестраж! У нас договор! Я твой магический брат! — Я не стану тебя убивать, просто задушу! — кровожадно усмехнулся Волан-де-Морт. — Крестраж? — удивился Джеймс. — Задушу? — разозлилась Лили. — Я все объясню… — прошептал Волан-де-Морт, когда двое Поттеров повернулись к нему. Но воспоминания продолжались: Гарри упал, схватился за канделябр и открыл тайный проход. Волан-де-Морт схватил Гарри, не дав ему упасть, но довольно грубо кинул назад, глядя на проход. А потом начал нервно и неверяще кричать, говоря что-то про удачу Поттеров. Лили и Джеймс посмеялись, когда Гарри совершенно спокойно, беззаботно начал доставать Волан-де-Морта. А когда Гарри создал патронуса, у Джеймса защемило сердце и он застыл, во все глаза глядя на сияющего оленя. Лили взяла мужа за руку и улыбнулась. — Его патронус прекрасен. — Да… Зеркало вдруг покрывается рыбью и воспоминания меняются. И когда в зеркале появляется падающий Гарри, весь в черных линиях по телу, Лили и Джеймс забывают обо всем на свете и с криками протягивают руки, пытаясь поймать сына. Но его ловят другие руки. Они видят, как Гарри обмяк в руках мужчины с темно-русыми волосами и синими глазами. Но пески вдруг проникли сквозь зеркало и начали менять внешность неизвестного мужчины, и на его месте появился змееликий Волан-де-Морт. — Это что сейчас было?! — закричала Лили. — Что с Гарри? — Волан-де-Морт! — зарычал Джеймс. — Проклятие черной магии, — наконец-то заговорил Волан-де-Морт холодным, недовольным голосом. — Когда на нас напали черные маги, один из них смог ранить Гарри отравленным мечом. Гарри был проклят. Мы пытались вылечить его. Но наших знаний не хватало, чтобы вылечить Гарри. Получилось лишь запечатать проклятие в его правой руке. Но когда прошло больше полугода, проклятие активировалось вновь и чуть не убило его. Гарри в зеркале закричал, с яростью рвя футболку на своей груди. — ЖЖЕТСЯ! Волан-де-Морт в зеркале разорвал футболку Гарри. — Что ты…?! — заговорила Лили, но застыла, в ужасе глядя, как золотой медальон на груди Гарри загорелся, он пылал. Раскаленный металл впился в центр груди Гарри. Волан-де-Морт в зеркале сорвал медальон голыми руками, и Гарри тут же затих, теряя сознание. — Что с ним? Но когда в зеркале появился Том Слизерин, используя магию времени, Джеймс и Лили застыли и уставились на седовласого мужчины, как две капли похожего на юношу позади них. Но этот в зеркале был старше, на вид лет сорока. — Кто это? — Том Слизерин из параллельного мира, — ответил Волан-де-Морт. Воспоминание в зеркало исчезло и Лили с Джеймсом уставились на Волан-де-Морта с вопросом. — Что? Уже не хотите меня убивать? — ядовито спросил Волан-де-Морт. — Что за параллельный мир?! — спросила Лили. — Гарри использовал призыв, Зов предков и на него ответил Гарри Певерелл из другого мира. Вместе с ним прибыли его друзья — Том Слизерин, Гермиона Грейнджер и Ронвальд Леандрос, — быстро ответил Волан-де-Морт, не раскрывая, что Том и Гарри из параллельного мира были мужем и женой. Ему самому было не по себе от этого. А эти бешенные Поттеры бы не отстали от него. Но тут зеркало вдруг снова засияло, показывая другой момент: это был Гарри, занесший нож над лежащим под ним Волан-де-Мортом. Вокруг него вспыхивали зеленые молнии и он кричал: — Ты убил моих родителей! — закричал Гарри и вонзил нож, пылающий зелеными молниями в плечо Волан-де-Морта. Последний никак не отреагировал, не сводя глаз с Гарри. Гарри вытащил нож из плеча Волан-де-Морт и вонзил снова. — Ты оставил меня сиротой! Почему? После всего что ты пережил!... Почему ты это сделал? Ты знаешь! Знаешь что такое быть сиротой! Но оставил меня и кучу других детей сиротами! — кричал Гарри и громко плакал.— Ты мог просто их обезвредить! И убить меня! Лили и Джеймс прижались к зеркалу, вцепившись в него. Их сердца разрывались от этих криков, от плача, от слез, что текли по глазам их сына. Ярость и боль Гарри казалось вонзались в них, почти также, как нож, которым он ранил Волан-де-Морта. Волан-де-Морт поднял голову и задрожал, вспоминая этот момент. Теперь, слова Гарри, его отчаянные крики, его обиды и страхи, все это больше не заглушалось его холодными щитами. Они достигли его души и он протянул руку, видя образ Гарри в зеркале, через спины Лили и Джеймса. Он хотел обнять этого мальчика, попросить прощения. Ему стало так больно, что он тяжело задышал. Волан-де-Морт сжал свою грудь, ощущая как оно пылает, совсем как человеческое. Забытая боль ожила вместе с шепотом Гарри в воспоминаниях: — Если ты хотел убить меня, ты должен был убить только меня... — Милый, — заплакала Лили. — Гарри, — голос Джеймса дрожал от боли, когда он смотрел на Гарри. — Гарри! — закричал он, когда Гарри в зеркале вдруг вонзил нож в левую руку. — Что он делает?! — не могла поверить Лили, ясно видя, как Гарри даже в таком состоянии, продолжал говорить. Гарри, их Гарри, в зеркале, истекал кровью, но все равно вытащил нож. — Хватило бы обездвижить их и убить меня... — шептал Гарри, опуская левую кровоточащую руку на плечо Волан-де-Морта из зеркала. — Зачем было это делать... зачем? За что? Ты забрал у меня все... и даже не раскаиваешься... Я верил...я начал верить что ты не такое чудовище... но почему... Где твоя совесть? Есть ли она у тебя? У тебя… нет… нет совести… Волан-де-Морт сделал шаг вперед к зеркалу. Гарри в зеркале зарыдал. Он поднял нож. Волан-де-Морт в зеркале поднял руки, чтобы остановить удар, но Гарри направил нож прямо себе в грудь. — ГАРРИ! — три голоса закричали в унисон. — СТОЙ! — панический крик Волан-де-Морта в зеркале раздался как эхо. Темный Лорд в зеркале убрал руки Гарри от ножа и подхватил падающее тело Гарри. Лили и Джеймс смотрели, как Волан-де-Морт в зеркале обнимает их сына. Как его руки сжимают его спину в странном объятии. Их сердце быстро застучало от страха за сына. Но они застыли, когда услышали едва уловимый шепот Гарри. Гарри в зеркале что-то прошептал в ухо Волан-де-Морта, и это было: — Я не хочу твоей смерти… Джеймс и Лили выпрямились, отпуская зеркало и застыли. Они перестали дышать. Шепот Гарри все еще отзывался в их ушах, когда Волан-де-Морт в зеркале закричал: — ГАРРИ! — и голос его был полон страха. — ГАРРИ! Волан-де-Морт в зеркале крепко обнял Гарри, пытаясь не касаться застрявшего в его груди ножа. Вокруг них собрались люди, но Волан-де-Морт не стал ни на кого смотреть. Среди них Джеймс и Лили увидели Сириуса, Римуса, друзей Гарри — Рона и Гермиону, и даже Северуса. А также других Пожирателей смерти. Даже Беллатриса Лестрейндж. Каждый из них кричал имя Гарри и Волан-де-Морта. Пока сам Темный Лорд достал из кармана что-то, бросил на пол и она резко увеличилась, превращаясь в дверь. Он быстро открыл ее, бережно держа тело Гарри в своих руках. За ним побежали остальные. — Волан-де-Морт! — закричал Сириус в зеркале с такой силой, что тот наконец-то очнулся. Но когда Лили и Джеймс увидели рядом с Сириусом взрослого Гарри с длинными волосами, они открыли рот. Им показалось, что они сходят с ума. Сириус в зеркале продолжил: — Отдай нам Гарри! Что ты делаешь? Волан-де-Морт поднялся по лестнице и остальные побежали за ним, первыми вырвались вперед взрослый Гарри, другой Том, Сириус, Римус, Северус, Гермиона и Рон. Они вбежали за Волан-де-Мортом в какую-то комнату с кроватью. Волан-де-Морту уже уложил Гарри на кровать и достав белоснежную палочку, достал нож, быстро залечил рану, не дав крови течь. — Проклятие! — закричал Волан-де-Морт в зеркале. — У меня есть зелье! — вырвался вперед Снейп, доставая из карманов зелья, но Волан-де-Морт поднял палочку прямо на него и Снейп застыл. — Не смей к нему приближаться, — прошипел Волан-де-Морт. — Отойдите! — взрослый Гарри оттащил Волан-де-Морта и Снейпа, подошел к кровати их сына и взяв за руку, что-то зашептал на непонятном шипящем языке. В комнате собрались разные люди, Волан-де-Морт вдруг застыл на месте, у кровати Гарри, глядя на его почерневшую правую руку в руке другого взрослого Гарри. Чернота прекратила распространяться, а другой взрослый Гарри начал дрожать и смертельно побледнел. — Гарри! — закричал другой Том, хватая того за плечо, и выглядели они странно интимно. — Прекрати! Может быть другой способ! — Так найдите его! — закричал взрослый Гарри с длинными волосами. — Снейп! — Зелье должно остановить распространение любого проклятия, — протянул колбу Северус взрослому Гарри. — Я… — начал Волан-де-Морт, но Римус вдруг зарычал: — Прекрати, Волан-де-Морт! Твое недоверие к Северусу не имеет отношения к Гарри! Другой Том уже дал Гарри выпить зелье, пока Римус и Сириус ругались с Волан-де-Мортом. — Получилось! — счастливо закричал взрослый Гарри. — Отпусти его, — другой Том с седыми волосами крепко схватил взрослого Гарри за плечи и поднял, прижимая в свои объятия. Сириус сел рядом с Гарри и спросил у Северуса: — Насколько этого хватит? — Не больше часа, — лицо Северуса побледнело. — Я не знаю… не знаю что еще делать… Нам нужно понять… Римус предложил обратиться к Дамблдору и Сириус поднял Гарри на руки, забирая его из комнаты. Остальные поспешили за ним и уже через несколько минут в комнате не осталось никого, кроме Волан-де-Морта. Он стоял около кровати, глядя на следы крови на полу и кровати, оставшиеся после Гарри и лежащий на земле искривленный, окровавленный нож. Лицо Волан-де-Морта в зеркале было холодным и ничего не выражало. Но Лили заметила, как его руки слегка подрагивают. Но она не успела хорошо рассмотреть, когда воспоминание в зеркале исчезло. Пески вокруг стихли и разлетелись. Воцарилось безмолвие. Каждый думал о своем. Джеймс моргнул и сделал шаг назад, но не успел он повернуться, как Лили молниеносно двинулась и оказавшись рядом с Волан-де-Мортом, повалила его на землю. В ее руке появилась коса. Лили наступила ему на грудь и прижала острие своей косы к шее Волан-де-Морта. Волан-де-Морт быстро поднял палочку и они застыли, глядя друг на друга. — Что. Ты. Чувствуешь к моему сыну? — леденящим тоном спросила Лили, бешеными глазами глядя на юношу, лежащего перед ним. — Отвечай! — лезвие косы впилось в шею Воланда, одна из трещин на шее покрылась сотнями других трещин и Волан-де-Морт не сдержал стон боли. — Лили! Что ты делаешь? Ты… ты не видела? — он указал на место, где до этого стояло зеркало. — Он же…! — Как именно ты относишься к моему сыну?! — закричала Лили Волан-де-Морту. — Что ты имеешь ввиду? — не понимал Джеймс. — Гарри, он… — начал Волан-де-Морт, задыхаясь, когда Лили перебила его своим криком. — А-а-а-а! — крик Лили был полон ужаса, неверия и отвращения. То, как Волан-де-Морт произнес имя Гарри заставило ее задрожать от недоверия. Она начала вспоминать все слова Волан-де-Морта про Гарри. Его комплименты силе Гарри, его искренние вздохи, его же действия в воспоминаниях. Она лучше других знала в чем сила Пустыня времени и конечно же поверила всему, что показало зеркало. Но это были лишь два случая. Всего два случая. И в каждом из них, реакция Волан-де-Морта заставляла ее чувствовать нечто странное. И когда другой Том и другой Гарри обнялись. Обнялись как возлюбленные, а не друзья, как до этого утверждал Волан-де-Морт — появившаяся в ее голове догадка привела ее в жуткое смятение. А смятение в следующий момент сменилось яростью. — Ты что желаешь моего сына?! — голос Лили прогремел в этой тишине. — Что…? — растерялся Джеймс. — О чем ты… Что ты такое говоришь, Лили?! — Я держала своего сына на руках всего ничего! — взорвалась Лили, не сводя взгляда с растерявшегося от ее вопроса Волан-де-Морта. — Ему был всего годик, когда я в последний раз обняла его! Когда я в последний раз разговаривала с ним! Ему было всего год! А ты… Ты лишил меня этого! Ты лишил меня семьи! Моего сына! Из-за тебя он остался один, без отца и матери! И ты посчитал, что ваши “магические” узы братства дают тебе право желать моего сына?! — Что? Нет! — закричал Волан-де-Морт, его захлестнуло смущение и неверие. — Я не… — “Союзники”! — продолжала Лили. — Ты называешь вас союзниками?! Не друзья, не братья, а союзники! Лили бросила свою косу Джеймсу, он быстро поймал ее, а когда посмотрел на жену, увидел, как она схватила Волан-де-Морта за волосы, резко подняла на ноги и с невероятной силой отшвырнула его подальше. Волан-де-Морт упал на пески, но не успел встать, как Лили вновь настигла его, сжала его шею и впечатала в песок. — Ты влюбился в моего сына?! — Не…! — Волан-де-Морт использовал свою магию и Лили отбросило от него, но не сильно, всего на три метра, чтобы у Волан-де-Морта была возможность встать и ответить: — Я на любовь не способен! — И я должна тебе поверить?! — Лили побежала на него и ударила с такой силой, что Волан-де-Морт не смог выставить щит и он упал на землю. Лили опустила колено ему на грудь и сжала ему шею. Сила Стража в Лили давала ей удивленные силы, из-за чего Волан-де-Морт не мог вырваться из ее захвата. — У тебя был шанс быть рядом с моим сыном несколько лет! Это дало тебе смелость считать, что он принадлежит тебе?! “Магические братья”?! “Союзники”?! “Крестраж”?! Я знаю, что это такое! Ты сделал моего сына своим крестражем?! — Я этого не делал! — в ярости выкрикнул Волан-де-Морт, выставив перед собой магический щит, чтобы отбросить Лили подальше. Он быстро поднялся на ноги и направил палочку прямо на нее. — Это вышло случайно! Когда я погиб в 1981 году, моя душа разделилась, и часть ее оказалась в Гарри. Но я никогда не делал его своим крестражем намеренно! — Я слышала о крестражах от Антиоха! Это черная магия! Ты — расколол свою душу! И эта черная душа была в моем мальчике?! — Я не хотел этого! В руке Лили появилась ее коса и она занесла ее над собой и ударила по щиту. Искры полетели по воздуху, растворяясь в песках. Волан-де-Морт стиснул зубы и сделал шаг назад. — Он мой! Это мой сын! — бешено кричала Лили, ломая щит Волан-де-Морта и сломала бы, если бы не появившийся Джеймс. Он крепко обнял жену со спины, оттащил от Волан-де-Морта и начал успокаивать: — Успокойся, любовь моя! Давай просто поговорим с ним! Просто поговорим…! Прекрати дергаться! Ты можешь пораниться. Волан-де-Морт усилил свой щит, все еще замерев с палочкой в руке. Его мозг казалось перегрелся. Потому-что он совершенно не понимал, на что так разозлилась Лили Поттер. — Извращенец! — заорала Лили, указывая косой на Волан-де-Морта. — Почему ты… Да почему?! — Джеймс пытался усмирить жену, но она была такой же сильной, как он. — Ты видел его взгляды? Его слова? Его действия?! — нервно спросила она у мужа. — Он любит Гарри! — Что за бред! — не поверил Джеймс. — Я женщина, я это вижу! — ЛИЛИ! Лили замерла, услышав яростный крик мужа и обмякла в его объятиях. Джеймс вздохнул. Но задумавшись, понял, что в словах жены есть смысл. Он неверяще уставился на Волан-де-Морта и ахнул: — Извращенец! — Ты то хоть приди в себя! — заорал Волан-де-Морт. — Я не влюблен в Гарри! — Сколько тебе лет? Ты же старше моих родителей! — Да успокойтесь вы! Нет, Поттер, я младше их на 26 лет, — не мог не поправить его Волан-де-Морт. — И это должно было меня успокоить?! — Милый, может стоит поговорить… — прошептала Лили, когда она задумалась, поняла, что ранее слишком бурно среагировала. — Нет уж! Подождите! — поднял руку Джеймс. — Я спрашиваю тебя, Том Марволо Реддл! — Джеймс занес в воздухе свою правую руку, в ней появилась его цепь, вспыхнувшая красным пламенем и молниеносно обернулась вокруг Волан-де-Морта, сжав его с такой силой, что он стиснул зубы и не смог вырваться. — Спрошу один раз, — сурово начал Джеймс, Лили замолчала, притихнув, а Волан-де-Морт поднял на него злобные красные глаза. — Ты влюблен в моего сына? — Нет, — ответил Волан-де-Морт уверенным голосом. — Я не влюблен в Гарри. Я не могу любить. — Тогда что ты чувствуешь к моему сыну? — Он… — начал Волан-де-Морт, зажмурившись от боли, — он мой путеводитель по человечности. — Что? — прошептала Лили. — Он мой союзник, магический брат, мой человек. И нет. Я не влюблен в него. Я бы не посмел даже подумать о нем в таком роде. — Почему? — строго спросил Джеймс. — Потому-что я его не достоин, — прямо ответил Волан-де-Морт. Джеймс молчал. Волан-де-Морт тоже. Цепь исчезла и Волан-де-Морт выпрямился, потирая плечи. Мантия и его костюм были испачканы, сожжены в некоторых местах, но в основном были целы. Он тяжело вздохнул и посмотрел прямо на Поттеров. — Кто-нибудь говорил вам, что вы сумасшедшие? — Да, — ответили Джеймс и Лили. — Я хочу пройти свое испытание За Гранью. Найти Гарри. И вернуться в мир живых. Гарри ждут там, и меня тоже. У нас идет война. Гарри был в смертельной опасности из-за того проклятия, и другой Гарри, из параллельного мира, предложил Гарри отправиться За Грань. Здесь его проклятие будет очищено и он станет сильнее. Бабенберги готовятся к войне. Они готовились к этому семь сотен лет! Я не причиню ему вреда! Он — мой союзник! Я наоборот хочу его защитить! — Поклянись! — сказала Лили. — Тогда поклянись, что защитишь Гарри! — Я не буду клясться! Я защищу его в любом случае. Не из-за клятвы, а по собственному желанию! Лили и Джеймс широко раскрыли глаза и застыли в удивлении. Глядя на Волан-де-Морта как на восьмое чудо света. — И он говорит… что не любит Гарри? — прошептала Лили. — Я проверил его цепью правды, он не любит Гарри в этом роде, — ответил шепотом Джеймс. — Да ты посмотри на него. Ты в это веришь? Кто будет так относиться к просто союзнику? — Ну это же Темный Лорд. Может у них… может у них мозги по-другому работают. — На сколько по-другому? — Очень. — Тогда он на голову больной. — Согласен, — вздохнул Джеймс, а потом строго посмотрел на жену. — Но и ты тоже. Что ты сейчас устроила? — Я?! — возмутилась Лили. — А как мне еще реагировать? Он так близок к Гарри. Это же не Сириус и Римус. А Волан-де-Морт! Да ты видел того седого мужчину, которые… они же оба из параллельного мира. — И что с ними? — Да они же любовники. — Они просто обнялись. — Джеймс Флимонт Поттер! Я не слепая! Я видела как тот Том обнял того Гарри! Они — вместе! Джеймс все равно не мог в это поверить, но и спорить с женой не хотел. А Волан-де-Морт стоял на месте, всего в трех метрах от них и устало вздохнул. — Да, — обреченным тоном сказал он, обращаясь к Поттерам. — Том Слизерин и Гарри Певерелл из параллельного мира — супруги. Но! Их отношения не имеют к моим с Гарри отношениям никакого отношения! Волан-де-Морт завис, повторил свои слова в голове и кивнул головой. — Да. Все верно. Мы просто союзники. Не супруги. Не влюбленные. И не то, что вы подумали. Какой кошмар! Вы совсем с ума сошли?! Не опошляйте мои отношения с Гарри! Я не хочу его смерти и хочу чтобы он был счастлив! Но я не влюблен в него! Лили и Джеймс смотрели на него странными взглядами. Но кажется поверили. Волан-де-Морт ощутил невероятную несправедливость и обиду. — Ты — бешеная, — указал он на Лили, потом на Джеймса, — а ты сошел с ума. — А ты нас убил, — ответил Джеймс. — И пытался убить нашего годовалого сына, — добавила Лили. — Вы тоже пытались меня убить, и не раз. Так еще унизили и оскорбили меня! Так что мы квиты! — Что? — возмутилась Лили. — Твоя логика меня поражает, — нервно засмеялся Джеймс. — Когда я встречу Гарри, я все ему расскажу. Лили схватилась за грудь, возмущенная его словами, а Джеймс широко раскрыл глаза, уставившись на Волан-де-Морта как на сумасшедшего. — Ты что… Ты что сейчас… Не верю! Ты сейчас угрожаешь нам? — истерички засмеялась Лили. — Да! — с уверенностью заявил Волан-де-Морт, презрительно усмехнувшись. — В отличие от вас, я видел его распределение на первом курсе. Я был там. Я спасал его десятки раз. Я учил его окклюменции. Я дрался вместе с ним против черных магов и Бабенбергов. И я был рядом с ним дольше, чем вы! Три года! — Я убью тебя, — прошептала Лили, поднимая свою косу, но Джеймс быстро ее остановил. — Все! Прекращайте, вы оба! Они снова оказались в тупике. Но на этот раз не стали бросаться друг на друга. Но и разговаривать не стали. Тишина затянулась. — Скажи честно, — вздохнула Лили, обращаясь к Волан-де-Морту, — ты не делал больно моему сыну? — Зачем мне это? — не стал прямо отвечать Волан-де-Морт, ощущая странное чувство стыда и неловкости, так как вопрос был задан не в настоящем времени и не относился к будущему. Он не мог раскрыть что сделал во время четвертого курса Гарри, используя его для собственного возрождения. Этот хрупкий мир был важен для него. Он правда не хотел больше ругаться с Поттерами. Поэтому решил скрыть эту часть их общего прошлого. Но Волан-де-Морту редко везло. Как только он решил соврать, Пустыня времени вновь ожила. Пески закрутились вокруг них. Появилось зеркало и в ней появился Гарри, привязанный к надгробию. Лили и Джеймс застыли в ужасе, обеспокоенно подбежали к зеркалу. — Что это? — прошептала Лили. — Что с ним? — Он выглядит… — понял Джеймс. — Он выглядит почти как после третьего курса. Сколько ему здесь? Он еще моложе, чем был в прошлых воспоминаниях! Кто его сюда привел? — Что с ним? Где он? — прошептала Лили, прижав руки к груди и застыла в ужасе, увидев знакомую фигуру. — Джеймс… — Питер… — Джеймс не сводил взгляда с низенького, лысеющего мужчины, кружащегося вокруг котла. Несмотря на такое ужасное состояние Питера, его постаревшее лицо и дрожащую в темноте кладбища фигуру — Джеймс быстро опознал в нем старого… старого… Этот мужчина в зеркале подошел к Гарри, разорвал рукав его мантии и проколол руку Гарри, оставив длинный глубокий порез, а потом начал собирать его кровь в стеклянный пузырек. — Петтигрю, — зазвенела ярость в голосе Джеймса, а его глаза покраснели, уставившись на фигуру Петтигрю в зеркале с таким убийственным желанием, что Лили забеспокоилась за мужа. Она знала, как он был убит горем, как винил себя и как ненавидел Питера, когда они только оказались За Гранью. Ведь появление Волан-де-Морта в Годриковой лощине означало лишь одно — их предали. Их предал друг. Их предал Питер Петтигрю. Волан-де-Морт в зеркале приблизился к Гарри, привязанному к надгробию и спросил леденящим голосом. Совершенно не таким, с каким обращался Волан-де-Морт в прошлых воспоминаниях, где Гарри уже был старше. — Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был маглом и дураком... как и твоя дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя, а я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником. Джеймс сжал кулаки, глядя на фигуру за спиной Волан-де-Морта, скорчившуюся от боли в зеркале. Наконец, Волан-де-Морт в зеркале повернулся к нему и заговорил с ним: — Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда? — Да, хозяин, — простонал Хвост. — Пожалуйста, хозяин... умоляю... — И все же ты помог мне снова обрести тело, — холодно продолжил Волан-де-Морт. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты все же помог мне... а Лорд Волан-де-Морт награждает тех, кто ему помогает… Волан-де-Морт сжал свою палочку, глядя на спины Поттеров. Джеймс же застыл, обезумевшими от ярости глазами глядя, как Питер Петтигрю ранит его сына, собирая его кровь. Трясется от страха, как жалкая крыса. Какой он и является. Предает его сына второй раз! Отдает себя во власть ничтожного Темного Лорда ради собственной безопасности. Волан-де-Морт был прав — он вернулся к нему не из верности, а из страха. — И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волан-де-Морт, после того, как создал ему руку, вместо отрубленной. — Конечно, милорд... навсегда, милорд… — опустился на колени Петтигрю. Джеймс презрительно скривил губы. Питер Петтигрю никогда никому не был предан. Он был трусом и предателем. И заслуживал смерти. Лили же дрожала от испуга, когда Волан-де-Морт вызвал своих людей, начал насмехаться над Гарри и направил палочку на обезоруженного, привязанного Гарри и произнес непростительное проклятие: — Круцио! — А-А-А-А-А-А-А! Лили закрыла руками уши, задрожала всем телом, на глазах у нее появились слезы. Крики Гарри казалось продолжали звучать в ее голове, намертво вырезанные в ее воспоминаниях. Даже когда Гарри прекратил кричать, его выпустили и Волан-де-Морт в зеркале захотел устроить показную дуэль, явно намереваясь убить его — крики Гарри продолжали звучать в ее голове и Лили горько заплакала. Волан-де-Морт не был готов. Все случилось в одно мгновение: коса в руке Джеймса разрезала пространство, появился портал, цепь Джеймса обернулась вокруг Волан-де-Морта. В следующий миг Волан-де-Морт уже лежал на ледяной земле, холод которой мгновенно проник в его тело. Это была Ледяная Граница, где Стражи ловили Проклятые души. Цепь вокруг Волан-де-Морта горела зеленым пламенем и он закричал от боли, когда Джеймс потянул ее ближе к себе и спросил, стоя сверху вниз: — Что случилось с Питером Петтигрю? — Он умер! — закричал Волан-де-Морт. — То, что вы видели произошло в прошлом…! — Не ври мне! Я знаю, что его души не было За Гранью! Я знаю это! — Он мертв! Его смерть была использована, чтобы скрыть мое возрождение, — честно признался Волан-де-Морт. — Сразу после моего возрождения. Он был одним из… — Как он умер? — проговорил Джеймс с ледяным спокойствием. — Поцелуй дементора! Вздох. Цепь исчезла. Волан-де-Морт тяжело задышал. Лили закричала: — Джеймс! Вокруг Джеймса начали кружиться черные тени, лицо Джеймса стало безэмоциональным, совсем как у мертвеца, глаза побелели, потеряв свой живой блеск и теплоту карих глаз. Руки опустились. Лили попыталась подойти к мужу, но ее отшвырнуло черными иглами, что окружили Джеймса на этой ледяной земле. — О нет! — задрожала от ужаса Лили. — Тень! Нет! Не может быть! Как? Он — Дитя Смерти! Антиох! Антиох! Что с Джеймсом? Он не может стать Тенью! Не может! Он — Поттер! Он потомок Певереллов! Но сколько бы Лили не кричала, она не смогла вызвать Антиоха, не смогла подойти к мужу. И он медленно превращался в Тень. Лили много раз видела, как мертвые души в лодках обращались в Тень, когда они плыли по реке Стикс в Траурные Поля. Тенями становились души, полные вины, сожалений, утраченной любви, надежды и смысла жизни. Их земные чувства продолжали съедать их даже после смерти, не давая им забыть эту боль. И тогда они забывали самих себя, поглощенные Тенью. Лили знала, что предательство Питера сильно повлияло на Джеймса. Но она не думала, что чувство вины Джеймса — в том, что он доверился не тому человеку — было таким сильным. Джеймс держал эти чувства внутри себя. — Джеймс! Джеймс! — В чем теперь смысл...? — услышали Волан-де-Морт и Лили голос Джеймса. — Какой в этом смысл? Поцелованные Дементорами никогда не попадут За Грань. Моя месть никогда больше не свершится. Да и важна ли она, эта месть? Разве это то, что должно меня волновать? Каким же я был человеком, если мой друг предал меня? А после пытался убить моего сына? Какой я после этого человек? Волан-де-Морт медленно встал, не обращая внимания на холод и нахмурился. Джеймс был поглощен виной. Узнав, что Питер был наказан и получил поцелуй Дементора. Джеймс думал, что будет счастлив. Но почувствовал лишь опустошение. Он был опустошен. Известие о смерти Питера вдруг ясно показало ему, что он на самом деле чувствует. И кто он такой. Друг, ради которого он был готов умереть — предал его. Его смерть оказалась ничтожной. Он просто умер. Без палочки. Лежа на земле. Он не смог защитить свою семью и стал причиной всех их бед. Даже Волан-де-Морт провел с Гарри больше времени, чем он. Волан-де-Морт защищал его, несмотря ни на что. Он заменил Гарри того, кто должен был его защищать. А его смерть была бессмысленной. Никому не нужной. И он был виновен во всем. Насколько ужасен он был? Достоин ли он того, чтобы быть отцом такого прекрасного человека как Гарри? Сам Темный Лорд встал на его защиту. Гарри никогда не был таким, как он. Он был больше и лучше. Как он встретится с Гарри? Что скажет? Как он объяснит свои поступки в школьные годы? Как объяснит, почему доверял Питеру? Как объяснит, что даже во время войны продолжал играться и веселиться? Джеймс не мог больше говорить, словно слова были так же бессмысленны, как и он сам, как и его смерть. "Прости меня. Прости. Прости”. “Я так виноват. Так виноват перед тобой. Прости меня. Прости!”. “Я так виноват. Виноват. Виноват. Виноват!". "Я плохой сын. Я плохой муж. Я плохой отец. Я плохой друг. Я плохой человек!". "Из-за меня. Из-за меня. Из-за меня. Из-за меня. Из-за меня!". "Я так виноват. Я так виноват. Так виноват. ВИНОВАТ!". — А-А-А-А-А-А-А! Крик Джеймса заглушил вой темного ветра, тени вокруг удлинились, окружая его, запирая в собственной тюрьме, пожирая его изнутри. Вина корила Джеймса все эти годы, с самой его смерти, пожирая его изнутри, не давая дышать, двигаться дальше и закапывая в вине каждый раз, когда он видел Гарри, слышал его голос, вспоминал о нем. Лили пыталась достучаться до любимого: протянутая рука не проходила сквозь тени, отталкивая ее, дабы защитить. Даже в такой момент, Джеймс не позволял ей пострадать. Том шагнул и вырвался вперед, схватил Джеймса за виски и поднял его голову, заставляя смотреть прямо на него. — Смотри, Джеймс Поттер! Внимательно смотри! — крикнул Волан-де-Морт, применяя легилименцию. Он ворвался в разум Джеймса, отправляя все свои теплые воспоминания о Гарри, которые бережно хранил в своей памяти. Темнота и шум расступились, засияло Солнце — перед глазами Джеймса появился образ его сына. Это был Гарри. Гарри, каким он был, глазами Волан-де-Морта. Гарри ярко улыбался, громко смеялся, держась за живот. Его зеленые глаза прищурились от смеха и заслезились. Гарри виновато поджал губы, но улыбка все равно вырывалась из него. Он замахал руками и побежал. Гарри стоял под лунными лучами в темном коридоре и смотрел на "него", губы двигались, он что-то говорил, но Джеймс не слышал. Гарри сидел за круглым столом, смотрел на закат и пил чай, иногда улыбаясь, смеясь и иронично вздернул бровью, будто рассказывал какую-то шутку. Гарри сидел в кресле, сосредоточенно записывая что-то в тетрадь и поднял голову, глядя на "него" так, словно собирался отругать. А потом улыбнулся, ярко и искренне. Гарри был окружен друзьями, их было так много, и каждый из них тянулся к нему как к Солнцу. Он повернул голову и посмотрел на "него" с удивлением, а потом улыбнулся. Гарри тянул его за руку, виновато улыбался, закрывал лицо руками и тяжело вздыхал. А потом начал громко смеяться, указывая на "него" пальцем. Гарри стоял к нему спиной в серебристой мантии, притягивая к себе взгляд каждого вокруг, словно он был звездой, Солнцем. "Он" подошел к нему и Гарри обернулся. Яркие зеленые глаза смотрели прямо на "него". Гарри все в той же серебристой мантии сдерживал смех, а после громко засмеялся. Гарри стоял в синей мантии Поттеров, трость с головой оленя в руке, уверенный взгляд зеленых глаз. И он снова посмотрел на "него" и приподнял бровь, будто спрашивая, что я здесь делаю. Каждое воспоминание, которым делился Волан-де-Морт было полно зеленых глаз Гарри и его улыбок и смеха. Гарри сиял как настоящее Солнце, горячее и вокруг него всегда было много людей. И все они смотрели на него с любовью, уважением, восторгом и ожиданием. Гарри был таким прекрасным. Гарри был таким живым. Гарри был таким сильным. Гарри был таким счастливым. Тени начали отступать, растворяясь в воздухе, словно сияние Гарри заставило исчезнуть их, спасая отца. Волан-де-Морт отпустил Джеймса и отошел от него на шаг, мимо пробежала Лили и Джеймс тут же упал в ее крепкие объятия. — Джеймс! Джеймс! — зарыдала Лили. — Лили, — прошептал Джеймс. — Прости, я не хотел тебя напугать. — Не делай так больше! Не надо! Не покидай меня! Не уходи! Боже, Джеймс! Джеймс! Джеймс выпрямился, чтобы не давить на жену, находя в себе силы и посмотрел в заплаканное лицо своей жены. Нежными поцелуями он стирал с ее лица слезы, гладил по волосам и шептал слова любви. Ей были не нужны извинения, и он знал это. — Ты хороший человек, хороший, самый прекрасный, изумительный, чудесный и сильный! — тяжело дыша говорила Лили, цепляясь за Джеймса, крепко схватив за плечи, будто боялась, что он может исчезнуть. — Спасибо, — с придыханием сказал Джеймс, обнимая жену. — Спасибо. — Ох, Джеймс... — Спасибо. Волан-де-Морт отвернулся. Вокруг него раскинулся ледяной покров, высокие горы вдалеке, все покрытые льдом. Ледяной холод начал проникать в его тело, иней покрыл его пальцы, а ноги перестали слушаться, намертво прилипнув к ледяной земле. Трещины стали сильнее и холод проникал через них быстрее. Сама душа замерзала на Границе. — Том! — услышал он крики Лили и Джеймса, они подошли к нему, приподняли полы своей мантии. Их мантия волшебным образом удлинилась, падая на его плечи и он тут же задышал, когда холод начал медленно отступать. Волан-де-Морт опустил голову, глядя на родителей Гарри. Джеймс хмурился, прикрывая его плечи и ноги своей жутко длинной мантией, а Лили, смотря прямо ему в глаза, прошептала: — Спасибо. Волан-де-Морт прищурил свои красные глаза и криво улыбнулся. — Больше не хочешь моей смерти? — Не хочу. — Клянешься? — Зачем мне клясться? Я не хочу твоей смерти, и это мое желание, а не клятва, — ответила она с улыбкой. — Ха... — усмехнулся Волан-де-Морт. — Поттер. — Что? — насмешливо спросил Джеймс. — Я здесь. — Джеймс Поттер, — обратился к нему Волан-де-Морт, — предательство Петтигрю никак не связано с тем, какой ты человек. — Не стоит меня успокаивать, — смущенно попросил Джеймс. — Я не успокаиваю тебя. Я говорю правду. Петтигрю был одним из черных магов. — Что?! — ахнула Лили. — После вашей смерти он убил двенадцать маглов, подставил Сириуса Блэка, сбежал к Уизли, и используя жертву новорожденного сына Молли Уизли, перенаправил откат от клятвы на их ребенка. Они с самого начала готовились убить и тебя, и твоих родителей. Ты никак не связан с тем, что сделал твой друг. Он никогда не был другом. Он был врагом. — Спа... спасибо, — прошептал Джеймс. — Нет, это конечно ужасно. Но да, спасибо. — Я принимаю твою благодарность, — надменно ответил Волан-де-Морт. — Что...? — рассмеялся Джеймс, когда он и Лили вдруг застыли и задрожали, от пробравшего их жуткого страха. Они резко повернулись, глядя куда-то в пустоту, их зрачки застыли. — Что случилось? — прошептал Волан-де-Морт. — Что это за звуки? — Ты их слышишь, — ужаснулась Лили и посмотрела прямо на него, расширенными от страха глазами. — Ты убил своих родных? — Отца... и бабушку с дедушкой, — нахмурился Волан-де-Морт. — Мордред! — крикнул в сердцах Джеймс. — Сядь! Быстро! — Ни звука! — напряженно приказала ему Лили. Джеймс и Лили, не сговариваясь, заставили Волан-де-Морта присесть на колени, укрыли своими мантиями, встав по обе стороны от него и закрыли собой. Волан-де-Морт не понимал, что происходит, но его душа ощущала первобытный ужас. А в ушах застыл далекий плач боли, неразборчивые мольбы, крики, стоны отчаяния и металлический звон, словно звон цепей. Лили и Джеймс стояли, их руки дрожали, когда они закрывали своими телами и мантиями Волан-де-Морта, когда с воем, плачем и звоном цепей из воздуха появились высокие, худые женщины с цепями, и сотнями змей вместо волос. На них были серые туники и голые ступни. Они парили над ледяной землей. А в их цепях уже были закованы несколько стонущих, плачущих и умоляющих душ. Благодаря силе Эриний, эти проклятые души были в своем человеческом образе, без чудовищного образа, в который обращались из-за своих преступлений. Среди них была женщина, со спутанными светлыми волосами и белесыми глазами и крыльями за спиной. А также мужчины с ужасными шрамами на лице, похожие на оборотней. И молодой человек со светлыми волосами, бледным лицом и веснушками на лице казался самым невинным среди них. Они тащили их по ледяной земле, озираясь по сторонам как хищники, в поисках грешных душ, которых на Границе было неисчислимое количество. И один из них сейчас прятался за их спиной. Джеймс и Лили мысленно просили, чтобы они прошли мимо них. Но змеи на голове Эринии вдруг принюхались и Эриния резко повернула к ним голову, за считанные секунды появившись рядом с ними. Эриния застыла перед Джеймсом, глядя на него своими большими, бездонными как черная дыра, темными глазами. Джеймс не двигался, замерев на месте и даже не дыша, пока Лили прерывисто дышала, пытаясь совладать с леденящим душу ужасом, естественным перед богиней мести. Змеи на ее голове казалось не могли найти что-то и вскоре мягко закачались. Эриния отвернулась от них, исчезла и появилась в нескольких метрах от нее, медленно уплывая все дальше и дальше от них, к остальным, пока она и другие Эринии совсем не скрылись из виду. Звон цепей, плач и вой исчезли. Наступила тишина. Лили медленно осела на землю, мантия за ее спиной двинулась, падая с лица Волан-де-Морта. Трещины на его лице расширились, лицо стало совершенно бледным, почти мертвенно бледным, а глаза широко раскрыты от пережитого страха. Джеймс сглотнул и выдохнул, опуская плечи. — Барти, — вдруг прошептал Волан-де-Морт, с трудом поднимаясь на ноги. Через мантию Стражи, Волан-де-Морт смог увидеть Эринию и захваченных ею душ. — Это Барти, — снова сказал Волан-де-Морт. — Куда она его увела? — В Тартар, — нахмурился Джеймс, помогая Лили встать. — Я должен его спасти, — твердо произнес Волан-де-Морт.