Арка XX. Глава 143. Путь перерождения

Битва закончилась. Река Стикс снова замерла, как замирают свечи на похоронах, а лодка с тремя душами и одним фамильяром, поплыла дальше, как-будто ничего не случилось. Доркас все еще не могла нормально дышать после встречи с Йормунгандом. Выросшая в семье, где каждый любил приключения, поиски сокровищ, авантюры и немного экстрима — она знала много разных достоверных знаний о древних магических сущностях и чудовищах. Она даже никогда не мечтала встретить настоящего Йормунганда — это же был тот самый Мировой змей, который по поверьям принесет с собой Рагнарёк. Пока Доркас вспоминала разные истории, которые читала лишь в книгах и жалела, что умерла такой молодой — Грюм и Гарри обсуждали нападение Цербера. Из их беседы она поняла, что они уже начали вместе выстраивать историю о заговоре, целью которого была либо смерть Гарри, либо попытка помешать его возвращению в мир живых. Они удивительно быстро сошлись на общем чувстве опасности — оба слишком хорошо знали, каково это, когда тебя пытаются убить. Доркас просто стало интересно и она спросила: — А почему вы считаете, что нападение обязательно означает намерение убить? Грюм и Гарри очень выразительно посмотрели на Доркас. Доркас щелкнула пальцами и иронично подметила: — А. Верно. О чем это я, — засмеялась Доркас и добавила чуть серьезнее: — В любом случае, Аид мог приказать Церберу привезти тебя к себе. — Убить он хотел, я в этом уверен. Не жди ничего хорошего от высокопоставленных лицемеров, — буркнул Грюм. — В любом случае, нам нужно быстрее добраться до реки Лета, — сказал Гарри решительно и нахмурился. — Я опасаюсь, что они могут послать кого-то еще. Возможно, химеру или древнюю смертоносную акулу. — Верно-верно, — согласился с ним Грюм. — Заставь лодку разогнаться. Мне надоела эта черепашья скорость, чувствую себя жалким пенсионером! “Ты и есть пенсионер”, — подумала Доркас, но не решилась произнести это вслух. Гарри указал палочкой вперед и лодка мгновенно ускорилась. Их одинокая лодка плыла по реке Стикс и вскоре достигла определенного отрезка, где уже начали встречаться другие лодки, плывущие к реке Забвения. Гарри опустил палочку и лодка замедлилась, возвращаясь к прежней скорости. Гарри медленно сел в лодку. Букля на его руках вдруг сама по себе уменьшилась, став почти такой же маленькой, как Сычик Рона — и прижалась к нему, сидя у него на руках. Гарри мягко мягко погладил ее, глядя на представшую перед ним картину. Безмятежная тишина реки Стикс отступила — раздались шепотки, плач, вздохи и молитвы. Вокруг них образовалась целая процессия из маленьких и больших лодок, на которых плыли от одного до четырех человек разом. На носу некоторых лодок стояли фигуры в черных мантиях с закрытыми капюшонами лицами — это были Стражи. Вместо блестящих кос, они держали в руках деревянные весла. Казалось, будто их троих накрыла волна безмолвия, наполняя их сердца странной тоской. Гарри сглотнул и с грустью посмотрел на маленькую одинокую лодку, на которой стоял Страж — а в руках он держал белый тканевый сверток. Из свертка доносились невнятные звуки. Страж протянул руку и малыш в свертке схватился за палец и Гарри услышал легкий смех. Он казалось сдавил ему горло, не давая дышать, а глаза наполнились слезами. Но они застыли, так и не найдя выхода. В горле стоял тяжелый ком и он медленно отвернулся, направляя свой взгляд на остальных путников — все они держали путь к реке Лета, ради Забвения и новой жизни. В одиноких лодках плыли молодые, старые, счастливые и меланхоличные души. На изможденном лице одного старика, в его морщинах, виднелась тяжелая история человека, которому при жизни очень не везло. В другой лодке сидела юная волшебница. Она постоянно пыталась достать из мантии палочку, что было заметно по характерному жесту, которым любой маг обычно тянется к карману мантии. Тревога терзала ее, и она словно пыталась воссоздать привычную магию. В других лодках сидели старые пары — одни держались за руки, прижавшись друг к другу головами, другие тихо сидели рядышком и смотрели вперед, а третьи тихо переговаривались о прошлом. Их было много. Мертвых. Настоящих мертвых. Гарри словно только сейчас осознал, где он находится — это был мир смерти. Это была За Грань. Он прибыл сюда ради исцеления и помощи Волан-де-Морту — и смог бы вернуться в мир живых. Другие появились здесь привычным для этого места образом — они ушли из жизни. Они погибли. Умерли от старости. Погасли от болезни. Пострадали от жестокой войны. Здесь были не только привычные ему британские маги — он видел иностранцев, те держались по-другому, у них были другие привычки и рефлексы, другой взгляд и другие причины. Он видел детей и младенцев. И каждого из них сопровождали Стражи. На Ледяной Границе они были воинами и защитниками, тюремщиками и судьями; здесь же, на этом пути, их задачей было сопровождать души тех, кто еще не познал радостей и горестей земной жизни, и быть рядом, чтобы успокоить тревожные сердца тех, кто решился сделать следующий шаг. Пройти новый путь. Путь перерождения. *** В том месте, где Стикс разветвлялся, лежала узкая полоска песчаной суши. На нее они и сошли, чтобы преодолеть короткий отрезок пути, за которым уже начиналась река Лета. Каждая душа — будь она из мира маглов или магов — должна была ступить на эту землю, прежде чем продолжить путь. Здесь душа могла спуститься на воду и сев на лодку, испить из реки Лета, дабы освободиться от всего земного и забыть все, что происходило с ней при жизни. Либо же, пройти по берегу реки, по тропе с острыми камнями — и пройти путь перерождения, сохранив все воспоминания. Гарри смотрел, как Страж с младенцем спускается к реке Лета и опускает младенца в реку — под младенцем тут же появилась белоснежная лодка. Младенец замахал руками, он в последний раз потянулся к Стражу, когда лодку подхватило течение. Вскоре лодка исчезла в бесконечном потоке других лодок, плывущих навстречу новой жизни. По реке Лета плыли друг за другом в идеальном порядке одна лодка за другой, но берег с каменной тропой не был пуст. Острые камни берега реки Лета больно впивались в босые ноги душ, что решились на тяжелый путь перерождения — они плакали, падали, царапая свои руки. От крови, что наполняла берег, земля у берега окрасилась в печальный алый. Это указывало на то, сколько душ готовы были терпеть муки, желая сохранить свою жизнь, свою память о любимых, о жизни, во всеми ее радостями и горестями. Страж прошел обратно к реке Стикс и встав на свою лодку — уплыл и ни разу не обернулся. Но Гарри успел заметить, — краем глаза, а может это было его воображением, — печально опущенную голову Стража. Гарри знал, что за этой черной мантией скрывается фигура Певерелла, Поттера или Гонта — такого же живого человека, какими были каждый из этих душ — и также, как и все, он ощущал боль, сострадание, грусть и печаль. “Возможно… именно поэтому их выбрали в качестве Стражи, в качестве Путников душ. Они были живы, они были живыми, они жили. И они могли понять каждую душу, попавшую За Грань”, — подумал Гарри, провожая взглядом одинокую фигуру Стража, проводившего слишком юную душу к следующей жизни. И возможно, как и он, этот Страж надеялся, что в следующей жизни эту маленькую душу ждет долгая жизнь, полная любви и смеха. Никто точно не знал, что будет дальше — какой будет следующая жизнь. Но никто никогда не запрещал им, живым и некогда живым — надеяться. Ибо надежда всегда была рядом, до самого конца. *** — Вот и пришло время прощаться. Грюм повернулся к Гарри и Доркасу, Букля сидела на плече Гарри и умными глазами посмотрела на мужчину. Аластору Грюму было чуть больше пятидесяти лет, когда он умер — но опасная работа и тревоги словно забрали у него всю его молодость, превратив в старика. Даже если За Гранью его тело стало здоровым, ничто не могло скрыть трудностей, через которые прошла эта героическая душа. Аластор Грюм поймал тысячи преступников, посвятил почти всю свою жизнь справедливости и закону — и тем самым, косвенно и прямо, спас десятки тысяч людей, подарил надежду и покой семьям, что потеряли своих родных. Бывало, хватало одного его присутствия, чтобы унять тревоги в сердцах людей. Долгое время он оставался главной фигурой в Аврорате магической Британии. Многие боялись его, ненавидели, кто-то даже презирал его, много кто завидовал и ревновал, и насмехался, когда он стал старым и называли его психом. Однако еще больше людей были благодарны этому суровому человеку. Намного больше людей уважали его, доверяли, восхищались и любили. Он был их героем. И остался Героем до конца. Гарри знал его слишком мало, но испытывал к нему уважение и восхищение. Доркас знала чуть больше, но ей всегда казалось, что этого слишком мало. — Прощай…? — не смогла сдержать тяжелого вздоха Доркас. Грюм по доброму усмехнулся ей и нежно похлопал по ее плечу, чуть сжав, отчего Доркас не смогла сдержать слез и прикрыла глаза. — Спасибо, — сказал Гарри и в одном этом слове было заключено все, что наполняло сердце Гарри по отношению к этому человеку. — В добрый путь. — В добрый путь, — улыбнулся Грюм. — Мне нравится. Хороший ты парень, Гарри Поттер. Жаль, не встретил тебя раньше. Мне стоило взять тебя на обучение еще с пеленок. — А чего не забрали тогда? Грюм захохотал от такой дерзости, а в следующую секунду стукнул его кулаком по голове, отчего Гарри со стоном закричал, схватившись за голову. Букля подняла крылья в защитном жесте. Доркас прошипела, прочувствовав эту боль и с сожалением взглянула на крестника. — Будешь тут мне еще огрызаться! — расхохотался Грюм, махнул рукой на прощание и без сожалений пошел к реке Лета. Гарри и Доркас только успели сделать шаг вперед, не желая так быстро прощаться с ним — но Грюм уже ступил на свою лодку, похлопал себя по бедрам, сел и с чувством выдохнул. Река Лета — Река Забвения — приняла своего нового путника. Лодка Аластора Грюма в размеренном темпе поплыла в сторону далеких облаков, они были видны только тем, кто ступил на этот путь. Впереди и сзади него плыли на небольшом расстоянии от него другие души в своих лодках. Широкая улыбка на лице Грюма медленно уходила — он пожалел, что не успел попросить Гарри передать послание Нимфадоре. Его ученице. Она должна оставаться сильной. Не идти вперед как угорелая, сдерживать свои эмоции и действовать по ситуации. Ей нужно больше слушаться маму и больше проводить времени с родными. Ведь время так скоротечно. Грюм нахмурился… Воспоминания становились блеклыми, как-будто холст с яркими рисунками упал в воду и вся краска начала стираться, превращаясь в неизвестное. Неизвестное. Незнакомое. “Аластор, в конечном итоге… война закончится. Но что же тогда делать обычным людям? Им нужно больше, чем надежда”, — в воспоминаниях появился высокий старец с длинной белоснежной бородой в пестрой, но помятой одежде, он устало прислонился к изголовью кресла и смотрел на него. “Люди сильнее, чем ты думаешь, Альбус. Они не тепличные растения и не цветочки, люди это камни. Им нужна не надежда и светлый путь, им нужно дело, работа, задачи и цели, мечты и семья. Все намного проще, чем тебе кажется”, — ответил он старцу по имени Альбус. Но кто такой Альбус? “Я много слышал о вас от дяди!”, — высокий мальчишка, только-только окончивший школу, такой же темноволосый и сероглазый, как и вся его родня — смотрел на него с восхищением, интересом и вызовом. Дерзкий мальчишка, которого нужно проучить, чтобы научить жизни. “Альфард Блэк? Ха! Значит ты знаешь обо мне все, что должны знать темные маги”. “Я не темный маг!”, — разозлился мальчишка Блэк. “Нет. Ты упрямый гордец, которому важнее свобода, чем семья. В тебе много смелости, но она перешла все границы и превратилась в сумасбродство. Смотри, Сириус Блэк, не пожалей. Сейчас ты бунтуешь, а потом будешь жалеть”. “Никогда! Да что вы знаете…!”, — кричал пацан. Но что было дальше — он напрочь забыл. Что же такого сказал потом и сделал этот Сириус Блэк? Он помирился с родными? А как там его дядя? Семья ведь важна. У него не осталось семьи. Так что Сириус не должен бросать семью. Не должен… Кто такой Сириус…? “Аластор Грюм… Вы умерли”, — молодой парень в очках и лохматыми волосами, с косой в руке, стоял перед ним и смотрел на него с болью. Рядом с ним стояла прекрасная девушка с рыжими волосами и яркими зелеными глазами. “Ничего удивительного. У меня много врагов. Я понимаю, почему Барти Крауч младший убил меня. Он мстил за своего друга. Я ни о чем не сожалею. Что дальше, Поттер? Куда мне идти?”. “Ах… я… Вы… Да. Конечно. Садитесь в лодку, сэр. Я и Лили сопроводим вас в Элизиум. Для меня — это большая честь, аврор Грюм”, — улыбнулся Поттер. Он кажется помнил этого парня и девушку тоже — но почему-то ничего в голову не приходило. Он вспомнил только кого-то похожего — с такими же лохматыми волосами, но глаза его были яркие, как у девушки, зеленые. Но он забыл как его звали и кто такие эти Поттеры. “Грюм! Они обзывают тебя старым дряхлым сумасшедшим параноиком!”, — не успела дверь открыться, как за ней раздался громкий голос ворвавшейся в его кабинет черноволосой девушки. В следующую секунду ее волосы изменились, стали короче, как у дикобраза и стали красными. “Нимфадора…”. “Тонкс!”. “Учись стучать в дверь”. “Да к модрдреду эту дверь! Я их побила! И тебя вызывает Скримджер… Прости”, — тут же сдулась девушка, ее волосы стали желтыми и мягко легли на голове, касаясь ее плеч — “Я не специально. Просто они были грубы”. “Послушала бы сперва себя, Тонкс. Ты называешь меня старым больше, чем вся эта свора молодняка”. “Но ты же старый”. Голова тут же разболелась от одних этих воспоминаний, но каждое воспоминание с ней было таким же ярким и громким, как сама Тонкс. Именно они блекли дольше всех. Пока совсем не стерлись из его памяти. И теперь он уже не знал, почему сожалел, что не смог сказать что-то Нимфадоре… — Кто такая… Нимфадора? Его лодка плыла все дальше и дальше, фигуры Гарри и Доркас за его спиной уже скрылись, и казались маленькими точками. Впереди Грюма ждали белоснежные облака. А в памяти больше не осталось ни одного имени, ни одного знакомого лица, ни одного разговора с теми, кого он знал. Река на которой он плыл волшебным образом превратилась в облако, он поднял голову и прикрыл глаза, когда его осветил яркий белоснежный свет. *** Доркас и Гарри с Буклей смотрели как исчезает лодка с Грюмом и ощущали схожее чувство тоски и счастья. Не ясно, как они могли чувствовать эти два чувства одновременно — но так и было. Тоска по тому времени, которое они могли провести с этим человеком, тоска по той жизни, которую они могли прожить, не будь всей этой войны, конфликтов и смертей. Какой была бы тогда жизнь? Ходили бы они друг другу в гости? Доркас протянула руку и притянула Гарри к себе, коснувшись своей головой головы Гарри и тихо посмеялась. — Помню, когда я стала твоей крестной, я мечтала, что покажу тебе свои книги. А еще у меня была моя карта, где я пометила все места, куда хотела отправиться. А еще в этих местах можно было найти сокровища. Разве не круто? Отправиться в путешествие в поисках сокровищ. — Звучит чудесно, — прошептал Гарри. — Когда вернешься в мир живых… — Доркас тяжело вздохнула и продолжила чуть более легким голосом, явно пытаясь справиться с эмоциями: — … обязательно поищи в моем доме ту карту. Она где-то там, в моей комнате. — А дом…? — Ну, Грюм сказал, что с домом все в порядке. Я спрашивала. Так как я была последней Медоуз, а ты был моим крестным сыном, я думаю, у тебя получится унаследовать его. Позаботься о нем, пожалуйста. — Обещаю. Я обещаю, крестная. — Какой хороший мальчик, — прошептала Доркас, ей вдруг захотелось плакать, но не желая показывать как ей грустно, она посмотрела вокруг и попыталась найти новую тему для разговора. — О, смотри. Эта женщина так похожа на Северуса. И только после того, как она это сказала, Доркас в шоке выпрямилась и уставилась на две невысокие фигуры, проходящие мимо них к реке Лета. Мужчина и женщина держались за руки, прижавшись друг к другу так крепко, будто не виделись сотни лет и тосковали друг по другу. Гарри посмотрел на них и спросил: — Что? — Это же… Тобиас Снейп. Когда я была в гостях у Лили, увидела однажды отца Снейпа. Это он — отец Северуса. А эта женщина… Гарри, скажи же — она почти полная копия Северуса. Гарри присмотрелся — женщина и мужчина уже прошли и он видел лишь их спины. У женщины были очень длинные волосы, черные, ломкие, грязные. Но что больше поразило его — это ее фигура. Она была невероятно худой и бледной. Видно, что до смерти ее тело было жутко истощено. Она держалась за мужчину и плакала, ее плечи мелко подрагивали при каждом шаге. Мужчина крепко обнимал ее и поддерживал, готовый в любую секунду подхватить ее на руки. Он был чуть выше нее, у него были черные волосы, истощенная фигура. Но он держался ради женщины. Гарри видел, как он мягко гладил ее по голове, рукам и что-то тихо шептал. До него донеслись обрывки их разговора: — …все будет хорошо, Эйлин. Все будет хорошо. — Мне было так больно… Так больно и страшно… Страшно… — Скоро ты об этом забудешь, — обещал мужчина, целуя ее в лоб и помогая спуститься в реку. Лодка появилась прямо под ее ногами, женщина вскрикнула в испуге и потянулась к мужчине, мужчина тут же спустился в лодку и крепко обнял ее. — Это… — прошептала Доркас. — Возможно это родители Северуса Снейпа, — от собственной догадки Доркас стало невероятно грустно. Лодка с родителями Северуса Снейпа уже отплыла далеко, так что у них не было возможности окликнуть их или спросить. — Ты знаешь, Гарри — если двое влюбленных встретятся у реки Лета и пройдут по ней вместе, говорят, они останутся вместе до самого конца. Души не лгут. А это значит, что они оба искренне друг друга любили и хотят быть вместе даже в следующей жизни. Они связали свои судьбы вместе, сев в одну лодку. — Как это работает? Они точно будут вместе, но как? — Не точно. Но у них будут все шансы на это. Решать уже им. Просто они будут все время встречаться друг с другом, их встречи покажутся им странными, забавными, слишком частыми, судьбоносными. Это не значит, что они обязаны быть вместе. Это значит, что они дают друг другу возможность встретиться в следующей жизни, даже если они друг друга не помнят. Это довольно романтично. Гарри кивнул головой. — Жаль… у меня никогда не будет такой возможности. Я не могу переродиться. Это моя первая и последняя жизнь. — Да… это довольно грустно, особенно когда ты здесь и видишь, через что проходят другие. — А ты? — спросил Гарри, поднимая голову и глядя прямо на крестную. — Что? — Ты бы хотела новую жизнь? *** Они плыли на белоснежной лодке по реке Флегетон. Жар огненной реки не затрагивал их. Души в огненной реке все также безмолвно кричали и стонали. Тартар остался позади. Джеймс поддерживал Тома — его тело все еще было покрыто трещинами, и их казалось стало даже больше. Том ощущал постоянную режущую боль, как от огненных игл, по всему телу, но стойко терпел. Барти тихо сидел напротив них, беспокоясь за Милорда, но глядя на него с фанатичным восхищением. Милорд спустился за ним в Тартар и спас его! Его душу! Но он никак не мог выбрать подходящий момент, чтобы поблагодарить Милорда. Барти поглядел влево и вправо — на лодке сидел слепой юноша с хмурым выражением лица, и неизвестные ему мужчина с женщиной, но один из них был очень похож на Джеймса Поттера. Женщина заметила его взгляд и улыбнулась, с интересом оглядывая его. — Меня зовут Иоланта Поттер, — протянула руку женщина с черными волосами, — я знаю твое имя, можешь не говорить. Как тебе Тартары? — Прекрасный вопрос, дорогая, — посмеялся Хардвин. — Плохо, — честно ответил Барти. Оминис злобно усмехнулся. — Портал, я вижу его, — подала голос Лили. Впереди уже виднелась белая полоса в пространстве, за которой были видны фигуры двух мужчин. — Кто это там? — удивился Джеймс, когда лодка подплыла ближе к порталу он открыл рот в удивлении. — Дедушка Генри? Что ты здесь делаешь? За порталом созданным Антиохом раскинулась ледяная земля Границы — они наконец-то вернулись со своего трудного путешествия. Друг за другом, помогая Тому, они прошли через портал и ступили на ледяную землю. Антиох тут же закрыл портал и оглядел всех на наличие ран и глубоко нахмурился, увидев состояние Тома. Генри Поттер увидел Тома и с беспокойством спросил: — Что с тобой, Том? Когда ты уходил из Обители Поттеров, выглядел не так ужасно. Том уничижительно улыбнулся, но ответить не смог. Ему стало почему-то стыдно. — Долгая история, дедушка Генри, — вздохнула Лили. — А моя не очень, — ответил Генри. — Меня отправили уведомить вас о Гарри, но по дороге я наткнулся на Эриний. Психованные дамочки конечно. Прямо передо мной забрали раскаявшуюся душу, разбирался с ней. А потом искал вас по всей Границе, но никого не было. Встретил Антиоха здесь и узнал куда вы делись. Вы с ума сошли отправляться в Тартары?! — под конец строго закричал Генри. Джеймс и Лили указали пальцем на Тома, уже выпрямившегося, но все еще покрытого трещинами. На это Том только честно кивнул. — Моя вина. Хотел спасти кое-кого. — И кого же? — Меня, — виновато поднял руку Барти. — Здравствуйте, меня зовут Барти Крауч. — Крауч? — задумался Генри. — Блюстители законов, лицемеры и лизуны Министерства? Не удивительно что ты попал в Тартар. — Я попал за убийство, — оскорбился Барти. — А не за какие-то политические махинации. — О, как интересно, — хмыкнул Генри. — Мне тебя похвалить за это? Барти закрыл рот. Генри же смущенно поглядел на Тома, Лили и Джеймса, махнув рукой Хардвину и Иоланте — последние как всегда вели себя как любители сплетен. На них Генри не стал обращать много внимания. Оминис же стоял совершенно безучастный ко всему происходящему. — Полагаю вы уже знакомы… — затих голос Генри, когда он указал троицу. Лили и Джеймс очень выразительно посмотрели на него. А Том искренне улыбнулся Генри, невольно вспоминая как провел самое спокойное время в гостях у Поттеров. Не сравнится с тем, что ждало его после ухода от них. — Это хорошо, да, хорошо. Надеюсь встреча прошла без драки? — неуверенно спросил Генри. Хардвин, Иоланта, Антиох, Барти и Оминис тут же посмотрели на троицу. Оминис даже придвинул свою голову ближе, чтобы хорошо все услышать. — Нет. — Нет. — Нет. Тут же сказали трое как один, делая вид, что ничего не произошло. Такое скрытие лишь доказало, что драка была. Но уточнять никто не решился. — Рад, — хмыкнул Генри. — Что будете делать дальше? Куда делся Гарри? — спросил он у Тома. Том тут же недовольно нахмурился. — Нас разделили. Я не знаю, где он. — Я знаю, — подал голос Антиох. — Со мной связывался Игнотус, Гарри должен встретиться с Томом у реки Лета. — Что он там делает? — забеспокоилась Лили. — Он был в Элизиуме? — догадалась Иоланта. — Да, — ответил Антиох. — С ним все в порядке, Лили. Не беспокойся. Лучше посмотрите на себя. — Отправляемся к реке Лета! — закричал Джеймс. — Кто с нами? — Я… — успел только поднять руку Оминис, как его перехватили Хардвин и Иоланта. — Что? — Тебе надо в Обитель Гонтов, Оминис. На отдых, — мягко, но настойчиво сказала Иоланта. — И мы сами тебя туда отведем, — добавил Хардвин. — Чтобы ты не побежал снова куда-то сломя голову. — Дружба с Лили и Джеймсом на тебя плохо повлияла. А раньше был такой тихий и нелюдимый, — вздохнула Иоланта. — Что поделать, юность, — посмеялся Хардвин. Оминис попытался отказаться, но перед лицом двух старших, у него ничего не получилось. К тому же Лили и Джеймс были согласны с доводами Хардвина и Иоланты. — Тогда, мы с Томом и Барти отправимся к реке Лета. А что будете делать вы, дедушка Генри, Антиох? — спросил Джеймс. — Я пойду с вами, — ответил Антиох, скрестив свои мускулистые руки на груди и поглядел на Тома с высоты своего роста. — Присмотрю за вами, чтобы никаких больше проблем не возникло по дороге. — Я лучше отправлюсь в Обитель Поттеров, — улыбнулся Генри. — Расскажу им, что да как. Хорошей вам дороги, Лили, Джеймс, Том. И ты, Крауч. Том пожал руку Генри и он заботливо похлопав его по плечу, отправился с Хардвином, Иолантом и Оминисом в другую сторону — откуда они доберутся до Обители. А остальные пошли по другому пути — в направлении к реке Лета. — А портал? — спросил Джеймс у Антиоха. — Ты же можешь открыть портал прямо к реке Лета. — Не могу. — Почему? — удивилась Лили. Том начал что-то подозревать и обернулся, хмуро глядя на Антиоха. Тот встретил его взгляд и лукаво улыбнулся. — Кое-кто хочет встретиться с Томом. Отказать я этому человеку не могу, — ответил Антиох и сразу же пошел впереди всех, всем своим видом показывая, что больше не ответит ни на один вопрос. Лили и Джеймс нахмурились, Барти непонимающе посмотрел на Милорда, а Том задумался. В голову резко пришла догадка — вдруг это Госпожа Смерть? А может Госпожа Мегара? Кто еще мог захотеть с ним встретиться? Но так как Антиох отказывался отвечать на остальные вопросы, ему пришлось молча пойти за остальными, укрытый мантией Джеймса, а Лили укрыла своей мантией Барти — души Тома и Барти не могли легко проходить из-за холода Границы. Пока они шли, Барти попытался начать разговор с Милордом — он знал, куда они отправляются и думал, что у него не хватит времени узнать что-нибудь о живых. Поэтому спросил, несмотря на хмурое и молчаливое настроение Милорда. — Милорд... а что там с Ре...Рыцарями? Как все прошло? Вы поймали тех чужаков в серых мантиях? Нас кто-то предал, так как... — Прошло два года, Барти. Нас предали Руквуд и Эйвери, они уже давно были шпионами врагов. Мы получили полную амнистию и официальное признание. Наши враги — это гарпии из рода Бабенберг, кровные враги рода Певерелл. Но ты же не это хочешь узнать, правильно? — повернулся Том к Барти. — Нет, не это, — признался Барти. — С наследником Блэком все хорошо, — устало вздохнул Том, отворачиваясь от Барти, чтобы не видеть этот полный тоски взгляд влюбленного глупца. — Какой позор — умереть таким глупым образом. Упасть в Арку Смерти! Ты закончил Хогвартс с отличием! 12 СОВ! 12 СОВ ничего не сделали с твоими мозгами? — возмутился Том, вспоминая сцену смерти Барти в Отделе Тайн. Тогда он лишь немного погрустил и довольно быстро забыл о смерти Барти, но после прибытия в За Грань и возвращения своих крупиц человечности. Он одновременно чувствовал боль, грусть, раздражение и недовольство — его самый умный и верный последователь умер самым тупым образом. — Простите... — сразу же признал свою ошибку Барти, даже не думая спорить с Томом. — Ты мог не отталкивать его, а схватить и перекатиться с Блэком, вместе с ним! А не подставляться под заклинание и падать в Арку! — Том начал активно жестикулировать, показывая двумя руками, как Барти стояло откатиться от луча и спасти себя и Регулуса. — Или выставить щит! Это было просто Круцио! Круцио! От него не умирают! — Я не думал об этом, когда это случилось, — растерялся Барти. — Я думал только о Регулусе. — Ты мог выставить щит, откатиться, отбросить заклинание, не падать! Ты мог сделать многое! Куда делась твоя реакция, Барти? Ее уничтожили десять лет под Империусом? Теперь я понимаю все преимущества игры в квиддич. У Гарри реакция в сотни раз лучше твоей. Джеймс и Лили тут же гордо улыбнулись, а потом резко убрали улыбки, вспомнив кто сиял в сердце Тома. Но больше они поднимать эту тему не собирались — трудно разговаривать с человеком, который не понимает, что такое любовь, не верит в нее и отказывается от нее. Они надеялись лишь на то, что Гарри будет счастлив. …но лучше если это будет кто-то одного с ним возраста, без темного прошлого, любящий, заботливый и добрый человек с высокими моральными принципами. У них была надежда. И больше ничего. Джеймс вдруг остановился и спросил: — Регулус? Младший брат Сириуса? Разве он не мертв? — Да, это младший брат Блэка. Он жив и здоров. И ждет ребенка. Вашего ребенка, — уточнил Том, глянув на Барти. Барти от такого резко остановился и растерянно заморгал, Лили и Джеймс тут же уставились на Тома в ожидании продолжения, и даже Антиох с интересом обернулся. — У меня… у меня… у нас будет ребенок? — не мог внятно говорить Барти, словно разом потерял все свои когнитивные способности. Том насмешливо посмотрел на Барти и ответил: — Да. Будет. Должен будет родиться в конце осени, а может в декабре. Поздравляю, папаша. — Но как это…? Как? Я…у нас же ничего не было, когда мы встретились… Взялись за руки? Невозможно. А последний раз был в школе. Знаете… в том пустом кабинете на четвертом эта... — А! — с криком остановил его Том, резко вытянув руки вперед. — Замолчи! Мне не нужны подробности твоей интимной жизни! И… Что ты сказал? Что? В школе? Сколько вам было лет? — Шестнадцать. — Шестнадцать лет? Вы даже не достигли совершеннолетия! Куда смотрели Орион и Вальбурга, а твои отец и мать? Они резко стали слепыми и тупыми? А вы, не могли сдерживать себя? — …но, Милорд… Вы убили человека в шестнадцать. — Ты что со мной спорить вздумал, Крауч? — Я бы не посмел. Джеймс закрыл рот рукой и отвернулся, еле сдерживаясь чтобы не заорать в голос от смеха. А Лили была немного довольна размышлениями и словами Тома про совершеннолетие, а когда поймала себя на этих мыслях — ужаснулась и тихо кашлянула, отворачиваясь от Тома и Барти. Сама она не была такой уж пай-девочкой, чтобы осуждать Барти и Регулуса. Антиох с тихим смехом отвернулся и пошел вперед. Они шли чуть больше часа, когда достигли конца Границы. Это была ровная, длинная, неприступная ледяная стена, которую Антиох прошел с легкостью — просто прошел насквозь. Джеймс взял Тома за локоть, а Лили поддержала Барти и они также с легкостью прошли сквозь стену и тут же оказались в Пустыне Времени. Здесь их уже ждали. В нескольких метрах от них стоял Кадм Певерелл. И он был невероятно зол. *** — Что. Ты. По. Твоему. Делаешь? — голос Кадма был ледяным, он не кричал, но был на грани от неминуемого крика. Пустыня Времени молчала — словно наблюдала за ними, создавая идеальную атмосферу для ссоры. Такие мысли пришли в голову Барти, который понятия не имел, кто этот мужчина, да и Антиоха он не знал, но вопросы не задавал. Но ситуация ему совершенно не нравилась. Он с беспокойством поглядел на Милорда — тот выглядел спокойным, пугающе спокойным. Лили и Джеймс напряглись — это была их вторая встреча с Кадмом Певереллом. В первую встречу он разговаривал с Оминисом, но потратил на это всего три минуты и сразу же исчез, словно не хотел находиться рядом с Оминисом дольше этих обусловленных трех минут. Еще тогда они поняли, что Кадм Певерелл нелюдимый, угрюмый и очень грубый человек. С ним не хотелось иметь дела. Но ему приходилось общаться и присматривать за каждым своим потомком — хотя это ему не нравилось. Антиох же стоял молча, на своем месте, убрав руки за спину, ожидая, что будет дальше. Вмешиваться он не собирался. — Что я сделал? — спросил Том спокойным тоном. — Как ты посмел отправиться в Тартар? — Кадм замолчал и прикрыл глаза, его разъедало раздражение, которое пульсировало в висках. В горле застряли тысячи слов, тысячи криков, а сердце кричало от несправедливости, а в крови кипела злость. — Как ты посмел. Джеймс сделал шаг вперед, примирительно подняв руку и встав между Кадмом и Томом. — Думаю, произошло недоразумение. Это мы виноваты в том, что случилось. Том не собирался в Тартары. Если бы мы не привели его на Границу, он бы продолжил свой путь. — К тому же, все закончилось хорошо, — улыбнулась Лили. — Царица Персефона простила Тома, а Царь Аид отпустил и понял, что Том заслуживает второго шанса. — Второй шанс…? — зазвенела ярость в голосе Кадма и он посмотрел на нее безумными от злости глазами. Том нахмурился и встал перед Лили, принимая на себе этот взгляд. — А что такого? — насмешливо спросил Том, скривив губы в язвительной улыбке. — Что-то не так? Тебя кто-то поругал? Или мои действия как-то на тебя влияют? А. Точно. Ты же отвечаешь за каждого своего потомка. Наверное я создал тебе кучу проблем. Как жаль, что мне на это все равно. Джеймс тяжело вздохнул, а Лили прикрыла глаза — оба они предчувствовали, что встреча этих двух ничем хорошим не закончится. Они были правы. Том молниеносно вытащил свою палочку из кармана мантии, когда на него полетела серебристая цепь Кадма. Золотистый щит затрещал, отбрасывая искры, когда цепь ударила по нему. Барти бросился вперед, но Антиох быстро схватил его за шкирку и обмотав своей цепью, бросил на пески. Связанный цепями, без возможности сделать хоть что-либо, Барти оказался беспомощен. — Отпустите меня! — закричал Барти. — Не вмешивайся. Ты только помешаешь, — бесстрастно сказал Антиох и перевел взгляд на драку между Томом и братом. Кадм быстро оказался рядом с Томом и превратив свою цепь в огромную косу, ударил им по щиту Тома с такой силой, что Тома отбросило на несколько метров. Сразу же после этого, не позволив Тому даже подняться, Кадм подбежал к нему и поднял косу — но наткнулся на другую. — Ты…! — разозлился Кадм, глядя на Джеймса. Поттер сжал зубы, еле выдерживая удар Кадма — душа Певерелла была намного сильнее его. За Гранью во главе стояла сила души, не магия или физическая мощь, которой вы когда-то обладали в мире живых. После смерти все решала только сила души. Кадм с легкостью отбросил Джеймса, но на его пути тут же встала Лили и цепью сковала его косу и поставила на свою цепь ногу, чтобы не дать Кадму использовать ее. Но и с ней он справился за минуту — просто резко дернул косу в сторону. Джеймс поймал Лили на лету, когда ее отбросило и они вместе оказались рядом с Томом. — Стойте тут! — крикнул Том им и побежал на Кадма, поднимая за спиной песок. Лили и Джеймс протянули руки, но поднятый Томом песок вдруг завертелся, увеличился и не дал им пройти сквозь него. Началась песчаная буря. Антиох все также стоял на месте, рядом с ним, похожий на гусеницу Барти, пытался докричаться до своего Милорда и высмотреть, что там происходит. Но нагрянувший неожиданно песчаный вихрь закрыл ему весь обзор и он закричал от беспокойства. Том и Кадм оказались в центре песчаного вихря. Они сражались, обмениваясь ударами. Том задействовал все свои знания и магию, но каждый выпад Кадма, направленный на его щит, созданный в мгновение ока, больно бил прямо по его душе. Его тело все также было покрыто трещинами и каждый удар Кадма вынуждал его делать шаг назад и молча терпеть невыносимую боль. Звуки битвы не доходили до тех, кто был за песчаным вихрем, поднявшимся до нескольких метров в высоту, закрывая весь обзор. — Антиох! — закричали Лили и Джеймс. — Ты должен ему помочь! Его душа не выдержит таких ударов! — Я не буду драться со своим младшим братом, — холодно отказался Антиох и посмотрел на Лили и Джеймса. — Они сами все решат. — А если он серьезно ранит его или убьет? — заволновалась Лили. — Душа Тома не выдержит этого, — вздохнул Джеймс. — Что значит не выдержит?! — закричал Барти с земли. — Что это значит?! Почему? — Я ничего не могу сделать, — ответил Антиох. — Два крестража Тома были разрушены еще в мире живых. Они вернулись За Грань неполными, сломанными. — Что…? — вздохнули трое. — Его душа останется такой до самого конца. Только если кто-то не пожертвует ему часть своей души. — Я — могу…?! — закричал Барти. — Нет. Твоя душа не подходит, — резко перебил его Антиох. — Ни одна из ваших душ ему не подойдет. Но можете не беспокоится, это не сильно повлияет на жизнь Тома. Но… — Но что? — со страхом прошептал Барти. — Не знаю. Лили и Джеймс испуганно посмотрели на вихрь. *** Пески Пустыни Времени кружили вокруг них, создавая закрытую арену для их неравной битвы. Сломанная, неполная душа Тома не могла вынести ударов Кадма. А Кадм не сдерживался, нападая на него со всей яростью, скопившейся за тысячи лет За Гранью. Его обиды превратились в режущие удары, его гнев горел в глазах. А несправедливость, что гнила в его душе все эти годы — снова дала о себе знать. Столько лет ему было больно от своей потери, что в какой-то момент эта боль притупилась и он больше ничего не чувствовал. Но теперь, она вспыхнула с новой силой, такая яркая, такая живая, такая сильная — и вся она была направлена на эту Душу. На ту Душу, которой дали Второй шанс. Ему дали Второй шанс. Но не ему. В противовес ему, ослабший, но все такой же упрямый — Том не собирался сдаваться. Кадм сражался с ним, отдаваясь своим эмоциям полностью, как будто он был неукротимым пламенем, поглощающим весь лес. Том же оставался невозмутимым, как холодное и спокойное море. Ни один удар Кадма не смог задеть его, несмотря на всю силу, с которой тот обрушивался на его защиту. Да, Том оказался в невыгодном положении, вынужденный лишь обороняться. Но это вовсе не означало, что он обречен на поражение. Они были готовы везти эту холодную войну до конечного исхода, но у Пустыни были свои планы. Также, как и всегда, пески закрутились перед ними, останавливая их битву, заставляя замереть и смотреть. Одно большое зеркало засияло и Том с Кадмом уставились на него. Зеркало времени раскрывало прошлое Кадма. Кадм побледнел и попытался остановить это, но прошел сквозь зеркало и оказался беспомощен перед силой Пустыни. Она сковала его и заставила вновь пройти через его кошмар. — Не надо… — прошептал Кадм. Том с яростным удовлетворением встал у зеркала, готовый смотреть со всей внимательностью. В зеркале показались неясные, зыбкие, как пески фигуры. Когда они стали четче, Том сразу понял, что одной из них был Кадм, а второй была женщина. У нее были тонкие черты лица, ее характер казался таким же мягким, как и ее влажные, карие глаза. Болезненно бледное лицо обрамляли светлые, ломкие волосы. На ней было тяжелое синее платье. Она была больна. Она умирала. Кадм стоял на коленях перед женщиной, лежащей на кровати. Вокруг крутились люди, похожие на врачей, Том даже увидел Игнотуса, который пытался что-то сделать с ногой женщины. Тогда то Том и увидел его — ужасный, черный укус, оставленный ядовитой змеей. В те годы, когда три брата еще ходили по земле — в магической Британии обитали смертоносные, чудовищные звери, чьи когти и клыки забирали жизни десятков магов. Том знал много о существах, оставивших ужасный след в истории магической Британии. Многие из этих ядовитых змей были записаны в альманахах Гонтов и Слизеринов. Сейчас же на острове Британии не встретить даже половины этих ядовитых змей, но в те времена они представляли серьезную угрозу, вынуждая магов применять свои силы для их полного уничтожения. И эта женщина умирала от яда змеи. Том бы посчитал это ироничным, и готов был даже рассмеяться в лицо страданиям Кадма — но что-то в нем остановило его и он просто молча стоял, всматриваясь в похороны. Женщина умерла. Теперь Том понимал, это была жена Кадма. — Эвридика… — шептал ее имя Кадм в зеркале. Он был похож на тень самого себя, бродил по их дому, не обращая внимания на маленького сына — а тот не плакал. Сын был невероятно похож на Кадма, но глаза его были такие же карие, как у матери. Кадм не мог смотреть на него. А сын не хотел больше внимания отца. Отношение Кадма к сыну было таким же, как к призраку — он совершенно о нем забыл. За все время, пока зеркало отражало Кадма, тоскующего по покойной жене и сходящего с ума от встреч с ней с помощью камня воскрешения, он ни разу не упомянул имя своего сына. Том так и не узнал его имени. — Как его звали? — спросил вдруг Том, не обернувшись к Кадму. — Что…? — задрожал Кадм. — Как звали твоего сына? — спокойно переспросил Том и посмотрел прямо на него. Кадм открыл рот, но не произнес ни слова. Его глаза были подернуты дымкой, он не мог вспомнить. Это имя стерлось из его памяти, растворилось в его истории, также, как растаявший снег. Том не смог сдержать усмешки — но в ней была не злоба, а боль, боль за того, кто был забыт в любви. — И после этого… — прошептал Том с гневом, переводя взгляд на зеркало, — они будут говорить мне, что любовь прекрасна? Кадм в зеркале больше не мог жить без любимой, но в отличии от сказки про трех братьев, он обратился прямо к Госпоже Смерти. В зеркале отражалась гладь реки Стикс, вокруг не было никого, только коленопреклоненный Кадм и величественная женская фигура, чье лицо было скрыто черным одеянием. — Я прошу вас! — кричал Кадм, он был худым, как скелет, полный тоски и безумия. — Верните мне ее. Смерть долго смотрела на него и молча протянула свои длинные, белые руки, тут же укрытые длинным рукавом — ее пальцы коснулись его волос. Она мягко провела по ним и исчезла. Кадм поднял взгляд, в его глазах сияла благодарность и надежда. Счастье и ликование. Зеркало покрылось рябью и показало Кадма, стоящего на коленях перед тремя сестрами. Это были Мойры — догадался Том. Три сестры сидели на высоких стульях, в одеяниях белого цвета. Их глаза были закрыты. Каждая занималась своим делом, сидя рядом: Клото, прядущая золотую нить души человека, была юной девушкой с веретеном; Лахесис, измеряющую нить жизни человека, была зрелой девушкой с мерной палочкой; а третья сестра Атропос, разрезающая нить жизни, была старой женщиной с седыми волосами, а в руке она держала золотые ножницы. Кадм протянул им что-то, горящее ярко, как огонь жизни — Том не смог увидеть, что же это было, либо само зеркало не позволяло ему увидеть этого. Но Мойры приняли его. Атропос достала из воздуха потемневшую, короткую нить — это была нить Эвридики. Она протянула его Клото и та провела по нему пальцем и нить вновь засияла тусклым золотым светом. Клото передала нить сестре Лахесис, вторая сестра медленно отмерила нить, удлиняя ее. — Я дарю ей годы, которые ты… — последние слова Лахесис не достигли ушей Тома и он нахмурился. Пустыня не позволяла ему узнать о том, как и что могло вернуть умершего к жизни. Кадм взял нить из руки Лахесис. — Запомни, Дитя Смерти, — прокряхтел голос старухи Атропос, сжимающей в руке золотые ножницы, — ты должен будешь пройти темный коридор, крепко держи нить жизни твоей жены. В конце коридора ты окажешься в мире живых и твоя жена вернется к жизни. Но ты должен исполнить одно условие: ты пойдешь вперед по коридору, он ведет в мир живых, а за тобой будет идти Эвридика. Но во время пути ты не должен оглядываться. Помни! Оглянешься, и тотчас покинет тебя Эвридика и вернется навсегда За Грань. Зеркало тут же показало Кадма — он шел по полной темноте, и лишь впереди, где-то очень-очень далеко, казалось в далекой бесконечности, сияло солнце жизни. В полной темноте шел Кадм, крепко сжимая в руке золотую нить, конец которой был обернут к запястью темной тени, что следовала за ним. Далекий свет становился все ближе и ближе, освещая все вокруг. Но Кадм начал дрожать, голова его казалось одеревенела. Том не понимал, что с ним. Но Кадм, что уже прошел через этот путь помнил все так, как будто это произошло вчера. Он шел вперед, нить пульсировала в его руке, как теплое, живое сердце его любимой. Но он не чувствовал ее. Не слышал ее. Ни шагов, ни голоса, ни дыхания. Ни ее магии. Ничего. Страх начал сковывать его — а вдруг ее нет позади? Если бы он обернулся, он увидел бы Эвридику. Она идет за ним? Не осталась ли она где-то в полном мраке царства мертвых? Может быть, она отстала, ведь путь был так труден и долог! Почему он не чувствует тяжести ее руки в этой нити? Мойры обманули его? Смерть обманула его? Она же не могла. Но вдруг… Все сильнее и сильнее тогда охватывала его тревога. Все чаще он останавливался. Кругом было светло. Коридор заканчивался. Солнце уже касалась его руки и золотой нити. Но он не видел ничего, не чувствовал ее, не слышал ее и не знал, где она. Наконец, забыв все, отбросив все слова и наставления — он остановился и обернулся. Тень Эвридики, некогда бывшей просто бесплотной фигурой, уже обрела былую красоту, что так трогала его сердце. Золотая нить на ее запястье сияла в лучах солнца. Но лицо ее было полно ужаса. — Зачем… — было последним, что она прошептала, когда ее поглотила тень. Нить оборвалась. Кадм протянул руку и окаменел. Нить упала на землю и растворилась, как сгорает обычная нить от огня и обратилась в пепел. Эвридика умерла во второй раз, а виновником этой второй смерти был он сам. Кадм побежал вглубь коридора, но упал в темноту и оказался лежащим перед ногами Смерти. — Ты обернулся, Кадм, — голос Смерти был похож на эхо сотен голосов, старых, юных, детских, зрелых, словно она говорила голосом всех душ, которых она проводила в последний путь. — Ты потерял веру в меня. Ты не послушался меня. И ты будешь наказан. — Госпожа, а как же моя жена? Что случится с душой Эвридики? — зарыдал Кадм, совсем не слушая Смерть. Том не видел ее лица, но почувствовал ее негодование даже сквозь время, что отражалось в зеркале. — Ее душа исчезла, — произнесла Смерть, вынося окончательный приговор. — Ты оставил своего сына. Бросил свое дитя. Отказался от своего ребенка. Теперь ты будешь следить за каждым своим потомком, проводить их души. Каждая их ошибка станет твоей виной. Каждая их победа будет твоей. И ты останешься их проводником до конца времен, пока не явится тот, кто освободит твою душу от этого вечного пути. Зеркало треснуло и Том услышал крик. Это кричал Кадм. Он упал на пески, сжимая свою голову и закрывая уши. Пустыня замолкла. Антиох шагнул к брату и крепко обнял, опустившись на колени. Том безучастно смотрел на страдания Кадма. Барти встал рядом с Милордом, не глядя на Кадма и Антиоха. — Ты сам обернулся, — сказал Том. — Ты сам виноват в том, что случилось. Обвинять после этого Смерть? Обижаться на нее? Ты совсем глуп. Кадм поднял горящие ненавистью глаза на Тома, отбрасывая руки старшего брата, встал на ослабевших ногах и указывая на него пальцем, закричал: — Ты убийца! Ты разрушитель судеб! Ты пошел против Смерти, в страхе создал крестражи, оскорбил ее! Пытался убить ребенка! Твои грехи больше моих! Так почему тебе дали второй шанс, а мне нет? Том скривил губы в странной, пустой улыбке и ответил: — Моих грехов так много, что Тартар в любое время примет меня с распростертыми объятиями. Но это не значит, что я с этим смирюсь. Я собираюсь закончить свое испытание и вернуться в мир живых. Я сделаю это. А ты потерял свою любимую. Ты потерял свою семью. — Довольно! — закричал Антиох, взмахнул рукой и рядом с Томом на песке появилась знакомая каменная дорога. — Идите по дороге, она приведет вас к реке Стикс, там вас будет ждать лодка и она приведет вас к реке Лета. — Стой, — Том посмотрел вокруг. — Где Поттеры? Где Джеймс и Лили? — Ты встретишь их потом, — ответил Антиох бесстрастно. — Барти! Где они? — закричал Том. — Я не знаю… — прошептал Барти. — Они были рядом, только что. Но когда этот вихрь закончился, я побежал к вам, а их уже нет… не было. Я не понимаю… Том зашипел от злости и посмотрел на Антиоха. — Иди по дороге, Том, — повторил Антиох, удерживая брата. — Иди. Антиох достал свою косу, разрезал ею пространство и создав портал, исчез за ним со своим братом. Том и Барти остались одни. — Еще чего! — закричал Том, делая шаг прочь от каменной дороги. — Я найду Поттеров, они должны встретиться с сыном. — Милорд! — со страхом закричал Барти, останавливая его. — Песок скрывает дорогу. Том раздраженно обернулся и вспомнил, как в начале его пути, если он не шел по каменной дороге, то пески тут же скрывали ее. Он оказался перед двумя путями — впереди его ждал Гарри, а позади, где-то в неизвестности, скрылись родители Гарри. Том закрыл глаза и тяжело вздохнул. Он сделал шаг вперед. *** Гарри ожидал ответа Доркас. Крестная молчала. Букля посмотрела на нее, потом на Гарри. Гарри погладил ее, Букля закрыла глаза и в вспышке света исчезла в руке Гарри, вернувшись в волшебную татуировку. Они молчали. — Тебе страшно? — спросил Гарри, прерывая тишину. — Что…? Нет. Нет, — засмеялась Доркас. — Просто это было неожиданно. Ты слишком резкий и пугающий, Гарри. Впечатляющий. Но пугающий. — Можно было не уточнять, — улыбнулся Гарри. — Хорошо, не буду спрашивать. Это твое дело. — Ну, немного, — неуверенно ответила Доркас и задумалась. — Ты считаешь, что я… — ВОЛАН-ДЕ-МОРТ! Крик Гарри испугал Доркас и души. Но сам Гарри уже рванул с места, заметив недалеко знакомую фигуру Тома Реддла. Издалека его тело казалось сияло. Доркас обернулась и посмотрела туда. Гарри бежал, счастливо размахивая руками. Барти услышал крик Гарри и удивленно поднял голову, а после хотел обратиться к Милорду — но тот уже убежал. Барти впервые видел, как Милорд бежит. Не летит, не рвется в бой, а бежит. Том и Гарри бежали друг к другу, минуя сотни душ, видя впереди себя только друг друга. И встретились прямо на середине узкой суши, разделяющей реку Стикс и реку Лета. Руки их протянулись друг к другу и встретились в объятиях. Том крепко обнял Гарри, наклонив голову к его волосам, что мягко защекотали его лицо. Гарри охватил его спину и прижался лицом к его шее. На их лицах сияли радостные улыбки. Дыхание чуть сбилось от бега. Лица покраснели. Но улыбки были одинаково счастливыми. Они вновь нашли друг друга. — Гарри, — с придыханием прошептал Том, впервые так крепко обнимая Гарри. — Ох, где же ты был? — спросил Гарри, поднимая голову и встречаясь взглядом с красными глазами Тома и замер в ужасе. — Что с тобой? Гарри оторвался от него и схватив его локти, осмотрел его потресканное тело. — Что случилось? — задрожал голос Гарри, он отпустил руки Тома и протянул их к груди Тома. — Все в порядке, скоро все… — Том замолчал, когда Гарри коснулся его груди и он вдруг вспомнил свое сердце-души, наполненное Гарри и только Гарри. Его охватило странное, незнакомое, щемящее, горячее чувство. Накрыло его с головой. Том перевел взгляд на Гарри и его вдруг одолел странный… голод. Но все вдруг исчезло, когда Гарри выпустил из руки чистую магию, и тело Тома начало исцеляться — трещины сгладились и медленно исчезли. Доркас и Барти, подошедшие к ним в этот момент смотрели на эту сцену с удивлением. Руки Гарри огладили грудь и плечи Тома, чуть задержавшись на его шее, словно он разглаживал все трещины и казалось так и было. Потому-что Том вернулся в норму. Волан-де-Морт пришел в себя и все, что до этого накрыло его — резко забылось перед этим исцелением. — Спасибо, — улыбнулся Волан-де-Морт. — Что с тобой случилось? — Ничего такого… — начал Волан-де-Морт, не желая рассказывать свою постыдную встречу с Аидом и то, как он разрывал его на части. Волан-де-Морту не хотелось этого вспоминать — он был просто глупой, слабой куклой в руках Царя Тартара. И Волан-де-Морт не хотел рассказывать Гарри об этом своем походе, ограничившись короткими фразами. — Это все Аид и какой-то Кадм! — но Барти был другого мнения. Волан-де-Морт замер. А Барти продолжил жаловаться за своего Милорда, встретив знакомого человека. — …Милорд отправился за мной в Тартары, чтобы спасти мою душу! — чуть ли не плакал Барти. Гарри со смехом посмотрел на Волан-де-Морта, а Доркас закатила глаза, слушая нереальное восхваление Барти. Он явно преувеличивал способности Волан-де-Морта. — Все, замолчи, Барти. Замолчи, — зашипел Волан-де-Морт на него. Барти тут же замолк. — Ты встретил моих родителей? — спросил Гарри и потянул Волан-де-Морта за руку. — Как они? Где они? Волан-де-Морт почувствовал вину и честно ответил: — Я не знаю. Мы возвращались с Антиохом, когда на меня напал Кадм… — Напал? — заволновался Гарри. — Почему? Беспокойство Гарри вдруг показалось Тому теплым ручьем и он даже остановился, но быстро продолжил: — Он был на меня зол. Личные проблемы, я расскажу тебе все позже. Когда он напал на меня, пески пустыни снова начали крутиться. А когда драка закончилась, их уже не было. Антиох сказал, что я встречу их когда придет время. — Они со своими “когда придет время” начинают немного подбешивать, — раздраженно сказал Гарри. — Я полностью с тобой согласен, — кивнул Волан-де-Морт и подняв голову, увидел Доркас. — Ты… — Да, это я, — тут же расплылась в злобной улыбке Доркас и помахала рукой. — Та, кого ты убил. Гарри смущенно отвернулся. Барти присмотрелся и казалось узнал Доркас, не трудно вспомнить того, кого встречал в коридорах Хогвартса. Но он благоразумно решил молчать. Волан-де-Морт тяжко вздохнул. — Здравствуйте, Доркас Медоуз. — Я так признательна, что ты помнишь меня, — театрально вздохнула Доркас. — Это греет мою душу. Кстати о душе. Спасибо большое, я все это время жила в Элизиуме. “Значит Гарри и правда был в Элизиуме”, — подумал Волан-де-Морт. — Но я не держу на тебя обиду, — махнула рукой Доркас и засмеялась. — Как я могу так относиться к прославленному Волан-де-Морту, — фыркнула она, глянув на Гарри. Гарри смущенно улыбнулся ей, не зная, что сказать. Но решил, что Волан-де-Морта нужно уведомить об одной вещи: — Она моя крестная мать. Волан-де-Морт посмотрел на Гарри как на предателя. Гарри аж открыл рот от такого. — Я много о тебе слышала, — хмыкнула Доркас беззлобно. — Но хотелось бы услышать кое-что другое. Лично от тебя. — Что? — не понял Волан-де-Морт, до этого размышляя, что крестные родители Гарри Поттера всегда им недовольны. Ладно, он уже обговорил и решил все с Блэком, но появление Доркас его не обрадовало. Тут он не мог обвинить Бабенбергов и как-то оправдаться. Убил он Медоуз по собственному желанию. По личным причинам. — Бессовестный, — вздохнула Доркас. Волан-де-Морт едва удержался от отрицания, но сумел промолчать. Он не хотел ссориться с ней перед Гарри. — Что я должен сделать? — прямо спросил Волан-де-Морт. — Попроси прощения, — также прямо ответила Доркас. Гарри молча ожидал, что будет дальше. Барти удивленно посмотрел на Доркас, не веря, что кто-то вынуждает Темного Лорда Волан-де-Морта просить перед ним прощения! Это было немыслимо в реалиях Барти. — Прошу прощения, — выдавил из себя Волан-де-Морт. Доркас задумалась и покачала головой: — Нет. Чего-то не хватает. Искренности. Ты же пришел сюда раскаяться. Так вот, я даю тебе шанс раскаяться передо мной. Волан-де-Морт молча смотрел на нее и снова произнес: — Прошу прощения, мисс Медоуз. Гарри напряженно переводил взгляд с одного на другого. Доркас покачала головой. — Нет. Еще раз. — Да как ты…! — начал было Барти, но Волан-де-Морт одним движением пальца заставил его замолчать. — Прошу. Прощения. — Нет. — Прошу вас простить меня. — Нет. — Я прошу прощения. — Нет. — Да что ты от меня хочешь?! — закричал от злости Волан-де-Морт, делая шаг вперед, но Гарри крепко сжал его руку и Волан-де-Морт остановился, резко переводя взгляд на него. Встретившись с его зелеными глазами, Волан-де-Морт вдруг замер. Гарри было грустно. Волан-де-Морт казалось только сейчас по-настоящему осознал, что Доркас Медоуз была его крестной матерью. Волан-де-Морт снова забрал у Гарри его семью. Волан-де-Морт убил еще одного родного человека Гарри. Но Гарри не винил его. Он уже давно простил его. Ему просто было грустно. Волан-де-Морт посмотрел на Доркас, она смотрела на них с напряженным взглядом, чуть нахмурив свои брови. Они посмотрели прямо друг на друга. — Прости… — чуть слышно прошептал Волан-де-Морт и вздохнул. — Прости. — Перед кем ты извиняешься? — усмехнулась Доркас и тихо посмеявшись, посмотрела на Гарри. — Хорошо. Я принимаю твои извинения. Волан-де-Морт посмотрел на Гарри, тот улыбнулся, тепло глядя на крестную. — Ну! — хлопнул в ладоши Гарри, ярко улыбаясь. — Мы встретились! Как дела, Барти Крауч? Тебе уже рассказали о твоем ребенке? Барти вновь засмущался и уточнил у Гарри: — Как родился этот ребенок? — Утроба. — Ох, — с облегчением вздохнул Барти. — Стоп. Откуда у вас моя кровь? Мое тело упало в Арку. Оно упало с другой стороны? — Нет, у Северуса Снейпа была твоя кровь, — ответил Гарри. — Он немного повозился с ней и увеличил ее количество. А перед этим помог оплодотворить утробу Беллатрисы и Родольфуса Лестрейнджа. О, кстати! Волан-де-Морт стал крестным отцом Бенджамина Лестрейнджа. — Поздравляю вас, Милорд! А как зовут моего ребенка? Нашего с Регулусом ребенка? — Он еще не родился, когда мы ушли. Но не волнуйся, Регулус в полном порядке, рядом с ним Сириус, Северус Снейп и Римус. А еще Андромеда, Беллатриса и Нарцисса. Они все рядом с Регулусом. — Спасибо… — прошептал Барти и увидев реку Лета, а также уплывающие, или уходящие по каменному берегу души, он застыл и вспомнил: — Я должен идти. — Куда? — спросил Гарри и посмотрел на Волан-де-Морта. Волан-де-Морт объяснил: — Я спас его душу и теперь обязан проводить его к реке Лета. Он должен переродиться. — Я слышал об этом месте, как это… как это работает? Что я должен делать? — со страхом спросил Барти и посмотрел на Доркас. — Ты же тут долго… — Спасибо, что напомнил, — усмехнулась Доркас, но увидев испуганные глаза Барти, вздохнула и ответила: — Просто иди к реке и ты сядешь в лодку. Она приведет тебя к перерождению. — А почему те люди идут не по реке? — спросил Барти. Доркас нахмурилась, но ответила: — Потому-что не хотят забывать. — Забывать? — Души в лодке проходят через забвение, — заговорил Гарри, пытаясь успокоить Барти. — Любой кто на нее сядет, забудет все о прошлой жизни и переродиться новым человеком. Этот путь быстрее и легче. Но если душа не хочет ничего забывать, она выбирает другой путь — и идет пешком, по каменному берегу реки Лета. Это больно, долго и тяжело. — Но память останется, — затвердел голос Барти, он вовсю уставился на каменистый берег реки Лета, полный бесформенных, острых камней. Души шли без обуви и оставляли кровавые разводы. Это выглядело ужасно. Но он не мог оторвать свой взгляд от этого зрелища. — Барти, — позвал его Волан-де-Морт и Барти поднял на него взгляд. — Я советую тебе выбрать лодку. — Но я не хочу… — Барти, — зазвенел от тревоги и страха голос Волан-де-Морта. — Иди к лодке. — Нет. — Это трудно, ты не видишь? — разозлился Волан-де-Морт, указывая на страдающие души. Одна из них больше не выдержала и бросилась в реку. — Они этого не выдерживают! Это больно! Это долго! Неизвестно сколько лет, сколько времени тебе потребуется, чтобы дойти до конца. — Но я хочу помнить, — упрямо отказался Барти. — Я понимаю о чем вы, Милорд. Но сколько бы времени это не заняло. Я хочу вернуться как Барти, а не как кто-то неизвестный и чужой. Я хочу помнить себя. Хочу вернуться собой. Доркас грустно вздохнула, глядя на Барти и удивилась, когда увидела печаль в глазах Темного Лорда. Волан-де-Морт отвернулся и закрыл глаза. Гарри потянул его за мантию и молча посмотрел в его красные глаза. — Это его выбор. — Я знаю. — Уважай его. — Я знаю… Барти посмотрел на Милорда и тепло улыбнулся. — Простите, что разочаровал вас… — Ты никогда меня не разочаровывал! — закричал Волан-де-Морт, посмотрев прямо на него и с раздражением вздохнул, схватившись за волосы. — Я просто зол! Ты итак много страдал, Барти! Ты потерял тринадцать лет своей жизни из-за меня! Ты потерял возможность быть рядом с любимым из-за меня…! — Это не так! — перебил его Барти. — Я безмерно вам благодарен за то, что приняли меня, научили всему, что знали. Видели во мне меня. Гордились мной. Сделали меня сильнее. Спасибо, что ценили меня так, как никто не ценил. Спасибо, что верили в меня так, как никто не верил. Спасибо вам. — За что ты меня благодаришь…? — вздохнул Волан-де-Морт с грустью. — Можно я вас обниму? — раскрыл руки Барти. — Нет, — категорично отказал Волан-де-Морт. Доркас ахнула от шока. А Гарри с сожалением посмотрел на Барти — его лицо застыло в неестественной улыбке. — Я не обнимаюсь, — фыркнул Волан-де-Морт. Барти и Доркас тут же хотелось напомнить ему, что он сделал несколько минут назад! Но оба не посмели этого сказать. Гарри вздохнул и спросил у Барти: — А со мной? Ты можешь обнять меня. Я обниму в ответ Регулуса и вашего ребенка. Передам им твои объятия. Как тебе? — Ох, Гарри Поттер! Ты такой хороший мальчик! — глаза Барти заслезились, но он сумел сдержать слезы и крепко обнял его. — Спасибо большое! И пожалуйста… я знаю, что не имею права, но ребенок… — Я знаю, — тут же ответил Гарри, когда Барти отпустил его и он похлопал его по плечу. — Это племянник моего крестного отца. Не волнуйся о нем. Он точно будет всеобщим любимчиком. Регулус не позволит никому тронуть малыша. Сириус тем более. — Спасибо, — шмыгнул носом Барти. — Не рассказывай ему. Никому, — попросил Барти вдруг серьезно. — Я не хочу, чтобы он ждал меня. Я не знаю, когда вернусь. Я не хочу делать ему больно. Не давай ему надежду. — Хорошо, — тихо ответил Гарри. — Милорд… — посмотрел на него Барти. — Иди давай, — раздраженно поторопил его Волан-де-Морт. — Я знаю, что делать. Я присмотрю за ним и вашим ребенком. Это не трудно. Нам уже нужно идти за крестражами. — Удачи вам, Милорд! — Иди уже, — прошептал Волан-де-Морт, опустив руку на его спину, чуть похлопал, вызывая этим благодарную и счастливую улыбку на лице Барти. Барти помахал рукой Гарри и Доркас, ступая на каменистый берег реки Лета. Тут же его ноги оголились и с первым шагом Барти нахмурился, когда наступил голыми ногами на острый, скользкий камень. Но Барти не стал задерживаться и пошел вперед, ни разу не обернувшись. Он падал, хватаясь руками за острые камни, раня свои руки до крови, вставал, падал, шел ползком, находил силы встать и шел дальше. С каждой раной, с каждой пролитой кровью, он вспоминал лицо, голос Регулуса, вспоминал его руки в их последнюю встречу, вспоминал его губы, его тепло. Боль казалось притупилась, а в глазах с каждым шагом загорался свет. Он должен идти дальше. Дальше и дальше. Не останавливаясь. Не отдыхая. Чем быстрее он достигнет конца этого пути, тем быстрее сможет вернуться и увидеть любимого. — Регулус… — шептал его имя Барти, прорываясь все дальше и дальше. *** — Доркас, — прошептал Гарри, возвращая ее из мыслей. Она все еще смотрела на реку Лета. Доркас вздрогнула и обернулась. — Да? — Что ты решила? — снова спросил ее Гарри. — Я… Мне страшно. Я провела как Доркас так мало времени. Крауч прав, — грустно посмеялась Доркас. — Сев на лодку, я забуду себя, я больше не буду собой. Я не хочу этого. Но с другой стороны… здесь нет моих родных. Я узнавала. Они все уже ушли. По этой дороге. Сели на лодки. Забыли о своей прошлой жизни. И начали новый путь. Я осталась единственная. Я осталась одна. — Я уйду, — сказал Гарри и Доркас с грустью посмотрела на него. — Я уйду, вернусь в мир живых. Но я никогда тебя не забуду. — А что ты будешь помнить обо мне? — прошептала Доркас. — Мою смерть? Грааль? Мою жертву? — Я буду помнить юную, сильную, непоколебимую, мудрую девушку, — улыбнулся Гарри. — Я буду помнить ту, кто любил свою семью. Я буду помнить Доркас Медоуз, что встретила смерть как старого друга. Доркас посмеялась. — Да. Невероятно храбрая девушка, не так ли? — продолжил Гарри с веселой улыбкой. — А еще она жутко умная. Она подруга моей матери. Моя крестная мать. Она обвела вокруг носа самого Темного Лорда! Волан-де-Морт открыл рот, готовый возмутиться этим, но сдержался и просто отошел от них подальше, чтобы больше не слышать их. Гарри указал головой на убегающего Волан-де-Морта. — Смотри, даже сейчас, после смерти, ты заставляешь его признавать поражение. Круто? — Круто! — со смехом согласилась Доркас и воскликнула: — Ах, Гарри! — Доркас обняла его. — Спасибо! — Не спеши меня благодарить. Я могу еще немного позлить его. В этом я специалист. Довожу до белого каления Темных Лордов. — Правда? Замечательно! — А то! Я еще не такое умею! — Дерзкий мальчишка, — посмеялась Доркас, растрепав его волосы. Они замолчали и взявшись за руки посмотрели на реку Лета. — Это самое прекрасное, что есть За Гранью, — сказал Гарри через несколько минут. — Я это уже говорил. Но возможность снова прожить новую, прекрасную жизнь, полную красок — настоящий подарок судьбы. — Подарок… — прошептала Доркас и мягко кивнула, не отрывая взгляда от реки Лета. — Это и правда подарок. — Если ты этого не хочешь… — Я хочу, — твердо ответила Доркас, сжав руку Гарри и посмотрела на него. — Я всегда этого хотела. Когда я услышала о реке Лета, я попросила Стражу показать мне ее. Но мне сказали, что я могу выбрать только одно. И я испугалась. Гарри молча поддержал ее. — Но теперь я не боюсь. Ты будешь меня помнить. Твои родители будут помнить меня. Я не исчезну. — Никогда, — пообещал Гарри. — Я найду твою карту и пройду этот путь. Найду все сокровища и отмечу каждую точку на карте. Я оставлю твое имя на каждом из этих мест. — “Здесь была Доркас”? — улыбнулась она. — Да! — Звучит круто. Доркас посмотрела на Волан-де-Морта, посматривающего на них, он был недалеко. Но достаточно далеко, чтобы не услышать ее последнее послание. — Гарри, — позвала она его и прошептала что-то в ухо. Гарри покраснел и открыл рот, но Доркас покачала головой, улыбнулась и последний раз сказала: — Запомни это, Гарри Поттер. — Да… Доркас улыбнулась, отпустила руку Гарри и пошла к реке Лета. Гарри посмотрел на ее стремительно уходящую фигуру и протянул руку. Кто-то за его спиной крепко схватил его за руку и опустил ее. Гарри обернулся. Это был Волан-де-Морт. Он покачал головой. Гарри посмотрел на Доркас — девушка уже сидела в лодке и вдруг обернулась. Гарри застыл. На губах Доркас сияла самая прекрасная улыбка на свете. Она помахала ему рукой. Гарри поднял руку и помахал в ответ. Это было прощание. *** Они сидели на лодке, плывущей по реке Стикс. Лодка плыла сама по себе, вновь указывая им следующее место испытания и местонахождение крестража. Гарри молчал. Волан-де-Морт посмотрел на него и вдруг сказал: — Твои родители, Гарри — очень доставучие люди. — Что…? — растерянно спросил Гарри, выныривая из мыслей. — Что ты сказал? — Твоя мать накинулась на меня со своей косой и чуть не прибила. Я уже подумал, что твой отец меня выслушает. Но и он через несколько минут ударил меня. Они хотели отправить меня в Тартар. — Ты что сейчас… Что ты сейчас… Ты сейчас жалуешься? На моих родителей? Сбрендил? — А еще! — Там еще что-то есть? — Они все посчитали, что я люблю тебя! — всплеснул руками Волан-де-Морт с таким выражением, будто его этим жутко оскорбили. Гарри открыл рот в шоке и пальцем указав на себя, спросил: — Ты сейчас меня обвиняешь? — А кто в этом виноват? Я что ли? — Ты совсем сбрендил? Совесть есть? — Конечно! — А мне кажется нет! — Ты точно знаешь, что она есть! — С ума сойти!!! Ты жалуешься на моих родителей и обвиняешь меня в… в… Что за бред?! — И я о том же! Я тебя не люблю! — Как-будто я тебя люблю, старый маразматик! — Побольше уважения к моим годам! Я старше тебя на пятьдесят лет. — Заткнись! О, Мерлин! Я не верю в это! Как ты вообще можешь… Гарри захохотал. Волан-де-Морт видя его улыбку, тоже мягко улыбнулся. “Ну вот, наконец-то он улыбается”.