Арка XXI. Глава 154. След в сердце

27 февраля, 1998 года

Домен Блэк-касла

Гарри стоял у высоких кованых ворот из неизвестного черного металла. Он обернулся и посмотрел на кладбище, что расположилось совсем рядом со входом на территорию замка. Территория домена была обширной и была больше, чем домен “Шедар”, почти как целый город. Но за Блэк-каслом росли темные деревья, где были скрыты гробы и склепы членов семьи Блэк. Словно пытались запереть свои души в собственном домене, дабы защищать его даже после смерти. Гарри знал, что это невозможно. Все эти души вернулись За Грань, как и должно быть. Но одно только желание умерших Блэков изменило атмосферу всего домена, сделав ее мрачной и пугающе крепкой. Словно ничто не могло разрушить ее основания. Домен был не самым дружелюбным местом на свете. Даже в тайнике Бабенбергов Гарри дышалось легче. Здесь же сам воздух будто пытался тебя выгнать. Но это никогда бы его не напугало. Может быть до путешествия За Грань, он вел бы себя осторожнее и боялся. Но после смерти, ничего не страшно. Блэк-касл его не пугал. Он пришел к крестному и собирался с ним встретиться. От Адриана Гарри узнал, что Сириус заперся в замке после встречи с големом в лаборатории Бабенбергов. Никто не знал точно, что же с ним случилось. Так как по словам Римуса, Сириус упал вниз в неизвестность, из которой не выходил до самого конца. Но на все вопросы он молчал и качал головой. “Именно он вызвал тот огонь, что разрушил всю лабораторию”, — сказал ему тогда Римус обеспокоенным голосом, Сириус отказывался рассказывать ему что там случилось и Римусу оставалось только молча его поддерживать. Да и дел у него было много. Сириус изредка выходил из замка, чтобы помочь отбиться от атак Бабенбергов. Но все остальное время проводил здесь, словно заключил себя также, как умершие Блэки пытались заключить себя после смерти. Гнетущее чувство, что вызывало это место, вызывало темные, депрессивные мысли. Домен будто проверял тех, кто оставался здесь жить — насколько хватит эту душу? Сможет ли он выдержать? “Теперь понятно, почему Блэки были такими сумасшедшими”, — вздохнул про себя Гарри, когда ворота перед ним открылись, пропуская Гарри вперед. От ворот к замку вела широкая приподнятая дорога из серого камня. Гарри примерно прикинул, что по ней легко могли пройти три кареты. По обе стороны дороги росла живая изгородь странного темно-зеленого цвета. Она стояла как высокие стены и вызывала у Гарри странное чувство дежавю. Когда он прошел вперед по дороге, что слегка поднималась с каждым шагом. Он понял, откуда это чувство. Изгородь была по-настоящему живой и опасной. Чувствительный к магии, Гарри, с его высокой интуицией сразу понял, что эта изгородь смертоносна. Если плющ в особняке Гонтов мог тебя задушить, то эта изгородь могла съесть человека, не оставив после себя ничего, даже кости. Своеобразная защита от чужаков и воров. Прекрасная сигнализация. Маглы бы от такой не отказались. Гарри усмехнулся и пошел дальше. Дорога была длинной, но с помощью техники легкого шага, Гарри быстро добрался до каменной площадки, что вероятно служила переходом между дорогой и входом в замок. Гарри запрокинул голову и присвистнул. Замок был невероятных размеров, что в ширину, что в длину. Он даже не мог подсчитать количество этажей и башен. Гарри был почти на сто процентов уверен, что на замке стоит какая-то иллюзорная магия, не позволяющая чужакам увидеть истинный вид замка. Он видел его, и был уверен что он такой же огромный, каким он его видит. Но он не мог подсчитать башни, те словно растворялись и умножались, либо уменьшались, путая ему мозги. Гарри опустил голову, решив отказаться от этой затеи. Недружелюбное место нельзя заставить себя слушаться. И поскольку замок стоял выше уровня земли, к нему вела широкая парадная лестница с каменными балюстрадами, за которой уже были двустворчатые дубовые двери, усиленные железными накладками и украшенные дверными кольцами с пастью собаки. Над дверью было витражное окно, но Гарри отметил родовой герб Блэков. Три ворона и рука с мечом, выполненные из серебра. Гарри был под большим впечатлением от этой красоты. Замок преимущественно был украшен стрельчатыми арками, на которые, Гарри, был уверен, могли насаживать неугодных людей. Такими острыми они были! Каменные горгульи тоже не внушали приятных мыслей. Гарри был уверен (снова!), они были магические и могли ожить для защиты замка. — Какие мнительные люди… — не смог не отметить Гарри. — В собственном домене столько защиты. Психи. Парадная дверь открылась и Гарри увидел Регулуса Блэка. На нем была белоснежная рубашка, черные штаны, высокие кожаные сапоги и черная мантия, накинута на плечи. Выглядел он весьма сносно. И не казался Гарри больным или уставшим. Видимо к нему это место было довольно дружелюбным. И не удивительно, учитывая характер Регулуса Блэка. — Добро пожаловать в Блэк-касл, — гордо произнес Регулус. — Я получил письмо о твоем пробуждении. Проходи. Гарри молча кивнул ему и зашел в замок. Дверь за ним закрылась сама по себе. Регулус выжидающе смотрел на него, будто ожидал, что это испугает Гарри. Он явно был гордым каждым камнем, каждым стеклышком и даже воздухом в домене Блэков. И спокойное поведение Гарри даже обидело его. Регулус недовольно сморщился, указывая на лестницу. Это была грандиозная каменная лестница, с широкими пролетами, массивными каменными перилами и несколькими разворотами. Лестница проходила сразу через несколько этажей. Интерьер замка был очень мрачным. Гарри уже даже не удивлялся этому. Особняк Гонтов был поприятнее. На стенах висели настоящие мечи, настенные факелы и головы животных, которых Блэки вероятно поймали в охоте. Гарри поблагодарил всех духов, что на стенах не висят головы маглов. Блэки могли. Он был готов к головам эльфов, но и их тут не было. Вероятно это было интересом того, кто построил Блэк-хаус. Гарри подошел поближе к лестнице и поднял голову. Потолок казался бесконечным, утопая во тьме. Он надеялся, что Регулус не скажет ему подниматься по всем этим лестницам на какую-нибудь высоченную башню. Сириус вполне мог быть там, раз не встретил его сразу у входа. К счастью, Регулус не был так жесток. Он в принципе не любил шутить. И сказал прямо: — Сириус на третьем этаже в тронном зале. Они поднялись по лестнице на лестничную площадку, довольно широкую, на полу были вырезаны руны. Гарри присмотрелся к ним и ахнул: — Руны перемещения? — Да… — удивленный познаниями Гарри ответил Регулус. — Встань на них и тебя отправит сразу на третий этаж. — Удобно, — отметил Гарри. — Естественно, — гордо ответил Регулус, сразу взмахнув рукой и Гарри мигом перенесся на третий этаж. Никаких световых эффектов, похоронной музыки или карканья ворон в ушах. Он просто оказался в другом мрачном коридоре за считанные секунды. — Удобно, — повторил Гарри. Он стоял на лестничной площадке третьего этажа, когда сзади него появился Регулус и указал вперед. — Сириус в тронном зале. Пойдем. Регулус пошел впереди, ведя его по широкому коридору с высокими потолками и арочными окнами. Над головой Гарри висели большие люстры со свечами, ярко освещая коридор. Свет свечей отбрасывал тени на рамки живых портретов Блэков. Гарри не узнал никого, но все эти мужчины и женщины разных возрастов, обладали классической красотой Блэков — серые глаза, темные волосы, презрительный взгляд, аристократическая красота и врожденное высокомерие. Регулус спокойно проходил мимо портретов, те даже на него не смотрели, а на Гарри и подавно. Они уже прошли через пять дверей, но остановились на шестой двери. — Заходи сюда. Он здесь. А я пойду. — Ты не зайдешь? — удивился Гарри. — Я пойду к дочке, — ответил Регулус и сразу ушел, не дав Гарри сказать ни слова. Но Гарри помнил обещание данное Барти и ни слова не сказал о своей встрече с ним За Гранью. Гарри посмотрел на дверь в тронный зал. Это были большие двустворчатые двери со странными сюрреалистичными и ассиметричными узорами. Гарри показалось, что они ожили и двигаются. И когда Гарри увидел в узорах скалящегося пса, Гарри понял что это не иллюзия. Узоры на двери и правда были живые. Гарри коснулся холодной металлической, круглой ручки. Узорный пес тут же раскрыл пасть, словно готовился напасть на него, но замер, а потом и вовсе исчез. Гарри посчитал, что это было разрешение войти и вошел. Это был длинный прямоугольный зал с высокими сводчатыми потолками, большими стрельчатыми окнами по правую сторону и массивной люстрой. Люстра была огромная. А из окон, не с занавешенными шторами, он мог увидеть обширные земли домена Блэков. Свечи люстры тускло освещали зал, из-за чего кажется, будто в тенях притаился зверь. Гарри не было страшно. Он пришел не за этим. У правой стены тронного зала друг за другом шел ряд окон. По обеим сторонам зала стояли десятки кресел с высокими спинками. А в центре — открытое пространство. В конце зала, напротив Гарри, располагалась возвышенная платформа. А на ней стоял трон. Настоящий трон. Гарри осмотрелся по сторонам, здесь никого не было. Да и спрятаться здесь было негде. Тронный зал был устроен таким образом, чтобы никто не мог спрятаться от взгляда главы рода, что обычно восседал на троне. Поэтому Гарри сразу прошел к трону, его шаги гулко раздавались в зале, создавая мягкое эхо. Гарри коснулся трона. Трон был сделан из черного дерева. Спинка была очень высокой, и на самом верху его украшали три пики, а над ними герб Блэков. Но когда Гарри отвернулся от герба, то краем глаза увидел, как тот изменился на голову черного пса. Гарри резко посмотрел на трон, но вместо пса там были три ворона. Гарри нахмурился. Все здесь было таким пугающим. Режиссеры магловских фильмов бы с радостью сняли здесь какой-нибудь хоррор. Блэк-касл был для этого идеален. За троном было небольшое пространство — Гарри нашел его там. Сириус сидел на холодном каменном полу, прислонившись к трону. Свет свечей отбрасывал здесь широкие тени, скрывая фигуру Сириуса. Гарри опустился на колени и посмотрел на крестного. Сириус выглядел не очень хорошо — волосы грязные, повисли над склоненным лицом, скрывая его лицо, но Гарри увидел отросшую щетину. На нем была черная, мятая рубашка из шелка, такие же мятые штаны со следами пыли и каплями. От Сириуса пахло алкоголем. Он держал в левой руке полупустую бутылку янтарной жидкости. Сириус кажется спал. — Сириус, — Гарри коснулся плеча крестного и тот резко дернулся, поднимая голову. Бледное, осунувшееся лицо с щетиной, чуть покрасневшие глаза и темные круги под глазами. Он выглядел усталым, грустным, надломленным и слабым. Гарри без слов обнял его, не обращая внимания на неприятный запах и грязные волосы крестного. Сириус сперва не понял, что происходит — он был дезориентирован, потерян в собственных мыслях и снах, где каждую ночь к нему приходили сновидения, полные крови и пустые глаза Эйлин Принц. Он не видел ее глаз, но руки его были обагрены кровью. Он ее убил. Сириус обрел ясность сознания и растерянно посмотрел на Гарри, не сразу узнавая его. Бутылка выпала из его руки, но жидкость не пролилась, лишь несколько капель коснулись его штанов. Сириус коснулся плеча Гарри, погладил его волосы, узнавая их и вздохнул. — Гарри… Ты вернулся. — Да, я вернулся. Я снова с тобой, Сириус. — Гарри… Гарри чуть слышно шмыгнул, полный грусти и обиды за крестного — он не знал, что с ним случилось. Но мог почувствовать, мог увидеть, что ему невыносимо больно. Он словно снова превратился в того человека, каким он был в Азкабане — сломленный, убитый виной и ненавистью к себе. — Что случилось? — резко спросил Гарри, нетерпеливо отрываясь от него и смотря прямо в лицо крестного. Гарри не смог сдержать вздоха, когда увидел его лицо — Сириус словно постарел на несколько лет. В его темных волосах виднелась седина. — Что случилось? — повторил Гарри. Сириус уставился на него своими серыми глазами и прошептал: — Я убил невинного человека. — Почему? — спокойный голос Гарри вывел Сириуса из забытья и он удивленно посмотрел на него. — Я убил невинного человека, — повторил Сириус неверяще, словно Гарри не услышал его, словно он его не понял. — Я убил человека, — обвинял он себя. — Убил. Гарри нахмурился, но сжал дрожащие руки Сириуса и повторил свой вопрос мягким голосом: — Почему? — Потому-что она попросила меня, она умоляла, — правдиво ответил Сириус, не позволяя себе лгать ему. — Она так долго страдала. Они чудовища, Гарри, — заблестели глаза Сириуса. — Чудовища. Они использовали ее кровь для собственных воинов. Лишь бы создать подобных себе уродов и тварей. Когда я встретил ее, она висела над полом, прикованная цепями к стене. Ее запястья кровоточили и падали на сосуды, уже наполненные кровью. Они пытали ее больше двадцати лет. Я не представляю, как она это выдержала. — Кто это был? Кто это, Сириус? — Эйлин Принц. Мама Северуса. Голос Сириуса зазвучал тише, поломанный, полный вины и боли, ненависти к себе. Сириус заплакал. — Я убил его мать. Я оставил его без матери, Гарри. Я ужасный человек. Он так и не узнал, что она была жива. Он был недалеко, в том же здании. Но он не встретил ее, не смог увидеть ее, обнять ее. Она умерла раньше. Я убил ее. Собственными руками убил ее. Я забрал у него последнего родного человека. Гарри смотрел на Сириуса и ему казалось, что тот растворяется в тени, покидает реальность и падает во тьму. Где была только боль, вина и ненависть. Гарри знал, что Сириус всегда чувствовал себя виноватым за смерть мамы. Она умерла от горя, потеряв всех своих родных, оставшись одна в доме, собственноручно погребенная в Блэк-хаусе. Готовая защищать свой дом от чужаков, что пытались забрать собственность ее семьи. Для Сириуса, мать — это не просто человек. Для него это сожаление, любовь и вина. Он любил свою маму и то, что ему пришлось убить мать другого человека, который стал ему другом — для Сириуса это был настоящий кошмар. Эйлин Принц не имела выхода — она не хотела показываться сыну, оставлять его с последними воспоминаниями о ней, где она выглядит как скелет. Она не хотела, чтобы он запомнил ее жертву. Она хотела всего лучшего для сына. Но она была жестока к себе, и жестока к другим. Она была жестока к Сириусу. Он был рядом с ней, когда она больше не могла терпеть. Когда она больше не хотела жить. Гарри понимал — она манипулировала им, она шантажировала его. И Сириусу пришлось убить ее. — Авада… — прошептал Сириус, когда Гарри до боли сжал его руки, но Сириус не чувствовали боли. — Я хотел убить Питера тогда… в ту ночь… и готов был использовать его… Но впервые, по-настоящему, я использовал его для невинного человека. — Авада была создана моими предками Певереллами, даже не ими, а чуть раньше, — начал рассказывать Гарри. — Она была создана для милосердной смерти. Без боли, без пыток, без крови. Душа сразу покидает тело после Авады и прямо возвращается За Грань. Бабенберги умеют захватывать души, использовать их для собственных экспериментов. Это хуже, чем смерть, Сириус. Ты освободил ее, ее душу, ее тело. Огонь поглотил его, дав ей свободу от всех страданий, которые она вытерпела ради сына. А ее душа… — Гарри улыбнулся Сириусу. — Я видел ее там. За Гранью. Сириус тут же поднял голову и уставился на него в ожидании. — Как… — С ней все в порядке. Я увидел ее у реки Лета. Это секрет между нами, не рассказывает никому, — серьезно добавил Гарри. — То, что ждет каждого после смерти — лучше никому не знать. Смерть добра, она сама поможет каждой душе. — Хорошо, я обещаю. — Отлично. Река Лета — это река перерождения. Я провожал туда Грюма и Доркас, — улыбнулся Гарри, когда увидел нетерпеливое выражение на лице Сириуса, что сразу же оживило его. Его глаза заблестели, услышав знакомые имена. — Они сели на лодку и поплыли по реке, забывая о своей прошлой жизни, чтобы начать новую. Эйлин и Тобиас сделали тоже самое. — Тобиас? Тобиас Снейп? Отец… — Да, отец Северуса Снейпа. Доркас узнала их, потому-что Эйлин и профессор Снейп очень похожи друг на друга. Хотя она была истощенной и худой, она освободилась от своего бремени, встретила мужа и они вместе сели на одну лодку. Сириус. Она уже на пути перерождения. Она отпустила свое прошлое, свою боль, своего сына. Она не одна пошла по этому пути. Тобиас ждал ее все это время. Сириус. Ты помог ей. Ты спас ее. Сириус вздохнул. Плечи опустились. Дыхание участилось, а затем успокоилось. Глаза подернулись дымкой и Сириус заплакал. Горестно, громко, надрывно. Словно освобождая себя от пут боли и вины, что терзали его все эти дни и недели. Он не мог простить себя. Но теперь, после слов Гарри — без утешений, без пустых слов, только правда и надежда — Сириус начал отпускать то, что жгло его душу. — Я спас ее? — с надеждой спросил Сириус. — Да, — уверенно ответил Гарри, его глаза горели в полутьме, и Сириус хотел ему верить. — Поверь мне. Я не вру. Я видел ее собственными глазами. Я видел, как она отпускает боль, сидя на лодке, прижимаясь к мужу. Ты спас ее, Сириус. Спас. — А Северус…? — Уважай желание мертвых, Сириус, — серьезно сказал Гарри. — Не рассказывай ему ничего. Эйлин просила — выполни ее просьбу. Сириус закивал головой, захлебываясь в слезах. Те падали по его щекам, на пол, на его одежду. Но Сириус не трогал их, позволяя им идти. Гарри с беспокойством смотрел на крестного и тихо предложил: — Если ты хочешь… я могу стереть эти воспоминания. — Нет, — решительно отказался Сириус, грубо вытирая слезы и поднимая на Гарри живые серые глаза. — Нет. Я буду помнить. Я буду это помнить. — Хорошо, — тихо ответил Гарри. — Но знай, это не слабость. Ты правда можешь… — Нет, Гарри, нет. Я не буду их стирать. Я был последним, кто ее видел. Я хочу оставить эти воспоминания. Даже если мир не узнает ее жертвы, я буду помнить. И ты, не рассказывай никому, Гарри. — Конечно. Я обещаю тебе. Гарри сел рядом с крестным, прижавшись спиной к трону, тот был холодным. Но он не стал обращать на это внимания. Сириус опустил голову на его плечо. Руки его еще чуть дрожали, укрытые руками Гарри. Но ему стало лучше. Ему точно стало лучше. Они помолчали несколько минут. — Что это за пойло? — не удержался от вопроса Гарри, недовольно указывая на бутылку. — Из погреба Блэков, — хриплым голосом заговорил Сириус, приподнимая бутылку. — Опьяняет как три бутылки огневиски. Но без огня. А с холодком. То что нужно. — Бросай пить, Сириус. Ты же Лорд Блэк. — Тогда… мне стоит начать сажать неугодных мне людей в тюрьму? В подвале Блэков много места. Я даже видел кости. Еще не убирались там. — Ты начал шутить, — обрадовался Гарри. — Нет, в подвале и правда есть тюрьма. — Это я понял. Я про другое! — А-а-а, — протянул Сириус. — Понял. Немного. Дай мне время. Я еще пьян. — Только попробуй забыть мои слова, Сириус, — угрожающе прошипел Гарри. — Обещаю. Я все запомню. К несчастью, это “пойло”, как ты выразился, опьяняет, но не затрагивает разум и воспоминания. Я пытался себя наказать… — Сириус пнул бутылку и та с грохотом покатилась к стене. — Больше пить не буду. — Пьяница. — Это не так. — Так. Я расскажу папе. — Ты встречал его? — тут же встрепенулся Сириус, поднимая голову. — Да, но я тебе ничего не расскажу, пока ты не протрезвеешь, не примешь душ и не покушаешь. Ты выглядишь просто ужасно. — Гарри ты такой жестокий, — сжался Сириус и тут же лукаво улыбнулся. — Ты и Лили встретил, да? — Да. — Видно. Лили всегда была жестокая. — Ага, — с гордостью сказал Гарри и со смешком добавил: — Даже приказывала Темному Лорду. — Мне нужны подробности! — После душа!