II. Глава 18.1 Скрытые печали

На горе Дуншань, возле пруда у поместья Шумэй разгуливали журавли. С наступлением осени травы еще не утратили прежних красок, но кроны деревьев уже ярко рдели, и первые признаки увядания появлялись повсюду. Линь Бу в одиночестве прохаживался по берегу. Рана поэта полностью зажила, и на сердце было легко. Поддавшись настроению, он продекламировал стихотворение, которое сочинил несколько месяцев назад:        Ученого шапка меж веток весенних, Качаясь, плывет. Тепло насекомым, И розовых бабочек ярок полет. Возился с цветами. Кому я несу теперь это вино? Отшельником был; изменюсь ли с тобою?.. Познать не дано. Это было не самое удачное из его творений, но оно почему-то всплыло в памяти и запросилось на волю. — Смотрите-ка, знаменитый поэт читает свои стихи! — К Линь Бу лениво подошел молодой человек в желтом халате, помахивая красным веером. — Не буду мешать, я просто проходил мимо. Декламируй сколько душе угодно, а захочешь совет — смело зови на помощь. Если надо, я даже подскажу рифмы. По правде говоря, я пришел сказать, что ужин на столе. Но если ты не голоден, я с удовольствием помогу его съесть. А если в твоей тарелке что-то останется… Линь Бу вздохнул. Он понимал, что Фан Пинчжай несет весь этот вздор без задней мысли, но бесконечная болтовня утомляла. — Как продвигаются поиски лекарства? Фан Пинчжай хмыкнул себе под нос. — Значит, и тебя волнует это лекарство? Но ведь ты здесь совершенно не при чем. Ты же не умрешь, если ничего не получится. Какое тебе до него дело? Потому не скажу, даже не проси. Лучше пойдем — пора ужинать. Они повернули к дому. Линь Бу испустил еще один вздох. — Госпожа Юй… — начал он и замялся. — Договаривай, — улыбнулся Фан Пинчжай и помахал веером. — Уж не питаешь ли ты каких-нибудь чувств к этой страшной как смертный грех девчонке? — Конечно же нет. Просто госпожа Юй — добрая девушка, и я поневоле волнуюсь за нее. — На свете много добрых людей, — не замедляя шага, возразил Фан Пинчжай. — Всех не обогреешь. Мы неизбежно рано или поздно умрем. Думаешь, твоя тревога сохранит ей жизнь? Или спасет тебя от смерти, после того, как она умрет? Тебе не кажется, что сперва надо стать бессмертным демоном, а потом уже сколько угодно жалеть остальных? Линь Бу улыбнулся. — Удивительно мудро сказано, мастер Фан. Он и вправду не ожидал, что Фан Пинчжай окажется способен на такие осмысленные речи. Так, за разговором, они дошли до поместья Шумэй — дома Линь Бу на горе Дуншань. В покоях стоял странный запах от перегонных кубов, возле которых Лю Янь возился целыми днями. Любопытного Фан Пинчжая тянуло в рабочий кабинет Лю Яня как магнитом, но Лю Янь строго-настрого запретил входить. Однажды Фан Пинчжай все-таки не утерпел и сунулся в кабинет, пользуясь отсутствием хозяина. Он пробовал макать пальцы в бесцветные жидкости, разлитые по склянкам и бутылкам, но, к его ужасу, когда пальцы высохли, на них проступили глубокие бескровные порезы. С той поры он и носу туда не показывал. Лю Янь работал в кабинете с утра до ночи, прерываясь лишь на сон и еду, и постоянно гонял Юй Туань-эр с поручениями. Они зашли в трапезную. — Это травяной сок или овощное пюре? — хладнокровно спросил Лю Янь, глядя на Туань-эр по другую сторону стола. Фан Пинчжай вытянул шею и пригляделся. На столе стояла супница и четыре миски. Странный зеленый суп и в самом деле больше всего напоминал овощное пюре. Лю Янь обернулся и окликнул служанку: — Ру Ма, что это такое? — Это суп госпожи Юй, молодой господин, — почтительно ответила служанка, продолжая накрывать на стол. Туань-эр уже собиралась есть, но после этих стол положила миску и палочки на стол. — Это всего лишь чайные листья. Обидно заваривать чай и сразу все выбрасывать. Они же не ядовитые и приятно пахнут. Я перемолола их в пасту и слегка посолила. Очень вкусно, попробуй. Фан Пинчжай хлопнул себя по лбу и молча помотал головой. Линь Бу натянуто улыбнулся. — Выбрасывай, — мрачно приказал Лю Янь. — Ты не хочешь, зато другие захотят, — заупрямилась Туань-эр. — Зачем выбрасывать? — Никто не станет это есть, — отрезал Лю Янь. — Ты назло это говоришь! Не собираюсь тебя слушать. С этими словами Туань-эр взяла миску и стала уплетать свою стряпню за обе щеки, всем своим видом показывая, как ей нравится чайная тюря. — Эээ… Сяо Бай, разве тебя не учили, что надо начинать есть только после старших? — Фан Пинчжай наставительно похлопал девушку веером по макушке. — Хоть ты и помощница моего будущего учителя, я все равно старше и опытнее, а самое главное — больше понимаю в еде. А раз так… Юй Туань-эр нахмурилась. — Ты уже давно стоишь здесь как столб, вместо того, чтобы ужинать. Кто же станет тебя ждать? Садись и ешь, если голодный. — Ох, от тебя одна головная боль, — сокрушенно вздохнул Фан Пинчжай. — Подумать только, какие лишения мне приходится терпеть! Мне, великому мастеру, за годы скитаний по цзянху не знавшему поражений… Он печально сел, взял миску и приступил к еде — разумеется, и не думая прикасаться к чайному супу. — Если ты не знал поражений, зачем так упорно выпытываешь у братца Лю его технику «Убийство звуком»? — спросила Туань-эр, наперегонки с Фан Пинчжаем уплетая ужин. — Опять ты говоришь глупости, — возмутился Фан Пинчжай. — То-то и оно — раньше мне попадались только слабые противники. Не надо большого ума, чтобы их победить! Тех врагов, что встречались во время странствий, я мог сразить одним ударом. Я даже ни разу не сталкивался с настоящей несправедливостью — а это настоящее горе для героя цзянху! Подумать только, я исходил все Центральные равнины с севера на юг и с запада на восток — тысячи ли пути, и только солнце и луна были моими спутниками. Уж я-то точно могу сказать, что повидал цзянху… — Стоп, хватит! — нетерпеливо перебила Туань-эр. — Сколько можно молоть языком! Лю Янь скользнул взглядом по неаппетитному чайному супу, медленно взял тарелку и подцепил палочками обычный рис. — Разве ты не передумал есть? — бесцеремонно спросила Туань-эр. Лю Янь замер, застигнутый врасплох, а потом фыркнул, положил палочки и, толкая колеса кресла, которое смастерила Туань-эр, удалился в свой кабинет. Линь Бу сел за стол и, невольно улыбаясь, принялся за еду. Его новые друзья не отличались особым терпением. Стоило им собраться вместе, как они начинали спорить. За много недель он уже привык к странной троице. Проворно собрав со всех тарелок самые лакомые кусочки, Фан Пинчжай сыто потянулся и вытянул ноги. — Между прочим, девочка, ты его только что оскорбила. Конечно, нехорошо обсуждать будущего учителя за его спиной, но, должен сказать, он еще тот гордец. Твой ум простой и примитивный как бамбук, и словом ты способна не только ранить, но и даже уничтожить особо тонкую натуру. Чудо, что мой будущий учитель не взорвался и не прибил тебя на месте. Советую немного придержать язык. С этой минуты смотри, что говоришь — осторожность не повредит. — Ты думаешь, он рассердился? — тихо спросила Туань-эр. Фан Пинчжай расхохотался. — На тебя — нет. На самом деле он злится на другого. — А на кого же? — нахмурилась девушка. — Тц-тц-тц, — поцокал он языком, разворачивая веер. — Ты забыла? Невежливо обсуждать учителя, не спросив его разрешения. Хочешь узнать — спроси сама. Принеси еды, поклянись больше не готовить отраву — глядишь, он и расскажет, если будет в хорошем настроении. — А ты откуда знаешь, на кого он злится? — недоверчиво покосилась на него Туань-эр. — Я ведь его драгоценный будущий ученик, — откашлявшись, пояснил Фан Пинчжай. — Наша связь нерушима. Туань-эр сердито посмотрела на него и, доложив риса в миску, понесла ее в кабинет. — И зачем вы все это наговорили, мастер Фан? — спросил Линь Бу, неторопливо заканчивая ужин. — Разве вы не заметили, что братец Хэй очень добр к госпоже Юй? Фан Пинчжай со смехом отмахнулся. — Я выбиваюсь из сил ради будущего учителя, и что толку? Когда я, наконец, растоплю его ледяное сердце и получу награду? За что мне такие страдания? — Прикрыв лицо веером, он картинно покачал головой. — К счастью, мое терпение безгранично! Линь Бу улыбнулся. Он не знал, чему Фан Пинчжай надеется научиться у Лю Яня, но невольно испытывал к нему симпатию.       

      * * *

Лю Янь молча сидел в кресле, прикрыв глаза. Перед ним возвышался перегонный куб и бесчисленные банки и склянки причудливой формы. — Это правда, что ты рассердился? — Юй Туань-эр поставила миску с рисом на соседний столик. Лю Янь не ответил. — Ты же взрослый человек, а не ребенок. Разве можно злиться из-за такого пустяка? — Уходи, — коротко велел Лю Янь. Но Туань-эр и не думала уходить. Она села перед креслом прямо на пол и внимательно посмотрела на Лю Яня, положив подбородок на переплетенные пальцы. — Ты сердишься на меня или на кого-то другого? — Уходи! — мрачно повторил Лю Янь. — Если на кого-то другого, тогда очень дурно перекладывать вину на меня! Ну хорошо, я напрасно приготовила чайный суп без твоего ведома… — Туань-эр помолчала и легонько похлопала себя по бедру: — Когда тебе плохо, ты можешь с кем-то поговорить — иногда это помогает. Лю Янь посмотрел, как она хлопает по ноге, и в его глазах промелькнула какая-то мысль. — Ноги болят? — Есть немного, — вздохнула девушка. — Извини, что не сказала раньше. — Приподними юбку, я посмотрю. Туань-эр нерешительно задрала юбку до колен. Ее гладкие белые икры исхудали и начали покрываться тонкой сетью морщин, говорящих о быстром старении. Осмотрев ноги, Лю Янь разрешил опустить юбку. Он долго молчал, а потом сказал: — Ты умираешь. — Знаю, — миролюбиво ответила Туань-эр. — Может быть, я умру раньше, чем ты приготовишь лекарство. — Тебе… не страшно? — с непривычной мягкостью спросил Лю Янь. — Конечно, страшно, — удивленно взглянула на него Туань-эр. — Все боятся смерти. Только бойся-не бойся — а все равно умрешь в назначенный срок. — Тебе не кажется, что это несправедливо? — тихо спросил Лю Янь. — Жизнь дается лишь один раз, а твоя была такой трудной. Ты еще совсем молода, однако умираешь, почти ничего не повидав. — Ты прав, — вздохнула Юй Туань-эр. — Я не была замужем, не родила ребенка, а теперь умираю. Но все не так плохо — ведь ты здесь и пытаешься спасти меня своим лекарством. — Прямой взгляд девушки заставил Лю Яня отвести глаза, а она продолжала: — Я знала не так уж много людей, но ты единственный всерьез пытаешься меня спасти — ты не жалеешь, а делаешь. По-моему… — Она понизила голос. — По-моему, это большая редкость. Пусть ты ужасный злодей, пусть моя жизнь будет совсем короткой, зато я встретила человека, который был по-настоящему добр ко мне. Значит, все не зря. — Я просто испытываю на тебе новое лекарство, не путай это с добротой, — холодно ответил Лю Янь, поднимая глаза. — Не надо строить фантазии и приукрашивать мои поступки. — Любишь ты все-таки изображать злодея, — пожала плечами девушка. Лю Янь вновь закрыл глаза. — А ты для своего возраста слишком много думаешь. — Я… — начала Туань-эр. Лю Янь вдруг развернул кресло, достал из-под большого глиняного горшка чашку с бледно-зеленой жидкостью и протянул Туань-эр. В чашке был не обычный чай — его состав был гораздо сложнее. — Я еще не довел его до совершенства. Ты или умрешь или пойдешь на поправку — все зависит от удачи. Рискнешь выпить? Туань-эр взволнованно обхватила чашку руками. — Это и есть лекарство?