II. Глава 19.2 Принцесса Ланья

Фан Пинчжай бродил по лесистым окрестностям поместья Шумэй, сокрушенно качая головой. Здешние земли нельзя было назвать захолустьем, и мимо нередко проходили люди. Ярко-желтый халат всем бросался в глаза, поэтому Фан Пинчжай то и дело притягивал любопытные взгляды путников. Впрочем, он и не думал скрываться.        — Вот беда! — недовольно обмахивался он своим красным веером. — Учитель требует найти барабан — можно подумать, в такие тяжелые и смутные времена простым людям больше делать нечего, кроме как торговать музыкальными инструментами! Не драться же с магистратом за барабан правосудия? А грабить свадебную процессию — ниже моего достоинства. И деньги тут не помогут. Ах, если б не моя совесть…        Вдруг по лесной тропе застучали копыта. Заметив машущего веером чудака в желтом халате, двое всадников натянули поводья и спешились.        — Брат, судя по одежде, ты такой же странник цзянху, как и мы, — обратился один из них к Фан Пинчжаю. — Благодаренье судьбе, что мы тебя встретили. Не знаешь ли ты, где находится храм Линъюань?        Фан Пинчжай обернулся. Перед ним стояли мужчина и женщина, одетые по-военному и при мечах, явно не понаслышке знакомые с боевыми искусствами.        — Храм Линъюань? Насколько я помню, его можно найти к востоку отсюда.        — Премного благодарны.        Воин и воительница сложили руки в благодарственном поклоне, вскочили на коней и собирались уже умчаться прочь, однако слаженная ловкость их движений навела Фан Пинчжая на мысль.        — Стойте! Услуга за услугу — помогите и мне, раз случилась такая оказия.        Всадники придержали коней.        — Что за помощь тебе нужна, брат?        — Как бы сказать… — почесал в затылке Фан Пинчжай. — Я ищу барабан. Подойдет любой: хоть большой, хоть маленький, хоть цветочный, хоть поясной, хоть высокий, хоть широкий — лишь бы это был настоящий барабан.        Всадники обменялись веселыми взглядами.        — Тебе нужен барабан, брат? В таком случае мы его пришлем. Доверься нашему слову.        — Ну-и-ну… — Фан Пинчжай постучал веером по лбу. — Мир полон чудес. Вот так ничего не подозреваешь, и вдруг барабан сам валится тебе в руки. А я-то считал, что среди этих зеленых гор и прозрачных озер с засильем журавлей проще встретить духов или бессмертных. Кто бы мог подумать, что при известной удаче тут можно не сходя с места заполучить барабан!        Улыбнувшись его словам, путники поскакали дальше.        Конные воины были явно не простыми людьми. Чего только стоили их бросающиеся в глаза боевые навыки! А уж то, что они обещали вот так запросто прислать барабан — и вовсе вызывало удивление! Поглядев вслед удаляющимся всадникам, Фан Пинчжай перекинул веер через плечо и отправился за ними следом. Сперва он шел не спеша, но потом ускорил шаг и, превратившись в смазанное желтое пятно, в считанные секунды обогнал мчащихся галопом лошадей.        Двигаясь на восток, всадники вскоре добрались до храма Линъюань и, оставив лошадей у ворот, вошли в зал, где медитировал настоятель храма.        Фан Пинчжай запрыгнул на крышу храма и уселся, скрестив ноги, возле потолочного окна.        — Мастер Ваньфан, надеюсь, вы как всегда в добром здравии? — услышал он доносящийся снизу голос воина.        — Благодарю вас, — степенно ответил настоятель храма Линъюань. — Сей недостойный монах здоров, слава Будде. Достопочтенные господа, позвольте спросить, что привело вас в храм Линъюань? Вы пришли помолиться или отведать здешнего чаю?        Услышав эти скромные речи, Фан Пинчжай дважды насмешливо взмахнул веером. В эту минуту из соседнего павильона вышли двое монахов. Один из них бросил взгляд наверх и увидел восседающего на крыше чужака с красным веером и в желтом халате. Однако стоило монаху открыть рот, как его грудь сдавило словно стальным кольцом, и он окаменело застыл на месте.        Фан Пинчжай остался сидеть на крыше, наслаждаясь бодрящим осенним ветерком и любуясь желтыми листьями, медленно опадающими на землю. Одним ухом он слушал бормотание голосов из комнаты внизу: мастер Ваньфан с каждой минутой становился все вежливее и почтительнее — очевидно, гости и впрямь были важными персонами. Постепенно Фан Пинчжай понял из разговора, что всадники прибыли в храм из-за того, что до них дошли слухи о кровавой бойне на дальнем склоне храмовой горы, где неизвестный вырезал целую шайку разбойников. Кроме того, их интересовала красивая паломница с грустным лицом, которая направлялась в храм, чтобы помолиться в уединении.        Фан Пинчжай перестал обмахиваться веером. Судя по описанию, эти люди искали ту самую девушку в фиолетовом платье, которая пронзила Линь Бу мечом, ответив на его доброту черной неблагодарностью… Мастер Ваньфан уверил господ, что ни одна похожая по описанию женщина не переступала порог храма. Явно разочарованные, гости собрались уходить.        — Я всего лишь скромный монах и за последние месяцы не встречал ни одной паломницы, которая захотела бы воскурить в храме благовония. Однако недавно мои ученики видели на дальнем слоне горы женщину в фиолетовом одеянии. Возможно, в окрестных лесах вы найдете ее следы.        Мастер Ваньфан склонился в почтительном поклоне.        Воины приободрились и поспешно распрощались с монахом. Услышав, что они уходят, Фан Пинчжай взмахнул веером, и двое незадачливых монахов Линъюань повалились на спины.        Лишь только они упали, как гости храма вышли во двор.        Женщина нахмурилась:        — Вы ничего не слышали?        — А? Нет, ничего, — отозвался ее спутник. — Что за неудачный день! Всякий раз, когда мы набредаем на след сестрицы, она ускользает у нас из-под носа.        — Не волнуйтесь, — успокоила его женщина. — На этот раз у нас есть свидетели, и рано или поздно мы ее найдем.        Вот как! Значит, они разыскивают потерянную родственницу? Фан Пинчжай незаметно покинул храм и вернулся на лесную тропу в окрестностях поместья Шумэй.        Ждать пришлось недолго. Вскоре на тропе появился отряд из примерно двадцати плечистых всадников на холеных лошадях. Один из них спешился и подошел к Фан Пинчжаю:        — Это вы тот господин, которому следует передать барабан?        — Он самый, — кивнул Фан Пинчжай.        Всадник снял притороченный к седлу золоченый расписной барабан внушительных размеров.        — Мой господин просит оказать ему честь и принять этот дар.        — Ах… не беспокойтесь, ставьте прямо сюда, я сам донесу его домой. Должен признаться, я искренне благодарен вашему господину. Только представьте, если бы каждый просящий встречал такого достойного человека, готового исполнить любое желание, тогда голод, болезни и нищета давно исчезли бы с лица земли! А когда всего вдоволь — не нужны и войны!        Всадник лишь улыбнулся в ответ на эту пламенную речь. Поставив золотой барабан на землю, он бросил клич и умчался во главе своего отряда.        «Гм… — подумал Фан Пинчжай. — Правительственные войска? Час от часу не легче».        Он проводил солдат взглядом, лениво помахивая красным веером. Судя по всему, это были не простые солдаты, а личная гвардия какого-то высокопоставленного чина.        Поднимая свой золотой барабан, Фан Пинчжай продекламировал короткое стихотворение.        — Ах, с каждым разом стихи удаются мне все лучше и лучше!              

* * *

       Дверь в поместье Шумэй Фан Пинчжаю открыла черноволосая женщина в темно-лиловом платье и первым делом удивилась золотому барабану:        — Где ты его достал?        Фан Пинчжай небрежно взмахнул веером:        — Как говорил нам Будда: об этом следует хранить молчание.        Женщина на пороге — это была, разумеется, Юй Туань-эр. Ее по-прежнему немного старили складки в уголках глаз и возле рта, но ясный взгляд и четкие черты лица указывали на молодость. На прошлой неделе лекарство Лю Яня стало давать отличные результаты. Морщинистая кожа со старческими пятнами разгладилась и побелела. Теперь никто не смог бы назвать Юй Туань-эр странной девушкой с лицом старухи.        — Каждый раз, когда я тебя вижу, мне кажется, что учитель и впрямь покорил законы мироздания — настолько ты изменилась. Продолжай в том же духе — и, если повезет, в один прекрасный день ты станешь красавицей и заведешь ухажера, — шутливо заметил Фан Пинчжай, ставя барабан на пол и уворачиваясь от тычка Туань-эр. — Эй, полегче! Нельзя обижать своих младших соучеников!        — С каждым днем ты все больше выводишь меня из себя, — возмущенно фыркнула Юй Туань-эр.        — А где же мой великий и ужасный, таинственный и непостижимый учитель, покоривший законы мироздания, всегда такой угрюмый, словно замышляет утопиться в море? — спросил Фан Пинчжай.        — Он там, — показала на кабинет Туань-эр.        — Вот и хорошо, мне надо кое-что обсудить с дорогим учителем. Будь добра, посторожи дверь. Подслушивать разрешаю, но лучше все-таки не входи.        С этими словами Фан Пинчжай прошествовал в полутемную комнату.        «Он хоть когда-нибудь бывает серьезным? — подумала Туань-эр. — Интересно, зачем он пошел к Лю Яню: по важному вопросу или опять с какой-нибудь чепухой?»        Она подошла ко входу в кабинет и плотно задернула занавеску.        Лю Янь неподвижно сидел в темном углу комнаты, глядя на стену.        — Послушай, дорогой учитель, — начал Фан Пинчжай, подходя к Лю Яню, — до моря далеко, а ты сейчас не ходок. Поэтому сколько ни мечтай, а все равно не сможешь утопиться. Лучше забудь свои заботы. Относись к жизненным неурядицам, как к пьесе: первый акт провалился — значит, пора начинать второй. Все рано или поздно проходит. Жизнь коротка — еще не хватало тратить ее на хандру! Это ведь так скучно!        Лю Янь молчал, закрыв глаза.        — Эй, ты часом не уснул? — похлопал его по спине Фан Пинчжай. — Я нашел барабан. Когда ты начнешь обучение?        — Когда сочту нужным, — отрезал Лю Янь.        — То есть не сейчас, — вздохнул Фан Пинчжай. — Ну что ж. Сегодня во время прогулки мне попались мужчина и женщина явно высокого ранга с отрядом из двух-трех десятков хорошо обученных солдат. Сейчас они прочесывают леса примерно в пятидесяти или шестидесяти ли отсюда. Насколько я понял, они кого-то разыскивают, а именно… — он похлопал Лю Яня веером по плечу, — красивую грустную деву, и в своих поисках могут дойти даже до поместья Шумэй. Кроме того, их интересует человек, устроивший резню на склоне горы у храма Линъюань — иными словами, им нужен я, ваш покорный ученик. Не нравится мне это.        У Лю Яня дернулась щека.        — Кто они такие?        — Судя по выправке — похоже, правительственные войска. Мужчина и женщина, возглавляющие отряд, как видно, занимают высокое положение — возможно, они из знати.        — Что ты предлагаешь? — подумав, спросил Лю Янь.        — Лучше бы нам покинуть поместье Шумэй, чтобы не попадаться им на глаза. Твоя своеобразная внешность привлекает внимание. Мы можем угодить в неприятности.        — Это невозможно, — открыл глаза Лю Янь. — Лекарство еще не совсем готово. Если мы уйдем, все наши усилия пропадут впустую.        Фан Пинчжай вздохнул.        — Другого ответа я и не ждал. До чего же предвзятый учитель мне достался… Будь этот чан с секретным варевом предназначен для меня, ты бы, конечно, рассуждал иначе.        Лю Янь фыркнул.        — Выкладывай, что придумал.        — Учителю не откажешь в проницательности, — согласно кивнул Фан Пинчжай. — Раз уйти отсюда мы не можем, то вам с Туань-эр надо придумать, где спрятаться. А я тем временем уведу солдат подальше от поместья.        — Пусть будет так, — взмахнул рукавом Лю Янь и вновь прикрыл глаза.        — Ну что ты за сухарь, учитель! — прикрыв лицо красным веером, пожаловался Фан Пинчжай. — Совсем не беспокоишься о своем ученике. Увы, и как меня только угораздило избрать кумиром такого бессердечного человека! Что ж, я ухожу. Спрячьтесь как следует, чтобы вас не нашли, пока я вожу солдат по лесам.        — Не найдут.        Фан Пинчжай вышел из комнаты.        — Эй! — окликнула его Юй Туан-эр, караулившая у двери.        — Ну что? — отложив барабан в сторону, поинтересовался Фан Пинчжай. — Постигла, наконец, всю глубину моего величия и благородства?        — Оказывается, ты хороший человек, — покраснела Туань-эр.        Фан Пинчжай покатился со смеху:        — Шутишь? Вот так новости. Видно, лицо у меня слишком подозрительное, потому я обычно и смахиваю на злодея. Хорошим человеком меня еще никто не называл. Приятно слышать для разнообразия.        Он дружески похлопал Туань-эр по плечу и вышел из дома.        Недалеко от поместья Шумэй курлыкали журавли. Заходящее солнце разливало повсюду багряные краски, рисуя чарующие картины. Желтые одежды Фан Пинчжая промелькнули у кромки леса и скрылись из виду.              

* * *

       За воротами храма Линъюань двадцать пять дюжих воинов разделились на группы из двух-трех человек и стали прочесывать окрестности, расспрашивая прохожих, не встречали ли они красивую одинокую паломницу в фиолетовом платье. Фан Пинчжай при помощи цингуна без труда обогнал солдат. Мужчина и женщина, возглавлявшие отряд, расположились неподалеку от леса, где шли поиски. Привязав лошадей к дереву, они присели отдохнуть под его раскидистой кроной. Подкравшись с другой стороны, Фан Пинчжай бесшумно взобрался на дерево и, спрятавшись в густой листве, стал прислушиваться к их разговору.        — Сестрица пропала много лет назад и, скорее всего, даже не знает о своем происхождении, — сказала женщина. — Говорят, сестрица родилась у матушки такой слабой, что имперский целитель по ошибке объявил ее мертворожденной. Через три дня после похорон кладбищенский вор раскопал могилу и обнаружил, что девочка жива. Он забрал ее себе и растил в крестьянском доме. После нескольких лет поисков я узнала, что вор умер от болезни, но перед смертью подбросил ребенка семье господ, что жили неподалеку. К сожалению, я до сих пор не знаю их имен.        — Я уже приказал местному магистрату тайком проверить семьи всех знатных господ из окрестных земель, — ответил ее спутник. — Однако ни в одной из них нет девушки, подходящей под описание сестрицы. Возможно, ты в чем-то ошиблась?        — Нет, брат. Я проверяла не раз. Разве только сестра покинула семью вскоре после того, как ее удочерили.        — Тогда найти сестру будет крайне сложно, — вздохнул мужчина. — Узнает ли она когда-нибудь о своем родовом имени?        — Матушка больше всего на свете хотела вернуть ее в семью…        — Еще до рождения сестры прежний император однажды пошутил, что раз матушка, выходя за него замуж, носила титул правительницы провинции Ланья, то ее дочь, очевидно, станет принцессой Ланья. Увы, и старый император и матушка скончались, а сестрица бесследно исчезла. Поэтому титул принцессы Ланья уже канул в небытие.        Фан Пинчжай, удобно сидящий на ветке, сосредоточенно прищурился. Все оказалось куда серьезнее, чем он думал. Оказывается, расположившаяся под деревом пара — это не просто знатные господа, а члены императорской семьи. А девушка в фиолетовом платье — это, выходит, дочь самого императора Тайцзу — потерянная принцесса Ланья.