III. Глава 22.4 Битва драконов

А-Шэй пристально посмотрела на Фу Чжумэя и опустила глаза: — Вы правы. Но не всегда растерянность может служить оправданием. Фу Чжумэй подвинул стул, сел и положил подбородок на руки, глядя перед собой. — Честно говоря, я не понимаю, как А-Янь и А-Ли дошли до такого. Возможно, это я во всем виноват. А-Шэй с улыбкой проследила за его задумчивым взглядом: — В чем ваша вина? Мало кто в цзянху властен над своей судьбой. Увы, не все в этой жизни зависит от нас, но и обвинять в своих горестях других тоже не стоит. Фу Чжумэй лишь покачал головой и перевел взгляд на Фэнфэна. — Чей это ребенок? А-Яня? А-Ли? — Он — сын Хао Вэньхоу, — тихо поправила А-Шэй. Фу Чжумэй охнул и покраснел: — Я постоянно говорю глупости! Прости, я всего лишь подумал… Понимаешь, они легко ладят с девушками… и… Чем больше он оправдывался, тем сильнее путался в словах. В отчаянии он отодвинулся назад, отчего и без того ветхий стул зашатался и опрокинулся, а Фу Чжумэй с грохотом свалился на пол и больно ударился макушкой. Шум разбудил Фэнфэна. Увидев, как Фу Чжумэй неуклюже пытается подняться, малыш широко заулыбался, тыча в него пальчиком. А-Шэй невольно улыбнулась, но в улыбке сквозил привкус горечи. Что тут скажешь? — Они оба красивые, обаятельные мужчины, наделенные большой властью. Конечно, они нравятся женщинам. Не осуждайте их за это. На затылке Фу Чжумэя набухла шишка, а волосы взъерошились совсем уж неприлично. Снова забравшись на стул, он пробормотал: — Нет, нет, они плохо относятся к женщинам. Столько любовниц… Хорошо, что ребенок не от них. Сердце А-Шэй сжалось: — Хорошо? Почему же? — Ни из А-Ли, ни из А-Яня не получится хорошего отца, — не сводя с нее честных глаз, ответил Фу Чжумэй. — И хорошего мужа тоже. А-Шэй кивнула с чувством внезапного облегчения. — Сяо Фу… — Да? Выбившаяся прядь волос у лица делала Фу Чжумэя похожим на ребенка. — А из тебя получился бы хороший отец? — улыбнулась А-Шэй. — Конечно, — уверенно ответил Фу Чжумэй, но тут же покачал головой. — Только я никому не нравлюсь. А-Шэй вздохнула. — А зачем ты завел себе черепаху? — Ты знаешь, что у меня есть черепаха? — удивленно воскликнул Фу Чжумэй. А-Шэй кивнула. — Я никогда раньше не видел таких огромных черепах! — Он широко развел руками, словно пытаясь обхватить стол. — Ты не представляешь, как я удивился, когда нашел ее в горах. А сколько времени потратил, чтобы выманить и привести в Лоян! — Ты привел черепаху с гор? С каких? — Удивлению А-Шэй не было предела. — Да с той вершины на окраине Лояна — забыл название. Но черепаха доползла с горы до города всего за восемь дней. Удивительно быстро! Теперь она спит под моей кроватью и не выходит, пока я не позову. Не выдержав, А-Шэй рассмеялась. Какой же он чудак! И глупцом не назовешь, но и светлая голова — это не про него. Брат Тан Лицы и мастер боевых искусств, он совсем не зазнался и вел себя как обычный человек. Как же Тан Лицы мог его ненавидеть? С ним так легко беседовать, хоть и сложно уловить, как мысли сменяют друг друга. За ним не числится никаких свершений. Конечно, мало кто ценит таких людей. Но А-Шэй он искренне нравился. — Я так благодарна тебе за спасение моего сына, — сказала она, наливая Фу Чжумэю чай. — Но разве ты не говорил, что придешь вечером? Как ты оказался здесь в середине дня? В таверне что-то случилось? — Да-да, — невпопад ответил Фу Чжумэй. Он осушил чашу одним глотком и протянул за добавкой. — На кухне гора овощей и нечищенной рыбы. Но когда ты уходила, кто-то прошмыгнул за тобой. Я волновался, вот и пошел следом. Внезапно, вспомнив о незаконченных делах в таверне, он вскочил, оставив чай на столе: — Хозяин будет ругаться. Я лучше пойду. — Поспеши, — кивнула А-Шэй, отряхивая с его одежды кусочки зеленого лука. — Я и правда не знаю, как поживает господин Тан. Но если ты беспокоишься о нем, значит вам нужно увидеться. В конце концов, — мягко добавила она, — не стоит так надолго задерживаться в таверне. Есть вещи и поважнее повседневных забот. Фу Чжумэй помедлил, потирая затылок, а потом застенчиво улыбнулся и вышел. «Как жаль, что Сяо[1] Фу оказался братом Тан Лицы, — поглаживая Фэнфэна, печально подумала А-Шэй. — Мне бы так хотелось, чтобы Сяо Фу был обычным человеком и знать не знал ни цзянху, ни Тан Лицы».

* * *

Смеркалось, небо темнело, и отблески заходящего солнца горели на высоких городских стенах. Лоян казался тихим и безмятежным. Фу Чжумэй спешил в таверну, срезая путь по узким улочкам. Прохожие приветствовали его, узнавая Сяо Фу из «Серебряной монеты». Он рассеянно кивал и торопился вперед. Горожане, привыкшие к его чудаковатым манерам, только смеялись, и никто не обижался. Едва Фу Чжумэй переступил порог таверны, как хозяин стал его распекать: — Эй! Я плачу тебе два таэля серебром каждый месяц — где тебя носит? Я что, должен тратить деньги впустую, да впридачу искать, кто сделает твою работу? Клянусь небом, ты мне не барышня для утех! А ну соберись и займись делом! Еще раз увижу, что ты отлыниваешь от работы — поймаю твою чертову черепаху, зажарю и съем на обед! На лице Фу Чжумэя отразился неподдельный испуг, он закивал, но оправдываться не стал. Видя его сконфуженный вид, трактирщик слегка успокоился: — Сегодня гости заказали «Котел пурпурных облаков из Гор и морей». Сяо Фу еще раз кивнул. Самое известное блюдо таверны «Серебряная монета» с мудрёным набором ингредиентов готовили в печи на древесном угле в огромном котле, который никто, кроме Сяо Фу, не мог поднять наверх. — Уже бегу, — пообещал он. Довольный ответом, хозяин таверны похлопал Сяо Фу по плечу и удалился, заложив руки за спину.

* * *

В обычно шумном зале таверны сегодня было тихо. Десять больших столов пустовали, но на втором этаже, в «Комнате изысканных ароматов» сидело несколько посетителей. Фу Чжумэй с тяжелым, не меньше пятидесяти цзиней, котлом в руках осторожно поднялся по лестнице и зашел в комнату. В углу ее стоял шестиугольный стол из розового дерева редкой красоты: шесть ножек были вырезаны в форме оленьих голов, касающихся губами пола. Вокруг размещались шесть одинаковых стульев из розового дерева. За полностью заставленным не тронутыми блюдами столом сидели три гостя. Напротив входа расположился даос с трехрядной бородой. Слева от него пил вино плечистый воин в пурпурной мантии, а справа сидел человек, скрывающий лицо за белой фарфоровой маской. При виде них Фу Чжумэй оробел, и котел в его руках качнулся. Воин в фиолетовом опрокинул кубок в рот, и, даже не глядя на непутевого слугу, небрежно сдернул со спинки стула плащ и махнул им, чтобы удержать котел. Фу Чжумэй испуганно ахнул и, торопливо поставив ношу на стол, попятился из комнаты. Воин в фиолетовом глянул на котел и усмехнулся: — Какова тяжесть! Должно быть, он весит добрых полсотни цзиней. У парня сильные руки, раз он поднял эту махину на второй этаж, и ни одна ступенька не скрипнула. Даос с трехрядной бородой кивнул, но даже не посмотрел на котел. Вместо этого он повернулся к человеку в маске: — Господин, вы пригласили нас сюда для разговора. Что именно вы хотели обсудить? Имя этого даоса было Сюй У[2], а коренастого воина — Ма. В столице хорошо знали даоса Сюй У и Отступника С Тремя Копьями Ма Шэнсюна — уважаемых мастеров цзянху, известных своими опасными навыками. Канцлер Чжао Пу недавно нанял их охранять свой дом. Прошлой ночью в час третьей стражи кто-то проник во двор и оставил у кровати канцлера письмо с приглашением двум охранникам Чжао Пу встретиться в таверне «Серебряная монета». Мастерство злоумышленника было неоспоримо — он мог с легкостью лишить Чжао Пу жизни, если бы захотел. Понимая, что столкнулись с противником, превосходящим их мастерство, даос Сюй У и Ма Шэнсюн, терзаясь подозрениями и не отвеченными вопрасами, явились в таверну. — Ничего особенного, — ответил человек в фарфоровой маске. Он держал в руках кубок с вином, но не пил из него. — Я слышал, что канцлер Чжао Пу недавно встречался с Дун Хуби и беседовал с ним. А поскольку вы были посредниками Дун Хуби, то должны знать, о чем шла речь, верно? — Дун Хуби? — опешил даос Сюй У. Несколько дней назад у Чжао Пу и впрямь состоялась встреча, но это был строжайший секрет. Откуда этот незнакомец о ней узнал? Человек в маске откинулся на спинку стула. И хотя маска скрывала его лицо, было видно, что он не испытывает особого уважения к Ма Шэнсюну и Сюй У. — О чем они говорили? Ма Шэнсюн со стуком поставил кубок на стол: — Оставить посреди ночи записку на подушке — это ловко, не спорю. Только не надо на нас давить. Откуда нам знать, о чем канцлер беседовал со своим гостем? А если бы мы и знали — это не твоего ума дело! Ма Шэнсюн ясно дал понять — всякие проходимцы в масках не имеют права совать нос в дела канцлера. — Неужели? — невозмутимо заметил человек в маске. — А вы не боитесь, что сегодня вечером у постели Чжао Пу может быть… ха-ха-ха… Он не договорил, вместо этого долил себе вина, и выпил его залпом. Ма Шэнсюн помрачнел. Если этот человек и впрямь такой мастер, каким кажется, и хочет убить Чжао Пу, то им его не остановить. — Да кто ты такой? Что тебе нужно от канцлера? — Я только хочу знать, о чем он беседовал с Дун Хуби, — холодно ответил человек в маске. Ма Шэнсюн и Сюй У переглянулись. Сюй У откашлялся: — Нам известно лишь одно: что старейшина Дун привез какое-то письмо. — Письмо? О чем в нем говорилось? — Мы не знаем, и нас это не касается, — покачал головой Сюй У. — Куда канцлер положил это письмо? — Мы с даосом не шпионы! — рявкнул Ма Шэнсюн. — Откуда нам знать, где он хранит это проклятое письмо? Да за кого ты нас принимаешь!.. Человек в маске с грохотом ударил ладонью по столу. Шестиугольный стол из розового дерева раскололся на шесть ровных частей, но они не развалились, а посуда даже не качнулась. Ма Шэнсюн запнулся на полуслове и остолбенело замер. Его гнев схлынул, и он застыл с открытым ртом. — Где хранится письмо? — спокойно повторил вопрос человек в маске. Даос Сюй У перевел дыхание: — Мы не знаем. Голос человека в маске стал ледяным. — Вы превратились в преданных псов, не понимающих намеков. Не выдержав, Ма Шэнсюн ударил по столу и вскочил. Изысканные блюда со звоном и грохотом посыпались на пол, а шестиугольный стол из розового дерева развалился на части. — Понятия не имею, кто ты, но ты перешел черту! Посторонние не имеют права вмешиваться в дела канцлера, а твоей наглости нет предела! Я тебе не ровня, но не собираюсь терпеть оскорбления! Человек в маске, не шелохнувшись, холодно спросил: — И как ты намерен ответить на оскорбление? _________________________________ [1] Сяо (小) — молодой; младший [2] Сюй У (虚无) — пустота, небытие, ничто