Сорванная конференция

      Мы с Фаридой стояли у служебного входа в концертный зал.       К нам подошел ассистент по организационным вопросам. Он уважительно поклонился в приветствии и указал рукой, куда мне идти:       — Госпожа, скоро все начнется. Пойдемте, я вас провожу.       Ассистент немного нервничал – я пришла последней.       Встреча с Лайтвудом и подслушанный на лестнице разговор не способствовали моей концентрации. Понимая, что впереди меня ждет важное выступление, я решила выпить кофе. Времени было совсем мало, но иначе оно могло вовсе не состояться. Мы с Фаридой спустились в бар отеля.       Выпитый второпях горячий терпкий кофе сделал свое дело. Листая папку с бумагами, я с облегчением понимала, что текст перестал разваливаться на отдельные слова и фразы и постепенно приобретал смысл.       Дав необходимые указания Фариде, я ее отпустила и последовала за ассистентом на свое место.       Концертный зал был очень большой и почти весь заполненный. На сцене стояли небольшая трибуна и составленные в одну линию столы, за которыми уже сидели все участники конференции.       За кулисами, прямо у сцены, стоял Лайтвуд. Капитана сложно было не заметить — его высокая громоздкая фигура и белая рубашка выделялись на фоне яркой красной ткани.       Он внимательно всматривался в зал, иногда переводя взор на участников. Проходя мимо, краем глаза увидела, как он повернул голову и глянул на меня сверху вниз. Инстинктивно расправила плечи и гордо вскинула голову.       Присаживаясь, посмотрела в его сторону. Лайтвуд резко дернул головой в другом направлении, будто его ударило током. Наверное, провожал взглядом, пока не заняла свое место, и не хотел, чтобы я это заметила. Поздно, не успел. Заметила.       Мое место было вторым с краю. С одной стороны от меня сидел представитель ассоциации текстильных мануфактур, с другой Прем Радж. Хорошо хоть не Биду, подумала я. Господин Радж участливо поинтересовался о моем самочувствии, отметив, что мне стоит поберечь себя и больше отдыхать.       Грустно улыбнулась и согласно кивнула в ответ — он, конечно, был прав: иногда я разрывалась между семьей и делами дюжины, не зная, как все успеть. Но сегодня мои несобранность и растерянность имели конкретную должность, имя и фамилию: капитан Киллиан Лайтвуд.       Я глянула за кулисы. Наши взгляды с Лайтвудом встретились и задержались на какое-то время, впервые за сегодня. Прямо, глаза в глаза. На этот раз он не отвернулся. Минута, две — я видела только его глаза, и никого и ничего больше. Казалось, что в эти мгновения мое сердце вообще не стучало. Другой охранник прервал нас — он подошел к Лайтвуду, что-то сказал, и капитан вновь начал рассматривать зрителей.       Я тоже смотрела в зрительный зал, но пустым затуманенным взглядом — разум вспышками проигрывал картинки из прошлого…       Вот дыхание Лайтвуда касается моей шеи, когда он пытается освободить меня из плена зацепившейся за сари сережки…       Вот во время нашей первой прогулки ветер взъерошил его волосы, и каштановая прядь падает на лоб…       Вот Киллиан лежит на кровати в Клифаграми и поднимает руку, предлагая прилечь рядом с ним…       Вот он признается, что влюбился, и счастливый усаживает меня к себе на колени в посольском дворике…       Вот готовит ужин и уверяет: «Если не ты, то мне не нужен никто».       Вот он отбрасывает кинжал и говорит, что не хочет со мной сражаться, а в следующий момент оттаскивает от тела Гранта, которого я, обезумевшая, в который раз пытаюсь ударить кинжалом…       Воспоминания прервали громкие аплодисменты. Я вздрогнула. Последние два момента были страшными для меня…       Интересно, он вспоминал меня? Хоть изредка, хоть иногда? Хотя бы мельком… Скорее всего, нет.       Ведущий радостным голосом воодушевленно начал говорить о цели нашей сегодняшней встречи. «Взаимовыгодное сотрудничество», «укрепление и развитие отношений в сфере торговли», «несмотря на культурологические особенности» — обрывками доносились до меня его фразы.       Мне опять захотелось посмотреть на Киллиана. Я повернула голову, немного выглядывая из-за мешавшего мне соседа. «Прямо как влюбленная школьница на уроке», — укоризненно мелькнуло в голове.       И снова глаза в глаза, отчего сердце набирает ритм… Казалось, он не собирался отводить взгляд, и я тоже… Между нами было метров около десяти, не так и мало, но мы смотрели очень пристально, как будто пытаясь что-то рассмотреть или найти ответы. Возможно, именно из-за такого большого расстояния мы могли смотреть друг на друга – вблизи я бы отвернулась, не выдержав боли.       В какой-то момент мне показалось, что ему тоже было больно. Хотя откуда там было взяться боли?       Внезапно со стороны зала я услышала непонятные очень громкие звуки, затем раздались крики, визг. Киллиан резко выхватил из кобуры, висевшей на поясе, пистолет и начал приглядываться в зал, целясь в кого-то.       Дальше все происходило как в замедленной сьемке. Я не понимала, что вокруг происходит.       Мимо Киллиана, пригибаясь, пробежали его коллеги с оружием в руках. Они направлялись к середине сцены, где находился Фэлпс и другие представители их делегации.       Я встала со стула, не понимая, что делать, и тут же почувствовала, как кто-то рядом справа потянул мою руку вниз. Это был Прем Радж. Я взглянула в его сторону — у него были бледные трясущиеся губы и очень испуганные глаза. Он с силой тянул меня вниз и что-то говорил, но из-за шума я не расслышала, что именно, поэтому опустилась на стул…       Я заметила, как с другого конца сцены бегут охранники Аббаса и Биду. Рядом с нами трое англичан быстро, почти бегом, уводили, прикрывая собой, Фэлпса. Следом еще четверо, которые скорее всего пришли с другой стороны сцены, уводили двух оставшихся представителей британской делегации в сторону Киллиана.       Раздались опять очень громкие звуки. Внезапно мужчина, что сидел рядом со мной, упал навзничь, а в районе спины растеклось красное пятно. До меня только тогда дошло, что это были выстрелы…       Я повернула голову в сторону зала. Там творился какой-то хаос. Люди суетились, кричали, некоторые пытались убежать, но их не выпускали. По проходам шли и стояли люди в черном с оружием в руках. Кто-то из них стрелял, кто-то что-то кричал, размахивая автоматами. Их было много, не один десяток.       Вновь резкий толчок справа, тянущий вниз. Господин Радж. Теперь я смогла услышать его:       — Амала, сюда!       Сам он уже был на коленях на полу.       Почему-то я опять метнула взгляд в сторону Киллиана. Он всё ещё находился за кулисами вместе с другим мужчиной-охранником, который стоял на одном колене с оружием и тоже целился в сторону зала. Почти одновременно раздались два выстрела, пистолеты задымились. Бандит с оружием недалеко от сцены вскрикнул и упал.       Киллиан резко крикнул в мою сторону, и я даже смогла услышать, что именно:       — Под стол! Амала, под стол!       В один момент я соскользнула со стула и оказалась на четвереньках на полу. Радж обнял меня за плечи, закрывая собой.       — Где ваша охрана? Почему вы еще здесь? — закричала на него.       — Не знаю, — раздраженно ответил он.       В зале продолжались крики, плач, выстрелы. Люди с оружием начали требовать, чтобы зрители замолчали. Я тяжело дышала. Постепенно ко мне начало приходить осознание, что происходит.       Когда захватчики успокоят зал, они придут на сцену. Я попыталась, насколько это было возможно, посмотреть, кто еще остался из участников конференции здесь. Из живых никого, кроме нас с Раджем, на сцене больше не было. Помимо моего соседа слева еще двое человек лежали с другой стороны сцены.       — Кто это, что им надо? — уже тихо спросила у Према прерывающимся голосом.       — Не знаю… Полагаю, это захват заложников.       Все его тело дрожало – руки, ноги, даже голова.       Я тяжело дышала и думала лишь об одном: мои дети. Что с ними будет, если я не вернусь, если меня здесь убьют?.. Сможет ли Киран, которому в этом году исполняется лишь 20 лет, взять на себя опеку и ответственность сразу за двух маленьких племянников?..       От сильного стресса очень быстро начали мелькать мысли. Главная из них — нужно уходить в сторону кулис. Отползать, убегать, уходить — но на сцене нельзя оставаться. Я посмотрела туда, где в последний раз видела Киллиана. Он был все там же, но уже один.       — Нам нужно уходить, — дрожащим низким голосом сказала Раджу, указывая в сторону Лайтвуда.       Я попыталась привлечь его внимание, неуверенно махая рукой в разные стороны — стоя на четвереньках это было не очень удобно. Капитан заметил. Я указала рукой в начале на себя и затем в его сторону, потом еще несколько раз повторила эти жесты, надеясь, что Киллиан поймет, что я имею в виду. Его лицо было жёстким, сосредоточенным, глаза слегка прищурены. Он утвердительно махнул головой.       — Давайте, господин Радж… До конца стола, потом бежим. Сможете?       — Не уверен, — тихо сказал он.       Мужчина был не очень молод и не очень здоров, но других вариантов не было.       — Здесь тоже нельзя оставаться, это опасно…       Он кивнул:       — Попробуем…       Когда мы были у края, где заканчивались столы, спросила:       — Готовы? Встаём…       Радж медленно пытался подняться, я сидела уже на корточках в ожидании, чтобы выпрямиться и бежать.       — Амала, идите первой… Они вас могут не заметить.       — Давайте вдвоем, одновременно…       — Нет, — он резко прервал меня. — Я не смогу быстро идти и буду задерживать вас… Я потом… Следом…       Поджав губы, я почувствовала, что именно сейчас слезы подкатывали к горлу. Этот человек полностью соответствовал тому, как о нем думали другие. Даже занимаясь самым грязным делом в мире — политикой – он смог остаться правильным.       — Хорошо. Спасибо вам…       Глянув на Лайтвуда, я досчитала до трех, привстала и в полусогнутом состоянии побежала, что было силы. Главное не упасть — положение было очень неудобным, и сари, одетое на мне, прыткости не прибавляло.       Оставалось метра четыре до конца сцены, когда Киллиан выбежал мне навстречу. Он повернулся спиной к залу, закрывая меня собой, обхватил за талию, немного приподнял и быстро понес за кулисы.       Оказавшись в относительной безопасности, он поставил меня на ноги, заглянул в глаза и взволнованно спросил, тяжело дыша:       — В порядке?       — Да. — Махнула головой и опустила глаза. — Прем Радж…       Мне не хотелось смотреть на Лайтвуда сейчас. Я боялась разрыдаться прямо здесь, а нужно было оставаться хладнокровной.       Мы обернулись на мужчину. Радж с трудом поднялся и, сделав несколько шагов, вдруг вскрикнул. Он схватился за правую ногу и упал. Его ранили. Я заметила, как несколько людей с автоматами из зала бросились к сцене. Прем Радж тоже увидел это, посмотрел на нас и крикнул: «Бегите!»       Киллиан резко развернулся, схватил меня за руку и потянул к двери, где, наверное, был черный выход. Я медлила, упиралась, смотрела на лежащего Прем Раджа и шептала сквозь нахлынувшие слезы:       — Нет, пожалуйста, нет…       Лайтвуд остановился, взял меня за плечи, тряхнул и почти закричал, пытаясь привести в себя:       — Амала! Амала! Мы должны уходить! Быстро!       Слезы невольно скатились из глаз. Я нервно дернула головой, давая понять капитану, что слышу его. Он взял меня за руку, наверное, боясь, что я не поняла его, и очень быстрым шагом пошел к двери, иногда посматривая на меня. Когда Лайтвуд увидел, что я не отстаю и не упираюсь, он отпустил руку и коротко сказал: «Быстрее!» Мы побежали.       Оказавшись в коридоре гостиницы, Киллиан торопливо осмотрелся по сторонам. Вид у него был очень напряжённый, он сосредоточенно оценивал обстановку. Через несколько секунд, приняв решение, направился в сторону лестницы, бегло посмотрел вверх, прислушался и без слов показал мне глазами, куда мы сейчас пойдем. Я коротко кивнула. Киллиан начал подниматься. Он перескакивал через ступеньки легко и бесшумно, словно ягуар, и посматривал то вверх, то вниз, чтобы там никого не было, держа пистолет при этом наготове.       Поднявшись вверх на два этажа, он направился в коридор с номерами и коротко тихо скомандовал: «Сюда!»       Лайтвуд шел очень широким и спешным шагом впереди, иногда оборачиваясь на меня. Он начал хаотично дергать ручки дверей — искал открытый номер, но все они были закрыты.       Впереди стояла тележка для уборки, которыми обычно пользуются горничные. Капитан подбежал к ней и внимательно посмотрел по сторонам, после чего отвез тележку чуть подальше. Я удивленно смотрела на это, не понимая, что он делает.       Лайтвуд вернулся и направился к одной конкретной двери, которая оказалась приоткрытой, а в замке торчал ключ. Он осторожно заглянул в комнату, затем смелее зашел внутрь, а через несколько секунд появился в проеме и махнул мне рукой, чтобы я заходила.       Когда я переступила порог, Киллиан быстро, но аккуратно, стараясь не издавать лишнего шума, закрыл дверь на замок. Оказавшись внутри, прислонилась к стенке и устало выдохнула, закрыв глаза — теперь мы были в безопасности. Наверное…       Я стояла так, не двигаясь, какое-то время, даже не знаю сколько. Глубоко и часто дышала, пытаясь успокоиться и выравнять ритм колотящегося сердца. Лайтвуд почему-то стоял рядом и не уходил, а затем послышался его голос:       — Мне нужно идти…       Открыла глаза. Он внимательно смотрел на меня.       — Нет, Киллиан, нет, не надо… Мне страшно, — вцепилась ему в руку, голос задрожал от мысли, что я останусь здесь одна.       — Я ДОЛЖЕН идти. — Он приблизился ко мне вплотную, наклонился, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Там люди… Они в опасности.       Спасатель капитан Лайтвуд! Как же я могла забыть!       — Нет, не бросай меня, пожалуйста… — Я почувствовала, как слеза стекла по щеке.       Он тяжело вздохнул, аккуратно и нежно прикоснулся тыльной стороной пальцев к щеке, вытирев слезу:       — Я вернусь… Я обещаю…       Его касание ощущалось, словно электрический разряд на коже. Что-то в его взгляде и выражении лица заставило меня вспомнить те далекие времена, когда верила ему безоговорочно и не сомневалась, что он любит.       — Не верю… Я тебе не верю… — Слеза скатилась по второй щеке.       — Если я буду… — Киллиан запнулся. — Я вернусь. Обязательно вернусь, слышишь?       — Ты уже однажды меня бросил… Одну…       Я увидела, как его челюсть сжалась. Таким же образом, как и первую, он вытер мне вторую щеку от мокрого следа.       — Верь мне, Амала, прошу… Я вернусь к тебе. Ты веришь мне?       — Нет… Я не верю тебе… Не верю… Нет… Больше — нет… — Отрицательно качала головой, впадая в панику.       Вдруг Лайтвуд выпрямился и резко крепко прижал к себе. Затем поцеловал в макушку и прерывисто проговорил:       — Я вернусь. Один длинный, два коротких. Повтори!       Все произошло очень неожиданно и быстро. Уткнувшись в его плечо, я, как когда-то, глубоко дышала запахом хвои и мяты, таким притягательным и родным для меня и почти забытым. Нужно было вырваться, дать ему пощечину за наглость, оттолкнуть, но мне не хватило силы воли.       — Опять принюхиваешься ко мне, как тогда… Смешная, — с легкой насмешкой сказал Киллиан, пытаясь разрядить обстановку.       Это были его слова из нашего прошлого… Значит, Лайтвуд все-таки помнил.       — Один длинный, два коротких. Повтори… — настаивал он.       Не понимая, о чем говорит Киллиан, сдавленным голосом повторила за ним.       — Молодец! — Он чуть слышно постучал по стене три раза — один с большим, два с короткими перерывами между стуками. — Поняла? Один длинный, два коротких. Закрой за мной дверь и открывай только мне. К окну не подходи. Ясно?       Я послушно махнула головой. Лайтвуд еще раз поцеловал в макушку, глубоко вдохнув в этот момент. Спустя минуту он резко отстранился от меня, словно отталкивая, быстро открыл замок, распахнул дверь и ушел.       Опять он меня бросил! Ненавижу его! Ненавижу!