XVII. Мой ангел

Нос заполнил терпкий аромат скипидара вперемешку с маслом. Изящная рука ловко прокрутила кисть в задумчивости, опуская её в консервную банку с цветной водой. На холсте смешались охра и капля бурого. Мальчик, притаившийся в углу, с интересом глядел на спину матери, обтянутую в шёлковую сорочку и небрежный махровый халат. Один из рукавов спадал на тонкое предплечье, оголяя острую косточку. Маленькие пальцы перебирали разноцветные камни на тонкой верёвке — украшение, созданное детской любовью. Мальчик не решался подойти к женщине и заявить о своём присутствии. Мама не любила, когда её отвлекали от работы — она превращалась в злобного монстра, и в её глазах вспыхивали металлические искры. Мама могла часами стоять у мольберта и творить, вырисовывать на холсте горы или Эйфелеву башню, о которой она грезила за ужином и намекала мужу, обычному строителю, о возможном переезде. Мама создавала удивительные вещи — делала фантазии реальными. На холсте она могла нарисовать всё что угодно. Мальчик хотел научиться так же. Он тоже много грезил. О доброй улыбке матери и её взгляде, где искрился бы не холодный металл, а шептала серебристая гладь озера. Он мечтал, чтобы она хоть раз взглянула на него не с раздражением, а с любовью. Обняла и прижала к родной груди. Мальчик знал, что она не взглянет. И что она не обернётся, если он того попросит. Он помнил, как тряс табурет, на котором сидела мать во время рисования, и истерично вопил, чтобы она обратила на него внимание. Она обратила. Но не так, как он хотел. Женщина схватила его тогда почти за шкирку и вышвырнула из мастерской, крича на мужа, чтобы он нашёл ему занятие. Родители тогда сильно разругались, и отец обвинил в этом его — испуганного сына. После этого мальчик боялся, что из-за него родители разведутся. Что это он — проблема и обуза. Что он мешает маме. Больше мальчик никогда не отвлекал женщину от рисования, лишь тихо ждал, когда она сделает перерыв или отвлечётся. Но мама делала это редко, и даже если делала, явно не намеревалась посвящать свободные минуты сыну. Вскоре женщина замерла и критично оглядела холст. Она кивнула сама себе и положила кисть, отстраняясь от холста. Мама натянула на плечо сползший рукав халата и завязала пояс, поспешно направляясь к выходу из мастерской. Как всегда — совершенно не замечая зажавшегося в угол сына. Мальчик уже было подорвался, чтобы поймать её, но она испарилась из комнаты слишком быстро, оставив в воздухе лишь горьковатый запах красок. Сын с досадой оглянулся на дверь и недовольно сжал в руке несчастные бусы. Он вздохнул и робко приблизился к мольберту, поднимая взгляд на свежее творение. С холста на него смотрела Она — ангел. Это была не та женщина, которую он мог запросто встретить на улице, и не такая женщина, как его мама. Это была женщина без изъяна с глубокими, как море, глазами и светлыми локонами. Не просто светлыми, а золотыми. Кудри светились подобно лучу летнего солнца, и он заворожённо застыл, запоминая чудесный женский образ. Детей легко удивить, и он не исключение. В её волосах цвели незнакомые ему розовые цветы. Они придавали даме нежность. Мальчик дрогнул и в наваждении протянул свободную руку к портрету прекрасной незнакомки, словно хотел с ней соприкоснуться. — Рафаэль! Его тут же подхватили сильные руки. Мальчик растерялся, уткнувшись в мужскую грудь. Отец всегда пах табаком и цементом. — Пошли отсюда, пока мама тебя не увидела. Ты же знаешь, как она щепетильно относится к этой своей размазне, — снисходительно затараторил мужчина. Он направился к выходу из мастерской. Раф недовольно нахмурился и выглянул из-за отцовского плеча, пытаясь ещё раз встретиться глазами с ангелом, однако он смог увидеть лишь край плотной бумаги. Бусы выпали из маленькой руки, и он спохватился, пытаясь их поймать. Ничего не получилось — они остались позади, как и свет белой мастерской. — Но я хотел… — начал было мальчик. — Нет, Рафаэль. Я не хочу снова ругаться с мамой. Не мешай ей. «Матери дороже Франция, поэтому… хотя бы ты не оставляй меня, ладно?» «Ладно». — Раф! Мужчина вздрогнул, встретившись со светлыми глазами Скай. Золотые кудри обрамляли мягкое лицо, чуть вздёрнутый нос в недовольстве морщился. Поблизости послышался звон посуды и звонкий смех разряженных дам. Рафаэль подобрался и поправил постеленную на колени салфетку. — Почему ты меня игнорируешь? — Задумался, — бегло бросил он. — Что ты говорила? — Я спрашивала, ты будешь шампанское, вино или что покрепче, как другие мужчины, — ответила девушка, поправляя лацканы праздничного костюма. Сидел он на ней, отнюдь, выше всяких похвал — Рафаэль особенно запомнил, как брюки-клёш женственно обтянули её бёдра. Он усмехнулся, смотря на сияющее блюдце перед собой. Как только мужчина заслышал, что Сильве Перро тоже приглашена на банкет, то совсем потерялся в происходящем. — Давай что покрепче. — Есть какой-то элитный коньяк и голландский джин. — Джин. Скай кивнула и попросила у рядом суетящегося официанта принести рюмку джина. — Твой отец точно собирается приходить? Прошло уже почти полчаса с начала мероприятия, — выразила опасения девушка. — Он не отвечает, — равнодушно пожал плечами мужчина. Ему хотелось надеяться, что отца не испугала особая гостья на банкете. Он только обрадовался, что близкий человек оказал поддержку в его деле, как всё сразу пошло коту под хвост. Отец позвонил спустя пятнадцать минут и холодно извинился за задержку — его до последнего держали на работе. Рафаэль отнёсся с пониманием и вышел из-за стола в намерении его встретить. Отец всегда был далёк от подобного рода мероприятий, поэтому наверняка станет испытывать смятение. Скай, на удивление, пошла следом. Вскоре в просторном холле показался мужчина в строгом костюме и чуть несуразно причёсанными седоватыми волосами. Если бы не его горбатая осанка и развязная поступь, он бы вполне сошёл за важного бизнесмена. — Как добрался? — сдержанно поинтересовался Рафаэль. — Да что мне… Доехал как доехал, — отмахнулся отец. — Мы тут надолго? — Как минимум, на время программы. К счастью, ты много не пропустил. Мужчина неловко почесал щетину и прошёл вперёд, как-то отстранённо пожимая руку сыну. Рафаэль уже было открыл рот, чтобы представить Скай, но та выразила смелость сделать это сама: — Здравствуйте, я Скай. Наверное, Рафаэль Вам про меня рассказывал. Приятно познакомиться. — Она протянула мужчине руку для рукопожатия, дружелюбно улыбаясь. Отец изучающе прищурился в сторону девушки и несмело принял рукопожатие. — Карл. — Рафаэль заметил на его лице некоторое сомнение. — Скай, не могла бы ты уточнить, где сядет отец? Я ему пока объясню детали, — попросил он. Девушка кивнула и откланялась, оставляя их наедине. — Мне казалось, она будет женственнее, — почувствовал свободу отец, делясь мнением. — Она женственная. Карл угрюмо оглядел холл и мельтешащих гостей. — Все дамы, как я могу заметить, в платьях, а она напялила мужской костюм, — проворчал мужчина. — Это женская модель. Клёш безумно идёт женщинам с красивыми ногами, — поразился реакции отца Рафаэль. — Твоя мать никогда не носила брюки. Рафаэль раздражённо закатил глаза, пока отец не видел, и сопроводил гостя в зал. Скай махнула им рукой. Карл оказался сидящим неподалёку — в достаточной близости, чтобы вести беседу. Вечер шёл терпимо. Он поддерживал деликатное общение с новыми знакомыми, иногда следил за настроением Карла. Тот сидел за столом напряжённо и безмолвно ковырялся в тарелке. Скай тоже не отличалась общительностью, судя по всему, чувствуя себя по большей части неловко. А потом появилась она — женщина в тёмном. Сильве Перро звонко поставила перед собой изысканную трость на манер розы, которую окутывали лозы терновника. Она выглядела одновременно строго и грациозно: белоснежная рубашка с рюшами и чёрный приталенный сарафан с буфами. Бордовая помада благородно подчеркнула зрелость женщины. На голове присутствовала маленькая шляпа, прикреплённая к аккуратной причёске невидимыми прищепками. Она присела на свободное место — прямо напротив Рафаэля. Мужчина поджал губы. — Ах, Сильве Перро, пунктуальность во Франции нынче не чествуется? — заголосил один из джентльменов. — Прошу прощения за опоздание. Не могла отказать почитателям в экскурсии по местной картинной галерее, — важно ответила женщина. Её ясный взгляд, наконец, упал напротив сидящего человека, и она, как показалось Рафаэлю, на секунду оробела. — Ничего, мадам. Les belles femmes sont pardonnees, — озвучил другой мужчина. Карл напрягся, чуть поворачиваясь в сторону беседы. Его лицо омрачилось, и Рафаэль словно почувствовал себя на поле битвы. Он уткнулся в тарелку. Сильве Перро тем временем улыбнулась. — Merci de votre comprehension, monsieur, — ответила она. — Какая причудливая женщина. В этом наряде она смахивает на настоящего вампира, — склонилась к Рафаэлю Скай. — Кто это? — Известная художница, — в тон ответил ей Рафаэль. — Знаешь… — Скай изучающе склонила голову, разглядывая гостью. — У неё глаза поразительно похожи на твои. Такие же бесцветные. Да и прищур… — Порой совпадения удивляют, — ухмыльнулся мужчина, залпом выпивая джин. Он выдохнул, подпирая подбородок рукой. Тем временем джентльмены явно нашли французскую беседу хорошим развлечением. — Je me demande pourquoi une femme comme vous n'a pas de mari digne de se tenir a ses cotes. Рафаэль презрительно прищурился. К счастью, Карл в французском был не силён. Сильве Перро очаровательно расхохоталась, принимая у официанта бокал с шипучим шампанским. — Les hommes prennent trop de temps. — Je suppose que tu n'as jamais voulu d'enfants non plus, car ils interferent, — не сдержал язвительного комментария Рафаэль, с вызовом смотря на женщину напротив. Скай вздрогнула, косясь на мужчину. Сильве Перро замерла. Стих французский разговор. Она взглянула на него — со смешанной эмоцией, которую он был не в силах распознать. — Мне кажется, каждая здравая женщина должна иметь хотя бы одного ребенка, а лучше — два, — высказалась грузная дама. — Нисколько не приуменьшаю значимость Вашего творчества, Сильве Перро, но кто в старости принесёт Вам стакан воды? — В старости я буду нуждаться явно не в воде, — холодно ответила женщина. Она нервно пригубила бокал с шампанским. Карл внезапно вышел из-за стола, громко скрипнув стулом. На него все зашипели, и он пристыженно направился к выходу из зала. Рафаэль раздражённо сжал кулак под столом. Всё же это было плохой идеей. Если бы он только знал, что она тоже здесь будет… — Ты знаешь французский? — вопросила Скай, когда диалог сошёл на нет, и все вернулись к повседневным темам. — Немного. — Мне кажется, понимать и говорить на французском это уже далеко не «немного». — Мама заставляла учить буквально с пелёнок. Она очень… любила Францию, — негромко пояснил он. — Ты никогда не рассказывал об этом. — Потому что я ненавижу Францию. — Но всё ещё помнишь язык. — Иногда приходится читать французские статьи и смотреть интервью картавых ювелиров. Пользуюсь всем, чем обладаю. А ещё, разумеется, он следил за творчеством Сильве Перро, но это его спутнице было знать необязательно. — Пойду проверю отца. — Рафаэль вышел из-за стола.

***

Атмосфера за столом для Скай была неприятной — девицы хохотали над непонятными для неё глупостями, джентльмены подле них бравились и делились достижениями, словно играли в скрытную игру, кто из них «краше». Весь вечер она ловила на себе косые взгляды некоторых женщин, отчего чувствовала себя несколько неловко. С ней что-то не так? она вела себя несоответствующе? что?.. — почему они так высокомерно её оглядывали? Если рядом с Рафаэлем она ощущала себя хоть каплю на месте, то без него терялась и предпочитала сидеть тише мыши и ниже травы. Вот только ею заинтересовался один усатый господин. Он вальяжно поправил пышное жабо, оно добавляло его простому смокингу элегантности. — Вы спутница господина Арчера. Насколько мне известно, недавно он славился в обществе, как завидный холостяк. Скай отстранила руки от столовых принадлежностей и насторожилась. Голос мужчины звучал елейно, но годы в полиции не пропьёшь — она расслышала нотки противной снисходительности. — Всякое случается. Даже холостяк внезапно может отыскать пару. — Ваш избранник со вкусом, поэтому крайне удивительно заметить его в сопровождении Вас. Девушка опешила от такого заявления. — Простите?.. Вы меня сейчас посчитали..? — Ничего дурного, мисс Уильямс. Просто отличаетесь от местных дам, и это видно. — Собеседник многозначительно переглянулся с дамой, что сопровождала его в этот вечер — миловидной блондинкой в золотистом атласе. — Вы не похожи на леди из богатой семьи, да и ведёте себя простецки. Смею обвинить даже в некоторой несуразности. — Хотите сказать, — Скай усмехнулась, — что на такую, как я, не мог позариться мужчина «из высшего общества»? — Вы работаете? — резко сменил тему мужчина, отпивая виски. Скай посетило дурное чувство. Оно неприятно заклокотало в груди, предупреждая об опасности. Она бросила взгляд на выход из зала в надежде увидеть Рафаэля, но того словно след простыл. Его не было уже больше пятнадцати минут. — Работаю. — Кем? — Это так важно? — со скрытым вызовом уточнила Скай. — Проявляю интерес к особой гостье. — Едва ли я особая. — Для джентльменов — быть может, а вот для незамужних дочек богатых господ — вряд ли. Они на вас точат зуб. — Думаете? — приподняла бровь Скай. — Вы отхватили хорошего мужчину, милая. Женская зависть здесь в пределах нормы. — В моём окружении женская зависть пресекается, — смело заявила девушка. Её голос приобрёл ледяные нотки. — Даже если в этом зале присутствуют подобные, то пусть подавятся. Мне до них нет никакого дела. Собеседник удивлённо вскинул брови, подзывая к себе официанта жестом руки. Рядом сидящие женщины зашушукались, вновь метко стреляя студёными и косыми взглядами. — Право, милая, Вы так и не ответили на мой вопрос. — Лейтенант полиции. Участвовала в задержании лидера Невидимок. Возможно, некогда в статьях Вам встречалось моё имя. — Скай намеренно решила обозначить свою позицию в обществе. Она больше не смела терпеть бестактные комментарии. — Какой ужас. Не думаю, что такая работа под стать хрупкой девушке. Наверняка громкое звание не оправдывает того, что действительно делается. Заполняете заявления и курируете новобранцев? Девушка почти что рассмеялась от обесценивания со стороны мужчины. Вот только вскипало в ней вовсе не веселье, а самый настоящий гнев, и этот гнев ощущался, как лавина сжигающей всё на своём пути лавы. — К сведению, звание лейтенанта не даётся за красивые глаза. Я прекрасно справляюсь со своей работой, — возразила она. — Может, уже вылезете из своего шара пустой роскоши и взглянете на современный мир? Или так и будете уподобляться старым устоям, строя из себя важных индюков и уча женщин смиренно прятаться за вашей спиной? Стол резко стих. Некоторые женщины осуждающе зашикали в её сторону, другие — испуганно отвели взгляд. Собеседник гаденько улыбнулся в усы, утыкаясь в тарелку. — Вы оказались даже интереснее, чем я представлял. Мне даже не думалось, что у господина Арчера столь специфичные вкусы. — То, что я говорю, совершенно нормально. Как и то, кем я являюсь, — начала откровенно раздражаться Скай. — Вероятно, после Кэролайн Рафаэлю захотелось перчинки, — сострил кто-то за столом. Скай вспыхнула. Она поднялась из-за стола, пытаясь сдержать порыв сдёрнуть эту вычурную скатерть к чертям, чтобы эти напыщенные дураки заткнулись и обеспокоились своими дорогими костюмами. Чёртовые пижоны. — Прекрасно отыгрываете роль неукротимой женщины, мисс Уильямс. Мы поражены, — крикнул незнакомец с дальнего края стола. — Да как вы смеете..! «…насмехаться надо мной», — закончила мысль в голове Скай, бегая с одного лица на другое. Мужчины за столом смотрели на неё с искренним весельем. Это не просто задевало, а оскорбляло. Всю жизнь она потратила на то, чтобы её достижения воспринимали всерьёз, и в итоге все старания жестоко растоптали за один вечер. — Что она делает? Она выглядит смехотворно, особенно в глазах мужчин! — услышала она обеспокоенной шёпот девушки в нежном бирюзовом платье. Скай сжала кулаки и, не выдержав унижения, ретировалась под гнусные смешки. При выходе из зала она столкнулась с Рафаэлем. Тот встревоженно схватился за её запястье, не давая убежать. Она рвано вздохнула и попыталась вырваться, но всё оказалось безуспешно — у него, на удивление, оказалась стальная хватка. — Ты куда это собралась? — Иди дальше «просвещайся». С меня достаточно. Рафаэль непонимающе нахмурился. Он притянул её к себе ближе, заставив смотреть прямо в глаза. — Что случилось? Меня не было всего… — Отпусти, — перебила его Скай, грубо дёрнув запястье и толкнув его свободной рукой. — Я терпеть такое отношение к себе не намерена, как и плясать под чужую дудку. Зачем ты притащил меня сюда? Чтобы я выслушивала похабные речи о том, что я, прошу прощения, «перчинка после Кэролайн»? — Тихо. Успокойся, — шикнул на неё Рафаэль, осторожно выводя девушку из зала. Он поспешно утянул её в неприметный угол холла. Та попятилась к стене так, словно была загнанной хищником жертвой. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Что ещё за «перчинка» и при чём тут Кэролайн? — Думаю, твои приятели с радостью поделятся, как я превосходно отыграла для общественности стерву, — продолжила язвить Скай. Она не могла усмирить огонь, что разгорелся в ней за считанные секунды. В глазах напротив блеснула металлическая искра раздражения. Рафаэль отстранился и покосился в сторону зала. — Мне подождать, когда ты успокоишься? Скай вдруг растеряла весь свой пыл. Глупо срываться на Рафаэле — он в тот момент в зале отсутствовал. Наверняка не зря усатый старикан обратился лично к ней именно тогда, когда его рядом не оказалось. — Эти сытые индюки думают, что я не достойна тебя. Судя по их юмору, ещё тонко пытались намекнуть, что я «неправильная» женщина, — пояснила она, сложив руки на груди. — Я это не стерпела и немного вспылила. В итоге меня высмеяли. Рафаэль тяжело вздохнул. — Да и пошли эти пердуны в задницу, — грубо выразился он, едва заметно улыбнувшись и подмигнув. — Тебе не всё равно на их мнение? Скай не сдержалась от ответной улыбки, а после тихо рассмеялась. Знать, что Рафаэль такого же мнения, определённо лучше, чем дуться в одиночестве. — Я больше не хочу здесь находиться, — поделилась девушка. — Отец только что уехал на такси, так что меня тоже ничего не держит. Поехали домой.

***

Ключи брякнули в тонкой ладони. Рэйвен легонько толкнула дверь и вошла в квартиру. С тех пор, как она стала ответственной за благополучие Чейза, ей редко выпадала возможность оказываться дома. — Не стесняйся, проходи. Ещё чай выпить успеем, — пролепетала женщина, шустро разуваясь и уходя куда-то за угол. Чейз неловко поджал губы и переставил костыли через порог. Он аккуратно закрыл дверь, оценивая новую локацию. Несмотря на тяжёлый и тёмный образ Рэйвен, подкреплённый завесой загадочности, её квартира оказалась светлой и солнечной. Спустя пару минут его молчаливого оценивания покоев Рэйвен из дальней комнаты попросила его поставить чайник на кухне. Чейз выполнил просьбу и вернулся в гостиную, чтобы закончить исследование. Взгляд привлёк белый сервант с вырезанными из дерева узорами. Он был забит сервизом, книгами и фотографиями. Чейз понял, что разил точно в цель. Он доковылял до стеклянных дверок и стал вглядываться в статичные изображения. Некоторые фотографии были старыми. Как он понял, на них была сама Рэйвен — юная и тонкая, ещё без зрелых изгибов и форм. Оказывается, и она когда-то была девочкой с миловидными бровками-домиками и пухлыми губами. На одном из фото девочка с длинными чёрными волосами сидела за фортепиано, пока к ней склонялась ровная, как штык, женщина в светлой шубке. Она смутно напоминала ему Амелию Хэммомиль с тех фотографий, что были сделаны в театре Драматика и Романтика. Неудивительно, что известная пианистка лично занималась музыкальным образованием дочери. На другом он встретил уже не только мать и дочь, но и мужчину, вероятно, отца, которому недавно посвятила музыкальный вечер Рэйвен. Семья казалась счастливой. Юная Рэйвен прижималась к отцовскому плечу, пока тот обнимал за талию Амелию. Дальше пошли фотографии без родителей. Рэйвен на них казалась взрослее и уже не такой весёлой, как в детстве. Одно и вовсе заставило его обомлеть. Свадебное фото. Ему казалось, что Рэйвен питала к Конану не самые лучшие чувства, чтобы хранить память. Напротив, он бы прекрасно её понял, если бы она при нём сожгла все фото с его упоминанием. На удивление, Рэйвен на фото выглядела взаправду радостной и лёгкой. Платье не было слишком вычурным, но и простым его не назовёшь — вернее будет отметить, что Рэйвен украшала платье, а не платье невесту. Конан был моложе, и его красивые глаза светились ещё ярче. Чейз не удивлён, почему так много женщин угодило в его сети обаяния. И всё же для него оставалось загадкой одно — почему из всех «русалочек» в жёны он избрал именно Рэйвен. Значит, она определённо была для него особенной. На некоторых фото он встречал рядом с Рэйвен чарующую незнакомку — из характерных черт он отметил русые локоны и голубые глаза. Девушка была ничем не хуже Рэйвен — ей под стать. Особенно ему запомнилось захватывающая дух фотография, где Рэйвен сидела за фортепиано, прямо и невесомо, как всегда, а на крышке инструмента подобно белому лебедю изгибалась она — красивая незнакомка. — Чайник докипел, поэтому… Рэйвен не стала договаривать мысль, когда наткнулась на Чейза в гостиной. Она приняла вид несколько озадаченный и растерянный. Чейз мог бы подумать, что влез в личные вещи, однако фотографии были выставлены на показ — он даже не трогал дверцы серванта. — Я могу задавать вопросы? — попросил разрешения Чейз. — Можешь попытаться. — Кто она? … Белая рука изящно раскрылась перед ней. — Позволите пригласить Вас на танец? Рэйвен поражённо встретилась с голубыми глазами напротив. Меланхоличный голос певицы в клубе ушёл на второй план, и ей стало казаться, что она слышала всё — от вороха василькового шифонного платья девушки, приглашающей на танец, до собственного сбившегося от волнения дыхания. Паучья рука приняла предложение, и девушка смело потянула Рэйвен на себя. Та поднялась, выбегая на пустующую сцену буквально на цыпочках. — Что ты делаешь, Мария? — шёпотом вопросила она, сведя брови вместе. Девушка коварно ухмыльнулась в ответ и вдруг скрутила её так, что Рэйвен оказалась прижатой к ней спиной. Белые пальцы пробежались по рёбрам под чёрным шёлком, и у Рэйвен перехватило дыхание. Мэри склонилась к её уху и ответила: — Развлекаю гостей. Их танец был несуразным, совершенно не имел структуры — это не вальс и не танго. Это — противостояние двух лебедей. Вот только Рэйвен совершенно не хотелось участвовать в этой схватке. Она всегда была готова пасть на колени перед белыми крыльями. Они у неё ассоциировались со свободой. Они грациозно закружились по сцене, мешая тьму с небом. Скучающие зрители отвлеклись от своих дел, лицезря поразительное выступление — две «королевы» сошлись в единой агонии. Мария сразу вошла во вкус. Она была ведущей в понятной только ей игре, и Рэйвен старалась не отставать. В голове лишь билась мысль, что она никогда не представляла двух танцующих вместе дам. В сказках и книгах об этикете она видела лишь галантных джентльменов, что достойно вели за собой прекрасных леди. Но и эта нота «неправильности» по-своему захватывала дух. — На школьном балу меня никто из мальчиков не пригласил танцевать вальс, — вдруг поделилась Мария, нежно перехватывая ладонь подруги. — Не верю, — удивилась Рэйвен. — Ты, как минимум, невероятная красавица. Неужели никто..? Мэри тихо захихикала, и по спине Рэйвен пробежались мурашки. — Никто, — утвердила девушка. — Я так готовилась к выпускному. На мне было воздушное сиреневое платье. Разумеется, меня посетило огорчение. Мария подняла руку и прокрутила партнёршу вокруг своей оси. — Тогда меня пригласила на вальс незнакомая девушка из параллельного класса. Она была незабываемой, Рэйвен, и я поняла, что отхватила джек-пот. Пока юноши воротили нос, меня выбрало одно из самых прекрасных созданий. Рэйвен приподняла брови в удивлении. Они чуть отстранились друг друга, вышагивая по диаметру маленький круг. Мария на вид всегда была мягкой, но в душе в ней пылало страстное пламя, и оно хорошо давало о себе знать через решительную поступь на светлых каблуках. Рэйвен никогда не могла противостоять тому пожару, что оставляла после себя дорогая подруга. — Он смотрит, Рэйвен, — тихо перевела тему Мария. Рэйвен опешила, не понимая, что та подразумевала, пока бегло не встретилась взглядом с ним. Конан Фрэнсис восседал на кожаном диване, как господин, и щурился в их сторону. Девушки вновь плавно закружились. — Как думаешь, он слишком обидится, если я уведу у него из-под носа жену? — поглумилась Мария. Рэйвен ответить не успела. Мэри наклонила её в стиле вальса, и дыхание спёрло. Они застыли подобно фарфоровым куклам. Голубые глаза искрились победой. Она не дала ответа. — Думаю, Фрэнсис конкурента во мне за твоё сердце не видит, — закончила Мария, возвращая Рэйвен в устойчивое положение. Видит. Мэри галантно оставила невесомый поцелуй на тыльной стороне ладони подруги и испарилась со сцены за считанные секунды. Рэйвен даже не знала, чувствовать ей себя оскорблённой или, напротив, восхищённой. Она выровняла дыхание и пригладила чёрный атлас, встречаясь с тёмным взглядом мужа. Что-то в нём не по-доброму зажглось. Это воспоминание Рэйвен душу вовсе не грело — оно стало для неё предвестником беды. — Она была такой же «везучей» женщиной, которую одурачил Конан, — меланхолично начала Рэйвен, приближаясь к ажурному серванту. — Мэри. Признаться, если бы не она, едва ли бы я выжила в том месте своими усилиями. Она многому меня научила. И она водила за нос мужчин намного лучше, чем я. Все были от неё без ума. На женских губах появилась трогательная улыбка. Рэйвен вдруг открыла стеклянную дверцу серванта и положила одну фотографию лицом вниз — свадебную. Чейз отвёл взгляд в сторону. — Я привыкла к тому, что женщины меня ненавидят. Ты не представляешь, сколько семей и отношений я разрушила. — Рэйвен обернулась на гостя через тонкое плечо. — Но Мэри была другой. Её словно мужчины интересовали меньше, чем женщины. Чудная. Чейз не смел что-либо говорить, позволяя женщине высказаться. — К сожалению, она не дожила даже до тридцати. — Тёмные глаза чуть омрачились. — И всему виной снова я. Не хочу больше ничего ломать. — Как она умерла? Рэйвен застыла. Её холодное выражение дрогнуло в отражении стеклянной дверцы. — Это секрет. — Женщина разнервничалась и вдруг скинула часть фотографий, как свадебное ранее. — И он уйдёт со мной в могилу. Чейз решил отнестись с пониманием, не задавая больше никаких вопросов. У него тоже было полно вещей, о которых он не станет разглагольствовать в обществе. — Ты нашла то, что хотела? — Да. Но давай для начала выпьем чаю. В горле так сухо, — ответила Рэйвен и отстранилась от серванта. Чейз неловко переступил с одной ноги на другую и последовал за ней.

***

— Не совсем понимаю, что от меня нужно, — сомнительно отозвался Чейз, смотря на расстеленную перед ним географическую карту с помеченными маркером местами. — Ничего. Просто дозволяю тебе побыть с нами рядом. Наблюдай. Для опыта, — лаконично объяснил Берн, переглядываясь с другим мужчиной в кабинете. Вильдебрандт в углу щёлкнула зажигалкой и деловито закинула ногу на ногу. Она внимательно всмотрелась в гостя, но ничего не проронила. — Лесник, — бросила она лениво, — открой окно. Мужчина возле подоконника среагировал моментально, открывая окно нараспашку. Берн бросил тяжёлый взгляд на женщину. — По технике безопасности курить… — Не-не, не попрекай меня, — забубнила женщина, выставляя ладонь и зажимая сигарету между губ. — Будто ты всем правилам и протоколам в идеале следуешь. Чейз поморщился от знакомого запаха табака. С методикой Рэйвен он уже держался месяца три, чему сам же радовался, но иногда прежние порывы возвращались, особенно когда рядом оказывался хороший провоцирующий фактор. — Поступил отчёт об исследовании краевых ирландских поселений, — поделился так называемый Лесник. — Чисто. — Всё проверили? — мрачно уточнил Берн. — Всё. Особенно церкви. Так что основные поселения проверены. Нам немыслимо, куда они могли послать оружейную партию. Пытались отследить, в портах багаж проверяют внимательнее. Но пока ни одного пламенного ирландского привета. — Мне нравится, как вы сразу нацелились на церкви, — позабавилась Вильдебрандт. — Весьма неприметное место. Да и нам не знать, как они исторически веру отстаивали, — ответил Лесник, пожимая плечами. Чейз заинтересованно всмотрелся в карту. Берн, заметив его интерес, тихо пояснил: — Маркером помечены ирландские поселения на территории США, которые мы проверили на факт наличия оружия. — Насколько знаю, мы не в тех отношениях с ирландцами, чтобы с ними прямо конфликтовать, — выразил опасения Чейз. — С чего это вдруг им взбрело в голову тайно поставлять оружие на территории США? — Чёрт знает, что они мутят. Возможно, есть что-то общее между тем, как не так давно наши власти заморозили фонды поддержки ирландских группировок, да и в целом отказали им в финансировании. У нас, конечно, ирландских поселений немало, но они не всегда были паиньками, — рассудила Вильдебрандт, выдыхая дым в сторону окна. — Чего только расизм с их стороны стоил, — продолжил Лесник. — Так что оплошать может даже «друг». — Расизмом, давайте будем честны, страдал весь мир, — криво усмехнулся Чейз, — и продолжает. Пока тройка федеральных агентов продолжила судачить о насущной проблеме, Чейз задумчиво вглядывался в карту. В голове что-то щёлкнуло. — Вы проверяли только чистые ирландские поселения? Берн оглянулся на него. — По большей части. Американцев ирландского происхождения тоже. — Мы затронули даже тех, кто ратует за лингвистическое наследие — носителей гэльского языка, — добавила Вильдебрандт. — Нок-Гроб проверяли? — уточнил Чейз. — Никак нет. Никогда не слышал о таком, — ответил Лесник. Чейз отставил костыли в сторону и опёрся на стол с картой, пытаясь в ней разобраться. Берн заинтересовался его ходом мыслей, отступая чуть в сторону. Чейз тыкнул пальцем на предполагаемое нахождение упомянутого места. — Поблизости штата Айовы, в лесной глубинке. Рядом есть пару посёлков городского типа, — начал пояснять он. — Вероятно, вы не стали его проверять, потому что официально эта глушь ирландским поселением не признана, но там половина жителей — ирландцы-католики. Они подчиняются церкви и следуют исконно патриархальным устоям. Не заявляю, что укрыть поставки могли там, но можно проверить. Чтобы убедиться. — Стоит проверить, — рассудил Берн. — Твой калека к нашему делу не имеет никакого отношения, — возразила Вильдебрандт. — Приструни своего пуделя. Без его помощи справимся. — Откуда тебе известно про эту деревню? — поинтересовался Лесник. Чейз задумчиво уставился на собственный палец, что указывал на карту. Он глубоко вздохнул. — Я знаю одного человека, что родом оттуда.

***

Серебряные наручники неприятно натёрли нежную кожу. Молодого человека толкнули в плечо, и он, поджав губы, хмуро оглянулся. — Поторапливайся. Тебя ждёт важный человек. Его «притащили» в серую комнату. За столом сидел широкоплечий мужчина в официальной форме. Охранник резко усадил ведомого на стул. — Это что? — низко пророкотал гость, обращаясь к охраннику. Он выглядел так, словно ожидал увидеть совершенно другого человека. — Дориан Валентайн, сэр. — Вы взаправду хотите меня уверить в том, что вот этот смазливый мальчик — хладнокровный убийца восьмерых? — разошёлся в недовольстве мужчина. — Ему сколько, пятнадцать? — Тридцать, — смело озвучил Дориан, чуть задирая подбородок. Гость перевёл взгляд на допрашиваемого. Охранник извинился и откланялся, оставив их наедине. — Вероятно, с такой миловидной внешностью тебе нелегко выживать в тюрьме, — сострил мужчина. — Не жалуюсь, — хищно прищурился Дориан. — Лицо может быть обманчивым. Не стоит забывать, что я сижу за серию убийств. — Не советую скалить зубы, — пригрозил гость. — На тебя дали наводку. Дориан проанализировал внешний вид мужчины и не сдержался от смешка. — Насколько сильно я умудрился оплошать в тюрьме, что на меня дали наводку агенту Ф-Б-Р? — Агент Алексиос Берн, — официальным тоном представился мужчина. — Ты, как уже известно, Дориан Валентайн, обвинённый в убийстве восьми человек и пренебрежении медицинским долгом. — Последняя часть предложения была необязательна, — позабавился Дориан. — Я даже настоящую медицину прощупать не успел. — Но всякой отравой, судя по всему, пользоваться научился, — приструнил допрашиваемого Берн. Дориан развёл руки, насколько позволяли наручники, и миролюбиво улыбнулся, смотря в стол. — Несмотря на то что ФБР совершенно не привлекает перспектива сотрудничать с отступником закона, нам поступила наводка, что ты можешь располагать важной информацией. Ты родом из Нок-Гроба, верно? — Верно. — Позднее переехал в Бухту Приключений, где начал обучение медицине. Дориан повёл бровью, не прерывая краткий экскурс по своей биографии. — Но большую часть жизни ты прожил в той деревне. Уточни одну деталь. Говорят, половина населения — коренные ирландцы. Это правда? — Ранее — да, но сейчас наверняка всё иначе. В моё время уже было замечено кровосмешение, поэтому там полно американцев с ирландскими корнями, — ответил Дориан. — Какое отношение имеет моя малая родина к расследованию, за которое ответственно федеральное бюро? — Тебе это знать необязательно. — Хорошо, — отступил Дориан. — Кто вас направил ко мне? Берн серьёзно уставился в зелёные глаза. Дыхание замерло в ожидании ответа. — Чейз Митчелл. В комнате для Дориана всё потеряло смысл, кроме только что озвученного имени.