Глава LIV. Тиливерн

      События, вошедшие в историю Азерима как Эльфийская война, длились чуть больше пятнадцати месяцев. Летом 104 года Третьей эпохи купол, которым были накрыты Внутренний океан и острова Тиливерн, дал трещину. Дэлеб Дремуур, полководец Ихсхалдена, сумел извлечь всю возможную выгоду из сделки с Бергалом: провел планомерную охоту на волшебников из предоставленного списка и благодаря пыткам и угрозам узнал кое-что о недостатках их творения.       Сложное плетение редко получается совершенным — это золотое правило хорошо известно эльфийским изобретателям, — и подчас мастерство заключается в том, чтобы наилучшим образом спрятать огрехи. Для создания купола над Внутренним океаном пришлось учесть слишком много условий, поэтому исходная формула чар была громоздкой и в развернутом виде не умещалась даже в эльфийском разуме — каждый волшебник имел дело с доверенной ему частью. В дальнейшем чары пришлось подправить, чтобы прикрыть проблемные места дополнительным плетением.       Однако эти «заплатки» не только не спасли купол от колдовства Дэлеба, но и послужили мишенями для армии Теней. Четыре точки нужно было атаковать с суши, две — с воздуха. Земля вокруг Внутреннего океана разверзлась четырьмя расщелинами, направленными на купол подобно копьям; одновременно с этим стаи вроков, нагруженных снарядами из ихора, смешанного с жидкостями самого Темного владыки, поднялись в небо двумя черными тучами и совершили самоубийственный налет. Первые ряды вроков размазались по стенке купола, как мухи по лицу Грега, когда он пикировал на Бармаглоте, но ядовитая смесь прожгла несколько слоев защиты. Сотни и сотни исчадий продолжили убиваться о волшебную преграду, пока она не треснула, и арьергарду воздушной армии Теней удалось прорваться. Основание купола, разорванное расщелинами — порталами из Плана Теней, дрогнуло и осыпалось обрывками чар.       Эльфам пришлось бы туго, если бы семь главных островов не были накрыты дополнительными куполами, и в дальнейшем Дэлеб сосредоточился на их разрушении.       Тем временем исчадия, хлынувшие сквозь расщелины, рассеялись по берегам Внутреннего океана, в первые же часы смели прибрежные поселения и хлынули к стенам Долен Ситуи. Город, благодаря эльфийским технологиям, неплохо держал оборону и его стража — эльфы вперемешку с людьми — обстреливала исчадий бомбами, взрывающимися иглами из эрангельской стали.       Такими же «эрангельскими дикобразами», а также гарпунами и снарядами с зажигательной смесью и кислотой обстреливали исчадий эльфийские подлодки — левиафаны, пока сами не стали добычей призванных из Плана Теней чудовищ, свободно передвигающихся в воде. Похожие на ночной кошмар отродья оплетали подлодки массивными щупальцами, впивались в них внешними пастями и запускали внутрь дополнительные ротовые отверстия, способные безошибочно находить теплокровных существ и впрыскивать в них яд. Отродья переваривали жертв, не извлекая из «упаковки», а затем оставляли оскверненные и покореженные левиафаны болтаться в толще вод.       Другая разновидность морских отродий вскрывала подлодки клешнями. Эльфийские инженеры принялись усиленно внедрять на корабли сети, бьющие электрическим разрядом, и изоляцию для обшивки.       Изобретательность эльфов с переменным успехом противостояла свирепому коварству. Дэлебу удалось открыть еще несколько порталов. Одна расщелина за короткий срок погубила Литос, остров поэзии и виноделия, другая — отколола кусок от Стралии. Дирижабли и корабли, снаряженные для эвакуации местных жителей, подверглись жестокой атаке. Знатные семейства с островов Дэльрин и Мильюс отказались снять купол или предоставить часть его формулы для создания спасительных порталов, но волшебники семей Фантазмо и Ладагип соорудили портальный канал, доставляющий беженцев на Тулей и Альталас.       Стралийцы упорно сражались за северную часть острова, наотрез отказываясь его покидать. Семья Элдрин взяла на себя организацию их снабжения. Сандано в десятки раз ускорили производство эрангельской стали.       Тем временем эльфийская разведка донесла о возможной причастности Верховного чародея Бергала Аркенндара к уничтожению купола, и отношения с Континентом были разорваны. Когда Бергала свергли и Барадун вернул себе титул, эльфы оказались слишком гордыми, чтобы просить о помощи, а западное магическое сообщество направило все ресурсы на восстановление городов.       Переломным моментом стало пробитие купола Мильюса — второго по важности острова Внутреннего океана. Здесь проживали знатные семейства, которые не входили в Совет Пяти. Эльфы бросили лучшие силы, чтобы сдержать хлынувшие через расщелину орды, но исчадия не заканчивались.       В таком положении и застал Тиливерн Барадун, прибывший на острова в первый день лета.              Эльфы дали понять, что рады его появлению, хотя, конечно, со всем бы справились самостоятельно. Бедные эльфы радовались с большей искренностью, богатые, опасаясь за власть — с меньшей. Когда Заза Фантазмо поинтересовался в свойственной ему прохладной манере: «Это все, что прислал нам Запад?», Барадун ответил с апломбом: «Запад прислал лучшее!»       Верховный чародей вихрем пронесся по побережью, набросился, как ястреб, на оскверненную часть Стралии, обрушил массивный метеоритный дождь на Литос и везде и всюду объявлял о своем намерении лично сразиться с Дэлебом Дремууром, однако дроу неизменно ускользал, а поток исчадий накатывал на только что очищенные области с новыми силами. Барадун мог бы развлекаться подобным образом еще долго, но ему хотелось вновь продемонстрировать и самому себе доказать способность менять мир, так что он обрадовался, получив весточку от Байкалиона.       Амаррис, поведав наставнику об эпизоде на пляже, еще не подозревал, что встретил бога, и Барадун, лукаво посмеиваясь, не спешил раскрывать ученику глаза, предоставляя ему самостоятельно прозреть или же, что еще лучше, оказаться в неловкой ситуации.       Барадун мысленно воззвал к Байкалиону в пляжной зоне Альталаса, и молодой бог явился в полюбившемся ему облике кудрявой девочки-подростка. На этот раз Амаррис взирал на него со всей серьезностью и с удивлением прислушивался к разговору.       — Все давно закончилось бы, если бы мне только удалось схватить Дремуура за его хитрую лиловую жопку, — пояснил Барадун. — До тех пор любые действия с нашей стороны лишь отсрочат новую атаку Плана Теней.       — Думаешь, этот Дремуур — главная движущая сила вторжения?       — Не сомневаюсь. Я даже уверен, что он больше не эн-пи-си, а живая душа, и мне очень интересно, что сделало его таким. Говорят, он подкупил кого-то из Сэлвинов и едва не прорвался на главный остров. В поместье Сэлвинов обнаружили следы темного присутствия, но это ведь самая мутная из Пяти семей, давно запятнавшая себя некромантией и связями с Темным владыкой Дэйвом — трудно понять, оставил ли эти следы именно Дэлеб.       — Я думал, душу оживляют светлые чувства… — пробормотал Амаррис.       — Дэлеб ведь не исчадие, а дроу. Он связался с Владыками, но глубоко в душе может еще лелеять слабый росток добра.       — Значит, вы пощадите его?       — Как бы не так! Некогда мне разбираться с тонкостями чужой душевной организации.       — Что ж, — откликнулся Байкалион, тряхнув кудрями, — будет несложно найти его с помощью воды. Ты займешься дроу, а я смою скверну. Смотри, какой крошечный крабик! — Юный бог сел на корточки и направился гусиным шагом следом за пятнистым крабом.       Барадун повернулся к Амаррису.       — Ну, появились какие-нибудь догадки?       — Я не вижу характеристик, значит это не авантюрист и не эн-пи-си. Она определенно живая, но ее плетение весьма необычное… Какая-то странная двойственность и… зацикленность? Плетение все время движется, перетекает, узор слишком сложный. И она очень похожа на вас! Это ваша дочь?       Верховный чародей расхохотался, чем окончательно смутил и без того сбитого с толку волшебника.       — Ну ты даешь! — утирая слезы и все еще посмеиваясь, произнес Барадун. — Конечно же, это не моя дочь. Попробуй еще раз.       Предположение о божественной природе незнакомки крутилось у Амарриса на языке, но, высмеянный учителем, он не решился им поделиться.              Еще не наступил последний месяц лета, когда Байкалион вновь дал о себе знать. Он сообщил, что Дэлеб колдует возле расщелины на Мильюсе, стараясь расширить портал.       — Хватило легкого дождичка. Я не стала прерывать ритуал, но договорилась с его слюной, так что если дроу захочет перенестись прочь, его язык окажется скован.       Барадун был счастлив: наконец-то он мог встретиться с соперником лицом к лицу и бросить ему вызов! Еще не стерлись из его памяти подробности трейлера дополнения Скайкрафта, вышедшего почти четыре года тому назад, о которых услужливо поведал Нежный птах: именно Дэлеб Дремуур сокрушил Верховного чародея предательским ударом в спину.       Мильюс содрогнулся. Не сумев создать ни портал, ни пространственную дверь, Дэлеб призвал исчадие размером с Розовый дворец — гигантского врока с крыльями, опаленными тьмой, и бьющими из глаз синаптическими лучами. Барадун призвал четырех драконов стихий и обрушил на дроу шквальный ветер, потоки лавы и фонтаны кипятка. Эльфийские сферы слежения запечатлели лишь обрывки великой битвы, о масштабах которой можно было судить по учиненным разрушениям. Злые языки, правда, утверждали, что большую их часть учинил своим землетрясением Барадун, но иначе как бы ему удалось низвергнуть в расщелину и раздавить каменными стенами коварного колдуна?       Верховный чародей жалел лишь об одном: он не успел ничего сказать Дэлебу напоследок. Цокнув с досады языком, любуясь вспученным гребнем, оставшимся после закрытия расщелины, Барадун все же произнес, торжественно возвышая голос:       — Ты слишком долго терзал этот мир! И пал, поверженный, у ног его защитника!       Он знал, что чертовски хорош в этот момент — с сияющими зелеными глазами и черными кудряшками, развевающимися вокруг высокого лба, в пурпурной мантии с золотой окантовкой, верхом на голубом драконе. Аметистовый набалдашник посоха горел, словно маяк, на фоне неба, затянутого тучами, дракон выпускал завитки морозного воздуха. Где-то далеко, на крыше общественного здания, сидел в засаде Амаррис. Стройная фигурка выросла на самом краю, и Барадун, хоть и знал, что ученик не видит его лица, улыбнулся и подмигнул.       Тем временем волны Внутреннего океана, поднятые и вспененные Байкалионом, наполненные первозданной силой, обрушивались на внешние и островные берега, топя исчадий и смывая ихор. Байкалион залил четыре изначальные расщелины и обратил портал к Плану Воды — вся скверна унеслась туда, подчиняясь прохладному течению. Юный бог лично отловил и забрал в свою коллекцию всех морских отродий. Он считал, что эти любопытные существа, сделавшись нейтральными, украсят его причудливый мир.       В небе еще летали одиночные вроки, но вскоре им положили конец самонаводящиеся эльфийские болты — новое изобретение Рики Фантазмо.              Казалось, самое сложное осталось позади, но предстояло еще примирить упрямое западное сообщество с еще более упрямыми эльфами. Твэлн — Совет Орденов — не желал раскошеливаться и возмещать убытки островов Тиливерн даже в качестве жеста доброй воли и под видом гуманитарной помощи. Самыми заинтересованными в возобновлении мирных отношений оказались пророчицы, так как Русалочий остров замерзал без теплого течения, и владельцы эльфийского оборудования, которое уже год как утратило силу.       Впрочем, эльфов нельзя было обвинить в неблагодарности: Совет Пяти семей торжественно встретил Барадуна на Дэльрине, утопил Верховного чародея в роскоши, задушил ласками и засыпал комплиментами. Дэльрин, главный и богатейший из островов Тиливерн, полностью уцелел. Главы семей обсуждали восстановление других островов, создание нового купола над Внутренним океаном, новаторские идеи и погоду, но только не мир. Они улыбались, любезничали и даже флиртовали, лишь бы не давать прямого ответа.       И вот настал день, когда Барадун, облитый сиропом лести с ног до головы, с самодовольством, раздувшимся до размеров дирижабля, готов был прохрипеть: «Довольно!» Он понял, что настоящим мужеством было бы бросить вызов не дроусскому колдуну, а эльфийским дипломатам, и ему как Верховному чародею придется предпринять самые решительные действия.       Барадун вызвал из Калабора подкрепление — делегацию уполномоченных Твэлна, в состав которой среди прочих входили мастер Ган (глава отдела изобретений), Гвендолин Рэйнсонг (представитель Русалочьего острова), Хельгар Стронхейм (советник Верховного чародея и глава Ордена Воплощения) и Киллиан Бакката (специалист по реставрации оскверненных ландшафтов из Ордена Ограждения). Каждый из этих высокопоставленных волшебников прибыл со своей командой, и так уж совпало, что члены этих команд преимущественно состояли в отношениях с эльфами Тиливерна: торговых, родственных, дружеских и даже любовных.       Для верного успеха Барадун расщедрился и пожертвовал часть личных средств на восстановление Мильюса, «золотого острова» (благо, на поверку выяснилось, что он в основном позолоченный) и почти все теплые сентябрьские вечера, чтобы лично и неустанно убеждать прекрасных местных жительниц в необходимости возобновления сотрудничества.              Амаррис совсем бы запутался в этих дипломатических хитросплетениях, если бы попытался в них вникнуть и не ушел с головой в учебу. Иногда Байкалион появлялся, чтобы составить ему компанию, и они вместе прогуливались по уединенной части побережья с полузаброшенным пирсом. Юный бог был слишком легкомысленным и своенравным, чтобы завязать крепкую дружбу со смертным существом, но задумчивый волшебник ему нравился, так как напоминал тихим нравом родные просторы Водного Плана.       Амаррис сам не заметил, как рассказал Байкалиону о похищении отца и обете матери — рассказал, потому что знал, что божество не примет его мелкие переживания близко к сердцу. Байкалион и в самом деле слушал вполуха, отвлекался, убегал ловить волну и возвращался обратно, отфыркиваясь и встряхивая мокрыми волосами.       «Как будто гуляю с собакой, — улыбнулся Амаррис про себя. — Я для него тоже, наверное, что-то сродни крабу: он идет за мной, наблюдает, как я барахтаюсь, но со стороны — всегда со стороны».       Он вернулся домой в осенних сумерках — если можно было назвать комнату на втором этаже вычурного особняка, снятого Верховным чародеем на Мильюсе, домом. Барадун где-то пропадал, как всегда, так что Амаррис быстро поужинал в кухне и поднялся к себе. Распахнув дверь, волшебник увидел на подоконнике светильник в форме совы, над чарами для которого уже давно работал, на том же месте, где его оставил, вот только голова позолоченной птицы была повернута на северо-запад, а из глаз ее били белые лучи.       У Амарриса отнялся язык. Не чуя под собой ног, он бросился к окну и подхватил светильник. Взор совы неизменно обращался на северо-запад.       — Отыщи, — запинаясь, пробормотал волшебник, — отыщи Ярриса Златорога!       Сова мигнула и застыла, глядя в прежнем направлении. Амаррис просиял, но затем лицо его омрачилось. Некоторое время волшебник сидел, печально теребя в руках светильник.       — Вот я дурак, — наконец промолвил он, — никогда же не работало, с чего теперь должно? Я просто неуч и бездарь, я…       Амаррис быстро отер слезы и швырнул сову на кровать. Его мысленные сообщения оказались слишком слабыми и не могли пробиться сквозь купол Мильюса, так что Амаррис не знал, где его мама, жива ли она, злится ли на него или совсем отчаялась. А отец… Лишь глупая игрушка, зачарованная волшебником-недоучкой, верила в то, что он до сих пор жив.              Хоть он сам и счел это глупостью, Амаррис с тех пор носил сову в сумке — к счастью, светонепроницаемой — и время от времени проверял направление ее взгляда. Нужно было набраться смелости и спросить совета у Барадуна, но Верховный чародей заявился домой только на следующий день после обеда, принял ванну, нарядился и помчался на новый прием.       — Вечеринка у Прунуса, а он большой фанат Рики, так что там все обставлено в высокотехнологичном стиле, не терпится посмотреть! Кстати, гердонцы приглашены, не хочешь и ты пойти?       Амаррис старался не упускать шанса познакомиться с эльфийскими технологиями и послушать разговоры высокопоставленных волшебников, так что согласился без раздумий. Ему пришлось второпях привести себя в порядок, раз уж Барадуну не терпелось поскорее выскочить из дома.       Особняк Прунуса напоминал винт с несколькими уровнями лопастей, только вместо винта была конструкция из эрангельской стали, а вместо лопастей — этажи и помещения кубической формы. Они могли выстроиться так, чтобы образовать подобие винтовой лестницы, а могли разъехаться в разные стороны, ловя свет, тепло или ветер — как будет угодно хозяевам. Стены были сплошь стеклянными или золотыми, ребра кубов мерцали днем и светились ночью.       Обстановка и внутреннее убранство удивляли не меньше: здесь были и разноцветные лучи для колки льда, и мини-аквапарк для смешивания коктейлей, которым заправляли пикси; столики и подносы, вращающиеся в зависимости от уровня шума; миниатюрные копии поющих сирен верхом на арфе, торчащей из аквариума; парочка льстивых зеркал, движущиеся картины и, наконец, самое невероятное — стулья с настраиваемой высотой.       Едва войдя в зал, Барадун привлек всеобщее внимание и отправился собирать урожай приветствий и улыбок. Амаррис занял скромное местечко возле горшка с пальмой и затаился в ожидании необычного. Довольно скоро придя к выводу, что обещания Верховного чародея оказались интереснее самой вечеринки, волшебник осторожно заглянул в сумку. Заметив, что направление взгляда совы изменилось, Амаррис уже не мог думать ни о чем другом.              — Была когда-нибудь здесь? — поинтересовался Яррис, когда они сошли с корабля на мильюсскую пристань.       — Как ни странно, нет. Была в тысяче других мест, но на Мильюсе — никогда. Здесь, кажется, отстраивают поврежденные кварталы еще быстрее, чем в Гердоне. Ты только посмотри на тот чудо-крюк, тягающий грузы!       — Глаза слепит от позолоты. Тебя, значит, не тянуло к твоим эльфийским корням?       — Да какие уж там корни… Мы полуэльфы, которые через одно-два поколения подмешивают эльфийской крови, чтобы ее сила не иссякала. Моя мать была эльфийкой, но родом из Рэйва, а не из Тиливерна. И прабабушка была эльфийкой — из Гердона. А ее бабушка родилась в старом Спеллтоне. А прабабушка моей бабушки… Мне продолжать?       Златорог улыбнулся.       — Тебе известно о моих далеких предках — почему бы и мне не послушать о твоих?       Яррису и Шире было непросто добраться до островов. Им пришлось провести двое суток в очереди в Рэйвский портал, заплатить по двести золотых с носа на пропускном пункте, еще три дня ждать билетов на корабль с Альталаса на Мильюс, приобрести их по баснословной цене в пятьдесят платиновых монет и, наконец, оказаться на пароме, битком набитом грузами, так что и развернуться было негде. Внутренний океан являлся по сути огромным озером, но и небольших волн оказалось достаточно, чтобы вызвать у волшебника подобие морской болезни. Его мутило, но не тошнило, и Яррис мужественно дожидался момента, когда снова сможет ощутить под ногами земную твердь.       — Сколько недель, говоришь, ты провела на «Крыле сокола»?       Роскошь Мильюса и его жителей бросалась в глаза. Словно желая поскорее изгладить из памяти недавние события, они отстраивали взамен разрушенных домов и улиц более широкие дороги и вычурные здания. Наверное, Шире и Яррису не встретилось ни одного дома, который не был бы украшен колоннами, мозаикой или хотя бы лепниной. Хозяева не гнушались даже статуями в собственную честь, а уж найти неподстриженное дерево или куст неправильной формы и вовсе не представлялось возможным.       Встретив важного господина в белых перчатках, который выгуливал кота на поводке из дорогой и почти невесомой кожи юланя, Шира едва не открыла рот от удивления.       «Юлань?! У нас его только король носит, да и то по праздникам! Ах да, Барадун еще…»       — Я не уверен, что мы сможем остановиться здесь на ночлег, — заметил Яррис. — Как бы не оказаться в местной тюрьме за бродяжничество.       — А что такого? Там наверняка перины из гагачьего пуха.       На Альталасе их заверили, что Верховный чародей проживает на Мильюсе и иногда гостит на Дэльрине. Второй остров был недоступен для простых смертных, так что оставалось искать Барадуна на первом.       — Мы внутри купола, здесь уже должны действовать мысленные сообщения.       — Пожалуй… — Яррис пожал руку Ширы и замолчал на минуту, чтобы скрыть волнение.       — Остановимся на той площади, у фонтана? Место, кажется, легко узнаваемое.       — Да.       — Ты сам отправишь или мне?..       — Сам.       На этот раз Шира осторожно коснулась пальцев Златорога и тут же отпустила их. Она смотрела на его сосредоточенное лицо, невольно стараясь угадать мысли волшебника, а главное то, останутся ли они без ответа.       «Амаррис, это я. Помнишь ли ты еще голос Ледоруба? Если ты на острове, приходи на площадь в портовом квартале».       Подождав несколько секунд, Яррис отрицательно качнул головой.       — Я не чувствую помехи, значит, сообщение должно быть доставлено.       — Подождем.       — А, черт!.. — Волшебник схватился за правое ухо, скривившись, как от зубной боли. — Да, это я, Барадун, пожалуйста, заткнись!              — Как ты тут, не скучаешь? — заглядывая за пальму, поинтересовался Барадун.       — Немного.       — Что поделать. Подожди еще годика три — и сможешь ворваться в вихрь взрослых развлечений! А, кстати, зачем я тебя позвал?       — Посмотреть на эльфийские технологии.       — Как-то я не подумал, что мне придется провожать тебя домой, а между тем Амелия Элдрин сегодня без бель… без белил! Без белил на лице — румяная, словно роза! Ты прочитал книгу о порталах, что я тебе давал?       — Еще весной.       — Зачем же ты меня о ней спрашиваешь?       — Я не спрашивал.       — Чего же ты тогда хотел?       — Ничего.       — Ну и не отвлекай меня больше! — Верховный чародей отступил на шаг, собираясь вновь раствориться в великолепной атмосфере беззаботного вечера, как вдруг побледневший Амаррис вцепился в его рукав и замер, вытаращив глаза. — Что такое? Что с тобой?       — Отец… — вырвалось у волшебника. — Отец!       — Мне кажется, возникло недоразумение. Понимаешь, мы с твоей матерью всего лишь дру…       — Это мой отец! — в волнении воскликнул Амаррис, вскакивая на ноги. Он выхватил сову из сумки, и поток белого света ударил кому-то из гостей, попавшемуся на пути, в лицо. Раздались недовольные возгласы. — Он жив! Я получил сообщение… Ах, почему я не могу сосредоточиться?!       «Яррис! Яррис Златорог! — мысленно завопил Барадун. — Неужели ты?!»       «Да, это я, Барадун, пожалуйста, заткнись!»       На эльфийских островах действовали только особые порталы — но не для Верховного чародея. Прихватив с собой Амарриса, он нырнул в пространственный разлом и через секунду оказался на площади с фонтаном.       — Старина Яррис, не верю своим глазам!       Амаррис невольно подался вперед, замер, взглянул отцу в лицо и, заметив улыбку на его губах и встречное движение, осмелился наконец крепко его обнять.       — Отец… — Амаррису было странно думать, что он узнал Златорога как своего отца только после его исчезновения. На глазах невольно выступили слезы, когда Амаррис понял, что обнимает Ярриса в первый раз.       «Странное ощущение… Его как будто никогда не было, но он словно всегда был…»       Барадун кое-как дождался своей очереди, чтобы обнаружить, что его не слишком-то хотят обнимать. Не видя в этом особой проблемы, чародей крепко стиснул друга, а затем отстранил, держа за плечи, и охватил взглядом с головы до ног.       Первые объяснения получились бурными, но отрывистыми и не вполне вразумительными. Понадобилось время, чтобы все четверо пришли в себя и снова научились говорить по очереди. Пока Яррис и Амаррис беседовали, сидя на округлом бортике фонтана, Барадун увлек Ширу в сторону.       — Ты что, все-таки заключила сделку? И он правда его отпустил?       — Да. Я обменяла Ярриса на дьяволицу, мать Кукольника.       — Еще не поняла, в чем подвох?       — Подвох был в проклятии, но мы избавились от него с помощью благословения Маэдры.       Барадун воззрился на лучницу широко распахнутыми глазами.       — Серьезно?! Хочешь сказать, твое молчание… Твой идиотский поступок имел какой-то смысл?       Шира лишь рассмеялась в ответ.       — Неужели Мать Сущего была так добра? Почему она добра к кому угодно, кроме меня? Может, мне не пить семь лет, чтобы она снова заговорила со мной?       — Может.       Барадун покусал нижнюю губу.       — Слушай, хочу спросить тебя кое о чем… личном. Что сказал Яррис, когда узнал, что у тебя от него сын?       Поспешно согнав удивленное выражение со своего лица, Шира постаралась ответить с полной серьезностью:       — Думаю, он был рад, и сразу же начал строить планы на будущее. Мне кажется, Яррис хотел кому-то передать свои знания и опыт и был готов заботиться об Амаррисе — сперва как о своем ученике.       — А если бы он… ну, допустим, сделал вид, что тебя не расслышал или не понял?       — Это как-то чересчур по-детски. Сложно такое представить.       — Ты бы разозлилась? — нетерпеливо перебил Ширу Барадун. — Скажем, не захотела бы его видеть, так?       — Пожалуй. Я дала бы ему время подумать.       — Ага! То есть ты смогла бы его в конечном итоге простить?       — Если бы Амаррис его принял, мои чувства не имели бы большого значения. Как видишь, они сами могут во всем разобраться, без меня.       Верховный чародей выглядел обнадеженным, и Шира не стала его ни о чем расспрашивать.       На одной чаше весов лежала прекрасная Амалия, на другой — загадочный Ледоруб, чудом спасшийся из чудовищной хватки Владыки Ужаса, и любопытство Барадуна определило выбор. Чародей предложил Златорогам и Андермун разместиться в его особняке, и вся четверка направилась вдоль широкой улицы, не прерывая общей беседы ни на минуту.       На раззолоченном крыльце их ожидала невысокая темная фигура, и когда Барадун подошел ближе, навстречу ему распахнулись большие голубые глаза Улыбаки.       — Привет, Гринн. Принес приветы от Ауриль? Вряд ли они горячие, ха-ха.       — Здравствуй. Понимаю, что тебе не очень-то приятно видеть мое ужасное лицо в этом красивом месте, но дело срочное.       — Что такое?       Гринн покосился на Ярриса.       — Привет, Ледорог! Госпожа будет рада узнать, что ты вернулся.       — Я непременно нанесу ей визит.       Гринн неловко помялся, а затем, не в силах более сдерживаться, воскликнул:       — С Бобом случилась беда!       — Что? — вырвалось у Ширы.       — С ним совсем худо!       — Ранен, проклят, при смерти — что?       — Скорее второе.       — И ты ему не помог? Ты же наполовину жрец.       — Это особый вид проклятия. Боб сказал, ему поможет только Верховный чародей Барадун.       Яррис, прихватив Ширу за локоть, отвел ее немного назад и шепнул: «Это может быть ловушкой». Лучница, отрицательно качнув головой, ответила вполголоса: «Мы доверяем Гринну».       — Ладно, где он?       — Я отведу.       — Я тоже пойду, — заявила Шира.       Худые плечи Гринна опустились.       — Боюсь, он не хочет никого видеть.       — Останьтесь здесь. Я сам его проведаю и все решу. Веди, Гринн!              Боб, вопреки ожиданиям, выглядел не хуже обычного. Он сидел в самом темном углу бара, расположенного ниже уровня земли, а темным любой здешний угол можно было назвать разве что с натяжкой. Лицо его выражало некоторое уныние. По дороге сюда Гринн попытался настроить Барадуна на деликатный лад, особо подчеркивая, как тяжело Боб переживает, как ему приходится нелегко и что с ним произошло нечто страшное.       — Это изменило его жизнь навсегда, — печально уверял Улыбака. — Он не может смотреть в глаза честным людям и чувствует пропасть, которая разверзлась между ним и приличным обществом — увы, мне, с моим уродством, хорошо знакомо это чувство.       Барадун, конечно, не собирался быть деликатным и, плюхнувшись на стул, выпалил:       — Выкладывай!       — А ты сам не видишь? — мрачно отозвался Боб.       Чародей поморгал.       — В упор не вижу.       — На характеристики посмотри.       — О… О-о-о! — Встрепенувшись, Барадун подался вперед и хлопнул ладонями о стол. — Быть не может! Бо-о-об?!       Боб являлся личностью загадочной и неординарной. Все знали, что он происходил из Блэйдсонгов, знали его родственников и видели его в кругу семьи, так что воспринимали эльфа как часть этого мира без малейших сомнений. Хотя он не раз смеялся над шутками Барадуна, которые никто не понимал, единственный из всех не считал откровения Верховного чародея бредом, не переспрашивал о значении странных слов и в целом ко всему относился с пониманием, причислить его к Ордену Приключенцев никому бы и в голову не пришло. В довершение Боб не выглядел как авантюрист, а его характеристики отображались, как у эн-пи-си.       Но не сегодня. Сегодня своим особым проницательным зрением Барадун видел, что перед ним сидит авантюрист максимального уровня по имени Боббобоб. Верховный чародей думал, что удивился, когда встретил Ярриса живым и здоровым, но то удивление не шло ни в какое в сравнение с изумлением, которое он испытал теперь.       — Как?! Как это возможно?!       — Ой, да ладно, бро, будто ты не догадывался.       — Но я видел собственными глазами, что ты эн-пи-си! Как ты стал авантюристом? У Ширы, конечно, тоже характеристики изменились из-за ее образа жизни, но спутать ее с авантюристом можно только по невнимательности, а у тебя прямо написано: «игрок»! Как?!       — Потому что я игрок, тупая твоя башка!       — Почему раньше отображался как эн-пи-си?       Боб вздохнул.       — Как будто ты не знаешь! Ты же делаешь то же самое: отображаешься как эн-пи-си, будучи игроком. Что используешь, какой аддон? Мне срочно нужен такой же! На рогах я вертел быть сраным авантюристом!       — Ты думал, я игрок, и все эти годы молчал?       — Не хотел портить игру нам обоим. Смысл ведь в погружении. Но со мной тут случилась одна неприятность… Пришлось переносить персонажа на другой сервер, и аддон, который делал из меня эн-пи-си, сломался и больше не работает, а новый уже нигде не скачать: о нем, как оказалось, никто не слышал!       — А прошлый ты где взял?       — Да не помню я уже. Я тогда и не пытался быть эн-пи-си, лишь хотел, чтобы все отображались без верхней одежды. Вместо полного разоблачения — полное разочарование! Но эн-пи-си я остался — по приколу, а потом втянулся. Теперь я уже не хочу быть авантюристом, потому что это полный отстой! Все будут считать меня одним из них… фу, мерзость! Посоветуй что-нибудь! Как ты решил проблему?       — О, дружище, ты еще не понял. Я действительно эн-пи-си.       Боб прищурился.       — Гонишь!       — Не-а.       — Не может быть, чтобы тебя так хорошо заскриптовали, да еще позволили разрушать атмосферу! Я не настолько жопоголовый, чтобы поверить в это. А своим умом ты бы не дошел. Я ведь знаю Грега, до чего он прозорливый, но никогда не слышал от него хрень про ту реальность.       Барадун вздохнул.       — Жаль, что я больше не пью. Я был в той реальности каким-то челом по имени Стив, но Стив умер — прямо за компьютером — и теперь я Барадун. Смекаешь?       — Ого!       — Не повторяйте это дома, трюк выполнен профессионалом! Если серьезно, думаю, в этом как-то замешана Маэдра.       — Поэтому ты и нес чушь про то, что она высасывает из тебя жизнь?       — В точку.       — Черт, приятель, такое надо обдумать. Но что мне делать с моей проблемой?       — А что тут поделаешь? Смирись.       — Не хочу я быть гребанным авантюристом! — простонал Боб, хватаясь за голову.       Глаза Барадуна лукаво заблестели.       — Мы все равно будем любить тебя и принимать таким, какой ты есть. Ты не виноват, что родился особенным. Кстати, а зачем ты вообще затеял перенос персонажа на другой сервер?       — Потому что игроков стало мало и сервера закрываются. В новых игрушках ИИ покруче YXWX.       Барадун сглотнул.       — Кусок ты дерьмодемона, почему сразу не сказал?! Сколько осталось серверов?       — Три. Не думаю, что их совсем закроют. По крайней мере, не в ближайшее время. Но если это случится, будет хреново, конечно.       — Хреново? — тихо переспросил чародей, ощущая, как ярость охватывает все его существо. — Хреново?! Оглянись, мой альтернативно одаренный друг: все, что мы любим, сгинет к чертям драным! «Не в ближайшее время»? И какой срок годности у этого мира, а? У меня, у наших друзей, у твоего драгоценного Улыбаки?       Боб помрачнел.       — Слушай, Барадун, я понимаю. — Эльф помолчал, затем оживился. — Есть ведь еще пиратки! Содержать пиратский сервер мне не по карману, но если найти ребят, вместе вложиться… Скайкрафт продолжит существование!       Барадун отодвинул стул и поднялся.       — Меня Азерим волнует, а не Скайкрафт. И первому давно уже пора отделиться от второго.       — У меня от твоего тона мурашки… Эй, ты куда? — Боб повысил голос, крича чародею вслед: — Не говори никому, ладно? Я НЕ АВАНТЮРИСТ!