Глава 52

      Все собравшиеся в спальне Хоуп с надеждой смотрят на Эвелин, ожидая чуда, не иначе. Вот только ведьма не может дать им этого чуда, она не понимает подоплёки происходящего, и ей это очень не нравится.       — Малышка, как насчёт погостить у меня дома? — улыбнувшись всё ещё бледной девочке, спрашивает у той Иви.       — Эвелин? — с беспокойством обращается к рыжей ведьме Хейли, не понимая, почему та предлагает подобное, вместо помощи.       — Я не против, крестная, — улыбаясь в ответ, соглашается Хоуп.       — Вот и славно, давай папа поможет тебе собрать необходимые вещи, — откидывая одеяло, укрывающее девочку, ведьма помогает ей встать, — а мы пока поговорим с твоей мамой.       Кивнув волчице на дверь, Эвелин выходит из комнаты, оставляя там так же мало что понимающего Джексона с дочерью, собираться. Хейли и Фрея следуют за ней в коридор.       — Что происходит? — обеспокоенно спрашивает Маршалл, стоило двери в комнату её дочери закрыться.       — Я перекрыла отток жизни из Хоуп, — перестав держать улыбающуюся маску на лице, Иви становится серьёзной, — но не смогла разорвать её связь с тем, что их забирало.       — Что это? — спрашивает Фрея, которая так и не смогла понять, что происходит с ребёнком. Она провела весь день, пытаясь разобраться в происходящем, но любая ее попытка помочь юной ведьме получала от вредоносной магии, угнетающей Хоуп, жесткий отпор.       — Как поможет переезд в твой дом? — следом задаёт интересующий её вопрос и Хейли.       — Представление не имею, и нам предстоит с этим разобраться, — признается в своём незнании Эвелин, смотря на сестру мужа, и, переведя взгляд на волчицу, поясняет своё решение: — Мой дом защищен от всех видов магического воздействия, которые я знаю. Если и это не убережёт Хоуп от этой связи, так хоть сузит круг тех, с кем её могли создать.       — Хорошо, я помогу им собраться, — кивнув в сторону комнаты, из которой они только вышли, соглашается с озвученным Маршалл.       Оставшись вдвоём в коридоре, ведьмы наконец обнимаются в приветствии. Они не виделись с позапрошлого Рождества, если не считать недавнюю астральную проекцию.       — Как ты? — интересуется Иви у блондинки, прерывая объятия и отступая на шаг. — И что ты сделала с Марселем?       — Могло быть и лучше, — признаёт старшая Майклсон, поджимая губы и дополняя: — Винсент уговорил меня его выпустить, правда, после реакции братьев мне не кажется это решение верным.       — Если он тебе надоел, почему просто не убила? — нарочито досадливо спрашивает Эвелин.       — Думаю, такой вариант их бы обрадовал ещё меньше, — улыбаясь на пантомиму невестки, замечает Фрея, но, став серьёзной, переводит тему: — Что мы будем делать с Хоуп?       — Для начала посмотрим, как на неё повлияет моя защита на доме, от этого и будем отталкиваться, — отвечает на заданный вопрос Иви, становясь серьезной, — и нужно будет сварить парочку зелий для восстановления её жизненных сил.       — Но у тебя есть предположения, с кем у неё связь? — заинтересованно уточняет блондинка. Она слишком долго, на ее взгляд, билась над этой загадкой. И, с одной стороны, ей хотелось узнать ответ здесь и сейчас, а с другой, то, что не только у нее были с этим проблемы, сильно тешило ее задетую гордость.       — Нет, — качает головой рыжая ведьма и задумчиво дополняет: — Одно могу сказать точно, это определённо старше меня. Но вот насколько…       — Это не сулит нам ничего хорошего, — хмурится на слова названной сестры Фрея, получая подтверждения своим догадкам.       — Да и меня беспокоит поведение Винсента, — обозначает вслух свое беспокойство Эвелин, — чем таким он занят, что до сих пор не объявился?       — Мне тоже это не нравится, — заиграв желваками, соглашается блондинка и делится своими мыслями: — Я хочу выяснить, что происходит в квартале и как это связано с Хоуп. Думаю, мне стоит этим заняться. Что скажешь?       Фрея соскучилась по племяннику и братьям и понимает, что ее отсутствие может смотреться неоднозначно. Только происходящее в городе вызывает у нее здоровое беспокойство, и не только за юную ведьму, но и за их семью. После создания вампиризма ведьмы всегда неровно дышали к Майклсонам. И новая напасть вряд ли станет исключением.       Иви только и успевает согласно кивнуть на заданный ей вопрос, когда их разговор прерывает открывшаяся дверь спальни Хоуп. Одетая в тёмное платье девочка выходит в коридор, она выглядит ещё бледнее, чем была на самом деле. Вслед за ней идут и её родители. Джексон несёт за собой небольшой чемодан, а Хейли — большого медведя.

***

      Чувствовать на себе осуждающий взгляд младшего брата было для Элайджи непривычно, обычно это он так на него смотрел. Но обсудить после ухода ведьм исчезновение Марселя из их подвала они не успевают. Прибыла доставка пиццы.       Забрав коробки и всучив доставщику купюру не глядя, Никлаус приказывает ему убираться. Запахи тёплого теста, сыра и специй заполняют немалое пространство внутреннего двора. Но давящая тишина не может длиться вечно.       — Я не буду спрашивать, как ты это допустил, — мрачным тоном произносит Клаус, разместив коробки с едой на ближайшем столе. — Хочу только знать, как ты планируешь исправить ситуацию.       — Да, Марсель опасен для нас, — осторожно подбирая слова, замечает первородный вампир. Он ожидал взрыва, крика, накала эмоций, а не мрачное негодование от гибрида. И не хочет всё это спровоцировать своими дальнейшими словами, но, несмотря на это, всё же говорит: — Но мы давно нашли не только лекарство от его яда, но и создали оружие против него. Не пора ли…       — Ты предлагаешь отпустить его? — возмущённо, но всё так же тихо перебивает брата Никлаус. — Вот так просто взять и забыть его слова о том, что он наш враг до конца света? Позволить ему спокойно жить?       — А что предлагаешь ты, брат? — не видя в Клаусе ожидаемых эмоций, задаёт вопрос в ответ Элайджа. — Держать его вечным пленником? Ведь ни у тебя, ни у меня не поднимется рука убить его.       — Не так уж и давно ты вырвал его сердце, — хмыкает в ответ на слова старшего брата гибрид, напоминая о том, что однажды у того всё же поднялась рука.       — Но это не значит, что я готов сделать это вновь, Никлаус, — строгим тоном отдергивает Клауса первородный.       — Мне всё равно не нравится его вольное нахождение здесь, в одном городе с моим сыном и женой, — складывая руки на груди, признаёт в том, что его беспокоит гибрид. — Даже несмотря на то, что при желании мы можем его убить.       — Так что ты предлагаешь? — вновь интересуется Элайджа тем, как видит решение этой проблемы его брат.       — Навести его, напомни, что его жизнь в наших руках, а возможность находиться в черте города — лишь милость с нашей стороны, — отдав указание, Никлаус подхватывает коробки с начавшей остывать пиццей и уходит в сторону кухни, оставляя старшего брата переваривать то, что он сказал.       Элайджа же поражается не столько командному тону Клауса, тот для него уже давно привычен, сколько его спокойному принятию ситуации. Но, отбросив пустые размышления, первородный отправляется на поиски Жерара не для выполнения «приказа» брата, а для того, чтобы удостовериться, что Марсель осознаёт своё положение и не строит глупых планов. Тех планов, что могут навредить семье Майклсон.

***

      Заброшенный особняк Неясытей встречает его проблесковыми маячками полиции и скорой помощи. Узнать, где сейчас находится Марсель, не стало для Элайджи проблемой. Вампиры города без особой охоты, правда, но рассказали, что искали для своего вернувшегося из заключения предводителя. Поделились они и тем, что удалось найти.       Ступая в помещение, где несколько лет назад над ним пытались провести ритуал прерывания связи с его кровной линией, первородный слышит знакомый голос.       — Скорая повезла детей в больницу для осмотра, — рассказывает Марсель находящемуся здесь же Винсенту Гриффиту, пока не замечая прибавления в их компании. — Полиция уведомит родителей. Похоже, ты герой.       — Адам мог умереть, — не ведясь на явные нотки лести в чужих словах, возражает колдун, — все эти дети могли умереть. А Хоуп Маршалл до сих пор может. Мне надо вернуться в квартал и снять с неё заклинание.       — Да неплохо было бы, а то её мать не находит себе места, — замечает вслух Элайджа, вступая на свет, являя себя.       — Элайджа? — удивляется внезапному появлению первородного Винсент. Он не знал о возвращении кого-либо из Майклсонов в город, и потому появление древнего вампира здесь для него неожиданно.       — Винсент, — вместо приветствия произносит Элайджа и переводит своё внимание на молчаливого Марселя.       Не успевшую затянуться немую сцену прерывает всполох огня перед лицом колдуна. Опавший огонь оставляет после себя листок бумаги, что падает точно в подставленные руки Гриффита.       — Это от Эвелин, — быстро пробежав глазами короткую записку, отвечает на незаданный, но явно повисший в комнате вопрос. — Хоуп перебралась в дом Майклсонов, и ей нужна моя консультация. Срочно.       — Эвелин в городе? — подает хриплый голос Марсель, вопросительно смотря на первородного.       — И её муж тоже, так что не стоит задерживаться, Винсент, — поторапливает Элайджа колдуна на выход.       Тот, кинув обеспокоенный взгляд на Жерара, всё же покидает их общество. Ему и в правду нужно помочь Хоуп, да и злить Эвелин не хотелось бы.       — Клаус недоволен, что меня отпустили? — спрашивает очевидное Марсель.       — И не только он, уверяю тебя, Марселус, — отвечает на это Элайджа, неторопливо начиная обходить заставленную горящими свечами комнату, осматривая.       — Вы запрете меня вновь? — задаёт следующий вопрос Жерар, стараясь скрыть злые нотки в своем голосе.       — Возможно, стоило бы, — говорит первородный, продолжая неторопливо обходить комнату и все так же не смотря на собеседника. Он знает, что того такое поведение раздражает, оно многих раздражает.       — Тогда что? — не выдерживая очередной паузы, вновь спрашивает Марсель. Ожидание уготованной участи сейчас для него мучительнее самого страшного наказания.       — То, что тебе следует помнить, Марселус, — резко остановившись и впившись мрачным взглядом в мулата, произносит Элайджа, — твоя жизнь больше не стоит и цента в глазах нашей семьи. Оступишься — и можешь с ней попрощаться. Сделаешь какую-нибудь глупость — и станешь персоной нон грата в Новом Орлеане.       Замолкнув, Майклсон продолжает пристально рассматривать реакцию парня на свои слова. Дошел ли до него реальный смысл сказанного? Покажет только время. А сейчас пора заканчивать.       — Надеюсь, мы поняли друг друга, — бросает на последок первородный, прежде чем покинуть особняк.

***

      Приведя крестницу и её родителей в свой дом, Иви встречает вопросительный взгляд мужа. От него не чувствуется той злости и напряжения, которое было, когда она уходила вместе с Фреей. Возможно, он принял какое-то решение в отношении Марселя.       Показав одну из гостевых комнат, ту что когда-то занимала Хейли в этом доме, Эвелин оставляет их устраиваться. А сама идёт навстречу сложившему на груди руки Никлаусу. Тот стоял недалеко, почти ровно посередине между детской комнатой Генри и вновь занятой комнатой для гостей.       — И как это понимать, любовь моя? — вздернув брови, спрашивает Ник, ожидая объяснений.       — Я не знаю, что с Хоуп, — серьёзно произносит в ответ на это ведьма, останавливаясь рядом с супругом и кладя свои руки ему на сцепленные предплечья. — Под защитой нашего дома будет легче отследить воздействие на неё.       — А если это заразно? — в беспокойстве задаёт вопрос первородный гибрид. — Здесь Генри.       И готовый уже идти что-то делать. Выгонять ли на улицу только прибывшую семью или забрать сына куда подальше.       — Если бы это было так, Фрея уже бы заразилась, — успокаивающе проводя ладонью по его сцепленным рукам, уверяет Эвелин. — А это похоже на связь ведьм.       — Иви, — не впечатлённый увещеваниями любимой, укоризненно смотрит на неё мужчина.       — Обещаю, а ты знаешь, как я не люблю их давать, — осуждающе смотря на мужа, продолжает успокаивать его девушка. — Генри не пострадает.       — Разберись с этим поскорее, — просит в ответ Никлаус, расцепляя руки и приобняв жену за плечи, целует её в лоб.       — Я есть хочу! — уведомляет родителей появившийся в коридоре Генри. В пижаме с голыми ступнями и потирающий свои сонные глаза.       — Вернись за тапочками и спускайся на кухню, — скорее растроганным, чем строгим тоном обращается к ребёнку Клаус, — там тебя ждёт пицца.       — Ура! Пицца! — восклицает мальчик, словно от этой новости получил заряд бодрости, и почти бежит в сторону лестницы.       — Тапочки, Генри! — окриком напоминает о необходимости обуться Иви, смотря, как её сын делает резкий поворот в сторону своей комнаты после этого. А из отведённой Хоуп спальни выглядывает Хейли.       — Эвелин? — зовёт ведьму она и, делая приглашающий жест рукой, опять скрывается за дверью.       — Иди, — подталкивает жену Никлаус, растеряв то благодушие, что вызвало появление сонного сына.       Иви, чмокнув поджатые губы мужа, делает, как он велит. В гостевой спальне её встречает более бодрая, чем прежде, Хоуп. Проверив состояние девочки, она убеждается, что её защита на доме хорошо перекрывает ту связь, что она не смогла разорвать. Но не может же её крестница всю оставшуюся жизнь провести в её доме.       — Что скажешь? — спрашивает волчица молчаливую подругу.       — Здесь ей ничего не грозит, но проблема не решена, — признаёт очевидное для неё Эвелин. — Думаю, неплохо было бы узнать мнение Винсента. Ведь он же обещал помочь?       — Да, но после этого как в воду канул, — жалуется ведьме Джексон, что, стоя рядом с женой, приобнимает её за плечи в успокаивающем жесте.       — Ничего, объявится, — уверяет Иви, после чего, взяв с тумбочки лежащий там пустой блокнот, быстро пишет записку. И под любопытным взглядом Хоуп с помощью огня отправляет её адресату. — Ты не голодна, милая? — обращаясь ко всё ещё немного бледной и молчаливой девочке, спрашивает она. — Тебе ещё предстоит выпить парочку зелий, а перед этим не плохо было бы поесть.       — Не знаю, — пожимает плечами в ответ Хоуп и, переглянувшись с подбадривающе улыбнувшейся ей матерью, добавляет: — Наверное.       — У нас есть пицца, — говорит на это неоднозначное согласие Эвелин, — и если хочешь успеть её попробовать до того, как Генри её съест, лучше поторопиться.       Сказав это, ведьма кивает волкам и покидает комнату. Зелья, о которых она говорила, ей ещё предстоит приготовить. И Иви надеется, что, в отличие от еды, всё необходимое для магии в доме найдётся.

***

      Пока дети поедали пиццу и общались под хмурым взглядом Никлауса и обеспокоенным Хейли, Эвелин успела сварить все необходимые зелья. И к приходу Винсента Хоуп была накормлена и даже восстановила ту жизненную энергию, что из неё изъяли.       Появление колдуна застаёт всех во внутреннем дворе. Хоуп, сидя за столом с Генри и болтая ногами, слушала его рассказ об Африке. Клаус, несмотря на источаемое им явное, хоть и молчаливое неодобрение происходящего, не мешал общению детей, но зорко за ним следил.       — Винсент, наконец-то, — облегчённо вздыхая, произносит Хейли при виде темнокожего мужчины, быстро идущего от входной арки. Волчица искренне надеется, что колдун вместе с Эвелин быстро решат проблему и это наконец всё закончится.       — Хейли, извини, что так долго, — просит прощения мужчина, ведь обещал помочь, а сам фактически пропал. Хоть и сделал он это из необходимости, но сути это не меняло. Обратив всё внимание на рыжую ведьму, Гриффит серьёзно спрашивает: — В чём ты хотела проконсультироваться, Эвелин?       — Хоуп всё ещё связана с неизвестными мне силами, — тихо, чтобы не привлекать внимание увлечённых детей, отвечает Иви, подходя ближе к Винсенту. — Я перекрыла эту связь как могла, остановила отток жизни из неё. — Перечислив сделанное ею, девушка почти грозно продолжает, требовательно смотря на колдуна: — А теперь хочу знать, что здесь происходит.       — Позволишь мне попытаться разорвать связь? — мягко спрашивает Винсент и, видя надежду в глазах матери девочки, ждёт разрешение ведьмы. В этом доме без позволения он не решился бы колдовать, да и сейчас не особо хотел, но он разорвал «его» связь с другими детьми и надеялся преуспеть в этом и с Хоуп.       — Действуй, — кивнув в сторону крестницы, позволяет Эвелин и идёт следом за колдуном, чтобы проконтролировать процесс. Не то чтобы она не доверяла Гриффиту, вроде тот не давал для этого особого повода, но происходящее в городе, да ещё и с её крестницей, не могло ей нравиться.       Никлаус, прекрасно слышащий весь разговор, вместе с колдуном подходит к детям, и пока Винсент успокаивающе говорит с Хоуп, после чего начинает колдовать, гибрид уводит сына подальше. Практически загородив собой Генри, он не спускает внимательного взгляда с происходящего, ведь там его жена, а её так просто за ручку не уведешь.       — Что происходит, пап? — подергав отца за руку, спрашивает Генри.       — Хоуп немного приболела, и сейчас её пытаются вылечить, — рассказывает Клаус, покрепче сжимая маленькую ручку сына.       — Да? — озадаченно переспрашивает ребёнок, после чего выдаёт своё мнение: — Но она не выглядит больной.       — Твоя мама ей немного помогла, но не до конца, — говорит на это Никлаус, напоминая, — помнишь те зелья?       Получив в ответ кивок, гибрид возвращает своё внимание происходящему, а действо уже, видно, подошло к концу.       — Вот и всё, — устало произносит Винсент, убирая руки от щёк Хоуп и отступая назад.       — Милая, иди сюда, — радостно от слов колдуна, что всё закончилось, зовёт свою дочь Хейли, распростирая руки, желая ту обнять. Хоуп спрыгивает с занимаемого до этого стула и, улыбнувшись, делает первый шаг, а затем второй, но потом, замерев, нахмуривается.       — Вы это слышите? — спрашивает девочка, переводя свой вопросительный взгляд с матери на крестную.       — Что, детка? — теряя счастливый настрой, переспрашивает волчица, опуская руки.       — Это, — поясняет девочка и, видя непонимающий взгляд мамы и озадаченные остальных, дополняет, — шёпот. Они всё шепчут это.       — Кто? И что они говорят? — с подозрением спрашивает Иви, резко подходя и опускаясь перед крестницей на корточки. У неё, конечно, есть варианты, кого слышит Хоуп, но это невозможно. Не в её доме.       — Они произносят имя снова и снова, — прислушиваясь, девочка морщится и произносит: — Кринахан, Кринахан.       — Что это значит? — обеспокоенно спрашивает Хейли, подходя к растерянной дочери.       — Это креольский, — сглотнув, произносит Винсент под хмурым взглядом Эвелин, направленным на него, — почти забытый диалект.       — Винсент? — поторапливает колдуна Иви, она плохо знала старые языки на слух, больше разбираясь в письменности.       — Это значит «Пустой», — и, ещё раз сглотнув, тем выдавая своё замешательство, Гриффит заканчивает: — «Пустой» грядёт.       Словно именно этого и дожидаясь, под вскрик Хоуп прямо рядом с ней падает мёртвая птица. И будто по щелчку начинают падать ещё и ещё. Растерянно оглянувшись, девочка тут же утыкается в объятья матери, пытаясь там спрятаться. А Эвелин, резко встав, делает замысловатый жест руками, и падение птиц прекращается.       Мёртвые тушки окружают двух женщин и девочку, образуя редкий круг, количество трупов не хватает для полноценного, но и так понятна фигура, что должна была образоваться. Рыжая ведьма бросает быстрый взгляд на мрачного мужа, что ещё дальше отошёл от них и Генри с собой увёл, загораживая от происходящего, после чего переводит свой взор на растерянного колдуна.       — Только не говори, что ты не имеешь понятия, что происходит, Винсент, — скорее угрожает, чем просит мужчину Эвелин.       — Мам, что-то мне нехорошо, — произносит тихим голосом Хоуп, зажмурившись, — можно мне полежать?       — Иви? — поднимая дочь на руки, растерянно смотрит на ведьму Хейли.       — Идите, — кивнув в сторону комнат, говорит Эвелин, — ей лучше пока не покидать пределы защиты дома. Чуть позже я дам ей ещё зелий.       — Генри тоже пора спать, — подаёт голос Никлаус и так же, как и волчица до этого, подхватывает сына на руки.       — Но пап! — несогласно возмущается мальчик на решение отца. Ему было очень интересно всё происходящее, да и к тому же он только недавно проснулся.       — Тебе нужно привыкнуть к смене часовых поясов, Генри, — быстро подходя к сыну на руках у мужа и загораживая ему вид на тушки птиц, успокаивающе говорит Иви, — а лучше, чем сон, с этим ничего не справиться.       — Ууу, — откровенно ноет ребёнок в ответ и предъявляет претензию, — но вы же не идёте спать.       — Хенрик… — строго начинает Эвелин, выразительно смотря на сына.       — Пап, ты почитаешь со мной? — тут же перестаёт канючить Генри, перебивая маму, — чтобы я быстрее заснул.       — Конечно, идём, — улыбаясь на выходку сына, соглашается гибрид и уносит его в сторону детской.       — Я жду объяснений, Винсент, — дождавшись того, что спина мужа скроется из виду, оборачивается к колдуну Иви. — Какого дьявола творится в Новом Орлеане?       — Это группа ведьм, — осторожно подбирая слова под испытующим взглядом ведьмы, произносит Гриффит, — они начали приносить человеческие жертвы Пустому духу.       — Что за Пустой дух? — сложив руки на груди, Эвелин сверлит взглядом темнокожего мужчину. Это имя ровным счётом ни о чем ей не говорит.       — Это… нечто тёмное, злое и могущественное, — даёт своеобразное определение Винсент.       — Под эти эпитеты подходит большинство старых ведьм на той стороне грани, — фыркает в ответ на слова колдуна Иви, — ничего более конкретного у тебя нет?       А видя отрицательное покачивание чужой головы, ведьма устало растирает свой лоб. Очередная проблема Нового Орлеана — это не то, чем бы она хотела заниматься, но в это втянута её крестница, так что и выбора особого нет.       Ощущение попытки вторжения в границы её защиты отвлекает девушку от тяжких дум. Это не было воздействие магии, просто кто-то пытался зайти на территорию дома, предсказуемо неудачно. Ведь, уловив ту магию, что была направлена на Хоуп, Эвелин включила защиту на полную.       Не говоря задумчивому Гриффиту ни слова, Иви идёт посмотреть на тех, кто решил их посетить в это уже позднее время. А увидев хмурящуюся и ощупывающую её защиту Фрею в компании Элайджи, тяжко вздохнула, про них она слегка забыла.       — Что происходит, Эвелин? — с интересом спрашивает первородный, первый заметивший её появление.       — Что случилось, что ты перевела комплекс на осадное положение? — вторит ему старшая сестра, что после его вопроса отвлеклась от того, что делала. С ней, как с ведьмой, живущей в этом же доме, Иви поделилась подробностями наложенных на него заклинаний, и она довольно быстро опознала то, что их не пускало.       — Это стоит не только услышать, но и увидеть, — уверяет в ответ рыжая ведьма и, вытянув руки за границы барьера, кивком предлагает за них взяться. Только так можно преодолеть тот режим защиты, что она активировала.       Ухватившись за её руки, брат с сестрой проникают на территорию дома, и Эвелин ведёт их во внутренний двор, где всё ещё разбросаны птичьи тушки. Что-либо начать объяснять вернувшимся домой Иви не успела, Фрея, увидевшая присевшего возле трупиков колдуна, возмущённо произносит:       — Винсент! Почему о пропаже маленьких ведьм я узнаю не от тебя? — старшая Майклсон заканчивает говорить, только остановившись перед сидящим и сложив руки на груди. И её недовольство вполне оправданно, несмотря на то что Фрея формально не принадлежала ни одной из фракций, она была Майклсон, а они, несмотря на отсутствие практически всей семьи в городе, являлись его прямыми покровителями. Все споры между фракциями и глобальные проблемы должны были идти или решаться через них. А тут не только Винсент не подумал ей рассказать о происходящем, но ей еще и пришлось давить своей силой и авторитетом семьи, что больше вызывала страх, чем доверие, на находящихся в горе родителей, чтобы узнать у них подробности.       — Фрея, — несколько сконфуженно молвит Гриффит, поднимаясь на ноги, и успокаивающе произносит: — сейчас дети найдены, и вскоре мы разберёмся с теми, кто за этим стоит.       — Если дети найдены, — не ведясь на успокаивающий тон, говорит блондинка, — то где они? Я только что говорила с обеспокоенными родителями, которые вместо тебя и сообщили эту новость, и дети к ним не вернулись.       — Что? — недоверчиво спрашивает Винсент, уверяя: — Их должны были уже вернуть домой. Больше часа назад я видел, как их отправили на скорой в больницу.       — Но не вернули, и с родителями никто не связывался, — видя вполне искреннюю реакцию Фрея, снижает градус своего недовольства колдуном.       — Так те жертвоприношения, о которых ты говорил, — с нехорошим предчувствием обращается Эвелин к Гриффиту, — ты имел в виду детей? Если я не ошибаюсь, вновь пропавших детей и Хоуп?       Иви всё больше не нравится происходящее, одно дело связь со злобным духом, другое дело незаконченное жертвоприношение этому самому духу. Хотя это объясняет отток жизненной силы. Но интуиция шепчет ей, что всё это может быть гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Ведь все известные ей ритуалы с жертвами подразумевают, как правило, быструю смерть, а не относительно медленное выпивание жизненной силы.       — Да, — несколько обречённо подтверждает сказанное Винсент под тремя нервирующими его взглядами, — и если дети вновь попали под воздействие, это объясняет неудачу с Хоуп.

***

      В тусклом свете верхних ламп, из которых включена была лишь треть, панорамный вид на город представал во всей красе. Марселю он не нравился. Не сравнить с тем, что он видел, живя в квартале, и даже с тем, что открывался с той стороны реки. Отсюда можно было увидеть лишь высотки да относительно новую часть города. Ему не хватало вида Французского квартала, места, где он вырос, его королевства.       Но всё это теперь в прошлом, как ни прискорбно это было сознавать. Хотя была надежда, ведь Майклсоны почти все дружно разъехались кто куда. Да, в городе оставалась их старшая сестра, но ведьма, в отличие от прочих членов семьи и от него, не была бессмертной. Что для вампира подождать сотню-другую лет?       — Отличный вид, — его отвлекает от раздумий голос Софьи. Вампирша, подойдя к нему со спины, проводит по ней рукой, вызывая мурашки от соприкосновения кожи к коже. — Интересно, смогу ли я убедить тебя обратить твой взгляд на меня?       — Ты привлекательна, с этим я спорить не стану, просто, — отвернувшись от окна, произносит Марсель, разглядывая девушку перед собой. И она действительно прекрасна и достойна лучшего, чем он. — Просто мне никак не удаётся забыть сегодняшний день.       И его признание было более чем правдиво, впервые за последние полгода он встретился с тем, чему не мог противостоять. Обретя нежданную свободу меньше чем через пять лет заключения, первое время он был слегка дезориентирован. Встретившись же с Джошем, который радостно переложил свои обязанности следить за вампирами на него, казалось, догадался о смысле происходящего. Да и Винсент, что приложил немало усилий, чтобы обеспечить ему освобождение, вскоре пришёл и просветил его.       Жерар нужен был только для контроля всё больше наглеющих под присмотром Джоша вампиров и, конечно же, никем, кроме них, управлять не мог. И там он встретил Софью. Пятисотлетняя вампирша не внушала Марселю доверия, особенно когда он понял, что она подмяла под себя как бы не половину вампиров города. И её явная заинтересованность им не улучшала ситуацию. Но спустя пару месяцев общения он понял о ней многое, если не всё.       — Значит, тебе пошло бы на пользу отвлечься, — в продолжение их разговора замечает Софья, проводя рукой теперь по его обнажённой груди. И Марсель бы с радостью поддался, но озвучить то, что не давало ему покоя, хотелось больше, чем секса.       — Не думаю, что это хороший вариант, когда Майклсоны вернулись в город, — произносит Жерар, ловя шаловливую руку, что была на полпути в его штаны.       — Элайджа и раньше наведывался, — безразлично отзывается на это женщина, недовольная тем, что её ладонь перехватили, — побудет недельку и обратно уедет в Большое яблоко.       — Он бывал здесь до того, как я обрёл свободу, — замечает на слова вампирши Марсель, — и не думаю, что в этот раз он быстро покинет город.       — Только не говори, что Фрея Майклсон отпустила тебя без его ведома, — с подозрением смотря на парня, просит Софья.       — Похоже на то, — усмехаясь, говорит Жерар и дополняет: — Если судить по тому, с какими словами он меня сегодня встретил.       — И что же тебе сказал первородный? — любопытствует женщина. Она не испытывает особого беспокойства, ведь Марсель стоит перед ней целый и невредимый.       — Что моя жизнь принадлежит их семье и в любой момент они могут её забрать, — раздражённо на смысл сказанного пересказывает основной посыл Элайджи вампир. — И это ещё не все плохие новости на сегодня. Никлаус с женой в городе.       — Быть не может, — вырывает руку из хватки парня Софья и отходит от него, в недоверии продолжая: — Они ещё вчера были в Африке.       Марселю очень любопытно, откуда у неё такие сведения, ведь ему, например, удалось узнать лишь, что те где-то путешествуют. И то это подавалось как предположение. А вампирша говорит с полной уверенностью в своих словах.       — Откуда у тебя эта информация? — осторожно любопытствует вампир внимательно наблюдая за хмурой женщиной.       Для него не секрет, что Софью — бывшую наёмницу Люсьена, которая и была той, кто продавал когда-то остатки богатств Касла через аукцион, привлекает в нём. Он принял сыворотку, что должна была сделать из него равного первородным, правда, проверить, так ли это, у него так и не вышло, а вампирша явно неравнодушно дышала к сильным. Вопрос, отчего она сама не приняла сыворотку, пока та была у неё в руках, он задавать ей пока не решался, не веря, что сейчас ему ответят правду.       Но и на заданный вопрос ответа ему получить сегодня, видно, не судьба. В дверь пентхауса начали практически ломиться. Дробный стук сопровождался голосом Винсента, и Жерар не мог этого проигнорировать.       — Марсель, у нас проблема, — без каких-либо вступлений оповещает колдун, что практически вломился в квартиру, стоило вампиру открыть дверь. — Дети не вернулись домой.       — Ты о чём вообще? — не сразу может переключиться на озвученную тему парень с той, что его волновала. И, проследив за молчаливо скрывшейся в спальне Софьей, нахмурившись, уверяет: — Я лично посадил их в скорую.       Жерар не желает верить, что, только получив предупреждение от Элайджи, он так подставился. Ведь Майклсон чётко дал понять, что снисхождения не будет. А обвинить его в случившемся проще простого, отличный повод снести ему голову с плеч.       — Скорая тоже пропала, — меж тем оповещает Гриффит.

***

      Зная маршрут, по которому скорая повезёт детей в больницу, совсем не сложно было её перехватить. Детектив Кинни и сам не замечает за собой ту отрешённость и некое безразличие к собственным действиям. После «Его» явления Уилла перестали волновать нормы морали, приверженность закону, которому он клялся служить, и многое другое. Отдать всё на волю «Его» оказалось так прекрасно, что он и не собирался задумываться о своих действиях, даже когда перерезал горло водителю скорой. Вышедший, чтобы спросить, в чём дело, мужчина, как и его смерть, ничего не всколыхнули в душе Уилла Кинни.       Дорога через лес к условленному месту не была проста, пришлось попетлять, не везде машина скорой могла спокойно проехать. Но детектив выполнил свою миссию и прибыл куда нужно. Там его уже ждали.       «Его» жрецы освещали ночной непроглядный лес факелами и, стоило машине остановиться, поспешили навстречу. Младшие из служителей открыли задние двери, чтобы увидеть лежащих и укутанных в одеяла четверых детей. А главный среди них встал перед Уиллом.       — Дети усыплены, — без приветствий и прочего произносит детектив Кинни, поясняя: — Я уже подготовил их к ритуалу.       Ни он, ни продолжающий стоять рядом главный жрец не смотрят на то, как служители вытаскивают маленькие укутанные тела. Они смотрят только друг на друга. Со стороны можно было бы подумать о том, что они ведут безмолвный диалог меж собой, но это не так. Оба лишь выполняют волю «Его», как и прочие. И выполняют всего лишь то, что от них требуется, а ни обсуждение планов, ни собственных действий к этому не относится.       Дождавшись, пока его помощники унесут детей на подготовленный для них алтарь, жрец, будто получив сигнал, что, впрочем, недалеко от истины, достаёт из внутреннего кармана амулет. Протянув извлеченное на свет факелов и проблесковых маячков скорой тому, кто справился со своим заданием, произносит:       — Символ власти Повелителя, он будет нужен для грядущего, — после того как амулет перекочевал в руки детектива, жрец продолжает: — И последнее. Этот твой друг Винсент Гриффит…       Реплика, сказанная тихим безразличным тоном, повисает в воздухе. Незаконченная, она и не нуждается в этом.       — Я ничему не позволю помешать нам, — уверяет детектив Кинни. В этих его словах эмоций и чувства больше, чем он проявлял с того момента, как перегородил дорогу на пути скорой помощи.       Уилл искренен в своих намерениях, он готов не только убивать, но и умереть по воле того, кто даровал ему надежду. С явления «Его» Кинни будто обрёл давно потерянный смысл жизни и хочет, чтобы так оставалось и дальше.

***

      Тихое размеренное сопение Генри ему в плечо и замедлившееся сердцебиение ярче слов говорило, что ребёнок уснул. Аккуратно освободив книгу из цепких пальчиков сына, Никлаус пристроил её на полу. Теперь предстояла более сложная операция: переложить голову Генри со своей руки на подушку. Но гибриду делать это было не впервой, и он быстро справился.       Уложив сына поудобнее, Клаус поднимается с его кровати и подтягивает одеяло повыше. Выключив лампу, в свете которой они читали, мужчина не забывает подхватить с пола книгу, чтобы разместить ее на полке. Оставив гореть смешной ночник в виде абстрактного зайца, он покидает комнату Генри.       Мини-собрание на кухне он слышал ещё когда оно там только началось. Присоединившись к ним, Никлаус видит, как Фрея приканчивает остатки пиццы, которая не влезла в детей. Они без него уже обсудили, что волчьему семейству придётся у них погостить.       — Как долго ты собираешься держать дом под такой защитой? — интересуется Элайджа, только кинув взгляд на подошедшего к ним брата.       — Пока не сделаю защитные амулеты для Хоуп и Генри, — задумчиво отвечает на вопрос Эвелин. Она уже примерно знает, как их зачаровать, чтобы влияние этого «Пустого духа» на детей не оказывалось. Но проблему Хоуп, увы, это не решит. И как подступиться к ней, раз другие дети пропали и в любой момент могут быть принесены в жертву, что автоматически начнёт неизвестный ей ритуал, она не знала. Хуже всего то, что если это случится, ситуация её крестницы в разы осложнится. Разорвать только начатый ритуал и тот, что уже подходит к завершению, это далеко не одно и то же.       — Но это не решит проблему, — замечает Фрея, озвучивая повисшие в воздухе, но не произнесенные невесткой слова. Ведьма всё ещё зла на Винсента за утаивание происходящего в квартале. Её оставили за старшую, пусть никто и не оговаривал это вслух, но она старшая сестра в конце концов. И не справилась с такой банальной вещью, как последить за ситуацией в городе, да ещё и всё дело в магии, в том, что ей знакомо и подвластно. И это обиднее всего.       — Нет, но лучше, чем постоянно держать защиту на доме, — говорит Иви и, резко повернув голову, морщится, — и заводить всех, кто решил к нам прийти.       — У нас гости? — спрашивает Клаус, видя раздражение жены.       — Скорее всего, Джексон, — устало вздохнув, произносит рыжая ведьма и, делая первый шаг, продолжает: — пойду впущу его. Надеюсь, он уладил дела со стаей на ближайшее время. Не хочу быть проводником каждые полчаса.       Закончив говорить уже выходя из кухни, Эвелин переходит на вампирскую скорость. А оказавшись у ворот, понимает, что была права в своём предположении. Запустив Джексона в дом и коротко рассказав последние новости, ведь волк ушёл разбираться со стаей почти сразу, как занёс вещи дочери в комнату, она надеется, что все эти проблемы ненадолго.