Глава 54

      Бар был пуст, и Винсента это вполне устраивало, ему было достаточно и компании выпивки. Дети, не без его помощи, наконец вернулись к родителям, и это было, конечно, хорошо, но. И надо бы радоваться, что удалось прервать ритуал жертвоприношения, но. Это вездесущее «но» его и не устраивало.       Красноречивый взгляд, да и слова рыжей ведьмы не хотели уходить из его головы. Верить в худшее не хотелось, отчаянно, до боли, но и не верить не получалось. А значит, ничего не кончено.       Присевший рядом Марсель выглядит вполне довольным, а заметив удрученное состояние колдуна, успокаивающе произносит:       — Знаю, день был тяжёлым, — налив себе выпить из бутылки, стоявшей перед Винсентом, вампир продолжает почти счастливо: — зато мы положили всему конец.       И Гриффит не очень хочет разочаровывать парня. Он даже отчасти понимает его состояние. Майклсоны вернулись и не спешат возвращать его в плен или убивать, а даже, похоже, решили оставить всё на своих местах. Но, отпив из своего пока ещё не тронутого бокала, колдун устало замечает:       — Кинни мёртв, — детектив был ему хорошим другом, и они немало работали вместе на благо города. Терять его было откровенно больно, и, видя понимание в тёмных глазах Жерара, Винсент поднимает ту тему, что не дает ему покоя, особенно после слов Эвелин:       — И то, чему они поклонялись, — «Пустой», он хотел, чтобы мы пришли. Он хотел войти в наш мир, привязаться к кому-то из нас, — расставив всё случившееся сегодня по местам, мужчина испытующе смотрит на Марселя, прежде чем продолжить:       — И теперь меня мучает вопрос. Конец ли это, или только начало?       Допив остатки в своём бокале, Винсент встаёт и, не говоря больше ни слова, покидает бар, оставляя позади уже не такого радостного вампира. У Гриффита уже почти не осталось сомнений, каков ответ на прозвучавший вопрос. И от осознания грядущего становилось очень муторно.       Слова, сказанные колдуном, не только посеяли сомнение в душе Жерара, они породили определенное беспокойство. Сделав ещё глоток алкоголя, он ловит отблеск призрачного голубого света. Очень знакомого света.       Оглянувшись по сторонам, вампир видит всё тот же пустой бар. Но неясное тревожащее чувство, что зародил в нём короткий разговор с Гриффитом, только усиливается. Он сам не знает, чем простое зеркало привлекло его внимание, но Марсель подходит к нему, чтобы и в нём, как в бокале до этого, уловить знакомый свет.       Живя долго и встречая на своём пути всякое, то, что могло поразить воображение не только обывателей, но и живущих не один век вампиров, Жерар не готов к такому. Лёгкий треск на грани слышимости, даже для его слуха, резко усиливается и заставляет отшатнуться от зеркальной поверхности, что вдруг пошла трещинами. Ожидая всего чего угодно, Марсель не готов, совсем не готов узреть вполне узнаваемый символ «Пустого».

***

      Вернувшись в бар после тревожной, но бесполезно потраченной ночи, вампир наливает себе в свой так и стоявший тут бокал алкоголь из так и не убранной бутылки. Лёгкие шаги он услышал ещё, когда девушка переступила порог. Утром Новый Орлеан далеко не так оживлён, как вечером, и улица сейчас почти не производила привычного шума.       — Ты вчера не вернулся домой, — наполнив свой голос беспокойством, чтобы ее слова не звучали претензией, София подходит ближе. — Что происходит?       Марсель не привык отчитываться перед кем-нибудь, разве что кроме Майклсонов, и это воспоминание ещё больше его раздражает. Но у вампирши сложился слишком большой авторитет среди их фракции за то время, что он отсутствовал. Он мог бы поставить её на место в угоду себе, но это может выйти ему боком. А сейчас ему определённо не нужны брожения среди вампиров, не пока первородные в городе и запишут это ему в минус.       — Я провёл шесть часов, посещая всех гадалок, экстрасенсов и знахарей города, — немного напряжённо рассказывает вампир. — Они говорят, я в порядке. Но после болот что-то не так.       — Как именно «не так»? — заинтересованно уточняет Софья, внимательно смотря на Марселя. Тот же просто кивает в сторону зеркала, что висит на стене. Присмотревшись, она замечает: — Трещины на зеркале образуют тот же символ, что есть во всём городе.       Слухи о «Пустом духе» не в меньшей степени благодаря его последователям уже распространились по всему Новому Орлеану. И мало кто не узнал бы знак, что в виде граффити или меловых рисунков можно было увидеть в самых неожиданных местах.       — Мы убили ведьм, служивших Ему, — чуть более спокойно продолжает Жерар рассказывать то, что его беспокоит всё больше. — Они пытались привязать его к нашему миру… Мне кажется, он привязан ко мне.       — Тебе нужен колдун из лучших, — в ответ серьёзно замечает вампирша и, мило улыбнувшись, добавляет: — Я знаю одного.       — Мне нужен новоорлеанский колдун, — не желая принимать помощь и стать ещё более зависимым, возражает на прозвучавшее предложение Марсель. — Винсент уже сталкивался с этой тварью, она убила его друга. Так что, думаю, он поможет.       — А мне что пока делать? — не принимая чужих слов, возмущённо спрашивает девушка. Саркастично добавляя: — Скрестить пальцы в надежде, что ты не одержим?       — Со мной такого не будет, — без особой уверенности уверяет Жерар.       — Славно, — хмыкает в ответ Софья и ставит ультиматум, по-другому не назвать: — Ведь пока ты не излечишься, я с тебя глаз не спущу.

***

      Время приближалось к девяти, и если все в доме, по ощущениям Эвелин, уже встали, то её ребёнок продолжал спать. Всё же они напрочь сбили ему график, про себя сетует ведьма. Зайдя в спальню сына, первым делом девушка видит настоящий кокон из одеяла, и только вихрастая макушка да нос торчат наружу.       — Пора вставать, — ласково протягивает Иви, начиная осторожно разматывать туго закрученное одеяло. — Генри.       — Ммм, ещё чуть-чуть, — фырчит, как рассерженный ёжик, ребёнок в ответ, зарывая нос в одеяле и пытаясь укрыть там и всё остальное.       — Но блинчики не будут ждать тебя «ещё чуть-чуть», — веселясь от поведения сына, замечает в ответ Эвелин.       — Блинчики? — хмуро и сонно, слегка выныривая из своего кокона, спрашивает Генри.       — Да, с кленовым сиропом, клубничным джемом, — подтверждает Иви и продолжает соблазнительно перечислять: — мёдом и шоколадной пастой.       Разматывая одеяло, чтобы достать из него своего ребёнка, ведьма сокрушенно добавляет, видя, что Генри всё ещё до конца не проснулся:       — И, боюсь, это всё не может долго ждать.       — Ммм, — недовольно протягивает мальчик, и на то, что его будят, и на то, что еда его не дождётся, он всё же принимает сидячее положение.       — Давай вставай, умывайся и переодевайся, — велит Эвелин, смотря, как её уже такой взрослый малыш потирает сонные глаза и неразборчиво бубня встаёт с постели. Проводив ребёнка взглядом до дверей из спальни и услышав, как тот включил воду в ближайшей ванне, девушка споро встаёт и приводит детскую кровать в порядок. Быстро взбив подушку и расправив одеяло, она накрывает всё покрывалом с космическими ковбоями. Она бы и одежду для него на этот день достала, но тому ворчуну, что временно занял место её сына, это не понравится.       — Элайджа? — наткнувшись на вампира практически в дверях детской, удивлённо окликает его Иви. Тот будто в прострации переводит на неё свой пустой взгляд, прежде чем, ускорившись, попытаться схватить её за горло.       Эвелин лишь мельком успела ощутить прикосновение чужой руки к своей коже, как мужчину буквально впечатали в стену в другом конце коридора. Дикий гнев по связи с мужем почти ошпарил её, и следующая сцена для девушки не стала сюрпризом.       — Какого дьявола на тебя нашло, брат? — рык Никлауса, прижавшего своего старшего брата к стене, проходится толпой мурашек по коже ведьмы.       — Клаус? — озадаченно отзывается Элайджа, смотря на гибрида так, будто впервые его видит. Глаза вампира по-совиному округляются, выдавая его немалое удивление, как и последующий вопрос: — Что… Что случилось?       — Этот вопрос я бы хотел задать тебе, — не менее озадаченно отвечает Никлаус, отпуская брата, но продолжая настороженно смотреть на того.       Первородный вампир переводит вопрошающий взгляд с младшего брата на стоявшую в отделении невестку и видит, как под его взглядом та машинально кладёт руку к себе на горло. И осознание того, что всё, что он видел, было лишь плодом его воображения, простреливает мужчину. Окровавленная Татья с разорванным горлом и он, отбрасывающий ее поломанное тело в сторону, всё это было лишь в его голове. Или нет?       Желание убить того, кто убил его первую любовь, было таким всеобъемлющим, что он поддался и попытался сжать руку на шее своего клона.       — Я что-то сделал? — осторожно спрашивает Элайджа, обеспокоенно смотря на нахмурившуюся Эвелин.       Ведьма же теряется во всём происходящем, эмоции мужа, странные эманации от его брата и собственная магия, почти бурлящая под кожей, тормозят её реакцию. Появление в коридоре уже не такого сонного Генри, что с любопытством поглядывает на собравшихся, её отрезвляет.       — Мам? — протягивает ребёнок, явно собираясь разразиться целым списком вопросов.       — Ты умылся и почистил зубы? — подходя к сыну так, чтобы заслонить мальчика от Элайджи, спрашивает Иви и, увидев быстрый кивок, не даёт продолжить уже открывшему вновь рот ребенку, велит: — Иди переодевайся, и пойдём есть блинчики.       — Но… — возражает Генри, недовольный тем, что ему не дают сказать.       — Слушайся маму, Генри, — строгий тон отца заставляет его закрыть рот и, недовольно поджав губы, подчиниться.       Дождавшись, пока громко топающий в раздражении ребёнок скроется в своей комнате, трое оставшихся взрослых растерянно переглядываются.       — Что-то не так, — первым нарушает недолгую тишину вампир.       — Ты что-то видел перед тем, как?.. — выразительно прислонив свою ладонь к своей же шее, спрашивает Эвелин у Элайджи, подходя поближе к братьям.       — Да, но… — подтверждает очевидное мужчина и замолкает, не зная, как сказать о том, что говорить об увиденном не особо-то и хочет.       — Ты поучаствовал в сомнительном ритуале, приняв в нём ещё более сомнительную роль, — осторожно произносит Иви вслух скребущиеся в её мозгу мысли.       — Думаешь, это связано? — с надеждой уточняет вампир.       — Это стоит проверить, — согласно кивает ведьма.       — Ну, мы идём завтракать? — громко спрашивает недовольный чужими явными секретами Генри, выходя из своей комнаты уже переодетый.

***

      Чем больше проходило времени, тем больше Марсель нервничал. Несмотря на то что о встрече договориться с Гриффитом не удалось, вампир надеялся, что тот, прочитав его сообщение, всё же решит помочь и придет в назначенное время. Видя теряющую терпение Софью, вампир вновь набирает номер колдуна.       — Винсент, это я, опять. Ты опаздываешь уже на час, — не обеспокоенно, скорее констатируя факт, произносит Жерар в трубку, после автоответчика, предложившего записать голосовое сообщение. — Перезвони, как только услышишь это.       Не скрывая своего раздражения, вампирша, что не оставляла его с тех пор, как узнала о проблеме, хмыкнув на сказанное Марселем, достаёт свой телефон со словами:       — Это не имеет смысла, — явно имея в виду долгое ожидание и молчание Гриффита в ответ, Софья бескомпромиссно заявляет: — Позвоню-ка своему.       Мулат и хотел бы остановить девушку, но понимает, что Винсент не придёт. Позволив вампирше отойти для звонка, Жерар устало вздыхает: он очень надеялся на помощь именно этого колдуна, видимо, зря. Но от мыслей, куда запропастился Гриффит, его отвлекают.       Быстрое мелькание на периферии зрения раздражает его и без того натянутые нервы. Попытка поймать бегуна проваливается, и вампир в недовольстве громко произносит:       — Кем бы ты ни был, сейчас не лучшее время для игр! — И, резко развернувшись, Марсель видит лениво выходящего из-за угла склепа первородного. — Элайджа?       Уловив, что его голос почти сорвался, вампир прочищает горло и хмурится, стараясь скрыть накрывший его от появления древнего страх. По живой мимике молчаливо изучающего его мужчины сразу понятно, что его попытка провалилась.       — Дух, представший мне, быть может, был и дьявол. Дьявол властен облечься в милый образ, — декларирует хорошо поставленным голосом первородный вампир. Но неправильность происходящего, а точнее знакомые интонации, что точь-в-точь повторяют то, как этот же мужчина произносил эти строчки века назад, заставляют Марселя в нерешительности застыть. Элайджа же, не дождавшись реакции, продолжает: — Уже забыл Шекспира, Марселус? Призрак явился Гамлету, и… затем… жестокая трагедия.       Сокрушенно покачав головой, Майклсон ещё больше напоминает то давнее воспоминание, будто повторяет заученную речь.       — Ты не Элайджа, — осознает очевидное Марсель.       — Столько лет упорной работы, чтобы пришли бессмертные тираны и всё забрали, — с прищуром смотря на вампира, саркастично протягивает «Элайджа». Он не признаёт, но и не опровергает чужие слова.       — Что это? — с подозрением спрашивает Жерар. — Зачем злой дух принял образ того, кто…       — Кого ты боишься? — расплываясь в улыбке превосходства, что так бесила и продолжает бесить вампира, «первородный» помогает подобрать повисшее слово в воздухе.       — Кого я ненавижу, — зло бросает в противовес сказанному Марсель, продолжает с полной уверенностью в своих словах: — Если всё в моих мыслях. Стоит мне пожелать, и тебя не станет.       — Твои желания ничего не вернут, — хриплый голос Клауса раздаётся из-за спины, заставляя Жерара резко развернуться, а явно такой же поддельный, как и Элайджа, Никлаус продолжает: — Не даруют упокоения. Не станем забывать, Элайджа убил тебя. И это ты желанием тоже стереть не сможешь.       — Я сделал это без раздумий, — присоединяется к разговору «Элайджа», подходя со спины к Марселю.       — Поддайся своим страстям… — словно змей-искуситель, дополняет «Клаус».       — Возьми наконец то, что так жаждешь…       — Добейся возмездия…       — Можешь начать с меня, — предлагает «Элайджа».       — Какой тебе толк от убийства Элайджи? — устав вертеться из стороны в сторону, зло спрашивает Марсель. — Это игра какая-то?       — Весёлая игра, — знакомо усмехается «Никлаус».       — Ты должен принести жертву, — серьёзным тоном говорит дух, изображающий первородного вампира.       — Либо Элайджа… — дополняет «гибрид».       — Либо ты, — заканчивает «вампир».       — Две могущественные души, дерущиеся на смерть, — с явным предвкушением протягивает «Клаус».       — Разве это не звучит прекрасно? — тем же тоном продолжает «Элайджа».       Не выдержав чужого перекидывания словами, Марсель наконец даёт выход своей ярости, что копилась годами. Так легко представить на месте воображаемого настоящего Элайджу. Обхватив чужое горло, что, на удивление вампира, ощущается вполне настоящим, он припечатывает ненавистного мужчину к ближайшему склепу.       — Марсель, стой! Стой, это я. — Голос Софьи доносится как будто издалека. И стоило всего лишь моргнуть, как мужское лицо перед ним обращается женским, не менее знакомым. — Знала, что всё плохо. — Произносит вампирша, чьё горло он почти заставляет себя отпустить. Она же, стоило дать ей свободу, успокаивающе говорит: — Колдун уже в пути, ты пойдёшь со мной. — Тяня его прочь с кладбища, девушка уверяет его: — Мы тебе поможем.

***

      Столовая в доме Майклсонов вновь оживлена, и здесь как бы не впервые завтракают те, кто к первородной семье не имеет по сути никакого отношения. Хейли и Джексон несколько скованно чувствуют себя за довольно богато обставленным столом. Хоуп же, взяв пример с Генри, не особо стесняясь, так же сдабривает свои блинчики понравившимися топпингами. Маленькая ведьмочка не замечает стеснение родителей, наслаждаясь вкусной едой.       — Ты спал сегодня? — немного приглушенно, чтобы не отвлекать увлечённых едой детей, спрашивает у Элайджи Эвелин.       Никлаус, не сводя немного хмурого взгляда с брата, никак не комментирует вопрос своей жены.       — Что-то случилось ночью? — заинтересованно смотря на невестку, уточняет Фрея. Проведя весь вчерашний день за собранными их семьей книгами в попытках найти в них «Пустого», она узнала о несостоявшемся ритуале только от Элайджи вчера вечером, когда он вернулся домой.       — Сегодня утром, — поправляет сестру первородный и, отрицательно качая головой, поясняет рыжей ведьме: — Мне было не до сна, да и бумаги по Новому Орлеану накопились, которые стоило разобрать.       — Хорошо, — задумчиво произносит Иви и, немного помолчав, говорит: — После завтрака попробуем ритуал очищения. И надо бы узнать о состоянии второго участника ритуала.       — Думаешь, Марсель тоже? — отодвинув свою так и нетронутую тарелку, мрачно спрашивает Клаус. Он ещё не решил, как относиться к выпущенному на волю парню, что назвал себя его непримиримым врагом.       — Вполне, — бросая на мужа осторожный взгляд, говорит Эвелин, — и если это так, его тоже нужно очистить.       — Приведу его, — вставая из-за стола, говорит Никлаус, прежде чем покинуть столовую.       — А куда папа? — отвлекаясь от завтрака, спрашивает Генри. Ему было любопытно, о чём говорят взрослые, но, увидев в Хоуп конкуренцию за блинчики, он не смел отвлекаться. Вот только, кажется, он уже наелся, да и отец не выглядел довольным.       — Хочет найти одного знакомого, — пространно отвечает на вопрос сына ведьма и, удивлённо заметив ещё не пустую тарелку, спрашивает: — Ты наелся?       — Кажется, да, — согласно кивает мальчик, отодвигая от себя еду.       — Хорошо, покажешь Хоуп, что привёз из Африки? — предлагает вариант досуга для обоих детей Иви. Её крестница так же уже без былого энтузиазма ковыряла последний блинчик.       — А ты чем займёшься? — в ответ с прищуром смотря на маму, интересуется Генри.       — Она поможет мне в одном деле, если ты не против, — вступает в их диалог Элайджа. Его словно что-то гложет изнутри, хоть видение и ушло, но он боялся повторения и хотел скорее решить эту проблему.       — Ладно, — нехотя протягивает племянник, смерив дядю взглядом.       Оставив детей в компании Хейли и Джексона, обе ведьмы идут вместе с Элайджей в вотчину Фреи. Старшая Майклсон не любила заниматься практикой где придётся и предпочла оборудовать себе для этого специальное помещение.       Зайдя в пропахшую травами и благовониями комнату, Эвелин предоставляет хозяйке командовать и подготовить всё для ритуала, который та и без неё неплохо знает. Не без помощи сил рыжей ведьмы Фрея как ведущая вполне быстро очищает младшего брата от следов магии «Пустого духа».

***

      Не прошло и пары часов, как они с Софьей покинули пустой бар, и вот они снова здесь, но уже не вдвоём. Колдун, которого обещала и так рекомендовала вампирша, пришёл быстро. Не менее быстро он понял, что от него требуется, и начал изучать единственное свидетельство былого присутствия в помещении злого духа.       — Ты доверяешь этому Доминику? — интересуется у девушки Марсель, пока колдун пристально вглядывался в трещины на зеркале или просто тупо стоял перед ним.       — Доверие полезно для дела, а дел я с ним веду много, — успокаивающе отвечает Софья, так же смотря за действиями колдуна.       — Этот дух, — роняет в миг образовавшейся тишины Доминик и продолжает более воодушевленно, будто наслаждаясь собственным голосом или просто любя своё дело: — Он древний. Он приходит и уходит, как прилив. Кормясь и засыпая.       — Он проснулся, и я его обед, — хмыкает на слова колдуна Жерар.       — Ему нужна сила, у тебя её много, — всё так же вдохновлено реагирует на сказанное вампиром Доминик и, отвернувшись от зеркала, продолжает: — Пока что он застрял между миром живых и тем… где он был заперт.       — Был заперт? — заинтересованно повторяет Софья, внимательно наблюдая за колдуном.       — Он вырвался, — уверяет мужчина вампиров, после чего задумчиво дополняет: — Какое-то время назад был большой выброс энергии…       — Мир предков, — будто словив озарение, дополняет сказанное Домиником Марсель. — Похоже, разорвав связь, Винсент выпустил его.       — Как отогнать его от Марселя? — спрашивает вампирша, возвращаясь к основному вопросу, из-за которого они здесь и собрались.       — Очищение может сработать, — предполагает колдун, почти тут же сам себе возражая: — но он может вернуться. Лучше будет попробовать снова усыпить его. — И увлеченно продолжает рассказывать: — Духи — лишь ещё одна форма энергии. Её можно направить, отразить, закрыть. Эти чётки, — продемонстрировав своё запястье, на котором и были намотаны упомянутые чётки, Доминик объясняет: — защищают меня, не дают духам поразить мои мысли. Могу очистить такие и для тебя. Настроив их под твой недуг.       — Хорошо, так и сделаем, — легко соглашается Марсель после прослушанной практически лекции.       — Но чтобы разорвать связь, придётся закопать чётки в источнике силы существа, — осаживает своими словами пыл вампира колдун.       — Как это сделать? — озадачивается новой проблемой Жерар.       — Есть ли место, где оно прежде проявляло себя? — интересуется Доминик.       — Винсент упоминал заброшенный дом, — задумчиво отзывается на вопрос Марсель, поясняя: — Эта тварь заманивала туда детей, нападала на них.       — Ладно, покончим с этим, — предлагает Софья, настороженно поглядывая на колдуна после слов Жерара.       — Хорошо, начну работу, — растянув губы в улыбке, произносит Доминик, прежде чем, увидев согласные кивки в ответ, покинуть бар.

***

      Заброшенный дом, о котором некогда упоминал Гриффит, встречает Марселя ожидаемо такой же заброшенной обстановкой. Местами заколоченные окна, проломленные хлипкие перекрытия, потрескавшиеся покрытия стен и пола. Вампир не боится страшных историй, он и сам может для многих стать страшной историей. Но в этом не таком уж и старом доме ему не по себе.       Его успокаивает то, что долго здесь задерживаться не надо, просто вскрыть пол, положить туда данные Домиником чётки и закопать. Делов-то минут на десять, не больше. Уже примериваясь отодрать одну из и так хлипких досок пола, вампир останавливается.       — Клаус? — удивлённо произносит Марсель при виде создателя. Во всяком случае, он надеется, что это настоящий первородный гибрид, а не очередные галлюцинации от злого духа.       — Марселус, — вместо приветствия холодно роняет в ответ Никлаус, рассматривая почти не изменившегося парня. Он знал в глубине души, что держать уже не совсем вампира в своём подвале не самая лучшая идея. Но и отпустить его просто так не мог, не после того, что мальчишка натворил. Видя в Марселе сына, гибрид не смог его убить, чтобы тот ни кричал и ни утверждал. И Клаус бы искренне скорбел о нём, умри он в тот день на мосту от руки Элайджи. Как скорбел и век назад, веря, что его названный сын умер в пожаре. Именно поэтому он был так зол семь лет назад, когда горькая правда вскрылась. Даже почувствовав привкус предательства и тогда, он желал лишь отомстить за это, но не убить расстроившего его вампира.       — Что ты здесь делаешь? — аккуратно интересуется Марсель, видя на себе мрачный взгляд гибрида.       — Пришёл за тобой, — оповещает его Никлаус, тихо предупреждая: — И лучше тебе пойти со мной добровольно.       — Элайджу тоже мучают видения? — предполагает очевидное вампир и, уловив нахмурившееся выражение лица создателя, спешит продолжить: — Я знаю, как с этим справиться. Просто…       — Что ты видел, Марсель? — перебивает парня Клаус. От брата он не добился информации, но прекрасно понимал, что ничего хорошего уж точно не происходит.       — Дух, он хочет, чтобы мы убили друг друга, — отвечает Жерар и, показав чётки, говорит: — Я могу с этим покончить, мне просто нужно…       — Нет, — прерывает Никлаус, чувствуя, как нагнетается в этом заброшенном месте обстановка, и это не что иное, как магия. Ему это не нравится, и единственное, что он хочет, это взять Марселя за шкирку и вернуться в пределы защищённого дома.       — Ты же знаешь, что один мой укус может убить тебя, — угрожая или увещевая, произносит вдруг вампир, заставляя вспыхнуть гнев в крови гибрида.       — А ты помнишь, что у меня тоже есть оружие против тебя? — угрозой на угрозу отвечает Никлаус.       Марсель не хочет обострять свою и так непростую ситуацию с Майклсонами, но ему нужно закопать чётки, они буквально жгут ему руку. А Клаус определённо не даст ему сейчас что-то сделать, и вампир решает вывести его из игры, ненадолго, просто вырубив.       Вот только просто ничего не получается. Удар за ударом, и кровь из разбитой губы Жерара орошает пол алыми каплями, следом же за этим один из деревянных обломков пронзает его грудь, выводя его из строя. Тяжко вздохнув над распростёртым на полу телом, Никлаус, не обращая внимание на сочащуюся из раны Марселя кровь, поднимая его, вскидывает на своё плечо, прежде чем покинуть заброшенный дом.

***

      Знаменитый в узких кругах дом Майклсонов встречал старую волчицу задорным детским смехом и топотом. Не такого ожидаешь от должного быть мрачным логова древних кровопийц. Да, Мэри бывала здесь и знала, что слухи и сплетни отнюдь не соответствуют действительности, но от этого дом первородных не переставал быть прибежищем монстров. Несмотря на довольно тесное временами общение её внука и названой внучки с семьёй Майклсонов, это вовсе не улучшало мнение старой волчицы о вампирах в общем и первородных в частности.       — Мэри? — Хейли удивлённо смотрит с балкона второго этажа на появившуюся во внутреннем дворе старушку.       — Хейли, — вместо приветствия произносит старая волчица, и лёгкая улыбка чуть улучшает её нахмуренное лицо, но ненадолго. — Что вы забыли в прибежище кровососов? — строго спрашивает женщина, прежде чем начать откровенно ворчать, — да ещё и мою правнучку притащили.       — Как ты узнала, что мы здесь? — уточняет Маршалл, она знает, что бабушка Джексона, невзирая ни на что, предпочитает жить в своём доме на болотах. Её появление и в квартале было из ряда вон выходящим явлением. Женщина даже в их с мужем доме не появлялась, предпочитая принимать их в гостях у себя.       — Как? Весь город жужжит, — хмыкает в ответ Мэри и, дождавшись, пока Хейли быстро спустится к ней, тише добавляет: — Тебя уже неделю почти не видели в стае. Джексон же появляется, чтобы раздать задания да забрать мужчин с собой. Вчера мы потеряли Лару, сегодня с утра я узнаю, что в лесу была какая-то оккультная резня. Что происходит?       — Лара, — почти стонет в досаде девушка, прикрывая глаза. О непутёвой волчице ей рассказал на днях Джексон, но она не знала, что та умерла, лишь то, что та умудрилась влезть в колдовскую секту. Взяв себя в руки, Хейли деловым тоном продолжает: — Мы знаем только о неком культе. И то, что он хотел принести в жертву детей. Одним из которых была Хоуп. Лара... Лара как-то ввязалась во всё это.       — Культ, который заманивает волков? — со скепсисом уточняет Мэри. Но она видит, что названная внучка очень серьёзна, да и просто так не привела бы в этот дом свою любимую дочь.       — Культ, секта. Джек ищет их следы, и поэтому нужно присмотреть за стаей, — просительно произносит Маршалл, со значением смотря на Мэри, и, вспоминая больше деталей, добавляет: — Они помешаны на одном изображении. Вроде змея, кусающего свой хвост.       — Что ты сказала? — удивленно переспрашивает старая волчица, не в силах скрыть свой явный испуг.       — Змей, может, дракон, — повторяет Хейли и, вспомнив о том, что ей показывала Эвелин, — Хоуп его рисовала, подожди.       Срываясь с места, девушка исчезает в глубине дома. Но не проходит и пары минут, как она возвращается с парой больших альбомных листов в руках.       — Вот, — протянув чёрно-красные изображения Мэри, говорит Маршалл, — взгляни. Иви считает, что здесь Хоуп в безопасности, но если Лара вчера умерла…       Хейли замолкает, видя почти шокированное выражение лица старушки. Ей много что хочется сказать, поделиться сомнениями и беспокойством за дочь, что вроде бы и ожила, но волчица боится выпускать её за порог защищённого дома. И это прекрасно понимая, что они не могут остаться здесь навсегда.       — Тебе надо кое-что увидеть, — тихо, почти шёпотом произносит Мэри, поднимая обеспокоенный взгляд от рисунков на девушку перед ней.       — Бабушка Мэри! — кричит с балкона второго этажа Хоуп. Девочка, только увидев свою прабабушку, тут же забыла про игру в прядки с Генри и бегом спустилась на первый этаж, чтобы обнять старушку.       — Здравствуй, солнышко, — обняв подбежавшую к ней девочку, здоровается Мэри и, погладив по взлохмаченным бегом волосам, ласково произносит: — Прости, малютка моя, мне нужно отойти ненадолго.       — Бабушка? — удивляется такому скорому расставанию Хоуп, позволяя старушке отстраниться.       — Я скоро вернусь, малышка, — уверяет в ответ женщина и, переводя обеспокоенный взгляд на Хейли, добавляет: — Мне нужно кое-что принести для твоей мамы.       Вернув рисунки Хоуп в руки её матери, Мэри кидает виноватый взгляд на обеих, после чего быстро для её возраста покидает чужой дом.

***

      Появление дома Ника с перекинутым через плечо Марселем, что, истекая кровью, прилично так заляпал ею первородного, не сильно-то и понравилось Эвелин. Но она молча указала на комнату для колдовства Фреи. Радуясь, что Генри с Хоуп в этот момент копались среди хлама на чердаке под острым взором Хейли. Джексон же вновь покинул их дом, видно, опять ушёл разбираться с проблемами стаи. Ведьме, да и кому-либо другому в этом доме он не отчитывался, впрочем, никого это особо и не волновало.       Смотря на не приходящего в себя в ограждающем круге Марселя, Иви, сложив руки на груди, ждала, пока Фрея закончит необходимые приготовления. Элайджа, стоило ему прийти в себя после снятия одержимости, тут же, оговорившись срочными делами, покинул их, а вскоре и дом. Никлаус же стоял рядом с женой всё в той же заляпанной кровью футболке, благо красный не выделялся на тёмном фоне, и так же ждал.       — Что мы будем делать с ним после? — интересуется Эвелин у мужа. Даже зная, что былая привязанность супруга к этому конкретному существу уже не столь крепка и нерушима, она не сильно верит в радикальное решение от него. А держать в подвале Жерара, когда по дому бегают два гиперактивных любопытных урагана, не самая лучшая идея.       — По-хорошему, его стоило бы поместить обратно в камеру, — задумчиво отвечает Клаус, ловя на себе недовольный взгляд старшей сестры. Но Фрея, ничего не говоря, уже завершает процесс приготовления к ритуалу очищения. — Но думаю, он не откажется побыть нашим почётным гостем вне подвала.       — Гостем? — раздражённо переспрашивает рыжая ведьма, резко повернувшись к Нику. Ей очень хочется напомнить тому, как парень перед ними выстрелил в его сердце. Да, пусть выстрел был не смертельным, пусть вампир отсидел за это в их плену четыре года, но это не умоляло гнев ведьмы на того. Она и сама не ведает, почему до сих пор не прокляла Марселя и даже не сильно этого хотела, если дать себе задуматься об этом. Если бы можно было стереть «пасынка» из истории или щелчком пальцев просто растворить его в небытии, она была бы не против. Но. Он был, жил и самоиспарятся не спешил. А она при виде него вспоминала не только один из самых страшных моментов в своей жизни за последнее десятилетие, но и то, как к нему относился Никлаус. И у ведьмы опускались руки.       — Гостем, — жёстко повторяет Клаус, тем самым обрывая все возможные возражения любимой на этот счёт. Он знал, что чувства его ведьмочки к Марселю далеки от любви или принятия, и в этом было немало вины самого парня. Но «Пустой дух», что объявился в городе полумесяца и вёл себя так дерзко и нагло, что решил заарканить его брата, требовал относиться к себе серьёзно. А это значит, им не помешает помощь даже от врага. Если, конечно, тот пожелает её оказать.       — Иви, — зовёт невестку Фрея, отвлекая ту от разговора с мужем.       Эвелин, обернувшись, видит подготовленный ритуал, осталось его только провести, и руку блондинки, что после оклика молча ждёт. Глубоко вздохнув, рыжая ведьма хватается за протянутую конечность, вливая во Фрею свою магию для поддержки.

***

      Ночь уже опустилась на улицы Нового Орлеана, когда в заброшенном доме, где недавно состоялась скоротечная драка, вновь появился посетитель. Колдун Доминик, что взялся помочь Марселю Жерару с духом Пустого, осторожно обследовал комнату за комнатой полуразрушенного дома, пока не нашёл, что искал.       Робкий росток ползучего растения уверенно пробивался сквозь доски пола и, распуская листья, рос на глазах прямо из начавшей подсыхать лужи крови. Мужчина только и успел предвкушающе улыбнуться на увиденное, как интуиция взвыла о надвигающейся опасности.       — Ты солгал! — обвиняюще произносит Софья, буквально появляясь из тени, чтобы следующим стремительным движением припечатать колдуна к более или менее целой стене.       — Клаус должен был погибнуть! — не давая даже вздохнуть Доминику, шипит вампирша ему в лицо, сжимая горло. — У нас была сделка, и пленение Марселя в неё не входило. Стоит убить тебя.       — Ты можешь, — глотнув немного воздуха, соглашается с озвученным ранее колдун и резонно замечает: — Но тогда ты не обретёшь желаемого, — ощутив, как ему позволяют дышать полной грудью после озвученного только что, Доминик продолжает с ещё большим воодушевлением: — Кровь Марселя была пролита, и раз только он может убить первородного, Пустой принял это подношение. И в обмен дал нам дар, — кивнув на всё более укрепляющуюся лозу, покрытую даже на вид острыми шипами, он продолжает: — Одна царапина этим шипом убьёт первородного. Мы оба получим то, что хотим.       Проследив за взглядом колдуна, Софья отпускает того, отходя, оценив же предложенное оружие, уверяет своего партнёра:       — Мне нет дела до ваших жертв, мертвецу. Мне нужно только возмездие.