Глава 66

      На уроке истории шла скучнейшая для Генри тема первых поселенцев, когда на его телефон пришёл сигнал «SOS» от Триди. Обычно она присылала такой, когда хотела срочно о чём-то с ним поговорить, но не могла найти его в школе или дома. Только сейчас сестра должна быть на экскурсии с классом, она за завтраком все уши ему об этом прожужжала. Это была первая экскурсия в жизни Астрид, и она была очень ею воодушевлена. И, зная свою младшую сестрёнку, парень ждал от неё море восторгов по возвращении, но никак не «SOS» посреди дня.       Еле отсидев урок до конца, Майклсон сгреб одним махом всё лежащее на столе и поспешил прочь. Ещё по дороге к себе в комнату он вновь достал телефон и тут же набрал Астрид, её часы позволяли такие звонки. Но вместо ожидаемого ответа от сестры он слышит только продолжающиеся гудки, пока его не сбрасывает. Уже на пятом звонке Генри осознаёт, что с его Триди что-то случилось, что-то явно плохое, иначе она бы давно ответила ему.       В комнате юный колдун скидывает всё находящееся у него в руках на кровать, в том числе и бесполезный телефон. Первую мысль — позвонить родителям — он отбрасывает как глупую. Они сейчас на другом конце планеты и, даже если с Астрид действительно случилось что-то плохое, ничем не смогут помочь. А Генри, несмотря на то как подсознание шепчет «с сестрой случилась беда», не уверен, что есть повод для беспокойства. Триди вполне могла по ошибке скинуть ему «sos», а после, отключив звук у часов, внимательно слушать ведущего экскурсию учителя.       Но он должен убедиться, что с ней всё в порядке, можно начать с подтверждения того, что она именно там, где и должна быть, в галерее в Ричмонде. Решительно схватив тетрадку, которую его первый школьный учитель магии велел пафосно называть «гримуаром», он находит раздел с поисковыми заклинаниями и тут же его закрывает, осознавая, что они бесполезны. Генри ещё не забыл, как мама на это солнцестояние обновляла на них с сестрой и себе заодно заклятье «ненаходимости». Астрид не поможет найти ни кровный, ни какой-либо другой поиск.       В раздражении, бессилии и одолевающем его беспокойстве юный колдун машинально хватается за амулет, который с ним с тех пор, как он себя помнит. Ведя большим пальцем по чеканным веткам расположенного на одной из сторон медальона дерева, парень вспоминает, как сделал для Триди похожий. Сестра с самого рождения любила играться с его медальоном. На его вопрос, почему у Астрид нет такого же, мама уверила его, что их Триди такой амулет ни к чему. Но он всё равно решил порадовать сестрёнку и зачаровал для неё похожий, только у Астрид вместо дерева было солнце. Да, его поделка мало походила на работу мамы, но он старался, и медальон Триди ограждал её от вредоносной магии. Что очень пригодилось, когда она пошла в школу, где большая часть учеников могла этот магический вред нанести. Это он мог заткнуть в магии даже учителей по ней, а Астрид была не такой. Мама велела не напирать на сестру с практикой в заклинаниях, говоря, что сила той всё ещё не проснулась до конца. Генри не понимал, как это — спящая магия, но доверял мнению матери.       Ещё раз проведя пальцем по дереву на своём медальоне, юный колдун возвращается к той мысли, что его посетила. Он зачаровывал амулет для сестры, на нём его магия, а значит, он сможет отследить её. Судорожные поиски карты, а потом и почти сорвавшееся, впервые в жизни Генри, заклинание, и парень видит, как кристалл, что он выбрал для лучшей фокусировки, тащит по карте вдоль автомагистрали Ричмонд — Питерсберг. Его сестру увозили всё дальше от дома, он знал это. Интуиция просто кричала, что с его любимой сестрёнкой случилась беда. И Генри не мог всё так оставить, как и позвонить родителям с новостью, что Астрид кто-то посмел забрать у них прямо у него из-под носа.       Дальше всё складывалось будто само собой. Выбраться из школы — проще простого. Заклинания на воротах и заборе настроены на то, чтобы внутрь никто не проник, а не для того, чтобы кто-то не сбежал. Да и если бы такие появились, Генри обошел бы их на раз-два. Ему нужен был транспорт, чтобы добраться туда, куда везли Астрид, и он же, чтобы привезти её домой. А он как раз знает, где лежат ключи от маминого пикапа, который они с отцом уже начали учить его водить, чтобы чуть больше чем через год он спокойно получил права.       Уже дома проверив на прихваченной с собой карте, где сейчас Триди, юный колдун уверяется, что ту увозят всё дальше. Он не желает терять ни минуты, представляя, как его младшей сестрёнке сейчас страшно.       Дорога складывается удачно для него, Генри даже не приходится прибегать к магии, чтобы избежать внимания полиции, которого он всё же опасался. Да и волнуясь об Астрид, парень не замечает, как автоматически делает то, чему его учили родители, ни капли не беспокоясь сделать что-либо не так, в отличие от того времени, когда тренировался с отцом. Сейчас в его мыслях была лишь Триди и желание её спасти. Он не превышал разрешенную скорость лишь потому, что боялся сбиться с курса, и часто останавливался, чтобы проверить, куда сейчас везут сестру.       Солнце уже клонилось к закату, когда Генри понял, что Астрид остановилась где-то недалеко от автомагистрали, там, где на карте был сплошной лесной массив. Углубляться в лес на такой габаритной машине, как пикап, было страшно для начинающего водителя. Но он всё же свернул с автострады и, немного проехав по просёлочной дороге, что даже была толком не накатана, остановился. Только примятая в две полосы трава убеждала парня, что тут недавно кто-то проезжал. Ветки по бокам стучали по окнам машины, и юный водитель, опасаясь, что увязнет в мягкой после недавних дождей земле, не решился ехать дальше.       Посреди леса карта для поиска Триди стала бесполезна, сейчас он просто не сможет сориентироваться, где находится сам, чтобы знать куда идти. Так что юному колдуну оставался только магический поиск на местности. Тут же вспомнился укоризненный взгляд мамы, когда он воспользовался этой магией на прошлую Пасху. Но ему так хотелось помочь сестре найти как можно больше спрятанных пасхальных яиц. Тем более Генри был уверен, что никто на том празднике в городском парке, кроме матери, конечно, не заметил его уловки. Воспоминание о ярких зелёных глазах заставили парня поторопиться, он не хотел видеть в них боль и разочарование, если не сможет вернуть сестру домой.       Скрываться в уже начавшей укрываться сумерками чаще было не от кого, и он зачаровывает всё тот же кристалл, что помогал ему всё это время. Цепочка тут же покачнувшись указала чётко в перпендикулярном направлении от дороги, на которой он находился. Заглушив машину, Генри шустро выбрался из неё и поспешил в нужном направлении.

***

      Пришедшее сообщение из школы дочери было знакомо Ребекке, два года назад такие ей часто приходили. Она надеялась, что они это преодолели, когда Лия признала, что не сильно хочет в Швейцарию в элитную школу для ведьм. Первородная и не хотела её туда отправлять, но другой альтернативы, если её выгонят для такой сильной и плохо контролирующей свою магию ведьмы, как Отталия, просто не было.       — Нас вызывают в школу, — заходя на кухню, оповещает мужа Бекка.       — Принцесса по нам соскучилась? — отрываясь от своего видео-урока по кулинарии, спрашивает Лоренцо. Для него никогда не было секретом, почему его доченька проказничала в школе. Правда, ему казалось, она из этого выросла, да и к тому же они вечером общались по видеосвязи, и Лия казалась вполне довольной.       — Не думаю, — отвечает Ребекка и напоминает: — Мы же с ней договорились, что она в любой момент может позвонить и сказать об этом, а не устраивать взрыв или ещё что-то в этом роде.       — Тогда, может, действительно что-то случилось? — предполагает Энзо, выключая видео на планшете и выходя к жене из-за кухонного острова, по которому разложил продукты для урока.       — Давай это выясним, — решительно соглашается первородная и, развернувшись на каблуках, покидает не только кухню, но и дом, зная, что Лоренцо следует за ней.       На первый взгляд в школе Сальваторе всё как и всегда, но, шествуя по коридору в сторону кабинета директора, Ребекке кажется, что встречающиеся ей ученики слишком взбудоражены. Первородная не прислушивается к шепоткам, уверенная, что Аларик сейчас расскажет всё, что ей нужно знать. А вот Энзо хмурится, слыша то и дело упоминавшуюся фамилию Майклсон. Его дочь знали здесь под его фамилией, хоть никто и не скрывал её родство с Генри и Астрид, но и не особо акцентировал, и потому вампир уверен, что школьники обсуждают определённо не его принцессу.       И не думая стучаться, Бекка сразу распахивает дверь в кабинет директора и входит внутрь. Она тут же замечает насупленную и недовольную дочь, так не похожую на ту, что обычно её встречала в этом кабинете. Нет и следа радости от их с её отцом появления, ни самодовольной усмешки, которую блондинка уверена, та скопировала у Кола. Лия раздражена, если не сказать зла.       — По какому поводу вызов, директор? Форбс? — вместо приветствия произносит первородная. То, как вызвавшие их переглядываются, Ребекке совершенно не нравится.       — Астрид пропала, а Генри отправился её искать, — отвечает на вопрос матери Отталия откровенно жалующимся тоном, — один.       — Что значит Астрид пропала? — громким и режущим слух голосом спрашивает Бекка, ощущая, как её охватывает паника от озвученной информации. Она даже представлять не хочет, в какое бешенство придёт её брат от этой новости. Да и реакцию подруги она на это тоже видеть не хотела. Кстати о них. — Вы уже сообщили об этом их родителям? И как Генри смог покинуть школу, да ещё и один?       — Ангел, — окликает жену Энзо, что, зайдя в кабинет следом за ней, плотно прикрыл за собой дверь. — Если хочешь узнать ответы, дай им возможность что-то сказать.       — Думаю, дальнейший разговор не для детских ушей, — выразительно стрельнув глазами на насупленную девочку в кресле, первой говорит Кэролайн.       — Милая, выйди, — тихо и почти зловеще просит дочь Ребекка, не сводя убийственного взгляда с заговорившей. Бекка так же не хочет, чтобы девочка стала свидетелем того, как она придушит её директрису.       — Но, мама! — возмущённо восклицает на это Лия, вскакивая со стула.       — Отталия, — строго произносит Лоренцо. Подойдя ближе к дочери и положив руку ей на плечо, он более нейтрально произносит: — Иди подожди в коридоре, принцесса.       — Хорошо, папа, — покорно соглашается юная ведьмочка и, кинув недовольный взгляд на Сальваторе, покидает кабинет.       — Так вы сообщили моему брату о случившемся? — вновь повторяет самый острый вопрос Ребекка, стоило её дочери оказаться за дверью.       — Нет, — решительно произносит Аларик, — и его, и телефон Эвелин находятся вне зоны действия сети уже час как. Мы не смогли с ним связаться.       — Я позвоню Элайдже, — принимая ответ мужчины, задумчиво говорит первородная, поясняя: — Кто и сможет узнать, где они, так это он.       Короткий разговор со старшим братом Бекки слышат все, кроме Аларика, ему та и рассказывает его суть:       — Элайджа не знает почему, но они прервали свою поездку и уже летят сюда, — сказав это, Ребекка зло добавляет: — Так что у вас есть часов шесть, чтобы найти моих племянников, если хотите успеть до того, как об этом узнают их родители.

***

      Покинув кабинет, Лия не ушла далеко, волнуясь о сестре и злясь на брата, она, раздраженно фыркнув, плюхнулась на стулья для посетителей, стоявшие вдоль стены возле кабинета директора. Мимо ходили ученики и бросали на нее любопытные взгляды. Вся школа уже обсуждала пропажу Астрид. Но к Отталии, зная ее крутой нрав, подходить с вопросами опасались. Но, к ее сожалению, не все.       — Что ваша семейка опять натворила? — презрительно спрашивает подошедшая блондинка. Задрав подбородок и сложив руки на груди, словно отчитывает нерадивого малыша, девочка, кривя губы, интересуется: — Ни дня не можете прожить, чтобы не привлечь к себе внимание?       — Лиззи! — шипит на свою сестру догнавшая ее шатенка и дергает ее за руку.       — Что, Джози? — выдергивая свою конечность из чужой хватки, блондинка продолжает: — Вспомни, как в прошлом году она сорвала наш день рождения, лишь бы все смотрели на нее…       — Не сорвала, а сделала его хоть чуточку веселей, — прерывает Лия только распаляющуюся Элизабет Зальцман. — Шли бы вы отсюда по своим делам.       — Лиззи, мы же договорились игнорировать ее, — видя, как вспыхнула на чужие слова сестра, напоминает Джозетт и удостаивает укоризненного взгляда Сент-Джон.       — О, так лишний ингредиент в моем котле на зельеварении — это твое игнорирование меня, Джози? — колет и вторую девочку словом Отталия. Двойняшки, хотели они того или нет, помогли Лии чуть расслабиться, словно специально позволив скинуть на них часть накопившегося раздражения.       Резко открывшаяся дверь в кабинет директора прерывает открывшую было рот Лиззи, явно собирающуюся сказать что-то обидное в адрес Сент-Джон.       — Девочки, — тем самым укоризненным тоном, что заставлял ее дочерей опускать головы, а Отталию закатывать глаза, произносит Кэролайн, — мы множество раз обсуждали ваши разногласия. И сейчас не время повторять этот разговор. У вас же должны быть сейчас дополнительные? — с вопросом смотря на двойняшек, уточняет вампирша. — Почему вы их пропускаете?       — Но… — пытается что-то возразить Лиззи.       — Мы уже идем, мама, — таща за собой не сопротивляющуюся сестру, уверяет Джози.       — Я никуда не пойду, пока Астрид не найдется, — упрямо задрав подбородок, произносит Лия, с вызовом смотря в голубые глаза миссис Сальваторе.       — Тебе не стоит… — начинает было Кэролайн, но, смиряясь, заканчивает свою реплику не так, как собиралась: — Хорошо, сиди, но не мешай с поисками, устраивая здесь сцены.

***

      Альбом, на листе которого он карандашом выводил любимые черты задумчивого лица напротив, уже не мог отвлечь Клауса. Казалось, по мере того как они становятся всё ближе к дому, его ведьмочка тревожится всё больше. Закатные лучи окрашивают лицо любимой в тревожные алые оттенки, и гибрид не выдерживает, произносит то, что, он знает, вряд ли чем-то поможет:       — Через час мы пойдём на посадку, а ещё через час будем дома, любовь моя.       — Знаю, — отвечает Иви, глубоко вздохнув и прикрыв глаза, что до этого бездумно смотрели в иллюминатор. — Но давай по дороге заедем в школу к детям. Хочу их увидеть.       — Хорошо, — легко соглашается на озвученное женой Ник, он и сам не замечает, как идущее от неё беспокойство захватывает и его.       Но ехать в школу, как они планировали, им не пришлось. Стоило их телефонам поймать сеть, как они на пару разразились звуковыми сигналами о пропущенных звонках и пришедших сообщениях. Увидев список звонивших, Эвелин поднимает тревожный взгляд на мужа и видит в ответ мрачный. Оба понимают, что ничего хорошего это не может значить.       — Я позвоню Ребекке, — говорит Иви, выходя из самолёта вслед за несущим их чемоданы Никлаусом. Они торопятся, благо оставленная на стоянке аэропорта буквально позавчера машина всё ещё стоит на месте. А с их природой, да и деньгами можно обойти любой контроль.       Подруга берёт трубку после третьего гудка, они как раз были на полпути к автомобилю. Ведьма боится услышать то, что ей с таким упорством хотело сообщить такое количество народу.       — Иви? — даже через трубку слыша излишне осторожный тон Бекки, Эвелин пугается ещё больше, заставляя мужа, остановившись, обернуться на неё в тревожном ожидании.       — Бэкс, что-то случилось? — мысленно умоляя первородную сказать «нет» и уверить ее, что всё в порядке, подаёт голос Иви.       — Ты с Ником? — уточняет Ребекка и, не давая ей ответить, говорит: — Вам обоим лучше как можно скорее приехать в школу.       — Что случилось? — обмирая от страшного предчувствия, не своим голосом ещё раз спрашивает Эвелин.       — Астрид… пропала, — запнувшись, всё же отвечает Бекка и более тихо добавляет: — Думаю, её похитили.       Чувствуя вспыхнувшую ярость, что в единый миг задавливает охватившую её панику, Иви поднимает глаза на Никлауса и видит звериный горящий взгляд в ответ. Находясь в ступоре и от прозвучавшей новости, и от раздирающих её противоречивых эмоций, ведьма не слышит, что ещё ей пытаются сказать по телефону. Она видит только, как муж бросил их чемоданы и, сделав к ней шаг, аккуратно вынимает мобильный из её сведённых пальцев.       — Молчи, Ребекка! — рычит в трубку Клаус, и этот рык немного приводит Эвелин в себя. — Как давно пропала моя дочь? И где сейчас Генри?       Не слушая ответов подруги, Иви забирает из кармана Ника ключи от машины и, как пушинку, которой они для неё и были, подхватив их чемоданы, в единый миг оказывается рядом с автомобилем мужа. Буквально закинув багаж на заднее сидение, девушка садится за руль. Появившийся на пассажирском сиденье гибрид, всё продолжающий рычать на свою сестру, не отвлекает её от того, чтобы завести машину и резко тронуться с места. Ведьма даже не смотрит на спидометр, просто мчит вперёд, только слегка притормозив возле пропускного пункта из аэропорта, чтобы не вынести бампером ворота.       — Куда мы едем? — интересуется Никлаус, который, нарычав на Ребекку по телефону, смог взять себя в руки. Он прекрасно понимает, что в школу Сальваторе им ехать смысла особого нет, и думает, что от жены эта истина тоже не укрылась. И еле успевает схватиться за ручку над дверью, чтобы не вылететь из машины через лобовое стекло, так резко Иви после его вопроса остановилась.       — Любовь моя? — осторожно зовёт свою ведьмочку Клаус, за своей яростью он с трудом разбирает хаос чувств супруги.       Эвелин молча трогается, не отвечая на заданный вопрос и не поворачиваясь к Нику. Она видит впереди указатель на заправку с минимаркетом, туда она вскоре и поворачивает. Только припарковавшись, ведьма заговаривает:       — Мне нужна карта, — и выходит из машины.       К её облегчению, карта находится в этом небольшом магазинчике и довольно подробная. Под удивлённым взглядом продавца Иви тут же на прилавке расстилает найденное, чтобы к ещё большему шоку полноватого мужчины в бейсболке до крови прокусить своё запястье.       Терри, как значится на форменной жилетке работника, с открытым ртом наблюдает, как прехорошенькая, на его взгляд, рыженькая девушка творит настоящую дичь. Его даже появление белобрысого мужика следом за ней не отвлекает от происходящего. Ещё большим шоком для него становится, что пущенная ею себе кровь, словно живая, растекается на три небольших лужицы, и каждая из них утекает в своём направлении. Пока две из них не стекаются в одну, что движется по автомагистрали Ричмонд-Питерсберг.       — Генри сейчас с Астрид? — задаёт вопрос Никлаус, стоя за плечом жены и смотря за её действиями.       — Да, это они, — уверяет Эвелин и, осторожно подняв карту так, чтобы не сбить магию, прежде чем развернуться и так же осторожно пойти к машине, говорит: — Поехали, ты за рулём.       — Забудь всё, что видел, и записи с камер сотри, — велит всё так же стоящему с открытым ртом торговцу гибрид, а после, кинув двадцатку на прилавок, добавляет: — За карту.       Развернувшись и не смотря, как мужчина выполняет его внушение, Клаус спешит открыть преграждающие любимой дорогу двери. Уверившись, что Иви уселась, он торопится занять водительское место.       — И куда едем? — кося взглядом на карту в руках супруги, спрашивает Никлаус, заводя машину.       — Кажется, они едут… — с явным сомнением произносит ведьма и, замолкнув на миг, выдыхает: — домой.       — Домой? — недоуменно уточняет гибрид.       — Да, поехали домой, — велит Эвелин, всё так же не сводя взгляда с неторопливо движущейся по нарисованной дороге кровавой кляксой. Оставив лазейку в защитной магии, которую накладывала на себя и детей этим летом, ведьма и не думала, что придется так скоро ею воспользоваться. Она вообще искренне надеялась, что это будет простая перестраховка.       — Думаешь, Генри нашёл её? — уже на полдороге к дому всё же прерывает царившую в машине давящую тишину Клаус.       Он верит в сообразительность сына, а Ребекка яро утверждала, что он отправился за Триди. Гибрид и думать не хочет о том, что пришлось пережить их детям, только верить, что они действительно едут домой. Он знает, как неумолим и категоричен бывает его мальчик в отношении Астрид. Прекрасно помня, как тот пару лет назад проклял маленького мальчика, ровесника сестры, за то, что тот отобрал у неё ведёрко в песочнице, и Генри мало волновало, что это Триди первая отобрала несчастную вещь, а мальчик просто хотел вернуть своё. Эвелин в тот раз долго отчитывала сына за это и почти приказом заставила его снять проклятье. И Никлаус сильно сомневается, что в этот раз всё разрешится также просто.       — Не знаю, — потерянно признается Иви, нарушая задумчивость мужа, и добавляет: — Я просто хочу, чтобы они вернулись домой.

***

      Пробираясь сквозь чащу, Генри следил лишь за тем, чтобы не отклоняться от указанного курса, и сам не заметил, как почти выпал на свободное от деревьев место. Заброшенный дом с заколоченными окнами, через которые в наступивших сумерках он всё равно видел свет, предстал перед ним во всей красе. Юный колдун чувствовал, что именно там сейчас находится его сестра. Его сюда привела магия, а она его ещё не подводила. Не думая о тех, кто забрал Триди, и не заботясь о том, что с ними делать, парень, сцепив кулаки, идёт к единственной виднеющейся двери в дом.       Уже на подходе Генри слышит отчётливый вскрик Астрид и буквально врывается в дом, чтобы застать отвратительную сцену. Непонятный парень кричал на его сестру и, хуже того, посмел поднять на неё руку. Громкая оплеуха вывела и без того ярко полыхающую ярость колдуна на недосягаемый ранее уровень. Все наставления матери о контроле и эмоциях, которые нужно учиться усмирять, вылетают у него из головы. Желание защитить малышку Триди перевесило собой всё, и Генри применяет магию.       Сухой, но такой гулкий щелчок чужой шеи должен бы остудить Майклсона, да только вскочившая пара незамеченных им до этого парней отвлекает внимание на себя. И оставшиеся похитители, а никем другим они быть и не могли, следуют за своим приятелем, шумно падая на грязный пол. Сжавшаяся и всхлипывающая девочка рядом с первым в жизни Генри трупом вновь занимает всё внимание своего брата.       — Триди! Это я, — подбегая и садясь на корточки рядом с сестрой, зовёт её Генри, понимая, что смотреть Астрид на то, что он натворил в этом доме, не стоит, он тут же говорит: — Не смотри! Зажмурься и обними меня, я заберу тебя отсюда.       — Генри? — зовёт привыкшая во всём слушаться любимого старшего брата девочка, не раскрывает глаз, а только сильнее сжимает веки, не чувствуя, как по её щекам катятся слёзы. — Это ты? Ты пришёл за мной?       — Да я здесь и заберу тебя отсюда, — повторяет успокаивающе парень, беря Триди за плечи и помогая ухватиться ей себе за шею, он привычно поднимается вместе с ней на ноги, не забывая повторять: — Держи глаза закрытыми, пока я не скажу их открыть. Хорошо?       — Хорошо, — шмыгнув забитым носом, соглашается маленькая ведьмочка и крепче смыкает руки на шее брата. И, чувствуя, как её куда-то несут, робко спрашивает: — А что с теми плохими людьми?       — Ничего… — после тягучей паузы отвечает Генри и, шумно сглотнув, добавляет: — Они больше не причинят тебе вреда.       — Мне было так страшно, Генри, — всхлипывая, начинает рыдать Астрид. Но это скорее слезы облегчения, чем страха. Почувствовав себя в руках старшего брата, девочка больше не могла сдерживаться. — О… они за… за…брали меня. П… при…везли сю… сюда…       Не в силах сдержать судорожные вздохи, слезы и всхлипы, заикаясь, жалуется Триди на произошедшее. Она знает, что брат не даст её в обиду и что теперь всё будет хорошо.       Генри же, идя уже по тёмному лесу и неся плачущую ему в шею сестру, и сам готов к ней присоединиться. Но он держится не в малой степени из-за того, что, прислушиваясь к лесу, пытается отследить дорогу к брошенному пикапу. К тому моменту, как Астрид выдохлась и замолчала, парень с ней на руках уже нашёл машину и остановился.       — Мы пришли? — тихо и хрипло от рыданий спрашивает Триди. Она всё также держит глаза закрытыми и цепляется за брата, боясь, что стоит ей их открыть или отпустить Генри, она вновь окажется в том страшном доме, с теми людьми. Она слышит, как с щелчком открывается дверь машины, и ей кажется, что сквозь её сомкнутые веки пытается пробиться свет, но сжимает их только крепче.       — Да, сестрёнка, — поглаживая Астрид по спине, парень усаживает её на переднее сиденье, прежде чем добавить: — Теперь тебе придётся меня отпустить.       — Нет! — отказывается девочка, усиливая ослабшую было хватку на шее брата.       — Триди, — немного устало от всего пережитого сегодня произносит Генри, — придётся. С тобой на руках я не смогу вести машину.       — Вести машину? — удивляется Астрид и даже забывает наказ брата зажмуриться. Распахнув глаза, она поднимает любопытный взгляд на лицо Генри, что и не думает пропадать.       — Да, мы же как-то должны добраться домой, — отвечает колдун и по привычке начинает вытирать сестре блестящие от слёз глаза. Триди всегда была плаксой, рыдая над каждой глупостью, как порванная резинка для волос, например. Хотя сегодняшний повод был определённо серьёзнее.       — Это же мамина машина, — обернувшись, чтобы посмотреть, на чем она сидит, ещё больше удивляется маленькая ведьмочка. — Что она здесь делает?       — Я на ней приехал, — помогая сестре устроиться поудобнее, как правильный старший брат, он пристегивает Астрид и, быстро захлопнув дверь, оббегает машину, чтобы занять водительское место.       — А мама знает, что ты взял её машину? — с любопытством спрашивает Триди, рассматривая приборную панель, а следом и уверенно заведшего машину Генри.       — Нет, и, надеюсь, не узнает, — отвечает ей брат и, задорно ухмыльнувшись, добавляет: — Ведь мы сейчас поедем домой, и я поставлю её на место.       — Мама тебя убьёт, — авторитетно заявляет на это Астрид. Подобное выражение она слышала от старшеклассников и не до конца понимает, что это значит. Но, судя по тому, как невесело хмыкнул на её реплику Генри, она не далека от правды.       Триди с интересом смотрит за тем, как брат ведёт машину, она едет с ним за рулём впервые, обычно он ездил только с кем-то из родителей. Дорога девочку немного укачивает, а может, всё дело в том, что уже довольно поздний вечер, что стремительно превращался в ночь, да и полный стресса день исключать нельзя.       Ей казалось она только моргнула, но ведьмочка вдруг понимает, что они уже въезжают в Мистик Фоллс, именно по этой дороге они обычно возвращаются из аэропорта домой. Широко открыв рот в зевке, Астрид ощущает укол боли и ойкает.       — Что такое? — тут же спрашивает Генри, но взгляда от дороги и рук от руля не отрывает.       — Моя щека болит, — аккуратно дотрагиваясь до саднящего места, отвечает девочка и от нахлынувших воспоминаний опять начинает плакать. А особенно горько всхлипнув, признается: — Я хочу к маме…       — Триди, — протягивает почти в отчаянии Генри на заявление сестры. Он бы бросил всё и тут же утешил её, заверяя, что как только мама узнаёт о случившемся, тут же примчится и обнимет. Но он за рулём и не может бросить его, они почти приехали, о чем он и говорит в итоге Астрид, — смотри, мы почти дома.       — Генри… Это же папина машина? — перемежая свои слова всхлипами и немного успокаиваясь, спрашивает девочка, пока их машина по подъездной аллее всё ближе подъезжала к дому.       — Да… Его, — потерянно подтверждает парень. Он только и успевает, что притормозить, как двери дома распахиваются, а в следующий миг Астрид уже вынимают с переднего сидения.       Генри встречается взглядом с подошедшим к водительской двери и сложившим руки на груди отцом. Парень хорошо помнит то время, когда мама «спала», тогда от папы веяло похожим. Будучи маленьким мальчиком, он такого папу не боялся, сейчас же, немного повзрослев, выходить из машины не торопится. Юный колдун не ощущал за собой вины, уверенный, что всё сделал абсолютно правильно. Вот только вид отца навевал ощущение, что ему сейчас попадёт.       — Триди, малышка моя, — всхлипывает мама в унисон с опять начавшей плакать Астрид. В любой другой ситуации Генри бы удивился этому, за всю свою жизнь парень не может вспомнить, чтобы мама при нём так плакала.       Эвелин, прижав к себе дочь, быстро ощупывала её на предмет травм, и только наливающийся на скуле синяк да покрасневшие от слёз глаза выдают случившееся. Её девочка рыдала, и ведьма не могла к ней не присоединиться. Слёзы облегчения и отчасти радости сами катились по щекам. Понимая, что стоять на улице ночью, когда на её ребёнке только школьная рубашка и юбка, не стоит, Иви ставит Триди на ноги.       — В свою комнату, живо! — рычит на их сына Никлаус, сверкая глазами. Генри, только покинувший машину, поджимает губы на гневный приказ отца, но выполняет его, быстро уходя в дом.       Астрид, видя эту картину, громко всхлипнув, срывается с места и бежит вслед за братом. Эвелин, устало прикрыв глаза, вытирает накопившуюся на щеках влагу, открыв же их, видит какой-то потерянно-удивленный взгляд мужа. И ей и гадать не нужно, чем это вызвано, ведь дочь, вместо того чтобы броситься к любимому папочке в объятья, сбежала.       — Ник, — подходя к Клаусу, зовёт его ведьма. А положив же ладони ему на щеки, говорит: — Она впервые видит тебя таким… злым. Её украли, кто знает, что с ней делали, а дома вместо любимого плюшевого папочки её встречает яростный гибрид.       — Но… — всё ещё потеряно произносит Никлаус, смотря в такие всё понимающие изумрудные глаза. Он хочет спросить, что ему теперь с этим делать, но не может подобрать слов, да ему и не нужно.       — Иди к ней и скажи, что ты всё ещё её папа, который любит её, просто очень за неё перепугался, — инструктирует внимательно её слушающего мужа Эвелин.       — Генри… — возражает было Клаус, уже чувствуя себя виноватым и перед сыном, хотя даже руки на него не поднял. Его отец после подобной выходки живого места бы на нем не оставил.       — Наш сын знает тебя гораздо лучше и вообще смышлёный мальчик, уверена, он всё понял правильно, — продолжает успокаивать Иви, но, видя опять открывшего рот Ника, уверяет: — И я удостоверюсь, что это действительно так, и узнаю у него, как он. Иди.       Отпустив мужа и кивнув ему на вход в дом, девушка ободряюще поглаживает его по спине, давая время собраться с мыслями. Впрочем, много времени на это для древнего гибрида не понадобилось, и вскоре они подходили к дверям в комнаты своих детей. В коридоре отчётливо слышится горький плач Астрид, от этого сердце Эвелин сжимается от боли, но она прекрасно знает, что Генри мама сейчас нужнее. Её сын хоть и не плачет, явно сейчас не в лучшем состоянии. Кто знает, что ему пришлось сегодня пережить.       Одними губами сказав мужу «иди», ведьма решительно стучится в комнату Генри и, дождавшись разрешения, входит. Иви тут же замечает неловко спрятанного вязаного волчонка. Тот, хоть уже стар и довольно потрепан, всё ещё любимая игрушка её сына. Да, ему уже скоро пятнадцать, и он считает стыдным хранить у себя мягкую игрушку, но расстаться с ним пока не может. То, что волчонок вновь увидел свет, покинув своё место в шкафу, где провёл большую часть последних пяти лет, говорит о многом.       — Генри, как ты? — прикрыв за собой дверь, осторожно спрашивает Эвелин. Ловя на себе немного отрешенный взгляд сына, она подходит ближе и присаживается на занятую её ребёнком кровать.       — Всё в порядке, мама, — уверяет парень и тут же переводит тему: — Как там Триди? Она говорила, у неё щека болит.       — Испугалась рыка отца, он сейчас её успокаивает, — отвечает Иви и видит, как на её слова с беспокойством вскидывается Генри. Астрид была всеобщей любимицей в их маленькой семье. Ведьма с мужем и не надеялись особо на ещё одного ребёнка, хоть Эвелин и очень его хотела, а Генри слишком хотел родных брата или сестру.       — Папа не хотел её напугать, — встаёт на защиту отца юный колдун, чем вызывает у матери невольную улыбку.       — Я рада, что ты это знаешь, — продолжая ласково улыбаться, Иви всё же спрашивает: — Расскажешь, что случилось?       В комнате воцаряется тишина. Генри отводит виноватый взгляд от мамы и вцепляется руками в покрывало, комкая его. Эвелин ощущает нагнетание силы, если бы не амулет на шее сына, она уверена, мебель бы уже ходуном ходила. Но ни отдергивать юного колдуна, ни успокаивать она не спешит, а продолжает ждать ответа.       — Я не справился, — потерянно всё же произносит Генри и замолкает, нахмурившись.       — С чем? — немного выждав, но не услышав продолжения, уточняет Иви.       — Я не смог уберечь Триди, — отвечает парень и поднимает начавший наливаться слезами взгляд на маму.       — Ох, малыш, — не выдерживает этого вида Эвелин и притягивает сына к себе, позволяя мочить своё плечо покатившимися слезами. — Оберегать Астрид — это не твоя обязанность, — поглаживая Генри по спине, говорит она. — Если кого и винить, так это нас с отцом или школу. Ты ни в чем не виноват.       — Я… — тихо вздыхает в ответ юный колдун, до которого только здесь и сейчас, в тепле и безопасности дома, доходит то, что он сегодня натворил, — убил их, мама. Я убил тех людей. — потеряно повторяет Генри. А Иви чувствует, как в ней от этих слов всё разом обрывается и обмирает. Её сын же тем временем продолжает, ещё сильнее стискивая её в своих руках, даже не осознавая примененную сверхсилу, — Я не хотел, но когда увидел, как один из них ударил Триди… Всё случилось как само собой.       — Шшш, — продолжая поглаживать своего такого ещё юного ребёнка по спине и голове, утешающей произносит Эвелин. — Ты всё сделал правильно, милый. Ты защитил сестру, ты вернул её нам, привёз домой. Ты молодец.       — Но что теперь будет? — немного успокаиваясь после озвучивания именно тех слов, что он ждал, спрашивает Генри. И уточняет: — Я теперь оборотень? И в ближайшее полнолуние обращусь?       — Да… Это так, — аккуратно подтверждает Иви и отстраняет сына со словами: — Но мы с отцом будем рядом, Генри. — Обхватив голову своего ребёнка руками, ведьма смотрит прямо ему в глаза и говорит: — Ты со всем справишься. Не буду врать, что это будет легко, но ты сильный. А мы с твоим папой поможем тебе это преодолеть. Хорошо?       Увидев неуверенный кивок в ответ, Эвелин опять прижимает сына к себе, перед этим поцеловав в лоб. Генри понемногу успокаивается, слова матери вселяют в него надежду, что в ближайшее полнолуние всё будет не так страшно, как представлялось. Родители никогда не рассказывали ему о оборотнической стороне своей жизни, но юный колдун не зря учился в школе, где с ним обитали и оборотни с вампирами. Да, в полнолуние волков ограждали от остальных, но Генри никогда не был остальными. И что ему та магическая защелка, что ограждала камеры для трансформации? Ещё в десять он вскрыл её так, что никто этого даже не заметил, и пробрался посмотреть, что там происходит. И увиденное тогда сейчас пугает его гораздо больше, чем раньше.       Стук в дверь прерывает их объятия. Клаус, не дожидаясь разрешения войти, распахивает дверь, чтобы с Астрид на руках зайти в комнату сына.       — Мы с Триди пришли сказать, что не надо ругать Генри за машину, — не в силах скрыть выползающую на губы ласковую улыбку произносит Никлаус. Он прекрасно из соседней комнаты слышал всё, что говорил сын.       — Да, мамочка, не надо ругать Генри, — кивает решительно девочка, смотря на ведьму. — Генри вёл твою машину очень аккуратно, правда-правда.       — Хорошо, — соглашается Эвелин. Сын, стоило остальной семье войти в его комнату, тут же отстранился и старательно прятал заплаканные глаза и вытирал слезы.