Глава 69

      Знакомая боль в шее, как и слабость вперемешку с огнём, текущая по венам, были не самыми лучшими для ощущений по пробуждении. В носу свербело от заполняющей его пыли, а запястья холодили оковы. Бессилие было настолько всеобъемлюще, что, казалось, придавило Иви собой к стулу, на котором её разместили. Деревянное скрипучее нечто, на котором она сидела, в иной ситуации развалилось бы от одного её пинка, только сейчас она не могла даже глаз открыть.       Но регенерация гибрида давала о себе знать, хоть до полнолуния была ещё половина месяца, Эвелин уже давно не зависела от Луны. А вызвать в себе ярость не составило проблемы, не в её нынешнем положении. Даже смесь аконита и вербены, что текла в её крови, не сильно могла сдержать вспыхнувший в ведьме коктейль из эмоций и чувств. А они, в свою очередь, подстегнули то, что боролось в ней с ослабляющими факторами. Она хорошо их чуяла, невзирая на затхлость и заброшенность помещения.       — Эвелин? — зовёт её знакомый голос, стоило Иви приподнять запрокинутую назад голову и приоткрыть слипающиеся глаза. Медленный поворот головы в ту сторону, откуда её окликнули, и девушка видит Хейли Маршалл, привязанную к стулу.       — Хейли? — хриплым и голосом от пересохшего горла говорит в ответ ведьма. Волчица выглядит не слишком хорошо, но в разы лучше, чем чувствует себя Эвелин. — Где мы?       Глупый вопрос, по мнению Иви, но не задать она его не могла, хоть и сомневалась, что услышит ответ. Организм успешно боролся с отравой, только очень медленно.       — Не знаю, — тихо отвечает Хейли и, шумно вздохнув, рассказывает: — Я даже не могу сказать, сколько я здесь. Приходила пару раз в себя, но всегда одна до этого раза. Скоро должны прийти они…       — Они? — повторяет за волчицей Иви. По мере повествования Маршалл голос той становился всё тише.       — Они, — опять шумно вдыхает Хейли и словно из последних сил продолжает: — приходят… вкалывают что-то… и я опять вырубаюсь…       Сказанное волчицей очень не понравилось Эвелин, по сути, с минуты на минуту к ним придут похитители, чтобы вырубить их, а значит, план, уже сформировавшийся в её голове, она банально исполнить не успеет. Хотя попытаться стоит. Сосредоточиться на металле, охватившем её запястья и подавляющем магию, было сложно. Нереально сложно на самом деле. Кто бы ни похитил их, он постарался сковать её как можно крепче. И убойные дозы аконита с вербеной мешали ведьме не меньше, чем перекрытый доступ к силе.       Она только и успела нащупать заклинание на оковах, как рядом что-то противно скрипнуло, резанув не готовый к этому чувствительный слух. И её концентрация предсказуемо сорвалась.       — Вот и они… — бормочет рядом Хейли.       Укола Иви не ощутила, просто отступившая было слабость накатила вновь, поглощая её сознание.

***

      Ведьмы, оборотни, вампиры и даже люди — все были задействованы в поисках его жены. Ну и Хейли Маршалл заодно. И уже сутки это не приносило ровным счётом никакого результата. Клаус чувствовал, что контроль понемногу ускользает от него, а нутро наполняется неистовой яростью. Ещё чуть-чуть, и он сорвётся, полетят головы. Только то, что эти головы необходимы на плечах, чтобы они продолжали поиски Иви, удерживало его. Вот только каждый бесплодный час подтачивал его уверенность в этой необходимости.       Фрея совместно с Винсентом организавала поиски через ведьм квартала. Элайджа поднял спецслужбы и полицию города и штата, ещё находясь в Нью-Йорке. И вот-вот должен был лично появиться в Новом Орлеане. Кол обещал приехать не позднее сегодняшнего вечера, из Новой Зеландии путь в Штаты был не близкий, с ним должна была прибыть и Давина. По правде, на брата и его жену у Никлауса было больше надежды, чем на всех остальных ведьм, участвующих в поисках.       Звонок на телефон застаёт гибрида в полицейском участке. Пролистав очередную пустую стопку отчётов, что принесли болванчики под внушением, и не найдя ничего полезного, он достаёт телефон в надежде на звонок от сестры. Но надпись «Школа» на экране обрывает всё, оставляя только страх. Только сейчас он понимает, как глупо было проигнорировать обещанный звонок детям. Триди звонила несколько раз, и Клаус так и не смог заставить себя ответить дочери. Он не хотел слышать ее вопросы, на которые у него просто не было ответов. Гибрид понимал, что поступает неправильно, но и по-другому не мог.       — Да? — первородный с замирающим сердцем подносит телефон к уху с принятым, он сам не знает как, звонком.       — Клаус? — деловой тон Аларика заставляет его, и без того ощущающего панику, покрыться холодным потом.       — Что с детьми? — вместо подтверждения хриплым, почти не своим голосом спрашивает гибрид.       — Астрид в порядке, как и Отталия, — уверяет в ответ Зальцман, и пауза в его словах уже всё сказала Никлаусу. — Но Генри сбежал из школы.       — Как давно? — устало уточняет Клаус, прикрывая глаза и против воли ощущая огромное облегчение.       — Мы не знаем, — с осторожностью, которую слышно даже через мобильную связь, признаётся Аларик. — На завтраке его уже не было. Ни Астрид, ни Отталия не признаются, когда он и Хоуп Маршалл покинули школу. Но определённо это знают.       — Хоуп Маршалл? — переспрашивает первородный. Он прекрасно знает крестницу жены и лучшую подругу Генри. И не забыл, что она дочь также пропавшей Хейли.       — Да, — подтверждает Зальцман и добавляет: — Наши ведьмы не могут их отследить, но общее направление ведёт…       — В Новый Орлеан, — обрывает чужую речь Клаус, и без того зная, куда едет его сын. Первородный понимает, что без веской причины Генри бы не оставил Астрид на Лию. А значит, сын знает о пропаже Эвелин. Вот только откуда? Нет, Никлаус никогда не сомневался в своём ребёнке, тот с самого младенчества показывал, насколько он необычный мальчик. Но объяснить происходящее сейчас мог только магией. Не желая признавать даже глубоко в душе, что сам спровоцировал эту ситуацию, не позвонив детям, как обещал, и не объяснив всё.       — Да, они двигаются в Новый Орлеан, — вторит гибриду бывший охотник на вампиров.       — Я разберусь с Генри, — произносит на это Никлаус и тихо, но от этого не менее угрожающе продолжает: — А ты не спускай глаз с моей дочери и племянницы. Ребекка скоро вернётся в город и заберёт их под своё попечение.       — Не думаю, что это хорошая идея, — не ведясь на угрозу, вполне спокойно возражает Аларик, — наша школа, не без участия твоей жены, одно из самых защищённых мест в мире. Если, конечно, не сбегать из неё.       — Я подумаю над этим, — бросает в ответ первородный, прежде чем, не прощаясь, сбросить звонок. Насколько он знал своего сына, а Клаус полагал, что знает его достаточно хорошо, тот не позднее сегодняшнего вечера будет уже в городе.

***

      Прикрыв глаза и по возможности устроившись поудобнее на нерасполагающим к этому заднем сидении, Генри вяло отслеживал дорогу. Слушать полный флирта и намёков, поначалу плохо клеящийся разговор между Хоуп и Романом было скучно. Нет, ближе к полуночи, когда подруга задремала, стало совсем тоскливо, несмотря на тихо играющую музыку из радио. Для их с Сиенной слуха громче и не нужно было, а Маршалл она определённо убаюкала. Его тоже, на самом деле, но колдун не настолько доверял их водителю, чтобы спокойно уснуть.       Роман, всего год как появившийся в школе и довольно быстро подмявший под себя до этого разрозненных вампиров, вообще-то не сильно нравился Генри. Хоть юный колдун и делал вид, что безразличен к Сиенне, от себя ему правду скрывать было не так легко. И дело было не в ревности, как зубоскалила Лия. Нет, к лучшей подруге, которую с чего-то вдруг начали интересовать парни в этом самом смысле, ревность у Майклсона была, он не стал бы это отрицать. Но не в том смысле, на который постоянно намекала его кузина в своих подначках.       Просто Маршалл слишком много значила для него. Поступление в школу Сальваторе пришлось не на самый хороший период в его жизни. И Генри инстинктивно отталкивал всех, кто хотел и особенно тех, кто очень старался с ним подружиться. Исключением стала Хоуп, и не только потому, что он неплохо общался с ней и до школы. Она появилась именно тогда, когда всё наладилось, да и скорое появление такой долгожданной и уже любимой сестры подняло настроение юного колдуна на недостижимую ранее высоту. Под эту волну и пришлось появление Хоуп в школе.       Младший Майклсон бесспорно любил свою лучшую подругу, но в далёком от романтики плане. На отношения с кем-либо у него пока просто не было моральных сил. В тот момент, когда он вроде бы начал о них задумываться, похитили Астрид, а последующая за этим активация проклятья заняла все мысли парня. Последние пару лет ему было банально не до девушек, хотя те начали активно обращать на него внимание, и он не мог этого не заметить. Мама твёрдо стояла на том, чтобы он, как и она когда-то, научился справляться с полнолуниями без подручных средств и костылей. И он прекрасно понял ее мотив уже на следующее после первого оборота полнолуние, когда почти разнёс тот крошечный домик, возле которого они и проводили почти все такие ночи. Магия бунтовала в Генри, и он ощущал, как ярость и агрессия, подпитываемые полной Луной, будоражили и увеличивали его и без того огромную силу. Силу, что при любом сильном колебании могла просто снести все чары на своем пути, даже если он сам этого и не хотел. И лунное кольцо вряд ли бы стало исключением.       Метод, каким пользовалась мама, не подразумевал костылей, как понял юный оборотень, только волю и кое-какие зелья для податливости трансформации. Было больно. И, видя, как бледнеет его старающаяся всегда держать себя в руках мать, как она до крови закусывает губу, чтобы сдержаться и не прекратить всё, парень старался ещё больше. Не ускользало от Генри и то, как мрачнел отец в такие моменты, но не вмешивался в происходящее, а просто был рядом. Но отдать должное родителям, под их чутким руководством и неизменной поддержкой он довольно быстро начал как осознавать себя в волчьей шкуре, так и контролировать. С полноценным оборотом в любой момент у него пока были проблемы, но в полнолуние он уже достаточно долго мог сдерживать себя.       И, держа в голове всё это, младший Майклсон никак не мог уместить там еще и поведение отца сейчас. Как тот посмел скрыть от него произошедшее с мамой? Осторожно достав телефон из кармана, колдун видит отсутствие пропущенных звонков или сообщений. Ночь в дороге прошла, давно наступило утро и время занятий. Роман и не думал просить сменить его за рулём, но и двигался чётко в сторону Луизианы. Они спокойно позавтракали в придорожной кафешке и уже двигались дальше. Отцу наверняка уже сообщили о том, что он сбежал из школы, и тот до сих пор ему не позвонил. Это не только настораживало Генри, но и злило до ужаса.

***

      Эмма с сомнением смотрела на знакомый дом во Французском квартале, она была здесь всего пару раз, и оба раза её визиты оборачивались для неё не самым лучшим образом. Но и отпускать в Новый Орлеан Элайджу одного вампирша не хотела, опыт последнего раза, который поставил их отношения под угрозу, не давал ей покоя. Как и пропажа Эвелин, теша себя мыслью, что не так уж плохо знает возможности своей подруги, девушка не могла не волноваться на счёт того, кто смог сладить с ней.       Нью-Йорк уже давно стал Эмме родным, у неё там была работа, квартира, которую им выбрал Майклсон, когда предложил съехаться, и даже появилась хорошая подруга, но Саммерс понимала, что такие, как она, не могут долго находиться «на свету». Скоро у её коллег возникнут вопросы, почему она для своих тридцати плюс, да что там, уже почти сорока так хорошо выглядит. На неудобные темы, что всё чаще звучали на работе, она уже устала отшучиваться. Всё больше она задумывалась, куда стоит отправиться дальше. И если ей так или иначе придётся менять место жительства, то почему бы не Новый Орлеан? Мелькает в ее голове шальная мысль и в чем-то цепляет девушку за живое. Этот город, в отличие от «Большого яблока», был куда ближе к сверхъестественному, а значит, и жить здесь с Элайджей они могут куда дольше.       — Идём? — зовёт девушку первородный, уже расплатившись с такси, которое довезло их сюда из аэропорта. И, видя задумчивое выражение девушки, уточняет: — Всё в порядке?       — Да, всё хорошо, идём, — берясь за протянутую к ней руку, соглашается Эмма, позволяя вести себя.       — Хочу предупредить тебя насчёт Клауса… — осторожно начинает Элайджа. Он хорошо знает своего брата и примерно представляет, в какой тот сейчас ярости.       — Не стоит, — прерывает Майклсона вампирша, — я понимаю, что сейчас твой брат будет сильно беспокоиться об Эвелин. Я и сама беспокоюсь.       — Мы найдём её, — успокаивающе произносит Элайджа и, сжав чужую руку в своей в поддержке, продолжает: — Перетряхнем весь город, если потребуется, но найдём её.       — Рад слышать в твоих словах схожий с моим настрой, брат, — произносит Никлаус, встречая пару, выходящую из арки во внутренний двор. — Мне как раз не помешает помощь со стаей полумесяца.       — Я помогу Эмме найти твою комнату, — предлагает появившаяся на балконе второго этажа Фрея. Она мягко улыбается вновь прибывшим, сама недавно вернувшись домой, чтобы отдохнуть немного, ведьма не прочь провести время с малознакомой ей пока девушкой своего брата.       — Иди, мы ради этого и приехали, — почти скопировав улыбку блондинки, расцепляет их руки Саммерс. Она готова помогать, чем только может, и если сейчас достаточно просто не задерживать мужчин, то она обязана отпустить Элайджу.

***

      Комплекс за эти несколько месяцев мало изменился. Они с семьёй были здесь на Марди Гра, поддерживали тётю Фрею с той платформой, которую организовывали ведьмы квартала под её руководством. Генри попросил высадить его у самого въезда на нужную улицу, не то чтобы он не хотел светить того, с кем приехал, Романа так-то ему было не особо жалко. И если отец решит отыграться на нём, уж он-то точно плакать по этому вампиру не будет. Просто юному колдуну нужно было чуть больше времени собраться с силами перед тем, что его ждало в семейном доме.       Ворота спокойно поддались его толчку и даже не скрипнули, только лёгкая щекотка от защитных чар мамы прошлась по коже. Не будь он сифоном в какой-то мере, не почувствовал бы ничего. Идя по арке, ведущей во внутренний двор, Генри готовился ко всему: и тому, что дом разнесён стараниями его папы, и тому, что навстречу ему выйдет уже найденная мама. Но встретила его тётя Фрея.       — Привет, милый, — мягкая улыбка и распахнутые объятья вместо закономерно ожидаемого крика и негодования. Впрочем, этого он от старшей тёти и не ждал, а отца на горизонте пока не было.       — Как добрался? Всё нормально? — задаёт тихие вопросы старшая Майклсон, как только племянник ответил на объятия, перед этим скинув сумку с плеча на пол.       — Да всё отлично, — уверяет в ответ Генри и спрашивает: — Где родители?       — Твою маму… — запинаясь и прижав парня сильнее, ведьма продолжает: — Ещё не нашли. Отец…       — В ярости, — фыркает и заканчивает повисшую в воздухе фразу юный колдун.       — Иви похитили, — отстранив племянника от себя и взяв его за предплечья, Фрея, продолжая мягко улыбаться, говорит тем не менее со всей серьёзностью: — Ты сбежал из школы и преодолел несколько штатов. Согласись, у него немало поводов.       — Я здесь, чтобы найти маму, — слыша хоть и неявное, но обвинение в тоне тёти, хмурится парень.       — Я всё понимаю, милый, — уверяет в ответ ведьма, — но не жди того же от своего отца.       — Где он? — повторяет свой вопрос Генри несколько обречённо.       — Вместе с твоим дядей Элайджей на болотах, выясняют, удалось ли оборотням что-то найти. Скоро они должны быть здесь, — говоря это, Фрея отступает от племянника и дополняет: — И Кол должен приехать с минуты на минуту. Почти вся семья в сборе, мы справимся, Генри.       — Я не собираюсь сидеть в стороне и ждать, — прекрасно поняв скрытое в словах ведьмы, сверкает от избытка охвативших его эмоций глазами колдун.       — И мы это уже все прекрасно поняли, — грозный голос отца, раздавшийся из-за спины, не производит какого-либо особого эффекта на Генри, тот просто развернувшись складывает руки на груди, ожидая продолжения. — Так как уже поздно, сегодня ты ночуешь здесь, а завтра первым рейсом возвращаешься в школу!       — И это всё, что ты можешь мне сказать? — мрачно смотря на тыкающего в него пальцем и фонтанирующего эмоциями отца, спрашивает парень, добавляя в конце и вкладывая в это слово всё своё негодование: — Папа.       — Пожалуй, нам стоит оставить вас, — кивая в приветствии племяннику, Элайджа берёт за руку сестру и, прежде чем уйти вместе с ней, обращается к младшему брату: — Никлаус, держи себя в руках.       Генри смотрит, как отец закатывает на просьбу дяди глаза. Они оба дожидаются, пока их оставят вдвоём, после чего папа, ткнув пальцем в сторону лестницы, приказывает:       — Иди в свою комнату и подумай о глупости своего поступка. — Не менее строго добавляя: — О твоем наказании поговорим, когда мы с мамой вернёмся в Мистик Фоллс.       — Глупости? — проигнорировав слова о наказании, повторяет юный колдун и почти в тон отцу продолжает: — Я приехал сюда, просто потому что не хочу объяснять и рассказывать Триди, почему мама не берёт трубку. Так же, как и ты!       — Хенрик! — рык гибрида отражается от каменных стен и любого бы пробрал до костей, но не младшего Майклсона.       — Что? Скажи ещё, что это не так! — всплескивает руками Генри, выдавая, что он далёк от того спокойствия, которое хотел показать.       — Мы не будем это обсуждать! — раздражённо произносит Клаус и повторяет: — В свою комнату!       — Но… — возражает было парень.       — Живо! — перебивает его отец.       Подхватив лежащую на полу сумку, Генри, играя желваками, идёт в сторону лестницы. Этот бой он сдал, и не потому, что ему не было что сказать, просто почти сутки без сна давали о себе знать. И сейчас он просто был не готов продолжать.       — Клаус! — громкий окрик вынуждает юного колдуна остановиться возле подножья лестницы, к которой он шёл. Обернувшись, парень видит явно не положительно настроенную толпу вампиров. Это заставляет Генри насторожиться.       — Что?! — тон отца, обращённый к пришельцам, показывает, насколько тот был сдержан с ним. — Если вы что-то нашли — говорите. Если нет, вам нечего здесь делать. Все должны искать мою жену.       — Мы не собираемся тебе подчиняться! — возмущается тот же мужчина, что и начал этот разговор. — Ты даже не вампир! Кххх…       Отец двигался слишком быстро для восприятия младшего Майклсона, и тот осознал происходящее только когда его папа с чужим сердцем в руке отбрасывает от себя захрипевшего и почти тут же посеревшего вампира. Остальные отшатываются от этой картины.       — Кто ещё думает, что не стоит мне подчиняться? — зловеще тихо спрашивает гибрид, обводя взглядом опускающих перед ним глаза вампиров. Выждав минуту, не больше, он прогоняет их.       — Шикарный план, пап, — комментирует случившееся Генри, — давай поубиваем всех, это же так поможет найти маму.       После чего, не дожидаясь ответа, быстро взбегает по лестнице и скрывается в глубине дома.       Никлаус с досадой вздыхает, проводив своего ребёнка взглядом. Он сорвался, да ещё и при Генри. Благо сын ушёл раньше, чем гибрид успел дать волю своему языку. Всё было не просто плохо, а, казалось, становилось всё хуже и хуже.       — А он в чём-то прав. Не находишь? — задумчивый голос старшего брата — это именно то, что Клаус сейчас хотел слышать меньше всего.       — Я нахожу, что вампирам в этом городе дали слишком много воли, — зло хмыкает в ответ Никлаус и не менее зло добавляет: — На столько много, что они забыли, кого стоит бояться.       — Они забыли, потому что твоя жена наложила табу на нашу фамилию, — с явным укором напоминает брату Элайджа, — и ты прекрасно знаешь, из-за кого и ради чего она это сделала.

***

      Оказавшись в своей комнате, Генри опять кидает сумку с минимумом вещей, которые взял с собой в дорогу, на пол. Он очень устал за эти сутки, и не только от времени, проведенного в машине на неудобном сиденье, но от мыслей и переживаний о маме. Только парень не идёт в душ и не падает на кровать, как бы ему не хотелось это сделать, он подходит к стене с росписью. Картина густого леса и семейства волков выцвела от времени и света солнца, что проникал сквозь окно. А ещё на этой стене появилось дополнение. Кривой детский рисунок был прикреплён кнопкой между маленьким волчонком и волчицей, в нём только знающий может разглядеть ещё одного волчонка, выполненного в розово-жёлтых тонах.       Этот рисунок напомнил Генри о сестре. Именно Астрид нарисовала и прикрепила это дополнение, она очень расстроилась, когда узнала, что волки на стене олицетворяли их семью, а её там не было. Отец тогда предложил дополнить роспись, видя, как Триди надула губки. Но сестра уверила, что сделает это сама. И сделала это как смогла.       — Ты доехал? — вместо приветствия спрашивает Астрид у брата, как только приняла его звонок. — Маму нашли? Как папа?       — Да, я в Новом Орлеане, — позволяет себе горькую улыбку юный колдун, пользуясь тем, что его не видят. — Нет, мама пока не найдена, а папа… Папа злится.       — Он отругал тебя? — с явным сочувствием произносит Триди.       — Можно сказать и так, — вздохнув, отвечает Генри и с невеселым смешком продолжает: — Он хочет отправить меня назад.       — Братик? — тихо и осторожно зовёт Астрид, какой бы она не была маленькой и наивной, как иногда её называла Лия, своего старшего брата она знала хорошо, — может, не надо?       — Я приехал сюда найти маму, и я не уеду, пока не сделаю этого, — решительным тоном говорит парень и, вспомнив, с кем разговаривает, смягчившись, просит: — Не волнуйся за меня, Триди.       — Будь осторожен, найди маму и… и не сильно зли папу, — просительно отзывается в ответ Астрид.       — Не плачь, — строго велит Генри.       — Я не плачу, — уверяет девочка и хмурится от непонимания, как брат догадался, если он так далеко.       — Плачешь, я слышу, — снисходительно возражает парень и почти приказывает: — Прекращай. И передай Лии, что я доехал нормально.       — Хорошо, — покорно соглашается Триди, продолжая чувствовать, как по её щекам, не прерываясь, струятся слезы.

***

      Никлаусу понадобилось время, чтобы взять себя в руки. Неизвестность убивала гибрида, он даже думать не хотел, что его враги всё это время творили с его любимой. А Клаус был уверен не только в том, что к похищению причастны те, кто точит на него зуб, но и в том, что с Иви сейчас не творится ничего хорошего. Ещё меньше он хотел, чтобы Генри узнал, что происходит с его мамой.       Ночь опустилась на Новый Орлеан, ещё одна полная беспокойства и тревоги, третья по счету. Никлаус осторожно приоткрыл незапертую дверь в комнату сына. Детская, что он когда-то с таким воодушевлением готовил для своего первенца, претерпела столько изменений за прошедшие шестнадцать лет.       Генри мирно спал в своей кровати, на которой не осталось и следа от космических ковбоев. Стол у окна больше не завален его рисунками, только пара магических книжек, что юный колдун взял почитать из семейной библиотеки, но так и не вернул на место. От той комнаты, что он создал, осталось лишь его роспись и уже порядком потрёпанное кресло-качалка, и Хенрику, и Астрид очень уж нравилось на нём раскачиваться, сколько лет бы им ни исполнилось. И то, уже почти выцветшая стена обзавелась новым дополнением, от которого на губах гибрида сама собой появилась печальная улыбка.       Его малышке тогда было четыре, они приехали на Новый год навестить Фрею на пару дней. Она уже уверенно могла держать карандаш, но пока не могла перенести на бумагу всё именно так, как хотела. И расплакалась, когда у неё получилось это розовое чудо. Сверхэмоциональность Триди, что с взрослением дочери раскрывалась всё ярче, порой пугала Клауса ещё и оттого, что успешно с ней справляться могла лишь Эвелин. У него успокоить Астрид получалось редко, особенно когда она была совсем маленькой. Со временем Иви научила её лучше контролировать себя. И как теперь он может сказать ей, что не уберёг её маму и даже найти не может, топчась на месте который день.       Ощутив вновь поднявшую голову ярость, которую с таким трудом взял под контроль, Никлаус, сжав кулаки, прикрывает глаза, чтобы, резко выдохнув, задавить её обратно. Генри всё так же мирно спит, не ведая о буре в душе отца, не видя, как тот, подойдя к нему, опускается на пол, не ощущая, как он осторожно проводит рукой по его отросшим кудряшкам.       — Я верну её нам, клянусь, — тихо шепчет Клаус, смотря на такое безмятежное в глубоком сне лицо своего ребёнка. — Но вы с Триди должны быть в безопасности, даже если ты возненавидишь меня после этого.

***

      Кол никогда особо не любил Новый Орлеан, и у него было немало поводов для этого. То, что его любимая жена была родом отсюда, не сильно сглаживало его чувства к этому городу. А сейчас он чувствует, что готов и аэропорт местный возненавидеть, тот прочно начинал ассоциироваться у него с проблемами. Ведь этой воздушной гаванью он пользуется в основном, когда с семьёй случается очередная «беда».       Сейчас же его обостренные чувства подогревались ещё и тем, что, несмотря на все имеющиеся в его доступе деньги и возможности, они добирались сюда почти два дня. То погода нелётная, то шторм над Карибами, и им приходится сесть на каком-то острове и потерять ещё часов шесть, хотя до берегов Луизианы рукой подать, только из-за проклятого шторма закрыты не только аэропорты, но и гавани.       А ещё осознание того, как зол сейчас Никлаус, с которым ему вот-вот предстоит встретиться, не радует. А уж если братцу удалось узнать о том, кто проболтался Генри о пропаже малышки Иви…       Дом во Французском квартале встретил их деловитой суетой. Старшая сестра собрала всех достаточно сильных ведьм к их приезду. Кол сразу же включается в происходящее, только отправив Давину немного отдохнуть и прийти в себя после их приключений с перелётом сюда.       Фрея обстоятельно рассказывает, что они успели сделать и результаты этого. Предсказуемо Эвелин и её подружку-волчицу не нашли. Их либо укрыли скрывающими заклинаниями такой мощи, что даже объединение такого количества ведьм не могло обнаружить, либо, что более вероятно, тех просто и не было в городе и его ближайших окрестностях.       Проводить поиск по просторам всего земного шара было почти так же бесперспективно, как и пытаться на расстоянии сломать заклятье, защищающее его названную сестру от поиска. Это знал он, и это прекрасно понимала Фрея. И Кол видел, что старшая сестра уже опустила руки и не знала, что ещё предпринять. А видимость деятельности организовала только чтобы не нервировать и так взбешенного Клауса.       Тот не разносил дом прямо сейчас только потому, что Элайджа уволок его к местному вампирскому сборищу, как только они с женой переступили порог. И первородный подозревал, что не в меньшей степени занудный братец увёл злобного, чтобы тот спустил пар. Но Колу это было только на руку.       Снабдив Фрею и её подручных ещё парой ритуалов, которые те не знали для поиска пропажи, парень отправился проверить, как там Давина. Увидев, что жена задремала, колдун не стал её будить и тихо покинул комнату. Ему стоило обдумать ещё способы, как найти малышку Иви, если предложенные им не сработают, а они, он почти на сто процентов уверен не принесут нужных результатов.       Спускаясь на первый этаж, Кол видит вернувшегося гибрида одного. Тот хоть и источал чёрную злобу, но явно был чем-то встревожен помимо очевидного. Колдун слишком хорошо знал брата, чтобы распознать это.       — Что-то ещё случилось? — интересуется парень, оказавшись рядом.       — Нет, просто самолёт готов, надо разбудить Генри, — озабоченно произносит Клаус, с тревогой поглядывая в сторону личных комнат.       — Ты думаешь, он всё ещё спит? — с сомнением спрашивает Кол, поглядывая на часы, где время уже перевалило за десять часов.       — Мы услышали бы, если бы он проснулся, — замечает в ответ гибрид и, нахмурившись под скептическим взглядом младшего брата, и прежде чем сорваться с места, шепчет: — Дьявол.       Первородный следует за исчезнувшим Никлаусом, чтобы застыть в дверях комнаты племянника. Та была пуста, и даже кровать была аккуратно заправленной. То, что юный колдун не просто испарился из дома, красноречиво говорило шумовое заклинание на двери, что эмитировало размеренное дыхание и сердцебиение. Будь комната всё ещё закрыта, даже их самый чуткий слух не уловил бы фальши.       — Я велел ему быть здесь! — рявкает в ярости гибрид, стоя между заправленной постелью и открытым окном. — Как он…       — Не думал же ты, что сможешь его удержать, брат? — видя, что Клаус злится больше в панике от исчезновения сына, чем от чего-либо другого, спрашивает парень. — Или что в этом возрасте он будет беспрекословно слушаться?       — Заткнись, Кол! — рычит на колдуна Никлаус, сверкая глазами. — Мы должны их найти, немедленно!

***

      Он проснулся засветло, до встречи с Хоуп ещё было время. Генри знал, что отец придёт в ещё большее бешенство от его очередного побега, но по-другому не мог. Прекрасно зная своего папу, хоть тот и старался прятать от них свою не самую лучшую сторону, парень предвидел почти всё произошедшее вчера вечером. Но ему нужно было побывать в доме, чтобы найти маму. Только здесь он мог спокойно связаться с бабушками, их слишком хорошо изолировали в узких пределах, из других мест сделать это было просто невозможно. Получив недостающее для того плана, что сложился в его голове, младший Майклсон, создав заклинания заглушения и отвлечения на дверь, не видел больше смысла оставаться дома.       Покинуть комнату через окно с его возможностями было детской забавой, а не проблемой. Пустые по утреннему времени улицы квартала сделали так, что его маневр остался никем не замеченным.       Хоуп бродила кругами в том переулке, где они назначили встречу. Ведьма явно нервничала, Генри видел это по тому, как она заламывала руки.       — Ну наконец-то! — при следующем резком повороте Маршалл его замечает и останавливается. С явным беспокойством она спрашивает: — Как прошло? Ты достал, что хотел?       — Могло быть и лучше, — фыркает в ответ Майклсон и, достав свёрнутый в трубочку листок из кармана, добавляет: — Да, всё, что нужно, у меня есть. Теперь нужно найти безопасное место, где нас не найдут хотя бы в ближайшие пару часов. — И, видя, как нервно Хоуп бегает глазами, уже сам задаёт вопрос: — А у тебя… как?       — Папа хотел отправить меня в школу с дядей Эйданом, как только увидел на пороге. — Печально хмыкнув, отвечает девушка: — Если бы не какие-то внезапные сложности в стае, я бы уже летела на самолёте в Вирджинию.       — Но это не всё? — С подозрением смотря на подругу и видя, как та по мере рассказа определённо не получает какого-либо облегчения, уточняет Генри.       — Да… Я посчитала, что помощь нам не помешает, и… — Смущенно улыбаясь, произносит Хоуп.       — И кого ты позвала? — С подозрением перебивает с полуслова понявший ведьму парень. Он уже в красках представил, как буквально через пять минут их сдают его отцу с рук на руки и весь его план летит к оборотню под хвост.       — Меня, — произносит знакомый голос из-за спины. Генри почувствовал его энергетику, как только тот появился в переулке, ещё до того, как успел открыть рот. Обернувшись, колдун встречается взглядом с Романом, который, улыбнувшись, продолжает говорить: — Ведь ты же не против моей помощи, Майклсон?       — Нет, не против, — прищурившись, отвечает Генри. Он бы и хотел послать прилипчивого вампира куда подальше заниматься своими делами, ради которых тот и приехал в Новый Орлеан, но… Но новенького в городе, который его отец перетряхивает уже который день, очень быстро найдут и, зная методы его семьи, выяснят, кто довёз их с Хоуп до города. А там и об их планах узнают, а ему это было не нужно, не пока он не нашёл маму.       Протянутая рука как символ перемирия в необъявленной между ними войне вынуждает Генри её пожать. Лёгкая щекотка в голове настораживает колдуна, но вида он не подаёт. Знакомое ощущение порождает в нём подозрения, но им действительно нужна любая помощь. И он слишком хочет поскорее найти маму, и потому просто игнорирует проснувшуюся было интуицию.       — Слышал, вам нужно спокойное место? — уточняюще спрашивает Роман, не торопясь разрывать рукопожатие.       — А что, есть такое на примете? — скрывая всё возрастающее в нём подозрение, говорит Майклсон и, вздернув брови, выразительно смотрит на их сцепленные руки, тем вынуждая вампира прервать их контакт.       — Да, есть одно, — дёрнув уголками губ в намёке на улыбку, вампир прячет свои ладони в передних карманах джинс и предупреждает, — только оно за городом. Местные шишки устроили переполох в квартале, и здесь не найти тишины. Устроит?       — Да, ты нам очень поможешь с этим, Роман, — мило улыбнувшись, вступает в разговор Хоуп, — спасибо.       — Тогда поехали, — кивая на выход из переулка, Сиенна отвечает на улыбку девушки своей.       Генри бы закатил глаза в раздражении на эти улыбочки и переглядки, если бы не волнение за маму. Поэтому он просто шумно эмитирует кашель, напоминая о своём присутствии. Это заставляет сцепившуюся взглядами парочку начать движение в указанном направлении.       И Роман везёт их довольно далеко от города, пока не останавливается рядом с каким-то явно заброшенным особняком. Облупившаяся краска на фасаде, прохудившаяся крыша, прорехи в которой видно издалека, и заколоченные окна прямо кричат о запущенности.       — Подойдёт? — спрашивает у друга Хоуп, покидая переднее сиденье авто.       — Вполне, — отзывается Генри и, подхватив свою сумку со всем необходимым для колдовства, так же покидает машину Сиенны. Колдун спешит в сторону дома, горя желанием не только опробовать новое, да ещё такое масштабное заклинание, но и поскорее найти маму.       — Стой, — окликает парня Роман, когда Генри уже стоит на крыльце, и, кивнув на дверь, которую тот собрался открыть, поясняет: — Она зачарована.       — Водишься с ведьмами? — с любопытством спрашивает Майклсон, ожидая, пока вампир разрушит пирамидку, на которую было завязано зачарование. Он и сам бы смог снять эту магию, чары были настолько слабы, что юный колдун почувствовал их только когда ему о них сказали, так что с ними справилась бы даже Триди, что уж говорить про него.       — А сейчас я с кем? — вопросом на вопрос отвечает Роман и кивает в сторону входной двери.       Хмыкнув на чужие слова, Генри заходит в дом.