Глава 48. Автограф восходящей звезды

      Новое состояние пациентки и подготовка к продолжению судебных разбирательств отражались на Мии, к ее собственному сожалению, совсем не лучшим образом. Она начала плохо спать и в целом чувствовала себя более раздраженной и разбитой. Как-то она даже стала подумывать о том, чтобы воспользоваться своими должностными привилегиями и выписать самой себе какой-нибудь сильный препарат, хотя бы на месяц-другой, просто чтобы привести себя в форму и не терять продуктивности. Но чем дольше она обдумывала эту мысль, тем менее правильной она ей казалась. Картер и так последнее время слишком часто поступала не очень честно, поэтому усугублять ситуацию ей не хотелось.       Волнение добавлял еще и предстоящий разговор с ректором музыкальной академии. Досконально изучив записи Роберта, девушка постаралась организовать все в точности, как он советовал. Уильям охотно согласился помочь психиатру, но дальше похвалы за ее сообразительность не пошел. Детектив не задал ей ни одно вопроса, его будто не интересовало, откуда вообще у Мии эта информация и почему она не поделилась ею со следствием раньше.       Сначала девушка была невероятно рада тому, что Монтгомери не стал заваливать ее неудобными вопросами, к которым, к слову, она тоже подготовилась, но потом эта радость сменилась разочарованием, Уильям стал казаться ей менее дотошным и дальновидным, что, конечно, не добавляло ему очков в глазах девушки.       Он заехал за ней утром, чтобы вместе поехать на встречу с ректором. Стоило Картер только выйти из дома, как она тут же оглядела местность вокруг. После того, как она увидела фото в своем личном деле, так тщательно собиранном Уитморами, это стало ее постоянным ритуалом. Находясь на виду, девушка начинала чувствовать слежку, которой, возможно, и не было, а была лишь разыгравшаяся паранойя, но психиатра это слабо успокаивало.       Девушка села на переднее сиденье рядом с Уильямом и пристегнула ремень.       — Ты принес, что я просила? — Миа не хотела тратить время на никому ненужные формальности вроде приветствий, поэтому перешла сразу к делу.       — И тебе здравствуй, — протянул мужчина, лукаво улыбнувшись, — да, можешь взять.       Он кивнул в сторону бардачка и завел мотор. Миа тут же достала папку, в которой лежали документы из полицейского участка, и с интересом начала их просматривать.       — Вот только скажи мне… — медленно и будто невзначай произнес детектив.       Девушка знала эту манеру разговора, что-то подобное она слышала от Монтгомери на допросе, в самом начале, когда мужчина пытался играть в хорошего полицейского и усыплял бдительность подозреваемого. Картер поняла, что Уильям вовсе не пропустил то, что она знает больше, чем должна, он просто хотел задать свои вопросы лично, чтобы у Мии было меньше шансов соврать.       — …откуда ты знаешь о том, что наш осужденный уже был фигурантом одного дела? — продолжил Монтгомери. — А если точнее, то кто именно тебе это сказал?       Картер постаралась  скрыть свое волнение, но если раньше в спокойном состоянии у нее блестяще получалось владеть собой и своими эмоциями, то сейчас она чувствовала, что теряет над собой контроль, и каждый ее взгляд или минимальное движение выдают ее с головой.       — Мелисса, — коротко сказала девушка, стараясь добавить в свою интонацию столько безразличия, сколько вообще было возможно, — я же провожу с ней беседы. Вот она и сказала, что Майкл вспоминал свою пропавшую жену.        — А заодно видимо очень подробно рассказал о том, что сам писал заявление, — усмехнувшись, ответил детектив.       — Это допрос, Уилл? — раздраженно спросила Картер, девушка чувствовала, что мужчина не верит ей, а она с каждой новой фразой рискует все больше.       — Если потребуется, то устроим и допрос, — серьезно ответил ей Монтгомери, — заодно узнаем, кто реальный инсайдер.       Он повернулся к Мие и заметил, что она с недовольным лицом смотрит прямо перед собой, стараясь не встречаться с ним взглядом.       — Уитморы меня подкупили, — насупившись сказала Картер и с вызовом посмотрела на детектива, — пообещали дом в Белгравии, если только я найду способ засадить Майкла в тюрьму. Не стала тебе говорить, чтобы жилплощадь делить не пришлось, но великий детектив меня раскусил.       Довести правду до абсурда и представить все как шутку было единственным способом уйти от разговора. Поэтому, когда Уильям рассмеялся, Миа облегченно вздохнула, понимая, что каверзные вопросы на этом окончены.       — Ладно, Картер, — спокойно сказал он. — Мелисса, так Мелисса.       Он замолчал, но девушка так и не почувствовала облегчения. Всю дорогу она думала, поверил ей Уильям, или устроит очередную проверку, чтобы вывести врача на чистую воду. Из-за этой истории со Спенсер Миа чувствовала, что все сильнее увязает во лжи: она врет в больнице насчет состояния пострадавшей, врет обеспокоенным друзьям девушки, а теперь еще врет и Уильяму, с которым знакома давно и который заслуживает знать правду.        В очередной раз психиатр пообещала себе, что не будет участвовать в расследованиях и это последнее дело, с которым она помогает детективу Монтгомери. 

*      *      *

      В колледже кипела жизнь, оказавшись там в самый разгар перерыва, Миа и Уильям едва не были сбиты с ног толпой студентов, торопящихся сменить аудиторию. Гул голосов не умолкал и детективу пришлось наклониться ближе к психиатру, чтобы она его услышала.       — Говорить буду я, — сказал он на бегу, ведя Картер по коридору к кабинету ректора, Оливера Маккензи.       Миа попыталась возразить, но тут же одернула сама себя, подумав, что снова навлечет подозрения. Она собиралась прикинуться дурочкой и задавать свои вопросы, якобы от невозможности сдержаться, когда вокруг творится такая несправедливость.       Им повезло, Оливер был в своем кабинете. Он оживленно обсуждал что-то с Жаном Мореттом, но тут же замолк, стоило ему услышать стук в дверь.       — Утро доброе, мистер Маккензи, — поприветствовал ректора первым входящий в кабинет Уильям, — я детектив Монтгомери, могу я задать Вам пару вопросов?       Ректор побледнел и тут же рухнул обратно в свое кресло. Он с опаской посмотрел на Уильяма и его спутницу, которая выглядела такой же серьезной, как и детектив, и лишь ответил вопросом на вопрос:       — А что, собственно, произошло?       — Отъезд Мелиссы Спенсер домой, — ответил Монтгомери, а потом взглянув на Жана, добавил, — сэр, прошу Вас оставить нас на несколько минут, я не смогу задавать вопросы при посторонних.       — Я не посторонний! Меня зовут Жан Моретт — тут же среагировал преподаватель, — мисс Спенсер должна была учиться на моем факультете, и за несколько дней до ее отъезда я разговаривал с ней. Если это поможет следствию, я с радостью дам показания.       Оливер бросил в сторону преподавателя сердитый взгляд. Заметив его, Уильям обрадовался такому удачному стечению обстоятельств, при честно настроенном Жане ректору может быть опасно врать. Это нарушало правила, но детектив решил, что просто закроет глаза на регламент и позволит Жану остаться в кабинете.       — Так и быть, мистер Моретт, можете остаться, — кивнул он преподавателю, отчего тот улыбнулся и приготовился внимательно слушать.       — Я думаю, вопросы по столь важным делам нужно задавать тет-а-тет, — возразил раздраженно ректор.       — А откуда Вы знаете, что дело «столь важное», если мисс Спенсер всего лишь вернулась домой? — спокойно спросила Картер и, заметив, что Оливер стал выглядеть еще более напуганным, улыбнулась, не сумев скрыть свою радость.       — Итак, мистер Маккензи, — не дав ему ни секунды на то, чтобы придумать какой-то план, продолжил детектив, — мисс Мелисса Спенсер отказалась от гранта перед своим отъездом?       — Естественно, — закивал ректор, — она была здесь несколько месяцев назад.       — Кто-то может это подтвердить? — задал следующий вопрос детектив.       Маккензи понял, что девушка скорее всего находится в розыске и ему просто надо быть максимально убедительным, чтобы отвести от себя подозрения. В том, что у него все схвачено и он сможет предоставить необходимые доказательства, он не сомневался.       — У меня есть заявление, которое она написала, — мужчина вскочил со стула, суетливо подбежал к шкафу с документами и начал оживленно искать там отказную.       Миа с Уильямом переглянулись, и начали терпеливо ждать, когда наконец увидят то, что якобы было написано рукой потерпевшей. Когда же ректор положил на стол перед Уильяму листок с заявлением, детектив подал знак Мие, она достала из папки с документами заявление Майкла Уитмора о пропаже жены.       Невооруженным глазом было видно, что обе бумаги были написаны одним человеком.       — Так-так… — протянул детектив, указывая на аккуратный каллиграфический почерк Майкла, — почерк вашей Мелиссы один в один, как почерк мистера Майкла Уитмора. Вы можете это как-то объяснить, мистер Маккензи?       — Почерк может совпадать, — промямлил Оливер, поняв что нужно как-то исправить свое положение, — если бы девушка не забрала свои документы, мы могли бы сравнить этот почерк с ее, но увы…       — У меня есть с чем сравнить, — ответил Жан.       Он достал из кармана пиджака свою записную книжку, в которой Мелисса после концерта в академии оставила ему свой автограф. Преподаватель нашел нужный разворот и показал его детективу. Одного взгляда на почерк Спенсер было достаточно, чтобы понять, что он совершенно не похож на почерк Майкла.       — Что я могу сказать… — проговорил детектив, — написание букв в корне отличается, и черт с ними с буквами, подпись у девушки тоже поменялась за пару дней?       Маккензи не знал, что ему сказать в свое оправдание, он испуганно переводил взгляд с одного присутствующего на другого.       — Я не… — промычал он, пытаясь что-то придумать на ходу.       Жестом Монтгомери прервал его и обратился снова к Жану:       — Боюсь, что я вынужден попросить оставить нас. Вы уже сделали для нас очень много. А это… — детектив указал на записную книжку, — могу я оставить себе на некоторое время? Обещаю вернуть в целости и не читать записи на других страницах.       — Без проблем, — кивнул преподаватель и, оставив свою вещь Уильяму, поспешил выйти из кабинета.       — Послушайте, я все могу объяснить, — в панике начал Оливер, стоило двери за Жаном закрыться, — мне передали эту бумагу, лично девушку я не видел.       — А разве это не противоречит закону? — будто бы обращаясь к Уильяму спросила Миа, не сводя глаз с мистера Маккензи. — Тогда укажите нам на человека, который принял это заявление, не подбросила ведь вам его девушка под дверь.       — Это не записка от мамы, чтобы остаться дома и не идти на уроки, мистер Маккензи, а серьезный документ, — сказал Уильям, — меня в целом удивляет, что для заверения этой бумаги оказалось достаточно одной лишь вашей подписи.       — Я занятой человек, если я буду таскаться так с каждой бумажкой и устраивать в университете волокиту, я ничего не буду успевать. Девушка отказалась, отправив мне документ, потому что спешила вернуться домой. Я вошел в положение, — было слышно, что Маккензи теряет самообладание и очень крепко держится за выдуманную только что историю.       Миа решила, что сейчас самое время действовать и постараться надавить на мужчину, чтобы добиться от него признания.       — А Вы в курсе, что мистер Майкл Уитмор обвинен за особо тяжкие преступления в отношении мисс Спенсер? — вскинув брови спросила Картер.       — Миа, что ты делаешь… — шикнул на нее Уильям, но девушка сделала вид, что не услышала, ей необходимо было продолжить свою мысль. Особенно сейчас, когда она увидела страх на лице ректора.       — Но как бы это ни было неудобно для Вас, девушка жива и не сегодня-завтра сможет дать показания и сказать, что ни в каком университете ее не было и никакие заявления она не писала, Вы готовы отвечать в суде как соучастник тех преступлений, которые были совершены над девушкой? Вам придется доказать свою непричастность, но получится ли, если у нас есть доказательства того, что Вы помогали преступнику.       — Но я ведь не знал… — схватившись за голову закричал Оливер, — он сказал, что с ней все будет в порядке!       — Так Вы все-таки с кем-то разговаривали насчет мисс Спенсер? — поймал его Уильям. — Раз так, Вам придется дать показания в суде и рассказать, как все было на самом деле.       Договорив, он бросил недовольный взгляд на Картер, красноречиво намекая на то, что она поступает не очень честно и давит на ректора. Это не было запрещено, но было очень сомнительным способом ведения допроса, который Уильям, будучи честным служителем закона, не одобрял.       — Но мне не было в этом никакой выгоды, как Вы не понимаете? — упавшим голосом сказал мистер Маккензи, — я и девушку эту не видел, а еще у меня есть алиби, никому не удастся доказать, что я как-то ей навредил..       — Это, конечно, все очень хорошо, мистер Маккензи, но вам придется объяснить, куда делись деньги с гранта, который должна была получить мисс Спенсер, — Мию совершенно не трогало состояние, в котором сейчас находился Оливер, — Ведь грант в итоге никто не получил…       — Откуда Вы знаете? — опешил ректор, глядя на Картер так, будто перед ним не молодая девушка, а приведение.       Уильям тоже не знал, как реагировать, он лишний раз убедился в том, что дело с этим допросом нечисто и Миа очень рискует, даже просто располагая информацией о таких вещах.       — А может Вы осознанно подставили девушку? — Картер не ответила на вопрос, — а что? Подстроили ее отъезд, а деньги, выделенные на обучение мисс Спенсер, положили себе в карман. В этом случае Вам тоже никакой выгоды не было, я правильно понимаю?       Оливер молчал, Миа смотрела на него затаив дыхание, она сказала все, что могла, и надеялась, что ее слова подействуют на ректора. Но чем дольше он молчал, тем беспокойнее ей становилось. Детектив же понимал, что Картер и так наговорила слишком много, и единственное, что он может сейчас сделать, чтобы выиграть этот бой, это встать на ее сторону.       — Каким образом мистеру Уитмору удалось заставить Вас отчислить мисс Спенсер? — спросил он.       — Он мне заплатил, — честно ответил Маккензи, он понял, что теперь юлить бесполезно, — я не хотел брать эти деньги, но он заставил меня.        — Вы сможете избежать наказания, если скажете в суде, что мистер Уитмор дал Вам взятку, — вернулась к разговору Миа, — а Вы, хоть и с опозданием, но пришли в полицию сообщить об этом. А грант… возможность распорядиться им позже, Вы оставили за Мелиссой. Если вдруг университет будет против такого единоличного решения, Вы же сможете выплатить грант по первому требованию?       — Естественно! — выпалил мужчина, почувствовав, что еще не все потеряно, — я смогу вернуть деньги, и я буду присутствовать в суде и расскажу все, как было, вот только… Уитморы потом будут очень недовольны, могу я рассчитывать на то, что полиция будет защищать меня как свидетеля.       — Непременно, — сквозь зубы проговорил Монтгомери.        Ему не нравилось, что Миа так легко раздавала обещания, которые конечно можно было выполнить, но которые выполнять придется не ей. А для детектива это была дополнительная головная боль и потенциальные стычки с начальством.       Решив все вопросы с ректором и получив от него согласие на сотрудничество, Миа с Уильямом вышли из кабинета. Внутри себя Картер ликовала, все прошло гладко, и она надеялась, что так же хорошо пройдет и второй день слушания. Она подняла глаза на детектива, надеясь увидеть улыбку на его лице, но оно было напряженным и суровым.       — Будь добра в следующий раз ставить меня в известность о своих планах, — сухо сказал он, когда они вышли на улицу.       — Ты бы не согласился, — ответила психиатр.       — Поэтому ты решила просто подставить меня? — раздраженно спросил Монтгомери и посмотрел в глаза девушке. — Миа, так дела ведут только ушлые адвокаты типа Коллинза, которые не брезгуют грязными методами.       — Зато эти, как ты говоришь, грязные методы работают! — Миа повысила голос. — Если ты не заметил, только мы заинтересованы в том, чтобы Уитмор сел в тюрьму. И мог бы сказать спасибо за то, что я стараюсь помочь.       Монтгомери остановился у своего автомобиля, но не спешил занять место водителя, он в упор посмотрел на Картер и усмехнулся, заметив, с каким вызовом она на него смотрит. В какой-то степени ему нравилось обостренное чувство справедливости, присущее девушке, он знал, что она будет действовать даже вопреки своему страху. Но это же и было ее ахиллесовой пятой, рассудительной и умной Мие желание бороться за правду часто застилало глаза. Оно лишало ее критического мышления напрочь. Сегодня сильнее, чем обычно, детектив испугался за то, что рано или поздно такое минутное безрассудство сыграет с девушкой злую шутку. Она была дорога ему, и он не хотел заставлять ее рисковать. Глядя в недовольное лицо Картер, он решил, что как бы она ему ни нравилась, больше он не будет привлекать ее к делам, которые ведет. Так будет лучше для всех.       — Спасибо, — усмехнулся он, — но больше так не надо.