Глава 49. Приговор

      Перед днем вынесения приговора Джеймс так и не сомкнул глаз. Сначала он ворочался и просто не мог уснуть от волнения, а потом вновь дежурил у кровати Мелиссы, которой в очередной раз снился кошмар. В середине ночи, сидя у кровати девушки, Хорн дотронулся до ее лба и почувствовал, что у Спенсер жар. Аккуратно выйдя из спальни, Джеймс направился в ванную, намочил холодной водой небольшое полотенце и, вернувшись назад, положил его на лоб Мелиссе.       Искаженное ужасом напряженное лицо вдруг стало спокойным, девушка перестала метаться и погрузилась в глубокий спокойный сон. Джеймс смотрел на нее еще какое-то время, молодому человеку хотелось заключить Спенсер в свои объятия и остаться с ней на всю ночь. Но он боялся даже просто находится рядом, музыкант был уверен в том, что сейчас он не опасен для Мелиссы, но понимал, что она могла испугаться его напора даже в желании помочь.       Ближе к утру Джеймс просто сидел на кухне и пил кофе, молодой человек уже не рассчитывал на отдых, ведь даже если он уснет сейчас, времени на то, чтобы выспаться, ему точно не хватит. Около восьми утра в дверь постучали, Джеймс побрел в прихожую и открыл дверь Саре, которая, как и в первый день слушания, должна была присмотреть за Мелиссой, пока Хорн был в суде.       Гольдшмидт вошла в квартиру буркнув под нос сухое приветствие. По девушке было видно, что она так и не смирилась с решением психиатра и продолжала подозревать музыканта.       — Мелисса еще спит, — вполголоса проговорил Джеймс, — в холодильнике есть…       — Я разберусь, — резко перебила его девушка и направилась на кухню.       Гольдшмидт открыла холодильник и придирчиво осмотрела его содержимое, затем повернулась обратно к Хорну.       — Ты издеваешься? — скривившись спросила она, а затем показала пальцем на холодильник. — Этим ты кормишь Спенсер?       Джеймс подбежал к девушке и закрыл холодильник.       — Она не ест ничего другого, — начал оправдываться Джеймс.       — Это просто ты решил особо не заморачиваться, — Сара одарила музыканта взглядом, полным недоверия.       — Послушай, — Хорн попытался немного снизить накал, — если тебе удастся накормить ее нормальным горячим обедом, я буду очень благодарен.       — Но имей в виду, не потому что ты попросил, а исключительно ради Мелиссы, — шикнула на него Сара.        Выйдя из кухни, она расположилась на диване в гостиной и включила телевизор.  Девушка тут же убавила его звук до минимума и принялась делать вид, что рассматривает движущиеся картинки, игнорируя Джеймса. Немного постояв в нерешительности посреди комнаты, Хорн попрощался с Гольдшмидт и все-таки вышел из квартиры.  

*      *      *

      Кэсси Доэрти была единственной близкой знакомой Мелиссы из Лондона, которую допустили до суда. Точнее она была тем человеком, который мог присутствовать и быть полезен следствию, ближе всех к пострадавшей была только Сара, но та не могла дать показания на заседании, потому что остаться с Мелиссой кроме нее было некому.        Кэсси было в общем-то все равно, судья ее не спрашивал, и девушка надеялась, что сможет просто отсидеться на слушании и ей не придется ни за что отвечать. Так, во всяком случае, она думала до той судьбоносной встречи с Джеймсом в баре. Именно после нее Кассандра поняла, что ей выпал отличный шанс стать к Хорну еще ближе. Она пыталась уцепиться за возможность поговорить с ним и, возможно, добиться полноценного свидания, во время которого она смогла бы доказать Джеймсу, что ему нужна именно она, а не Мелисса Спенсер.       Девушка стояла около здания суда в ожидании музыканта, ей показалось, что он оценит этот ее жест и поймет, как много значит для нее. Плюс ко всему Доэрти не хотелось прятаться, хотелось показать, что она не сожалеет о случившемся, а наоборот очень этому рада. На парковке появился автомобиль, а из него вышел мужчина, Кэсси узнала его только когда он подошел совсем близко и поклонился девушке, сняв шляпу в знак приветствия. Это был адвокат Майкла, мистер Коллинз.       — Доброе утро, юная леди, — улыбнулся он и протянул руку Доэрти. Девушка подала ему левую руку, которую он тут же поцеловал.       — Здравствуйте, — смущенно проговорила Кэсси, ей льстило такое внимание.       — Надеюсь, Вы подготовили свою пламенную речь? — мужчина приобнял девушку и повел ее в сторону угла дома, чтобы поговорить без посторонних глаз.       — Что? — непонимающе и немного испуганно покосилась на него Доэрти. — Какую речь?       — Ну как же… — протянул адвокат, — Вы не успели дать показания на первой части слушания, сегодня Вас обязательно вызовут.       — Боже… — Доэрти закрыла рот руками, — я же совершенно не знаю, что говорить…       Кэсси и мистер Коллинз дошли уже до конца здания, когда мужчина подтолкнул девушку в сторону поворота. Доэрти была так озадачена новой информацией, что не сразу заметила, куда ее увел адвокат.       — Вам нужно будет рассказать о том, какой на самом деле была мисс Спенсер, — спокойно сказал он и огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не подслушивает.       — Ну… — протянула Доэрти, — тут в двух словах не расскажешь…       — А мне кажется, можно попытаться, — адвокат наклонился к ней и протянул девушке конверт, — я бы на Вашем месте сказал как есть: что Мелисса Спенсер была заинтересована в деньгах мистера Уитмора, что именно они были ее целью и что Мелисса в принципе рассматривала мужчин исключительно как источник дохода… Вам ли не знать свою подругу лучше, чем кому бы то ни было еще.       Кэсси заглянула в конверт и потеряла дар речи — в нем лежала толстая пачка купюр, которую она в страхе тут же спрятала в сумочку, чтобы никто не увидел. Девушка понимала, к чему клонит адвокат, как и понимала то, что все это наказуемо. Доэрти пристыженно посмотрела на мистера Коллинза и не придумала, как ему ответить, поэтому мужчина продолжил:       — Я смог помочь подобрать нужные слова для Вашего выступления?       — Да, — Кэсси кивнула, — все действительно так и было.       — Это очень мудрое решение, — просиял мужчина и, положив руку на плечо девушки, ненадолго замер, глядя ей в глаза, — уверен, мистер Хорн оценит вашу смелость и честность больше, чем меркантильность мисс Спенсер. Поверьте, для мужчины нет ничего хуже, чем связаться с девушкой, которую интересуют исключительно его деньги.       Кэсси приободрилась и подумала о том, что сейчас ей представилась возможность привить Хорну больше отвращения к Мелиссе. После их близости в баре она поняла, что отношения молодых людей трещат по швам и сейчас самый что ни на есть благоприятный момент разбить их пару. А деньги, которые она сможет выручить со сделки с адвокатом Майкла, она потратит на покупку новых платьев, в которых точно станет еще более красивой для Джеймса. Все складывалось замечательно, но Кэсси смущал один момент…       — Но как Вы узнали о нас с Джейми? — она не смогла побороть свое любопытство.       — Я неплохо разбираюсь в людях и вижу, какими глазами на Вас смотрит Джеймс, — адвокат понял, что Доэрти поверит в любую чушь, которая будет совпадать с тем, что девушка захочет услышать, поэтому не стал говорить ей правду.       Ричард направился ко входу в здание, а Кассандра еще стояла на улице какое-то время. Она не хотела привлекать к себе лишнее внимание и вызывать подозрения. Ей казалось, что конверт просвечивает сквозь ткань сумки, и все вокруг знают о готовящейся махинации. Кэсси постаралась унять дрожь в теле и, когда немного успокоила свое быстро бьющееся сердце, направилась прямиком к залу суда, где заняла свое место и принялась ждать начала слушания.

*      *      *

      Не зря Уильям считал британскую бюрократическую систему одной из самых неприступных, ничто не могло ее сломить, даже здравый смысл, подкрепленный всеми возможными документами, копиями документов и копиями этих самых копий. Не один день пришлось потратить детективу на то, чтобы добиться включения Оливера Маккензи, ректора музыкальной академии, в список свидетелей, допущенных до второго дня суда. Именно на него делалась последняя ставка, удачное разыгрывание которой могло гарантировать если не победу, то хотя бы ничью. Когда же Оливер все-таки был вызван на слушание, Монтгомери сразу поделился этой радостной новостью с Картер, которая, услышав это, прокричала что-то в трубку. Уильям не до конца разобрал, что именно, но был уверен, что девушка была рада.       Маккензи явился в назначенное место к назначенному времени и почти каждые пять минут до начала заседания уточнял у детектива, действительно ли полиция будет защищать его как ценного свидетеля, который, находясь здесь, очень рискует. Миа уверенно отвечала на эти вопросы вместо Уильяма, как отметил про себя детектив, даже слишком уверенно, рисуя идиллическую картину, маловероятную в условиях программы защиты свидетелей. Монтгомери понимал, что они не смогут гарантировать Маккензи ровным счетом ничего, и ему придется надеяться только на то, что Уитморам до него не будет никакого дела. Но Картер он не перебивал, лишь молча слушал, размышляя над тем, почему девушка настолько уверена в том, в чем, по сути, не разбирается, почему верит в то, что полиция в состоянии защитить каждого.       Перед самым началом в зал вошел Джеймс, он выглядел чуть опрятнее, чем неделю назад, но синяки под глазами давали понять, что у музыканта проблемы со сном. Он оглядел присутствующих, разыскивая Уильяма и Мию, и его взгляд зацепился за Кэсси. Она не обратила никакого внимания на музыканта, но даже одно ее присутствие угнетало Хорна, заставляя его вспоминать их последнюю встречу, которую он предпочел бы, если и не избежать, то хотя бы вычеркнуть из своей памяти.       Молодой человек поспешил скорее сесть и не испытывать судьбу, встречаться взглядом с Доэрти ему хотелось сейчас меньше всего. Музыкант был настолько погружен в свои мысли, что даже не особо удивился тому, что на скамье рядом с Уильямом сидит тот самый ректор, который несколько месяцев назад отчитывал его за неподобающее обращение с Мелиссой на репетициях. Ему было достаточно уже одного того, что мужчина был как будто бы на их стороне, в противном случае он не сел бы рядом с ними и не стал бы поддерживать разговор.        За эти дни Джеймс вдоволь насмотрелся на то, как ведут себя Уитморы, которые не то что не здороваются ни с кем со стороны защиты, а в целом делают вид, что людей, которые не входят в их круг общения, просто не существует, и обращать на них внимание — ниже достоинства семьи Уитмор. Но тем любопытнее было наблюдать за тем, с каким отвращением они вынужденно отвечают на вопросы судьи, делая это исключительно для того, чтобы подчеркнуть свое хорошее воспитание и уважение к суду.       Роберт Уитмор тоже отлично понимал, как ему нужно держаться в зале суда, чтобы не попасть под подозрения и не заставить семью сомневаться в том, что он на их стороне и помощь расследованию исходит не от него. Молодой человек прошел мимо Мии, даже не повернув головы в ее сторону, хотя ему этого очень хотелось. Он надеялся только на то, что Картер умна и понимает, что такая холодность вынуждена и он ни в коем случае не хотел обидеть ее.       Ровно в 10:00 судья провозгласил:       — Всем встать!       Его громкий голос заставил всех прекратить разговоры, помещение погрузилось в напряженную тишину. Каждый из присутствующих понимал, что сегодня будет вынесен приговор, никому не хотелось упустить даже малой части того, что будет сказано в ближайшее время.       Судья вновь повторил выдвинутые обвинения, перечислил имена тех, кто присутствовал на первом слушании, когда же он перешел к стороне защиты, то представил и Оливера:       — Также в список свидетелей был внесен мистер Оливер Маккензи, ректор королевской академии музыки, в которую несколькими месяцами ранее была зачислена потерпевшая.       Не успел он это договорить, как со стороны защиты послышался недовольный гул, все возрастающий с каждой секундой. Уитморы были по-настоящему напуганы, казалось, что еще немного, и их недовольные перешептывания перейду в крик. Ричард Коллинз, адвокат Майкла, попытался исправить положение. Он вскочил со своего места и обратился к судье.       — Протестую, Ваша Честь, — он немного затравленно посмотрел по сторонам, будто надеясь на чью-то поддержку, — мистер Маккензи не имеет к этому делу никакого отношения, к тому же его не было в списках.       — Сторона обвинения предоставила все необходимые для этого документы, — подал голос Уильям. — Но интересно было бы узнать, откуда у Вас, мистер Коллинз, такая уверенность, что наш свидетель не имеет никакого отношения к делу?       — Протест отклонен, — стукнул молотком по столу судья, указывая на адвоката Уитморов, а затем обратился к детективу, — а Вас, мистер Монтгомери, я попросил бы быть более сдержанным и задавать вопросы тогда, когда Вас вызовет суд.       Уильям кивнул и довольно улыбнулся, заметив, как теряется и краснеет Ричард. Монтгомери был уверен, что сейчас адвокат судорожно пытается построить новый план защиты. После удачного первого слушания Коллинз был уверен, что у них все схвачено, можно не переживать и расслабленно провести второй день суда, ведь победа была у них в кармане. Появление же Оливера разрушило всю стратегию и требовало скорейшей реакции на это новое обстоятельство.       — Для дачи показаний вызывается мистер Оливер Маккензи, —  судья снова стукнул молотком по столу.       Ректор выглядел испуганно, но несмотря на это все-таки поднялся со своего места. Он понимал, что выбор у него невелик: либо он дает показания против Уитмора, либо сам отправляется в тюрьму. Оба варианта были далеки от идеального и слабо вязались с возможностью и дальше продолжать жить своей размеренной комфортной жизнью. Но во всяком случае, как решил для себя Оливер, на свободе возможностей у него будет больше.       — Мистер Маккензи, — начал судья, — можете ли вы подтвердить или опровергнуть обвинения в сторону мистера Майкла Уитмора?       — Нет, — честно ответил Оливер. — Я не был свидетелем тому, что произошло между мисс Спенсер и мистером Уитмором. Однако я хотел бы пролить свет на ту часть, которая касается зачисления девушки в академию.       — Может быть, мы за одним еще и директора школы, в которой училась девушка вызовем? — ехидно заметил Ричард. — А что? Вдруг это поможет следствию?       — Мистер Коллинз, если Вы будете мешать даче показаний, я выгоню Вас из зала суда, — раздраженно процедил судья, а потом жестом попросил Оливера продолжать.       — Мисс Мелисса Спенсер получила грант на обучение, но через несколько дней ко мне обратился мистер Майкл Уитмор. Попросил отчислить ее, сказав, что девушка вернулась обратно в США, — сказал Оливер.       В зале снова стало неспокойно, но судья призвал всех к порядку.       — То есть пострадавшая не явилась в учебное заведение лично? — уточнил судья. — Как же тогда Вы приняли заявление?       — Майкл заплатил мне, — коротко ответил Маккензи и поймал на себе взгляд осужденного, полный ненависти и немой угрозы.       — Ваша Честь, прошу обратить внимание на эту экспертизу, — Уильям поднял вверх бумаги, которые держал при себе все это время, — почерки мисс Спенсер и мистера Уитмора были тщательно изучены, с вероятностью в 96% почерк, которым было написано заявление, принадлежит подозреваемому.       Детектив передал папку с документами судье и вернулся обратно на свое место. Судья быстро пробежался глазами по короткому заключению и повернулся к Майклу:       — Мистер Уитмор, что Вы можете ответить на это?       Молодой человек не знал, что ему следует говорить, он помотал головой, будто бы отказываясь отвечать. Он посмотрел на адвоката, но тот сразу же отвел глаза, дав понять, что в данной ситуации он ничем не может помочь. Уитмор чувствовал, что его дыхание учащается, мысли путаются, а он сам не знает, что делать. Давать ложные показания в отсутствии Мелиссы было гораздо проще, чем пытаться врать, глядя в глаза Оливеру, который уже бросил ему вызов и вряд ли возьмет свои слова обратно. Да и сослаться на то, что Маккензи не в себе, как это было со Спенсер, он тоже не может.       — Да, я заплатил мистеру Маккензи, — нехотя признался молодой человек.        Он заметил, как его отец, Аластор Уитмор, разочарованно качает головой глядя ему прямо в глаза. А одного короткого взгляда на довольные лица детектива, психиатра и Джеймса Хорна было достаточно, чтобы понять, что это конец, им удалось найти момент, где он просчитался. Но сдаваться так просто и признаваться во всем Уитмор не мог. Повысив голос в попытке звучать громче, чем возмущения из зала, он добавил:       — Я же говорил, что у Мелиссы была зависимость, я хотел помочь ей, решив все проблемы самостоятельно. Если бы она поехала одна, она передумала бы!       — Правильно ли я понимаю, что Вы все-таки лишили девушку возможности выбирать? В противном случае, я не понимаю, что помешало Вам просто взять ее с собой, — послышался голос адвоката Мелиссы.       — Да нет же! — закричал Майкл. — Почему Вы все игнорируете тот факт, что борьба с зависимостью — это не так просто? Я беспокоился за нее, боялся, что в самом начале пути Мелисса просто сорвется и снова начнет употреблять.       — Поддерживаю, — отозвался Ричард, почувствовав новую возможность оправдать своего подзащитного, — вы же не обвиняете психиатрические клиники в том, что они не дают своим пациентам полной свободы? Все прекрасно понимают, что эти люди представляют опасность и в первую очередь для самих себя.       — Все верно, — поднялась с места Миа, — вот только поместье Уитморов — это не место для душевнобольных, хотя, знаете, я теперь в этом очень сомневаюсь…       Откуда-то из зала послышался сдавленных смех, заставивший Коллинза буквально задохнуться от возмущения:       — Это неслыханно, Вы уже опустили до открытых оскорблений!       — Я просто хочу сказать, что у мистера Уитмора нет права ставить девушке диагнозы и тем более нет никакого разрешения удерживать ее где бы то ни было даже из лучших побуждений, — спокойно ответила Картер.       — Вы, мисс Картер, сами себе противоречите, — едва сдерживая свои эмоции процедил сквозь зубы адвокат Майкла, — неделю назад Вы предоставили нам свое заключение, в котором черным по белому было написано, что мисс Спенсер не считает, что находилась с мистером Уитмором против своей воли. Сейчас же…       — Она не отдает себе отчет в том, что с ней происходило! — не дослушав мужчину, ответила врач. — Если бы я могла поговорить с ней до похищения или хотя бы в первые дни, картина была бы совершенно другой.       — Если бы, — передразнил ее Ричард. — Это все пустые догадки, направленные на то, чтобы очернить репутацию моего подзащитного. Благо, у нас есть еще один свидетель, который мог бы рассказать, в каких отношениях находились мисс Спенсер и мистер Уитмор до переезда девушки.       Услышав это, Кэсси поняла, что речь идет именно о ней, она была этим последним свидетелем и сейчас ей нужно будет говорить. Доэрти не ошиблась, как только Ричард договорил, он повернулся к ней и, улыбнувшись, представил ее присутствующим. Мужчина ввел всех в курс дела. Доэрти слушала его вполуха, в ее голове были сотни мыслей, из которых она пыталась сейчас на ходу составить внятный рассказ.       Девушка оцепенела. она понимала, что ей нужно встать, но не могла сдвинуться ни на сантиметр.        — Мисс Доэрти, — позвал ее судья, — повторяю, Вас вызывают сейчас для дачи показаний.       Кэсси поднялась со своего места и, повернувшись к залу, отыскала глазами в зале Джеймса. Молодой человек серьезно смотрел на нее, ожидая, что она скажет. Девушка поняла, что сейчас от ее слов зависит то, как Хорн будет относиться к ней и расстанется ли он с Мелиссой.       — Мисс Доэрти, скажите, пожалуйста, известно ли Вам что-то об отношениях мисс Спенсер и мистера Уитмора. Возможно, ваша подруга делилась с вами той информацией, которая могла бы быть полезна следствию.       Кэсси переводила взгляд с одного человека в зале на другого. Ей стало немного спокойнее. когда она поняла, что здесь нет того, кто смог бы опровергнуть то, что она собирается рассказать о Спенсер.       — Мелисса и Майкл познакомились в конце лета, — начала Доэрти, — почти сразу, как она приехала в Лондон. После этого они часто виделись, Мелисса с радостью ходила на встречи с ним.       — Хотите сказать, что они встречались? — задал уточняющий вопрос Айрон Бэнкс, адвокат Мелиссы.       — Не все так просто… — замялась девушка, она чувствовала, что ее показания очень неуверенные, и боялась неправильно отвечать на вопросы.       — Отнюдь, это достаточно простая вещь, они либо состояли в отношениях либо нет, — настаивал Айрон.       — Любовь вообще штука непростая, — хохотнул адвокат Майкла, — если бы все было просто, Шекспир бы не писал свои трагедии.        Мистер Коллинз вновь чувствовал себя хозяином положения, поэтому получал удовольствие от того, как ставил на место своего оппонента.       — Не знаю, были ли на тот момент они в отношениях, — почувствовав защиту Ричарда, продолжила девушка, — но Мелисса принимала от мистера Уитмора подарки, каждый раз она возвращалась с букетом цветов, а в день знакомства он подарил ей тренч, потому что в дождь Мелисса испортила свою куртку.       — Целых два тренча, — поддакнул Уитмор, довольно улыбаясь.       — Как отреагировала мисс Спенсер на подарок от, по сути, чужого человека? — задал вопрос мистер Коллинз.       — Она разозлилась, — сказала девушка. Она продолжала смотреть на Джеймса и отметила про себя, как просветлело его лицо, стоило ей это сказать. Кэсси прищурилась и добавила, — она разозлилась, что одежда недостаточно дорогая. А она к такому не привыкла.       — В каком смысле? — в разговор вмешался судья, — говорите конкретнее.       — Мелисса рассчитывала на более дорогой подарок, на украшения или чеки, которые потом можно будет обналичить. Понимаете, она отказывалась встречаться с мужчинами, если не могла получить с этих встреч достаточно выгоды. Она вообще сказала о том, что не поедет с Майклом никуда, если он ей не заплатит по часам за все то время, что она проведет рядом с ним.        Кэсси заметила, как изменилось лицо Джеймса, его глаза потемнели от гнева, а лицо стало бледным.       — Ваша честь, клянусь, мои подарки были совсем не дешевыми, — театрально начал оправдываться Майкл, — тогда я еще не знал, что глубоко в душе Мелисса меркантильная и алчная натура. Я правда хотел порадовать ее от чистого сердца.       — Продолжайте, мисс, — судья вновь показал рукой в сторону Кэсси, — что было дальше?       — Потом был концерт, — просто ответила Кэсси, — после которого Мелисса сразу же позвонила Майклу, он приехал за ней. Я не знаю, было ли между ними что-то, но она осталась на ночь в том поместье и вернулась под утро в одежде мистера Уитмора.       По залу прокатился возглас возмущения.       — Мистер Уитмор, вы подтверждаете сказанное? — обратился судья к Майклу.       — Все до последнего слова, — с улыбкой ответил подсудимый, — мы действительно провели с Мелиссой ночь, это и стало началом наших отношений.       — Думаю, этого больше, чем достаточно. Суд удаляется для принятия решения! — прозвучал громкий голос судьи, после чего мужчина в сером парике громко стукнул молотком и поднялся со своего места.       Все тут же начали перешептываться, образовалась некая толкучка из присяжных заседателей, которые спешили выйти из зала суда и побыстрее оказаться в переговорной. У каждого из них сформировалось свое мнение насчет услышанного, и каждому хотелось высказаться. Несмотря на то что смотреть на ситуацию объективно было практически невозможно, в глазах присяжных Майкл был человеком из хорошей семьи, относящейся к слою наиболее уважаемых людей Лондона, а это априори вызывало больше доверия с их стороны. Мелисса же была для них не более чем девушкой с сомнительной репутацией, которая сама была виновата в том, что с ней случилось. Ведь было очевидно, что она не оказалась бы на грани смерти, если бы не принимала наркотики и не пыталась обманным путем получить деньги с Майкла.       Стук молотка судьи продолжал звенеть у Джеймса в ушах. Все было как будто в тумане, он не ожидал, что Кэсси может сказать хотя бы сотую долю того, что рассказала, это было каким-то бредом. Но тем не менее он не сомневался, что в этот бред поверили все.       Даже Уильям с Мией так и сидели без движения, обрабатывая только что услышанную информацию. Все были в таком шоке, что даже не смогли выразить хоть какое-то несогласие. Они будто оказались в параллельной реальности, где преступники вдруг оказались героями, а пострадавшие — злодеями.       Если утром Картер рассчитывала на что-то, то после показаний Доэрти поняла, что у них ничего не получится добиться. Речь девушки была последним гвоздем в крышку гроба с их надеждами на справедливый суд. Острее, чем когда бы то ни было, Миа ощутила свою бесполезность, на мгновение ей даже показалось, что не нужно было даже пытаться, что одной ей не выстоять, и даже неопровержимые доказательства никому не нужны. Миа слишком близко воспринимала всю эту ситуацию, поэтому еле сдерживала слезы. Ей было безумно больно и обидно за то, что происходит, за то, что люди, наделенные властью абсолютно незаслуженно, оказывают настолько сильное влияние на жизни других.       — Думаешь, у нас есть хотя бы крохотный шанс? — тихо сказала Миа, не сводя глаз с трибуны, за которой еще пару минут назад стояла Кэсси.        Врач обращалась к Монтгомери, но и Джеймс услышал это. Музыкант резко встал со своего места и направился к выходу.       — Джеймс! — крикнула Миа, она испугалась за молодого человека. — Я…       — Оставь его, — тихо сказал Уильям и положил руку на плечо психиатра.       Джеймс не понимал, куда он идет и где собирается находиться во время перерыва, ему просто хотелось быть как можно дальше от этой истории, закрыться и не видеть больше все эти осточертевшие ему лица. Особенно тошно ему было вспоминать лицо Кэсси, когда она смотрела на него. Она казалась одновременно и напуганной, и довольной всем тем, что происходит. Джеймс не мог понять, осознавала ли Доэрти вообще, что сделала. Ему хотелось верить в то, что Кэсси просто беспросветно глупа, потому что мысль о том, что она жестоко отомстила Мелиссе за то, что он выбрал ее, а не Кассандру, просто не укладывалось в голове музыканта. Такие поступки были за гранью его представлений о человечности, вообще все это разбирательство вокруг дела Мелиссы убивало в нем хоть какую-то надежду на то, что другие люди могут быть способны на что-то хорошее.       — Эй, — послышался знакомый женский голос.       Хорн обернулся и увидел Кэсси, которая буквально бежала за ним по пустому коридору. Девушка приблизилась к музыканту, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров.       — Что тебе надо, Кэсси? — сквозь зубы проронил музыкант. Доэрти сейчас была последним человеком, которого он хотел видеть и слышать.       — Почему так грубо? — девушка надула губы и состроила обиженную гримасу.       Джеймс не хотел продолжать этот разговор и попытался уйти, но Доэрти поймала его руку и притянула к себе. Девушка облокотилась о стену, заставляя Хорна приблизиться.       — Все позади, — с улыбкой на лице проговорила Кэсси, — перестать себя накручивать. Присяжные вынесут приговор и можно будет вернуться домой, хорошенько отдохнуть, расслабиться…       Кэсси закусила губу и, сделав вид, что ей жарко, но при этом не сводя глаз с музыканта, расстегнула несколько первых пуговиц блузки так, что стало видно часть ее кружевного белья. Уловив взгляд Хорна на своей груди, Доэрти засмеялась. Девушка провела пальцем по груди молодого человека, спускаясь ниже к краю джинс. Джеймс резко откинул руку Кэсси:       — Скажи, пожалуйста, что за бред ты только что несла? — Хорна никак не тронули ее действия, ничего в его душе не шелохнулось, он чувствовал лишь неприязнь к Доэрти, ему было больно не только говорить обо всем, но даже думать, но он пытался держать себя в руках — Ты понимаешь, что то, что ты сейчас наговорила, может полностью разрушить все? Ты этого добиваешься?       Доэрти не отвечала, она лишь смотрела в глаза Джеймса, не отводя взгляда. На ее лице была виноватая улыбка, будто где-то в глубине души она раскаивалась в том, что сделала, но при этом понимала, что это было именно то, что она всегда хотела.       — Но она же… — тихо проговорила девушка, но замолкла.       Доэрти не понимала, почему Джеймс так держится за Мелиссу, почему не видит, что Кэсси более хороший вариант, особенно на фоне Спенсер. Ей было обидно за то, что секс в баре не был и вполовину так важен для музыканта, каким был для нее. И несмотря на то что Кэсси не портила ему нервы, была согласна на все ради него, он все равно выбирал Спенсер, которая даже до своего похищения умудрялась выводить Хорна из себя, а сейчас вообще была обузой, которую молодой человек никак не может скинуть со своих плеч.        — Ты только что предала Мелиссу! И я не думаю, что после такого ты можешь рассчитывать на ее прощение, — заключил Джеймс.        Он продолжал стоять напротив девушки, ожидая, что после его слов она осознает, насколько была неправа. Но нанесенная им обида была такой сильной, что Кэсси даже пожалела, что не сказала на суде больше, не придумала более выгодную для Уитморов картину.       — А ты уверен, что мне так нужно прощение Мелиссы? — девушка усмехнулась. — Не забывай, кто действительно предал ее.       Музыкант опешил, он видел злую ухмылку на лице Доэрти и не мог понять, как ему реагировать. В последнюю секунду он остановился от того, чтобы не сказать еще что-то, но осознал, что это абсолютно бессмысленно. Слова Кэсси будто ножом ударили прямо в самое сердце, он был уверен в ее правоте, ведь так оно и было, именно он предал Спенсер, и даже не единожды.       — Когда-нибудь ты поймешь, кого потерял, — в Кэсси говорила обида, которую она тщательно старалась скрыть под улыбкой, — поймешь, что променял нормальную девушку на пустышку, которая скорее всего была настолько обсажена все это время, что едва запомнила, кто и как ее имел в том чертовом поместье. И я очень надеюсь, что так ты с ней и останешься, потому что кого-то получше ты не заслуживаешь.        Не сдержавшись, Джеймс замахнулся и стукнул кулаком о стену в миллиметрах от лица Кэсси, отчего она вздрогнула и зажмурилась:       — Не подходи ко мне больше!       Он и сам испугался того, что чуть не сделал, а больше — того, что ему очень хотелось ее ударить. Кэсси не стала испытывать судьбу и сразу же удалилась, оставив Джеймса в одиночестве.        Оставшееся время он провел в том пустынном коридоре, где его на протяжении всего перерыва так никто и не побеспокоил. Сейчас он был на другой стороне баррикад: в прошлый раз он никак не мог перестать верить в то, что говорили свидетели и Уитмор, а сейчас он был уверен в том, что вины Мелиссы нет. Никого она не провоцировала и не должна делить вину с Уитмором пололам. Только это знание никак ему не помогало, он все равно ничего не мог сделать, никак не мог помочь. От этой бесполезности и того, что он в какой-то мере сам был во всем замешан, поверив всем, но не Мелиссе, действительно, предав ее, хотелось умереть прямо здесь и сейчас.       В назначенное время все снова оказались в зале суда.       — Всем встать! — сказал секретарь судебного заседания. — Суд готов огласить свое решение.       Судья поднялся со своего места, держа в руках раскрытую папку с бумагами. Присяжные заседатели не знали окончательного решения, но выглядели они достаточно бодро, как будто все были уверены в том, что то, за что они голосовали, обязательно свершится.       Настала абсолютная тишина, казалось, что никто даже не дышит, и можно услышать писк комара, пролетающего на противоположной стороне зала.       — Суд… — судья кашлянул. — Суд по делу о подозрении в похищении, незаконном удержании, изнасиловании и попытке убийства мисс Мелиссы Спенсер, гражданки Соединенных Штатов Америки признает Майкла Кроуфорда Бишопа Уитмора, подданного королевства Великобритании, невиновным. Все обвинения по данному делу сняты. Однако…       Судья сделал небольшую паузу и оглядел присутствующих. Мужчина тяжело и будто с разочарованием вздохнул и продолжил:       — В виду новых обстоятельств дела мистеру Майклу Уитмору предъявлено новое обвинение в даче взятки должностному лицу. На сегодняшний момент мы располагаем достаточной информацией по данному преступлению, поэтому приговор по этому делу будет выдвинут незамедлительно. Суд приговаривает мистера Майкла Уитмора к семи годам лишения свободы в местной тюрьме с последующим переводом в центральную тюрьму Пентонвиль с правом на условно-досрочное освобождение.       Стук молотка эхом раздался по залу, после чего стало так шумно, что в этом месте было просто невозможно находиться: всюду слышалась разочарованные возгласы, крики об апелляции со стороны Уитморов. Было понятно, что все недовольны приговором, но большинство из них — тем, что наказание было слишком суровым, Джеймс, Уильям и Миа же наоборот, были разочарованы тем, что Майкла оправдали по существенной части обвинений, но при этом никто из них не удивился этому. С самого начала было понятно, что Уитморы сделают все, лишь бы Майкл был оправдан.       Джеймс молча встал со своего места и направился к выходу, не обращая внимания на свист и возгласы остальных, в том числе голоса Монтгомери и Картер, которые хотели поговорить с музыкантом, видя, в каком он состоянии.        Быстрым шагом дойдя до машины, практически сбивая с ног окруживших его репортеров, он завел мотор и со свистом колес поехал как можно быстрее и как можно дальше от здания суда.