Глава 64. Лошадь или единорог

      Прощальные слова няни вселили немного надежды в Джесс. Нэнси никогда не врала ей, и тому, что она говорила, девочка всегда верила беспрекословно. Если она сказала, что все будет хорошо и с Джессикой обязательно кто-нибудь подружится, значит это действительно будет так.       Перед первым днем в детском саду девочка размышляла над тем, как там все будет. Она никогда прежде не бывала в подобных местах, и в ее голове это все выглядело как огромный сад, где вместо цветов на клумбах сидят дети и ждут своих родителей. Периодически их поливают водой, чтобы они быстрее росли и скорее становились взрослыми и готовыми идти в школу. Это казалось интересным, и Джесс не понимала, как мама с папой могли лишать ее такого веселья, оставляя дома.       В предвкушении чего-то нового, она ехала в машине в детский сад и от нетерпения теребила ленточки на своем платье. Джесс смотрела в окно во все глаза, стараясь не пропустить ничего важного. Когда же Джеймс остановился напротив невзрачного серого здания, больше похожего на больницу, девочка сразу поняла, что не хочет даже выходить из машины.       — Пап, — протянула она жалобно, — поехали домой.       — Джесс, — устало проговорил Джеймс, готовый к тому, что дочь придется уговаривать,— дома ты будешь совсем одна, а тут новые друзья, будет весело, обещаю.       — Не будет, — Джессика скрестила руки на груди, — я туда не пойду.       — Ты же так хотела в детский сад, готовилась, разве не помнишь? — Хорн попытался найти подход к девочке.       — Хотела, — кивнула она. — но сейчас не хочу. Вези меня обратно.       Тяжело вздохнув, мужчина отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Обойдя ее вокруг, он открыл дверь со стороны Джессики и попытался вытащить ее из машины. У музыканта не было времени на уговоры, он уже опаздывал в студию и любое промедление стоило огромных денег.       — Я не хочу туда! Я хочу домой! — кричала девочка, пытаясь оттолкнуть отца и уцепиться за что-то в машине, чтобы он не смог ее вытащить оттуда.       — Джесс, у меня нет на это времени, — раздраженно сказал он и все-таки заставил дочь выйти на улицу.       Он попытался поставить ее на асфальт, но Джессика повисла на его руках, отказываясь опираться на свои ноги. Тщетно мужчина пытался сделать хоть что-то, чтобы Джесс встала ровно, но она только сильнее капризничала, а потом вообще стала пытаться выскользнуть из рук музыканта, чтобы упасть на пол.       — Вот дерьмо! — не выдержал Хорн и, перестав держать Джессику, позволил ей развалиться на дорожке.       — Это плохое слово, — тут же сказала девочка, — зачем ты его сказал?       — Потому что ты меня не слушаешься, — повысил голос Хорн.       Он с силой захлопнул дверцу автомобиля и попытался поднять дочь, но стоило ему взять ее за руки, как она начала бить ногами по земле и визжать.       — Ты тоже меня не слушаешься! — она показала на него пальцем, а затем выкрикнула, что есть силы, настолько громко, что ее точно было слышно в конце улицы. — Вот дерьмо!       — Тише, — запаниковал, Джеймс, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, кто еще это слышит, — не нужно говорить это слово.       — Ты же говоришь! — сказала Джесс и победно рассмеялась, заметив, что напугала отца. Она набрала воздуха полные легкие и начала повторять новое слово. — Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!       — Мистер Хорн, я полагаю?       Джеймс отпустил руку Джесс и, обернувшись, увидел женщину. Он не заметил, как она подошла к ним, на ее лице читалось явное недовольство, поджав губы она строго посмотрела на Джессику. Девочка сразу же замолчала и перестала колотить ногами по асфальту.       — Да, это я, — виновато улыбнулся музыкант и, воспользовавшись тем, что Джесс, казалось, успокоилась, поставил ее перед собой, — а Вы, наверное, мисс Кенсингтон?       — Все верно, — кивнула она.       Мужчина почувствовал стыд, не так он себе представлял момент знакомства с будущим воспитателем своей дочери.       — Простите, — он неловко почесал затылок, — первый день, мы все на нервах.       Женщина протянула руку девочке. Джесс вздрогнула и посмотрела снизу вверх на мисс Кенсингтон, которая была больше похожа на надзирателя. Она сразу поняла, что от этой женщины не получится ничего добиться ни криками, ни слезами. Джессика послушно положила свою маленькую ладошку на ладонь воспитательницы, хоть ей и было безумно страшно.       — Вы можете быть свободны, мистер Хорн, — сухо сказала женщина, — дальше я справлюсь сама.       Музыкант попрощался с ними и быстро направился к своей машине. Джесс пыталась поспевать за широкими шагами мисс Кенсингтон, но то и дело оборачивалась, чтобы посмотреть на отца. Джеймс не помахал ей на прощание, просто сел в автомобиль и уехал.       Оказавшись внутри детского сада, Джесс поняла, что при всей его неприглядной наружности, внутри было еще хуже, хотя это казалось невозможным. Еда больше походила на массу для папье-маше, без особого вкуса и запаха, в полупустых залах не было и намека хоть на какие-то яркие краски, а по полу тянуло сквозняком. Но даже это было мелочью по сравнению с тем, что Джессике было тяжело найти общий язык с местными детьми.       Девочка будто была из другого мира. Воспитываясь до этого момента няней, она не знала ни одной игры, в которые играли дети. Ребятам же не хотелось возиться с новенькой и тратить время на объяснения, поэтому в игры ее никто не звал, и девочке приходилось либо занимать себя самой, либо грустно бродить по группе и уличной территории, когда у них было свободное от занятий время.       На улице с этим не возникало особых проблем, и Джессике там нравилось больше всего. Работники сада почти не подходили к детям, предоставляя им большую свободу, чем на занятиях в группе. Можно было уйти подальше и играть одной. Это, конечно, было не так весело, как с остальными ребятами, но во всяком случае лучше, чем ощущать на себе тяжелый взгляд воспитательницы.       Недостатка в игрушках и необходимом для творчества не было, поэтому, как только разрешалось покинуть душную группу, Джессика брала набор цветных мелков и бежала к месту, которое стало ее любимым за те несколько дней, что она провела здесь, и которое она нашла совершенно случайно, когда исследовала территорию. В метре от ограды был отрезок асфальта, закрытый со всех сторон развесистыми деревьями и кустами. Там девочка могла спокойно рисовать, и никто ее не беспокоил.       Постепенно площадка заполнялась рисунками, это был ее тайник, к которому она относилась настолько трепетно и серьезно, насколько это доступно ребенку. На сером куске асфальта появилось целое королевство, которым девочка невероятно гордилась. Когда кто-то из родителей забирал ее вечером, она пыталась утянуть его туда и похвастаться рисунками, но Джеймс с Мелиссой вечно куда-то спешили. Они обещали, что обязательно посмотрят, когда будет больше времени, но девочка хорошо знала, что это были очередные пустые обещания, которые они не собирались выполнять.       Когда в один из дней сильный ливень смыл все то, что она создавала долгие часы, Джессика находилась в здании. Прижавшись лбом к холодному окну, она плакала глядя на цветные разводы мела на асфальте, на эльфов, замок и цветы, которые расплывались и пропадали, будто их и не было никогда. А мама с папой так и не успели увидеть все то, что нарисовала Джессика.       И некому было разделить с ней это горе, которое казалось ерундой взрослым, но было таким важным для Джесс. Воспитательница сказала, что плачут только капризные и глупые девчонки, и строго наказала не подходить больше к ней из-за таких мелочей. В тот момент Джесс поняла, что поддержки здесь ждать не от кого и лучше просто молчать и не рассказывать о том, что для нее важно.       После того дождя она твердо решила, что нарисует новые рисунки, лучше прежних и, может быть, даже не один раз, если потребуется. Ведь в конце концов, может, произойдет чудо и работа позволит Джеймсу и Мелиссе найти хотя бы пять минут, чтобы наконец-то увидеть то, что для них нарисовала девочка.        В ее душе теплилась надежда. Надежда на то, что рисунки настолько понравятся папе, что однажды он прислушается к ее просьбам и не станет оставлять ее здесь, а отвезет домой или, еще лучше, в парк развлечений, чтобы они провели день всей семьей. А может быть, рисунки понравятся маме, и за это она сможет почитать Джессике на ночь книжку, и девочке не придется засыпать одной, думая о том, что никому до нее нет никакого дела.

*      *      *

      В один из дней, когда Джесс сидела под тенью деревьев, прячась от солнца и строгих глаз мисс Кенсингтон, она аккуратно выводила на асфальте гриву единорога. Он получался настолько хорошо, что девочка то и дело останавливалась, чтобы полюбоваться на него и представить, как бы похвалила ее старая няня. Теперь Джесс часто представляла, что Нэнси продолжает находиться рядом. Иногда девочка даже пыталась придумать, что няня посоветовала бы ей в той или иной ситуации. Это поддерживало.       — Почему ты не играешь с остальными?       Джесс вздрогнула и обернулась. За оградой в метре от нее стоял незнакомый ей мужчина. Наклонив голову набок, он с интересом рассматривал ее рисунки. Девочка поднялась на ноги, готовая в любой момент убежать. Она не собиралась отвечать на его вопрос и в целом, не собиралась с ним разговаривать, и родители, и Нэнси строго-настрого запретили ей вступать в диалог с незнакомыми людьми.       — Жаль, что прежние рисунки смыло водой, да? — незнакомец улыбнулся.       Джессика прищурилась и внимательней посмотрела на мужчину. В ее представлениях злодеи, которых нужно было опасаться, выглядели иначе, как минимум у них должна быть длинная борода, небрежный вид и оружие в руках. А мужчина, напротив, выглядел совсем обычно, в строгом костюме и аккуратно подстриженными волосами, он был совсем как случайные прохожие, с которыми мама с папой могли перекинуться парой слов о погоде или еще какой-нибудь ерунде. Они ведь тоже были незнакомыми, но опасности не представляли. Это немного успокоило Джессику, и она решила ответить:       — Да, а откуда Вы знаете про то, что их смыло? — ей было безумно интересно узнать ответ, ведь о рисунках она говорила только воспитательнице и родителям.       — Мне они нравились, я приходил на них любоваться, — незнакомец подошел ближе к ограде и, просунув между прутьями руку, указал на свежий рисунок с единорогом, — но вот эта лошадь выше всяких похвал, очень здорово получилось, ты маленькая художница.       — Это единорог вообще-то, — проигнорировала комплимент Джессика, но поняла, что ей очень приятно внимание, единорог и ей казался удачным.       — Точно, — незнакомец рассмеялся и легонько стукнул себя ладонью по лбу, — как я мог не отличить единорога от лошади, у меня дома ведь есть и те, и другие. Только никак не научусь их различать.       — Я могу научить Вас, я знаю о единорогах все! — выпалила девочка.        Это была ее мечта —  увидеть настоящего единорога, а если очень повезет, еще расчесать гриву и покормить. Ведь она их видела только на картинках и никогда вживую. Даже в Лондонском зоопарке единороги не водились.       — Буду очень рад, если заглянешь в гости и поможешь мне с этим, — мужчина присел на корточки, чтобы быть поближе к девочке и не пугать ее тем, что разговаривает с ней сверху вниз.       — А маму можно будет с собой взять? — уточнила девочка, решив, что одну ее вряд ли куда-то отпустят. К тому же Мелисса так много работает и так сильно устает, что ей совершенно точно необходимо развеяться. А единороги порадуют любого, в этом Джессика не сомневалась.       — Конечно, — уверенно кивнул мужчина, — твоей маме я тоже буду очень рад.       Откуда-то из глубины послышался голос воспитательницы. Незнакомец напрягся и тут же распрямился, готовый в любой момент отойти от ограды.       — Мне пора, — грустно сказала Джесс.       — Тогда до встречи, принцесса, — улыбнулся ей незнакомец и шутливо поклонился.       — Я не принцесса, а Джесс, — девочка рассмеялась.       Новый знакомый развеселил ее, и теперь Джесс не чувствовала себя такой одинокой как прежде. Изобразив некоторое подобие книксена, она побежала к ребятам, боясь, что если не поторопится, то мисс Кенсингтон придет за ней.       Мужчина проводил девочку взглядом, и, стоило ей скрыться из виду, как он усмехнулся и проговорил тихо:       — Я знаю.

*      *      *

      До конца дня Джессика подбегала к окну, чтобы посмотреть, появился ли там ее новый знакомый. Но место за оградой было пустым. Ближе к вечеру девочка заметила на том самом месте что-то блестящее, что сразу привлекло ее внимание. Соврав няне, что она забыла там коробку с мелками, девочка выбежала на улицу и, пробравшись через кусты, снова оказалась в окружении своих рисунков.       Зрение ее не подвело, и на земле она нашла маленькую коробочку, перевязанную блестящей лентой. Убедившись, что няня еще не подошла к ней, она сунула находку в карман, чтобы женщина, не дай бог, не отобрала у нее эту вещь.       — Ну и где твои мелки? — недовольно спросила няня.       — Наверное, их кто-то украл, — пожала плечами Джесс, не придумав ничего лучше.       — Ага, как же, — недоверчиво протянула женщина, — за свое вранье ты будешь наказана, это научит тебя говорить правду старшим.       Схватив Джессику за руку, она потащила ее обратно в группу. Но девочку не пугало ни наказание, ни суровый голос няни. Сердце билось в предвкушении того, что скоро, когда никого не будет рядом, она сможет открыть подарок и узнает, что внутри.       Стоя в углу, девочка вынула блестящую коробочку из кармана и дрожащими от нетерпения пальцами потянула за концы ленты, развязывая бантик. Тихо, чтобы никто не услышал, она подняла крышку и едва сдержала восторженный вздох. На бархатной синей ткани лежали две небольшие заколки с единорогами. Глаза животных были сделаны из прозрачного бирюзового кристалла, который поблескивал на свету, завораживая Джессику. Девочка тут же надела их на свои волосы и улыбнулась, понимая, что наконец-то нашла себе друга.

*      *      *

      Мелисса валилась с ног, но время аренды студии еще не вышло, поэтому она постаралась собрать себя и сделать последний рывок на сегодня. По ее подсчетам ей требовалась буквально пара недель, чтобы записать весь материал, а сводить его для финальной версии можно будет уже без нее, когда она наконец-то возьмет заслуженный отпуск и сможет провести время с семьей, наверстать упущенное.        Текст на листе уже двоился, и девушка устало потерла глаза. Когда она открыла их, она заметила за стеклом в комнате звуковика своего менеджера. Он помахал ей рукой и жестом указал на дверь, вызывая Мелиссу таким образом на разговор. Девушка выругалась и, сняв наушники, нехотя вышла в коридор, она не понимала, что ее раздражает больше, бодрость Эрла — ее менеджера, или то, что он отвлекает ее от работы, оттягивая момент ее возвращения домой.       — Эрл, у тебя пять минут, — устало сказала она, подойдя к менеджеру.       — У меня отличные новости, — мужчина буквально светился от счастья, — поступило предложение выступить.       — Нет, — отрезала девушка, — мы же договаривались, никаких концертов до выхода альбома, а потом мы продаем дом и уезжаем, так что извини.       — Они хорошо платят, — озвучил Эрл основную причину.       Он остановил Мелиссу, которая уже открыла дверь обратно в комнату для записи, и протянул ей сложенный вдвое листок.       — Они завалили мой офис приглашениями, хотя видеть только тебя, на других артистов они не согласны, — продолжил менеджер, — двухчасовая программа, песни на твое усмотрение, это всего лишь один вечер.       — Один вечер из моей жизни, который я могла бы провести с мужем и дочерью, — устало отозвалась Мелисса.       Она вырвала лист бумаги из рук мужчины и, расправив его, начала читать.       — Частная вечеринка, — хмыкнула она, пробегая глазами по строчкам, а потом присвистнула, увидев сумму гонорара.       — Ну так что, ты согласна? — обрадовался Эрл, расценив реакцию певицы как одобрение. — Правда, далековато от центра, но они обещали прислать водителя.       Девушка тут же опустила глаза в самый низ приглашения и заметила там адрес: 

12 Хайфилдс Гроув, Лондон

      — Хайфилдс Гроув… — задумалась Мелисса, название казалось ей знакомым, но она никак не могла вспомнить, откуда. — Где это вообще? Там уже были концерты?       — Это за городом, — ответил мужчина, — и нет, там ты вряд ли была.       Нахмурившись, Мелисса еще раз перечитала текст письма, а потом посмотрела на менеджера. Заметив в его руках конверт и рассмотрев его, она почувствовала, что готова закричать.       — Что это? — она указала на конверт в руках Эрла.       Не дождавшись его ответа, она вырвала конверт из рук мужчины и заметила на обратной стороне сломанную пополам сургучную печать, которой было закрыто письмо. Герб семьи Уитморов она узнала бы из миллионов других, а это был именно он.       — Кто прислал это приглашение? — закричала девушка.       — Я не знаю… — растерялся Эрл,  — я решил связаться с ними после того, как ты примешь решение.       Мелисса бросилась обратно в студию. Схватив свои вещи, она на ходу набросила на плечо сумку и побежала к выходу.       — Так ты согласна или как? — крикнул ей вслед менеджер, но девушка не ответила ему.       С каждым шагом Мелисса увеличивала свою скорость. Сердце колотилось в груди, а в голове не осталось никаких других мыслей, кроме одной единственной: «Он вернулся».       Едва не выронив из рук ключ, девушка кое-как завела мотор и рванула с места, чтобы как можно быстрее добраться до дома. Она превышала скорость, ее машину заносило на поворотах, но это казалось ей ерундой на фоне той опасности, которая нависла над ней. Снова.       Небрежно припарковав машину, Мелисса тут же пошла к входной двери, надеясь, что не опоздала. В окнах первого этажа горел свет, но это ничуть ее не успокоило. Оказавшись в прихожей, она тут же крикнула:       — Джеймс!       Хорн находился в этот момент на кухне, пытаясь разогреть еду для себя и Джесс. Они с девочкой переглянулись и тут же не сговариваясь поспешили к Мелиссе. Музыканта напрягло то, с какой именно интонацией его позвала жена. Он даже начал прикидывать в своей голове моменты, где мог бы сделать что-то не так и расстроить ее настолько сильно.       — Милая, если ты из-за химчистки, то я не забыл, она просто была закрыта вчера, а сегодня… — начал он виновато.       — Где Джесс? — перебила его Мелисса, а потом заметила улыбающееся личико, выглядывающее из кухни. Облегченно вздохнув, девушка опустилась на пуфик в прихожей и закрыла лицо руками.       Девочка тут же подбежала к ней и обняла, пытаясь успокоить. Джессике показалось, что это она так расстроила маму, хотя не понимала, чем именно.       — Мама, ты что, плачешь? — испуганно спросила она, заметив, как подергиваются плечи Мелиссы.       Девочка тут же посмотрела на Джеймса, надеясь, что он объяснит ей, что случилось с мамой и как ей помочь, но он сам был растерян.       — Нет, котенок, все в порядке, — Мелисса быстро стерла слезы и попыталась улыбнуться, а затем снова обняла Джесс, крепко прижав к себе.       — Почему ты плачешь? — захныкала девочка, чувствуя, что мама обманывает ее.       — Тебе показалось, — ответила девушка, поглаживая дочь по голове, — я просто очень устала, только и всего.       Мелисса подняла глаза на Джеймса, и мужчина увидел, сколько в них было страха. Последний раз он видел девушку такой еще до рождения Джессики, пока они не были женаты.       — Джесс, иди поиграй, — Хорн аккуратно взял девочку за руку, — нам с мамой нужно поговорить.       — Мне тоже нужно, — Джесс оттолкнула отца и снова обняла Мелиссу, вцепившись в нее так, будто ничто в мире не способно их разлучить.       — Давай так, — девушка постаралась уговорить ее, — мы поговорим буквально пять минут, а потом закажем пиццу и объедимся ей так, что не сможем встать. Идет?       Мелисса изо всех сил старалась не терять самообладания и звучать оптимистично. Она протянула дочери ладонь, чтобы закрепить их уговор. Услышав предложение матери, девочка хихикнула.       — Идет! — она хлопнула по ладони матери своей и смеясь побежала вверх по лестнице в свою комнату.       Дождавшись, пока наверху хлопнет дверь в детскую, Мелисса вскочила и, взяв Джеймса под руку, поспешила в гостиную. Она закрыла за ними дверь, чтобы Джесс случайно не подслушала. Девушку опять трясло, все силы ушли на то, чтобы не напугать дочь.       — Что случилось? — спросил напряженно Хорн.       — Это конец, Джеймс, мы не успели, —  Мелисса почувствовала, что ей нечем дышать, она глубоко вздохнула, и к ее глазам снова подступили слезы, — его выпустили.       Хорну не нужно было объяснять, о ком идет речь, он все понял сразу же:       — Нет, — он пытался звучать уверенно, надеясь, что его спокойствие передастся и жене, — это невозможно, ему сидеть еще год.       — Ты не понимаешь, — Мелисса едва могла говорить, она попыталась продолжить мысль и рассказать о приглашении, которое получила сегодня, но не смогла. Девушка расплакалась и рухнула в стоящее неподалеку кресло.       Джеймс подошел к ней и обнял. Он гладил ее по спине, пытаясь придумать в этот момент, как убедить Мелиссу в том, что для паники нет никаких оснований.       — Это просто истощение, ты много работала последние дни и почти не отдыхала, вот и придумала себе всякое, — Хорн, не знал, что еще добавить, но тут ему в голову пришла идея, и он поспешил поделиться ей с женой, — хочешь, я позвоню детективу Монтгомери, если он не знает, то по крайней мере сможет навести справки в полиции.       Едва заметно Мелисса кивнула и отпустила мужчину. Джеймс подошел к телефону и, порывшись в телефонной книжке, набрал нужный номер. Он постукивал пальцами по столу, пока слушал длинные гудки, но стоило человеку на том конце провода снять трубку, он тут же произнес:       — Мистер Монтгомери, добрый вечер, простите за столь поздний звонок, это Джеймс Хорн.       — Что-то случилось, Джеймс? — детектив как всегда не рассыпался в любезностях и сразу задавал вопросы по делу.       Музыканту показалось, что Монтгомери был чересчур серьезен, и это его немного смутило. Но он успокоил себя тем, что Уильям всегда был таким, просто Джеймс успел отвыкнуть от его манеры вести диалог.       — Ничего, все в порядке, — сказал Хорн. Он посмотрел на Мелиссу, которая едва дышала в ожидании ответа от Уильяма, и продолжил, — немного странный вопрос, но, скажите, сколько еще должен находиться в тюрьме Майкл Уитмор?       Как только Джеймс произнес это имя вслух, у него у самого по спине пробежали мурашки. Уильям молчал и с каждым мгновением музыканту становилось все более жутко. Детектив тяжело вздохнул и наконец ответил:       — Даже не знаю, как тебе сказать, Джеймс.