Глава 65. Lucy Brown Is Back In Town

За несколько дней до этого       — Остановите здесь! — скомандовал Майкл водителю.       Сотрудник не совсем понял причины такой просьбы, но решил не раздражать Уитмора лишними вопросами. Ему в целом было не по себе от этого поручения, он ждал момента, когда доставит Майкла домой и будет свободен. Поездка была не из приятных, водитель впервые находился так близко к тюрьме и теперь еще больше стал бояться оказаться там снова.        Пока они ехали, он то и дело бросал на Уитмора короткий взгляд сквозь зеркало заднего вида, пытаясь оценить, насколько сильно тот изменился за время заключения. Черты его лица стали грубее, а на лице добавилось морщин, которые при этом совсем не портили его, он не расплылся, как это бывает с мужчинами, когда они пересекают рубеж в тридцать лет, а как будто напротив стал еще более подтянутым.        — Ты меня не услышал? — с нажимом спросил Уитмор, поскольку водитель не остановился у обочины в ту самую секунду, когда Майкл озвучил свою просьбу.       — Но тут ведь ничего нет, сэр, — попытался возразить мужчина, но все же остановил автомобиль, боясь гнева Майкла.       Уитмор ничего не ответил ему, лишь быстро вышел из автомобиля, когда он остановился. Майкл с нескрываемым раздражением хлопнул дверцей и пошел по дороге в обратную сторону. Пройдя несколько метров, он остановился напротив огромного постера, с которого на него смотрела улыбающаяся Мелисса, все такая же красивая, беспечная и ни о чем не подозревающая, какой она была в день их знакомства.       Майкл сжал кулаки, чувствуя невероятную злость — пока он был лишен нормальной жизни, девушка развлекалась и не сожалела ни о чем. Немного постояв напротив афиши, мужчина набросился на этот плакат и, уцепившись за его края, сорвал со стены. С остервенением он принялся рвать его на мелкие кусочки. Клочки бумаги падали в грязь у его ног, и Уитмор тут же начал топтать их ногами, чтобы не видеть ничего, что было связано с девушкой, сломавшей его жизнь.       Расправившись с афишей, Уитмор облегченно выдохнул и как ни в чем не бывало вернулся обратно к автомобилю, где ошарашенный водитель, наблюдавший до этого за Майклом, теперь боялся не то что сказать что-то не то, но даже просто обернуться в неподходящий момент.       — А вот теперь можно ехать домой, — удивительно спокойно сказал Уитмор.       Пока Майкл находился под стражей, он каждый день мечтал о том дне, когда снова выйдет на свободу. Часами он мог представлять, как все будет, что он сделает в первую очередь, а что оставит на потом. Неизменным элементом его фантазий было одно: больше всего на свете он ждал момента, когда сведет счеты с Мелиссой. Это было его главной целью, потому что не тюрьма и не строгий режим угнетали его, а мысли о том, что Мелисса не страдает, что она уверена в своей безопасности и неприкосновенности       Он следил за ее успехами, знал, что она находится на пике своей карьеры. Уитмор делал все возможное, чтобы достать газеты и журналы, в которых была хотя бы пара строчек о ней. Ему хотелось знать все: чем она живет, куда и насколько уезжает в тур, когда будет выход ее нового альбома  Так он чувствовал свою причастность, чувствовал, что находится близко к ней, настолько близко, насколько это было сейчас возможно. Майкл был, пожалуй, ее самым преданным фанатом.       Уитмор испытывал чувство на грани возбуждения, когда думал о том, что способен отнять у Мелиссы все, что ей так дорого, а миллионов ее поклонников оставить без концертов и новых песен. Это все было какой-то навязчивой идей, не осуществив которую, он скорее бы сошел с ума. Майкл понимал, что готов заплатить любую цену за краткий миг наслаждения тем, как Мелисса погибает от его рук, как жизнь медленно покидает ее тело. Он хотел видеть это, собираясь в этот раз не допустить ошибок.       С чувством ностальгии он вошел в родной дом. Было тихо, даже свет в холле не был включен. Уитмор сделал пару шагов к лестнице, не веря в то, что никто не догадался его встретить. Заглянув в коридор первого этажа, он заметил сквозь приоткрытую дверь свет в столовой. Надеясь, что хоть там он кого-то увидит, мужчина направился туда. Из комнаты доносились какие-то звуки, и Майкл подумал даже, что родственники решили устроить ему сюрприз, ведь не забыли же они прислать за ним водителя. Но зайдя в столовую и окинув ее взглядом, мужчина увидел только экономку, которая накрывала на стол.       — Мистер Уитмор, — улыбнулась она, подняв голову на вошедшего Майкла, — с возвращением. Я как раз закончила сервировать Ваш стол к ужину.       Стол был накрыт на одного, никто и не собирался присоединиться к его трапезе. Такой жест гостеприимства болью отдавался в сердце. Стараясь не терять лицо, Уитмор сухо бросил через плечо экономке:       — Спасибо, а теперь оставьте меня, я хочу побыть один.       — Конечно, сэр, — женщина поклонилась и поспешила уйти.       Оставшись в одиночестве, Майкл с силой ударил по столу. Ужин казался ему жалкой подачкой, даже чужим людям в его доме оказывался более радушный прием, его же, как будто бы никто и не ждал вовсе. Оставлять все так он не собирался, поэтому, едва притронувшись к еде, он вышел из-за стола и направился наверх.       Обо всех переменах, которых было немало за время его заключения, он знал, поэтому опустевший дом не был для него сюрпризом, численность семьи заметно сократилась, но как минимум один из них должен был объясниться за столь холодный прием. Именно к нему Майкл и направился.       Мужчина уверенно постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения войти, открыл ее. Роберт сидел в кабинете своего отца, который теперь по праву наследования перешел ему вместе с семейным бизнесом и прочими приятными бонусами. Уитмор младший выглядел замученным. Услышав стук, он поднял голову и прищурился, чтобы разглядеть лицо того, кто вошел в комнату.        — А, Майкл, — протянул он, а затем очень неубедительно посмотрел на часы, — совсем потерял счет времени, не думал, что ты уже здесь.       — Тем не менее Луиза накрыла на стол вовремя, — улыбнулся Майкл и сел напротив брата.       Мужчина оглядел кабинет и усмехнулся:       — А я погляжу, ты неплохо устроился.       — Не жалуюсь, — поджал губы Роберт, понимая, к чему идет этот разговор.       — Еще бы ты жаловался, братец, — хохотнул Майкл, — все так удачно сложилось, Чарльз погиб, отец отошел в мир иной, а твой средний брат в тюрьме. И вот ты уже не последний на очереди к наследству, а единолично получаешь все.       —  Это все могло бы быть твоим, если бы ты хотя бы изредка задумывался над последствиями своих поступков, — с вызовом ответил Роберт, в упор глядя на своего собеседника.        — Что ж, я за все ответил, я вернулся, — губы Майкла растянулись в улыбке, — и теперь готов снять с твоих плеч это тяжкое бремя, чтобы ты мог ехать обратно в свою Францию и трахать чужих жен там, как ты это любишь.       — Нет, — коротко ответил Роберт и опустил взгляд на бумаги в руках, сделав вид, что вернулся обратно к своим делам.       — Нет? — скривившись переспросил Майкл и громко рассмеялся. Его голос звучал угрожающе. — По старшинству все должно перейти мне! Этот бизнес мой по праву, и ты обязан мне его уступить!       — Отец выписал тебя из завещания, — Роберт казался невозмутимым, хотя ему было не по себе находиться так близко к брату и говорить о том, что может вывести его из себя, — по доброте душевной оставил тебе одну десятую процента от годовой выручки и право продолжать жить в этом доме.        Майкл вскочил с места и ударил кулаком по столу со всей силы, заставив Роберта вздрогнуть:       — Не может быть! — закричал он. — Он не мог так поступить со мной, я его сын! Мы семья и должны помогать друг другу, а не предавать. Разве не этому он сам нас учил?       — Да. Вот только твою задницу мы прикрывали всей семьей, а ты только и делал, что приносил нам все новые и новые проблемы. Своими выходками ты чуть все не разрушил. Думаешь, отец просто так не навещал тебя в тюрьме?       — Он же помог мне добиться досрочного освобождения? — Майкл отказывался верить в то, что ему говорил брат.       — Мама его уговорила, и только благодаря ей ты не оказался сейчас на улице и имеешь хоть какие-то деньги, она до конца своих дней верила, что тебя просто оклеветали, — Роберт уже не пытался смягчить неприятную правду. — Отец считал тебя дураком, который наломал дров и которому даже скрыть это все оказалось не под силу. Он ни разу не обвинял тебя в том, что ты убил Элизабет, потому что это мы смогли скрыть, но Мелисса…       Услышав имя девушки, Майкл снова почувствовал, как в его венах закипает кровь. Опять она, и опять она виновата в том, что неудачи так и продолжают сыпаться на его голову.       — Эту историю мы тоже смогли замять, разве нет? — спросил Майкл.       — В этом и есть твоя проблема, Майкл, — раздраженно ответил Роберт, — ты не можешь оценить риски. Когда велось дело Мелиссы, она была простой студенткой, слово которой не стоило ровным счетом ничего, а сейчас о ней знает каждая собака и не только в Лондоне. И представь себе на секундочку, что будет, реши Мелисса вдруг обнародовать информацию о том, что с ней было.        — Она ничего не скажет, — отмахнулся Майкл, — если не сказала сразу, то и дальше будет молчать.       — Ты в этом так уверен? А если нет? — повысил голос Роберт, его раздражала самоуверенность Майкла. — Тогда тебя не вытащит ни один адвокат, а разъяренная общественность добьется того, чтобы ты оказался за решеткой навсегда, а наш дом сравняли с землей.        — Так ты за себя беспокоишься, — ухмыльнулся Майкл, — тебе ведь тоже спокойной жизни будет не видать.       Роберт не нашелся, что ответить. Его брат был прав, но дело было не только в нем, Роберт верил, что сам он сможет справиться с общественным осуждением, но вот сыну Майкла, Лиаму, и его племяннице Софи тоже могло достаться, а они не факт, что смогли бы справиться с возможными нападками и обвинениями, особенно Лиам.        Мужчина бросил короткий взгляд на фотографию детей, которая стояла на его столе как напоминание о том, что он не должен забывать о благополучии тех, кто ему дорог. Тех, кто был его семьей и кого он боялся подвести. Майкл проследил за взглядом брата и, повернув фоторамку к себе лицом, криво ухмыльнулся.       — Ах, вот в чем дело?       Роберт потянулся, чтобы забрать вещь из рук Майкла, но тот отодвинулся от брата и продолжил:       — Хоть вы с отцом и лишили меня всего, но вот не родительских прав на Лиама. Я все еще его отец, а раз у меня теперь будет полно свободного времени, я готов заняться его воспитанием, а то с тобой он вырастет слюнтяем и неженкой.       Майкл заметил, как изменился в лице Роберт, и довольно улыбнулся, понимая, что попал точно в цель.       — Странно, раньше тебе до него не было никакого дела, — проговорил Роберт, стараясь не показывать своей обеспокоенности. — В любом случае, увидеть его ты сможешь не раньше, чем в конце учебного года. Я устроил его в хорошую школу, это не в Лондоне.        — Сейчас же каникулы, — сказал Майкл с некоторым недоверием.       — Верно, но он решил остаться с друзьями. Там ему лучше и интереснее, чем здесь, — ответил Роберт.       Он надеялся, что Майкл не поймет, что он уговорил мальчика остаться в пансионате. Роберт в целом никогда не говорил ему о том, что его отец в тюрьме, стараясь придумывать правдоподобные причины его отсутствию и тому, почему Лиам не может навестить Майкла сам. Роберт старался оттянуть момент, когда мальчику придется сказать правду, надеясь, что этот день вообще не наступит. Больше этого он боялся только того, какое влияние может оказать на Лиама отец. Они и так были слишком похожи внешне, Роберт боялся, что он упустит момент, когда Лиам вырастет в точную копию своего отца и внешне, и внутренне.       — Ему все равно придется рано или поздно вернуться домой, Роб, — улыбнулся Майкл, раскрыв планы брата, — не знаю, что ты там ему наплел, но меня обмануть не так просто, как ребенка.       Майкл снова опустил глаза на фоторамку, где из под стекла на него смотрел угрюмый мальчик, явно недовольный тем, что его заставили фотографироваться, и улыбающаяся девушка, которая обнимала кузена в попытках хоть как-то поднять ему настроение.       — Забрал себе чужих детей, — ехидно протянул Майкл и цокнул языком, — с тем, чтобы завести своих, видимо, совсем все туго, да?       Роберт впервые за долгое время почувствовал такое жгучее желание ударить брата, он надавил на самое больное. Мужчина посмотрел на Майкла исподлобья и не стал ничего отвечать ему.        Почувствовав, что хотя бы в чем-то преуспел, Майкл довольно улыбнулся и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

*      *      *

      — Даже не знаю, как тебе сказать, Джеймс, — тяжело вздохнув, сказал Уильям.       Хорну показалось, что воздух стал тяжелым, и на каждый вздох требуется огромное количество сил. Он перевел взгляд на Мелиссу, которая продолжала сидеть рядом, будто ища поддержки у нее, и девушка сразу поняла, что что-то не так. Побелевшее как полотно лицо музыканта напугало ее, и Мелисса тут же подошла к нему.       — Что он сказал, Джеймс? — испуганно спросила она, взяв мужа за плечи. А затем повторила громче, теряя самообладание. — Что там? Не молчи!       Она попыталась отнять трубку у Хорна, но тот прижал ее сильнее к уху и обратился к Монтгомери:       — Что Вы имеете в виду? Он ведь должен быть в тюрьме, так?       — Нет, — ответил детектив, — его освободили досрочно, три недели назад он вернулся домой.       — Этого не может быть, — нервно рассмеялся музыкант.       — Джеймс, твою мать, что с Уитмором?! — крикнула девушка.       Мелиссе было тяжело находиться в неведении, хотя по лицу Хорна и так было все понятно, но девушка все-таки надеялась на то, что все хорошо и им не о чем беспокоиться. Она очень хотела это услышать.       — Я надеюсь, что все будет в порядке, — попытался успокоить Джеймса Уилл, — но, тем не менее, будьте начеку. И если что, звоните мне.       — Спасибо, — упавшим голосом сказал Джеймс и повесил трубку, решив, что спросить Монтгомери ему больше не о чем.       Мелисса ходила по комнате из угла в угол, сдерживая накатывающую на нее панику. Услышав, как Хорн положил трубку, она повернулась к нему, ожидая, что он скажет. Мужчина тяжело выдохнул, собираясь рассказать все жене, но тут из прихожей послышался высокий перелив дверного замка.       — Пиццу привезли! — крикнула Джесс и со всех ног побежала вниз, чтобы открыть дверь.       Девочка пронеслась мимо дверей гостиной быстрее, чем родители успели сообразить что к чему.       — Джесс, стой! — мужчина выбежал в коридор первый и попытался остановить дочь. — Не смей подходить к двери!       Решив, что это такая игра, девочка рассмеялась и побежала еще быстрее, чтобы отец не смог ее догнать. Поступать наперекор родителям ей всегда очень нравилось, это был чуть ли не единственный способ заставить их обратить на нее внимание сию же секунду.       Добежав до двери первой, Джессика тут же открыла ее, радуясь, что мама с папой не успели ее остановить. Она чувствовала себя победителем в этом забеге. На пороге стоял молодой человек в одежде курьера, но в руках у него была вовсе не пицца, а какая-то серая коробка.       — Эй, где наша пицца? — возмущенно воскликнула девочка, но ее тут же оттащила назад подоспевшая Мелисса.       Девушка взяла дочь за руку и отошла на пару шагов.       — Посылка, для миссис Хорн, — бодро проговорил курьер, а затем протянул Мелиссе планшетку, — распишитесь, пожалуйста.       — От кого? — тут же спросил Джеймс.       — Понятия не имею, я же просто курьер, мне не докладывают, — хмыкнул молодой человек, — так Вы будете забирать?       Мелисса напряженно посмотрела на Джеймса, будто спрашивая у него, как поступить. Музыкант аккуратно взял коробку из рук курьера и потряс ее, проверяя таким небезопасным образом, что внутри:       — Ты совсем что ли, — шикнула на него Мелисса, — а вдруг там бомба?       Курьер рассмеялся и покачал головой:       — Фанаты Вас видимо совсем одолели, — сказал он, — но коробки просвечивают, наша компания ручается за то, что в них нет ничего взрывоопасного.       Его слова немного успокоили девушку и она размашисто расписалась в документах, которые ей дал курьер. Джеймс в это время крутил коробку в руках, пытаясь найти хоть какую-то информацию об отправителе, но на ее поверхности не было ничего, ни единой надписи, печати или марки.       — А можно еще Ваш автограф? — немного смущаясь проговорил молодой человек, когда Мелисса отдала ему планшетку. — Пожалуйста.       — Конечно, — устало улыбнулась девушка. Несмотря на то что эта просьба была не во время и Мелиссе было совершенно не до того, она старалась не вести себя как надменная дива и не отказывать тому, кто спокойно ее попросил о такой мелочи.       Когда Мелисса оставила молодому человеку пожелание с автографом и закрыла за ним дверь, она взяла из рук мужа коробку, которая после заверений о безопасности пугала ее куда меньше.       Откинув крышку, девушка увидела тонкую шуршащую оберточную бумагу и тут же разорвала ее. Под ней была темная ткань, поблескивающая на свету мелкими камушками и пайетками. Мелисса сразу поняла, что это вечернее платье. Она провела пальцами по ткани и почувствовала внутри под ней тонкую проволочную вешалку, которая казалась максимально неподходящей для такого шикарного платья.       Оцарапав внутренние стенки коробки острым концом, девушка все-таки достала платье. Расправив ткань, она снова взялась за плечики, которые показались ей странными. Мало того, что они были дешевыми и старыми, так они ко всему прочему были изрядно погнуты, будто кто-то разогнул концы вешалки, но потом передумал и согнул их обратно.       Мысль, пришедшая в голову, заставила Мелиссу откинуть от себя платье. Она вспомнила где она видела это раньше, это была та самая вешалка, которой она хотела решить судьбу своего неродившегося ребенка в поместье Уитморов. Не было никаких сомнений, что человек, который прислал ей это платье, знал о том, что происходило в тот день, а скорее всего и сам был участником тех событий.       — Мам, тебе не понравилось? — Джесс подбежала к девушке и подняла с пола вешалку.       — Не трогай! — крикнула Мелисса и выдернула из рук девочки платье.       Она не рассчитала сил и напугала Джессику, заставив ее вздрогнуть. Девочка сразу сжалась и, закрыв руками уши, задрожала. Ее ладошки дотронулись до новых заколок, которые она тоже получила в подарок, и она вспомнила, что весь день хотела рассказать об этом маме, а потом забыла.       — Мой новый друг подарил мне заколки, — девочка показала на свои волосы, надеясь, что родители оценят их сейчас, — правда красивые?       — Джессика, живо к себе! — Мелисса задыхалась от плача и не могла больше уговаривать дочь спокойно. Она не хотела на нее кричать, но в данной ситуации едва контролировала себя.       Малышка попятилась, испугавшись еще сильнее. Джеймс бросился к Мелиссе, пытаясь успокоить ее, и Джессика снова почувствовала себя лишней. Она стерла слезы, покатившиеся по ее щекам и развернувшись, быстро побежала наверх.       — Нам нужно уезжать, срочно! — едва собирая из слов предложение, проговорила девушка. — Он не оставит нас в покое.       Джеймс крепко держал ее, пытаясь успокоить. Он не пытался ничего сказать, понимая, что в таком состоянии Мелисса вряд ли его услышит. Он аккуратно покачивал ее из стороны в сторону, чтобы привести в чувство. Музыкант понимал, что Мелисса права и, как бы это тяжело не было, Лондон действительно нужно покинуть как можно скорее.

*      *      *

      Монтгомери положил трубку после разговора с Джеймсом и потер переносицу. Стоило ему закончить разговор, как он тут же пожалел, что не узнал у музыканта, почему вдруг тот решил осведомиться насчет Майкла Уитмора. Но детектив не хотел его пугать, поэтому поосторожничал, а сейчас начал сокрушаться из-за этого.       — Почему ты не сказал ему?       Возникшая будто из неоткуда Миа, зашла в комнату. Детектив вздрогнул от неожиданности, но все-таки улыбнулся девушке.       — Никак не могу привыкнуть к тому, что… — начал Монтгомери, но Миа перебила его, закончив фразу:       — Что ты больше не одинокий детектив? — она усмехнулась. — За несколько лет мог бы уже и привыкнуть. Но не уходи от темы, почему ты не сказал Джеймсу правду?       — Не хотел его пугать раньше времени, — ответил Уильям.       — Раньше времени? — возмутилась Миа, — будешь сидеть и ждать, пока он и до них доберется?       — Не буду, — устало отозвался детектив, — мы успеем привлечь Уитмора раньше. На свободе ему недолго осталось.       Девушка раздраженно выдохнула, не понимая, почему Уильям настолько спокоен:       — С момента освобождения Майкла до того, как он совершил новое преступление, прошло чуть больше суток. Ты, правда, думаешь, что при таком раскладе можно надеяться на то, что прямо сейчас он не едет в дом Хорнов?       — Послушай, — мужчина, сел рядом с Мией, — оставаясь в Лондоне на виду у тысяч людей, они находятся в большей безопасности, чем если уедут куда-то далеко, где нет связи и полиция будет ехать на вызов целую вечность.       В том, что говорил Уилл, было разумное зерно, и Миа смягчилась. Она обняла детектива.       — Тогда надо просто сказать им, чтобы они были начеку, — проговорила девушка.       Монтгомери улыбнулся ей и легонько поцеловал:       — Не поверишь, но именно так я им и сказал.