Часть 6

Смотреть за другими командами и их наставниками было невыносимо. Больно. Жгуче, как солнце над горячей черепицей. Больно не от того, что она завидовала — нет. А от того, что в этих лицах, в этих глазах, полных жизни и ожиданий, она не находила почти никого из тех, кого когда-то знала по страницам манги. Легендарные будущие герои — исчезли, не родились, умерли, или просто пошли по другому пути. И в этом новом строе она была лишней. Той, кто не мог их принять. Наруто медленно закрыла глаза, будто хотела стереть из памяти эту очередную смену поколений. Ещё один список фамилий, который ей придётся подписать. Кто-то снова отправится на миссию, кто-то не вернётся. Всё как всегда. Змей. Орочимару. Он не участвовал в перевороте, не толкал Суну в атаку. В этот раз — нет. А значит, всё пошло иначе. Всё было хуже. Суну кто-то другой подтолкнул, подал идею, раскалил ненависть, посеял ложь. Кто? Почему? Наруто вздохнула. Глубоко. Тяжело. Слишком много детей умерло. Тех, кто не успел выучить все знаки. Тех, кто не знал, как громко кричать при атаке. Тех, кто ещё не научился бояться правильно. Слишком много детей — с именами, с мечтами, с будущим. Она всё ещё помнила, как один мальчик, лет девяти, перед боем попросил у неё конфету. Просто так. Не как у Джонина. А как у взрослой. «Ты же сильная, да?» — спросил он. С тем светом в глазах, с которым она когда-то смотрела на третьего Хокаге. Она тогда отдала ему всю упаковку. А потом подписала его имя в списке потерь. Без шансов на похороны. Только номер. Так что да. Смотреть было больно. Потому что она знала, что часть этих лиц снова исчезнет. И единственное, что она сможет сделать — это подписать бумагу и поставить штамп. И улыбнуться, когда старшие скажут: «Молодцы, хорошо справились». Она не вздрогнула, когда рядом бесшумно опустился кто-то из АНБУ. Эти люди были как тени — без запаха, без звука, почти без движения. Они приходили, когда нужно, и исчезали, когда заканчивали своё. Кто-то другой бы подпрыгнул от неожиданности, особенно когда вдруг рядом появляется человек в маске, но Наруто уже не пугали такие вещи. В этом мире мало что могло по-настоящему застать её врасплох. Она просто перевела взгляд, и не торопясь взяла у него папку. Работа. Конечно. Она найдёт её везде. Даже когда она сидит под деревом, пытаясь просто почувствовать, что ещё жива. Даже когда она пытается на пару минут забыть, кто она, кем была, кем могла бы быть, кем уже не станет. Бумаги были плотные, с аккуратной печатью Хокаге. Видно, что не просто рапорт — скорее срочное. Возможно, личное. Может, опять переговоры. Или запрос от союзной деревни. Или, чего доброго, снова сообщение из Песка. Наруто не спешила открывать. АНБУ всё ещё сидел рядом, словно ожидал чего-то. Может, подписи. Может, ответа. А может, просто наблюдал. Она знала, что её отслеживают. Не потому что не доверяют — а потому что не понимают. Кто-то вроде Шисуи объяснил бы это заботой. Цунаде назвала бы это «мерой предосторожности». Но она знала правду: слишком много в ней неясного, и если с ней что-то случится, никто не знает, как поступить. Что делать, если джинчурики, о которой все забыли, вдруг решит исчезнуть? А если взорвётся от переполненной чакры? А если Кьюби всё-таки вырвется? Она открыла папку, скользя взглядом по строкам. Очередная миссия. Сопровождение делегации из страны Волн. Второстепенно. Но важен сам факт: Хокаге начала доверять ей вновь важные внешнеполитические задачи. Не потому что верила, а потому что выбора не было. Людей становилось меньше, опытных — тем более. Много кто погиб в той войне. Много кто сломался после. АНБУ молча встал и исчез в листве, даже не попрощавшись. Наруто снова осталась одна. Трава под ней была мягкая, но не тёплая — весна только начиналась, и земля хранила холод ночи. Она вытянулась на спине, раскинув руки. Под деревом был кусочек тишины. Место, где не было бумажной волокиты, чиновничьей суеты, шёпотов на совещаниях, взглядов полных ожидания или страха. Здесь не было Саске, не было Шисуи, не было Хокаге. Только небо и редкие облака. Она чувствовала, как под ребрами спокойно дышит лис. Он уже давно не рычал. Он замолчал, когда понял, что она не враг. Или когда понял, что она так же, как и он, просто осталась одна. Иногда он говорил с ней. Редко, но метко. Особенно когда она была на грани. Когда руки дрожали от усталости, а грудь сжималась от чужой боли. Он не успокаивал. Просто дышал вместе с ней. Он был единственным, кто заметил пропажу Наруто. И совсем тихо у неё спросил, собирается ли она его бросить? Чем же так лиса запугали… Миссия. Надо будет обсудить маршрут, забронировать транспорт, получить разрешения. Составить список нужд. Она могла сделать это с закрытыми глазами. И всё ради чего? Чтобы снова возвращаться в пустую квартиру? Чтобы снова садиться на кухне, разогревать рис и не прикасаться к нему? Чтобы снова видеть, как Шисуи заносит на балкон очередную коробку с едой, которую она всё равно не тронет? Иногда ей казалось, что её пытаются реабилитировать. Словно поломанную вещь, которую можно ещё использовать. Убедить, что она нужна. Что она часть чего-то. Но каждый день, каждый момент, когда она видела, как другие живут, смеются, планируют… Она понимала: ей здесь нет места. Вдали кто-то смеялся. Наверное, дети из Академии. Иногда она ловила себя на мысли, что завидует им. Их незнанию. Их чистоте. Она никогда не была такой. Даже в прошлом. А теперь и подавно. «Когда он умрёт, на похороны я пойду, клянусь» — эта фраза до сих пор жгла в груди. Шисуи тогда чуть не вспылил. Но она знала, что он поймёт. Ведь даже он, несмотря на свою мягкость, свою привязанность к Саске, понимал: всё давно не так. Наруто не лгала. Она не ненавидела Саске. Она просто больше не хотела иметь с ним ничего общего. Никаких разговоров. Никаких обещаний. Никакой боли. Именно боль была её постоянным спутником. Не раны. Не удары. А та, что гнездится в сердце. Она не кричит. Она не вопит. Она просто грызёт. Тихо. Постоянно. Под деревом ветер тронул ветви. Где-то сверху скрипнула птица. Миссия — это хорошо. Это шанс уехать. Пропасть на неделю. На месяц. Может быть, надолго. В дороге проще дышать. Там нет знакомых улиц. Наруто встала, смахнула травинки с плаща и посмотрела на Коноху. Слишком яркая. Слишком мирная. Обманчивая. В этом мире она должна была умереть. Её не было. Не должно было быть. Их Наруто ушла, а они даже не заметили подмены. Неужели… Настолько девочка им не доверяла? Было обидно. Она шагнула прочь от дерева, чувствуя, как в груди снова разгорается тяжесть. Бумаги под мышкой. Лис — внутри. А впереди — миссия. Очередная. Может, на этот раз она найдёт ответ, зачем она здесь. Или хотя бы перестанет искать. Она спокойно спустилась в подвал, где располагались комнаты для допросов, ведомые прохладой, тусклым светом и вязким напряжением в воздухе. Каменные ступени скрипели под ногами, но она шагала уверенно, как будто не чувствовала этого. Как будто этот мрак и запах железа уже давно стали ей привычными. Ибики-сан, заметив её силуэт в проёме, моментально напрягся. Он знал — ей позволено сюда не приходить. Уже давно. По статусу, по выслуге, по заслугам. Она могла просто передавать распоряжения через бумаги, а не лично приходить в места, от которых у большинства шиноби начинала болеть голова. Но она продолжала упрямо спускаться сама. Словно боялась, что если не проверит всё лично — случится что-то непоправимое. Или кто-то переступит черту. Она кивнула Ибики-сану, не произнеся ни слова. Тот едва заметно вернул жест. Здесь между ними не нужно было слов. Они оба знали, зачем она пришла. Она и сама выписывала разрешения на разные методы — от стандартных до сомнительных. И теперь обязана была написать отчёт: что было необходимо, а что — излишек. И, возможно, кого-то остановить. А кого-то — прикрыть. Она прошла мимо камер, не отворачиваясь. Иногда за решётками кто-то поднимал голову. Кто-то молчал. Кто-то пытался что-то сказать. Она не слушала. Эти голоса были не для неё. Она не судья и не спаситель. Её работа — фиксировать. Понимать. И помнить. Она заглянула в досье, которое держала в руках: один из пленных — бывший наёмник, участвовавший в торговле информацией. Второй — подрывник, работавший на скрытую организацию в стране Риса. Обоих допрашивали в течение последних семи дней. Обоих — с применением техник давления. Она остановилась у стекла. По ту сторону — сидел один из них. Прикованный к стулу, взгляд мутный, губы ссохшиеся. Но он дышал. И, кажется, уже не сопротивлялся. На столе рядом лежал список вопросов, протокол допроса, копия разрешения. Её подпись — аккуратная, почти каллиграфическая. Чёткая. Решительная. Она помнила, почему разрешила использовать гендзюцу. Там был риск, но и слишком много потерь в обмен на эту информацию. Она сделала выбор. И теперь должна была оценить: оправдан ли он был. Ибики стоял чуть позади, молча. Он не вмешивался. Он знал, что она не нуждается в напоминаниях. Не нуждается в сочувствии. Не нуждается в защите. Он только был рядом. Как свидетель. — Протокол на стол Хокаге-самы, копию мне — сказала она ровно, не повышая голос. — Медик пусть посмотрит его через час. Проверим уровень когнитивного отклика. Иначе отчёт не приму. — Есть, — тихо отозвался Ибики-сан. И это было странно. Они позволяли какому-то ребёнку собой управлять, командовать… Хотя все знали и без неё. Она прошла дальше, к следующей камере. Там сидел молча второй. Молодой. Слишком. Ему бы жить. Учиться. А вместо этого — кровь, тень, грязь. И страх. Но она не дрогнула. Слишком много таких уже было. Слишком часто приходилось выбирать — кого ломать, кого спасать. И когда выбор касался деревни — она выбирала деревню. Даже если это стоило ей самой себя. Даже если потом ночами она лежала, глядя в потолок, и слышала, как в голове стучат голоса тех, кто уже не заговорит. — Этот — под наблюдение. Гендзюцу не применять. Он ещё может говорить. И если сорвётся — не выживет, — её голос был как сталь, но в нём не было жестокости. Только необходимость. Она медленно пошла обратно, чувствуя, как за спиной снова напрягся Ибики-сан. Он знал — она сейчас напишет отчёт. Чёткий. Подробный. С анализом. Без прикрас. И где нужно — укажет, что ошибки были. Он знал, что она не прикроет никого, даже если это её люди. Даже если это был он. Именно поэтому он её уважал. Именно поэтому боялся. Наруто закусила губу, жаль не увидела Иноичи-сана, он обычно с ней шутил, позволял отвлечься. А ещё… Обязательно успокоивал своего напарника. Вернувшись в офис, она положила папку на стол. Раскрыла блокнот. Начала писать. Первым шёл свод данных: дата, время, персонал. Затем — суть. Цель допроса. Методы. Последствия. Заключение. Никаких эмоций. Только факты. Как всегда. Перо скользило по бумаге. Наруто не чувствовала, как проходят минуты. Это был её вклад. Её часть ответственности. А потом, закончив, она отложила ручку. Провела рукой по лицу. Снова спустится сюда завтра. Снова примет решения, которые никто не увидит. И снова подпишет приказы, которые никто не захочет читать. Потому что кто-то должен. И она всё ещё была этим «кто-то».