Гражданская

Кунаи всегда лежали в сумке под юбкой. Место почти священное — привычное, неизменное, словно ритуал, к которому прикасаешься не ради функции, а ради памяти. Она не помнила, как точно называлось это крепление — как и многое другое из мира, который больше не принадлежал ей. Мир, куда ей не позволили войти. Мир, от которого она навсегда осталась у порога — с носом, прижатым к стеклу. Он был острый — старый, потемневший на краях от времени, но всё ещё надёжный.