Часть 10

Следующий день Шисуи встретил с лёгким волнением, пряча его за спокойной походкой. Он шёл за Наруто по коридорам академии, не отвлекаясь ни на чьи взгляды, ни на детские крики, ни на знакомых учителей. Просто шёл — и, как всегда, молча. Она шагала чуть впереди, крепко сжимая в руках аккуратно перевязанный тубус с плакатами и толстую папку с какими-то бумагами, скомканными образцами и, вероятно, инструкциями. Войдя в аудиторию, Наруто остановилась на секунду, как будто размышляя, остался ли у неё хоть один союзник здесь — кроме тихо следующего за ней Учихи. В классе уже собирались дети, кто-то зевал, кто-то лениво листал тетрадь, кто-то запускал бумажные самолетики. Рядом с преподавательским столом стоял учитель, тот самый, что позавчера с усмешкой отказал Наруто в «эксперименте». Но теперь у него не было выбора. Наруто что-то сказала тихо, почти шёпотом, но уверенно, и, протянув листок, пересекла взгляд с преподавателем. Он не стал спорить. Лист дрогнул в его пальцах, потом он кивнул и отступил, позволяя ей занять центральное место. Всё было официально: бумага была подписана Данзо. Шисуи заметил, как один из взрослых качнул головой — мол, сумела-таки, добилась. Он сел у окна, не вмешиваясь, не мешая, и только наблюдал. Хотя все же он подмигнул знакомым детям из клана, и положил указательный палец к губам. Чтож, их сорванцы не будут мешать, ибо их любимый сэмпай за ними смотрит. — Сегодня у нас один из дополнительных уроков, на котором не будет практической части в виде боев. Дети переглянулись, кто-то усмехнулся, но Наруто только улыбнулась и начала разворачивать ватманы. Один за другим — портреты. Без подписей. Кто-то узнал Третьего, кто-то — Какаши, кто-то с трудом вспомнил джонина из патруля, который дежурил у их дома. — Вам как шиноби нужно не только запоминать лица, — говорила она, показывая пример. — Нужно учиться отмечать детали. У кого повязка на каком глазу? У кого шрам под щекой? Кто носит длинные рукава даже летом? Это спасает жизни. Ваши жизни. Шисуи смотрел, как она ходит между рядами, поправляет чужие карандаши, и пытается успокоиться, чтобы настроится на лекцию. А Шисуи впервые с того дня, как согласился быть её тенью, понял: она действительно меняется. Не только борется, но и заставляет других смотреть по-новому. Он перевёл взгляд на окно, потом на неё, и тихо, почти с незаметной улыбкой, подумал, что сегодня — она выиграла бой. Маленький, но важный. Нужно будет взять ей какой-то клубничный десерт, похвалить её обязательно. Наруто выдохнула — глубоко, почти успокаивающе. Она была готова начать свою речь, заранее отрепетированную перед зеркалом, пробегая глазами по строчкам на бумаге, пока голос внутри не сказал «нет». Что-то в её настроении сдвинулось. Всё должно было быть иначе, проще — ближе к детям, не к взрослым. Не с позиции силы, а с позиции понимания. Она достала из папки несколько портретов. Не аккуратные, не идеально прорисованные, кое-где слегка смазанные краски, где-то линию вёл дрожащий карандаш. Но в этих рисунках было главное — узнаваемость. — Вас, наверное, уже научили считывать любые черты лица, — начала она, обводя взглядом сидящих перед ней детей. — Учили смотреть на глаза, форму подбородка, цвет волос. Запоминать, чтобы в будущем вы могли опознать врага или союзника. Это важно. Это, говорят, спасает жизни. Она сделала паузу, выложила портреты на стол — один за другим. Кто-то сразу узнал лица. — Но знаете, что чаще всего забывают сказать взрослые? Она подняла глаза. — Что память — это не про глаза. Это про внимание. Про то, чему ты выбираешь верить. Про то, что ты видишь, даже когда другие проходят мимо. Наруто взяла один портрет — детский, с чуть небрежно нарисованным носом и огромными глазами. Хотя, если узнают что этот портрет нарисовал Итачи дурачась и рассказывая про какого-то наставника... У неё явно есть компромат. — Вот этот человек... — она показала в сторону окна, где сидел Шисуи, — Учиха, они славяться своими глазами. Говорят, что благодаря им они видят лучше, но это не так. Человек на портрете и он равны по зрению. Класс замер. Даже самые шумные дети вдруг уставились на портрет, потом на Шисуи. А Шисуи улыбнулся, девочка ему мстила, издевалась... Чтож, он пожалуется Итачи, обязательно пожалуется. — Учиться видеть — не значит просто смотреть. Это значит замечать мелочи. Шрам, повязка, привычка стоять, скрестив руки. Способ говорить. Всё это — ключи. Она вернулась к столу, аккуратно выровняла стопку оставшихся рисунков и вдруг улыбнулась: — Сегодня мы не просто запомним лица. Мы попробуем понять, почему эти лица важны. Кто они. Что за ними стоит. Это не урок по технике боя. И если, я не устраиваю вас, или тема вас не интересна, вы можете спокойно выйти из аудитории. Сейчас не ведётся контроль посещения, и господин Учиха не даст мне соврать. Шисуи смотрел на неё с лёгким удивлением. Мстит за то, что на урок зашёл, да? Наруто закусила губу. Тема была действительно сложной, и если она не справится — её вернут назад, в кабинет к Хокаге, в пыльную библиотеку, где никто не разговаривает, а Данзо будет смотреть так, будто ожидал провала. Но сейчас — в этой аудитории — у неё был шанс. И этот шанс она не хотела упустить. — Вас уже учили контролю эмоций? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. В классе переглянулись. Кто-то кивнул, кто-то сморщился, кто-то задумался. — Хорошо, тогда скажите... по каким признакам мы можем считать эмоции других людей? — медленно произнесла Наруто, делая акцент на слове «считать». Один мальчик поднял руку неуверенно: — По глазам? — Верно, — кивнула Наруто, подойдя ближе. — Глаза часто выдают больше, чем слова. — Ещё... голос! — выкрикнула девочка с первого ряда. — Когда он дрожит или... наоборот, слишком громкий! — Отлично. Ещё? — Плечи, — протянул тихий голос сзади. — Когда человек напряжён, они поднимаются... Наруто улыбнулась — ученики включились. Это был тот самый момент, когда урок начинал дышать. — Всё правильно, — подтвердила она. — Эмоции можно считывать по мимике, по жестам, по дыханию. По тому, как человек держится, куда смотрит, даже по тому, как он молчит. Она положила на доску очередной портрет. На лице — яркая злость, чётко прорисованные брови, сжатые губы. — А теперь скажите мне... этот человек злится? Или он боится? Наступила тишина. А затем кто-то несмело сказал: — Он боится. Просто делает вид, что сердится. Наруто медленно кивнула: — Именно. Вы уже понимаете. Эмоции — это маски. А шиноби должен видеть за маской. — Итак, — голос Наруто стал строже, серьёзнее, — вы как будущие шиноби должны всё замечать. Даже если эмоции не проявляются открыто. Смотрите глубже. Она прошлась вдоль рядов, чувствуя, как взгляды детей цепляются за её слова. — По дыханию. Оно может сбиться, стать поверхностным или, наоборот, резким. Это показатель волнения, злости, страха. Она остановилась у парты одного из учеников и резко стукнула по ней ладонью — тот вздрогнул, глаза расширились, дыхание сбилось. — Видите? Некоторые хихикнули, кто-то напрягся. — По движениям глаз. Люди, которые врут или скрывают что-то, часто отводят взгляд. Или наоборот — смотрят слишком пристально, стараясь не выдать себя. Она взяла мел и быстро нарисовала два лица — с широко открытыми глазами и с опущенным взглядом. — И ещё один важный момент — скорость реакции. Наруто подняла вверх руку. — Кто первым скажет, что у меня в кулаке? Дети замерли. Она резко разжала ладонь — на пол упала зажигалка. — Не всё, что видите, — правда. И не всегда нужно верить в очевидное. Тот, кто слишком быстро отвечает, может пытаться скрыть нервозность. А кто слишком медленно — думает, как соврать. Она снова встала перед классом, теперь уже уверенно, с лёгкой улыбкой: — Ваша задача — видеть больше, чем говорят. Запоминать. Читать. И учиться не только силе, но и вниманию. Это и есть суть хорошего шиноби. — Это просто один из дополнительных уроков от действующего… — Наруто запнулась. Слова застряли в горле, как заноза. Назвать себя «шиноби» она не могла. Не сейчас. Не здесь. И не перед ними. Она вспомнила, как Данзо хмыкнул и бросил: «Это последний раз когда я помогаю, после вмешаться уже не смогу». Она опустила глаза, будто ища правильное слово где-то между линиями на полу. В памяти всплыло, как Ибики, бросая на ходу свои бумаги, сказал: «Я занят, проведи сама. Ты знаешь, как объяснить. Я доверяю». А потом добавил про Страну Волн — тему, которую она знала лучше, чем кто-либо. Каждый камень, каждый страх, каждый удар в воде. Но как же назвать себя? Ученики ждали, смотрели. Кто-то с недоверием, кто-то с интересом, но все — с вопросами в глазах. Никто из них не знал её. Никогда не видел в деревне, а главное как наставника... И у неё нет протектора. Наруто выпрямилась и, вдохнув, сказала тихо, но твёрдо: — …помощника Хокаге. Я здесь, чтобы научить вас тому, что обычно не рассказывают на уроках. Голос её дрогнул, но она не отступила. — Я не преподаватель. Но я проходила через то, о чём вам ещё предстоит услышать. И если сможете что-то из этого вынести — значит, не зря пришла. Тишина в классе теперь была другой. Не напряжённой — внимательной. Это почти выпускной класс, и кажется, сейчас они были настроены на получение большей информации. Только несколько детей смотрели на портреты, а потом на Шисуи будто что-то спрашивая. Неужели её сожители нарисовали Учих?