Часть 5

Холод проник в его кости, словно ржавчина. Никаких пайков в течение трех дней. Никакого супа. Никакой черствой корки. Даже обычного ковша серой воды, которую они называли чаем. Только работа — изнурительная, бесконечная работа. Бревна, слишком тяжелые для одного человека, тащили через грязь и снег, пока охранники смотрели с пустыми лицами. Дважды в день, во время утренних и вечерних разминок, Мари выделяла его с военной точностью. “Захаров. Еще десять." Отжимания, пока руки не задрожали. Приседания, пока ноги не отказали. Она никогда не улыбалась. Никогда не злорадствовала. Это было самое худшее. Все было клинически. Расчетливо. Профессионально . Как будто она исполняла свой долг, а не мстила. Но он знал лучше. Он чувствовал ее взгляд на себе. Не с ненавистью — с чем-то более острым, более холодным. Как будто она пыталась вбить в его кости послушание. Ее кабинет. Она не заговорила с ним, когда он пришел, не подняла взгляд от стола. На этот раз просто молча указала на ведро — без насмешки, вообще без слов. Как будто теперь он был ниже всякого комментария. Он работал молча. Пол блестел. Пальцы болели. Стоя на коленях, скребя, голова склонилась, как собака, к ее ногам. Но в этом опущенном взгляде он увидел это. Кольцо. Нежное. Золотое. Оставлено на углу стола, рядом с полупустой чашкой холодного кофе. Он не думал. Или, может быть, думал — просто слишком быстро, чтобы остановить себя. Быстрый, ловкий взмах запястья. В карман. Он продолжал тереть, как будто ничего не произошло. Как будто он только что не украл что-то маленькое, личное. Бесценное. Вернувшись в казарму, он почувствовал, как у него болели от голода ребра. Гриша посмотрел на него и поприветствовал. Илья не ответил. Только вытащил кольцо из кармана и поднес его к мерцающему свету лампы. Даже ухмылка Гриши дрогнула. «Ты что, с ума сошёл ? — прошипел он. — Это уже не шутка. Это кольцо, Захаров. Она тебя убьёт». Илья только плечами пожал. «Тогда я умру с полным желудком». Он обменял кольцо у пожилого польского заключенного — на пачку сигарет. Первая затяжка обожгла его легкие, как огонь. Но он все равно улыбнулся. Это было похоже на победу. На данный момент. *** Тишина в доме не была мирной. Это было угнетающе. Тип, который прокрался между стенами и поселился в твоей коже. Тип, который превращал каждый звук — закрывающуюся дверь, скрип сапог по плитке — в предупреждение. Мари вошла внутрь, жесткими движениями снимая пальто. Она аккуратно повесила его, затем на мгновение замерла в узком коридоре, положив руку на стену. Ее тело все еще болело после долгого дня. Мышцы напряжены. Нервы натянуты. Но она не вздохнула. Она не позволила себе роскошь слабости — даже здесь. Особенно не здесь . Он был в гостиной. Высокопоставленный офицер вермахта. Герр Оберштурмбаннфюрер Клаус Кляйнерман, адъютант Освенцима. Он не поднял глаз, когда она вошла. Просто отпил свой ликер и перевернул страницу газеты, как будто ничто в ее присутствии не требовало признания. Она прошла мимо него, не сказав ни слова, в маленькую кухню, принося себе стакан воды. Ее движения были точными. Тихими. Отработанными. А потом — его голос. «Где твое кольцо?» Она напряглась Ее палец был голый. Она не заметила. Даже не осознавала до этого момента. Пространство, где когда-то покоилось золото, теперь казалось совершенно открытым. Уязвимым. Она медленно повернулась к нему лицом и встретилась с ним взглядом. «Наверное, я оставила его в офисе», — спокойно сказала она. Пауза. Он встал. Он пересёк комнату размеренными шагами и остановился всего в футе от неё. Его присутствие всегда ощущалось как клетка. «Твое кольцо тебе не принадлежит», — тихо сказал он. «Оно мое. Я дал его тебе. И ты его не снимешь». Его рука двигалась быстрее мысли. Не пощечина — нет, он не дал пощечину. Это было бы слишком эмоционально. Слишком грязно. Он схватил ее за запястье. Она не закричала. Она ни разу не кричала. Он наклонился ближе. «Найди его.» Она коротко кивнула. Он отпустил и отступил, презрительно фыркая от этой мысли. делает другой глоток из бокала, тихо бормоча перед этим "ты позоришь меня. Ходишь по этому грязному лагерю без него, как шлюха в форме." Позже тем же вечером в спальне, которую они никогда не делили, Мари сидела на краю кровати, глядя на пустое место на своей руке. Не потому, что она пропустила кольцо. А потому, что теперь оно у него есть. Тот мальчик. Этот высокомерный, уязвленный, бесящий мальчишка. Ее мысли перепутались и запутались — ярость и унижение, смятение и очарованность. Он украл что-то маленькое. Но ее перехватило дыхание не от самой кражи. Он выбрал что-то интимное. Что-то ее . Не документ. Не оружие. Не что-то для власти. А кольцо. Женское кольцо.