Часть 39. Очередной поворотный момент

Они устроили празднование с семьёй Уизли, Невиллом и Ханной за несколько дней до настоящего дня рождения Гарри; в сам день рождения прошло более скромное мероприятие, в его стиле: только Энди, Тед, Тонкс, Перси, Тедди и, конечно же, его отцы, сёстры и его вторая половинка. Он так любил Молли и всех остальных за то, что они так суетятся вокруг него, но никогда не любил быть в центре внимания; и сейчас, как никогда раньше, любая такая позитивная атмосфера казалась напускной. Приятно было просто быть дома с самыми любимыми людьми — людьми, которые знали, что он не пытается испортить всем настроение, но искренне не может заставить себя притворяться, будто всё остальное имеет значение, когда всё развивалось так серьёзно. Гермиона впервые с апреля по-настоящему смеялась, когда Тедди плюхнулся лицом в глазурь на куске торта, и ей стало немного легче, когда это вызвало улыбку и у Гарри. Ремус и Сириус смотрели с задумчивыми лицами — такие гордые, что их мальчик наконец-то стал взрослым. Оттого так страшно становилось от того, что принесёт следующий год. Так грустно, что Джеймс и Лили не смогут этого увидеть. Они больше не спорили о возвращении Ремуса в Хогвартс; Сириусу это не нравилось, но он бы не любил Ремуса, если бы тот не был тем волшебником, который сознательно ставит себя в столь рискованное положение, чтобы защитить самых невинных из них, встать между детьми и тьмой. В конце концов, он понимал, что это не его решение. Энди рассказывала истории из собственных воспоминаний о младенчестве Гарри, о том, как Джеймс приходил пообщаться с любимой тётей Гарри и Сириуса, о нескольких случаях, когда пятилетняя Тонкс чуть не уронила его, если бы не метко наложенное смягчающее заклинание. Луна прижималась к нему, всегда готовая к физическому контакту; она отчаянно хотела получить как можно больше сейчас, прежде чем они снова уйдут, когда отправятся на поиски крестражей. — Ты хочешь ещё что-нибудь сделать, чтобы отпраздновать, малыш? — Споосил Сириус, улыбаясь сыну с такой любовью в глазах и радостью в улыбке, что возраст и усталость от тринадцати лет Азкабана почти исчезли с лица. — Думаю… — Гарри сделал глубокий вдох, отталкиваясь руками от стола. — Давайте уничтожим крестражи. У Гермионы отвисла челюсть. — Прости, что? — Я серьёзно. — Взгляд брата был умоляющим, он отчаянно хотел, чтобы она его поняла. — Если мы не найдём ничего, или что-то пойдёт не так… мне нужно знать, что хотя бы с теми, которые мы уже нашли, покончено. Пока мы от них не избавимся, всё, что мы сделали до сих пор, ничего не изменит. — Какой же он зануда, — проворчала Тонкс, фыркая. — Точь-в-точь отец. Ремус закатил глаза. — Меня это уже бесит. — Правда ранит, Лунатик, любовь моя, — весело заметил Сириус. — Но это одно из твоих самых очаровательных качеств. Это был лучший день в худшее время — Гермиона чувствовала себя измотанной и переполненной эмоциями, любовь, страх и печаль смешались и поглотили её. Гарри заметил её усталость, заметил, как она приподнимает брови, что означало, что она пытается не чувствовать; он с тревогой склонил голову набок. Бросил на неё взгляд — тот самый, который означал, что если ей понадобится, они исчезнут прямо сейчас. — Если только ты не хочешь подождать… — Нет, мы должны это сделать, — перебила его Гермиона, выдавливая улыбку. — Ты прав, станет легче, когда мы поймём, что есть уже что-то лучшее, чем было. И лучше сделать это сейчас, пока у нас есть поддержка, чем не знать, с чем мы столкнулись в одиночку. Особенно учитывая, что дневник уже, ну, знаешь, активно так пытался убить тебя и Джинни. Его лицо исказилось от отвращения. — Да, это было не очень здорово. Было бы неплохо продлить время без покушений на убийство. Они направились в кабинет Теда, который на самом деле представлял собой скорее эклектичную рабочую комнату, которую он использовал, чтобы пытаться объединить магию и маггловство. Все приготовились, когда Гермиона достала клыки василиска из своей бисерной сумки. — Будьте очень осторожны, пожалуйста, — нервно напомнила она. — Представь, если бы я дожил до этого момента, а потом меня бы уничтожил клык, даже не будучи василиском, — пробормотал Гарри. Сириус бросил на него сердитый взгляд. — Я бы изучил некромантию, чтобы вернуть тебя и собственноручно убить. — Волан-де-Морт тоже, — услужливо заметил Гарри. Ремус повернулся к Гермионе, вечно раздражённой ими обоими. — А я-то думал, что это ликантропия заставит меня преждевременно состариться. Он подошел поближе, чтобы выложить на стол медальон и диадему, и все смотрели на них с тревогой. — Как думаешь, как нам его открыть? — Размышлял Гарри вслух. Ремус и Гермиона обменялись вечно усталыми взглядами. Грейнджер заплела волосы в косу, пока отвечала. — Ну, учитывая, что медальон это наследие Слизерина со змеёй в форме буквы S, что означает Слизерин, который был самым известным змееустом всех времён, и превращен в крестраж кем-то, кто считал себя единственным змееязычным из ныне живущих и более особенным, чем все остальные, благодаря своей связи со Слизерином, эмблемой факультета которого является змея, и создал вход в своё тайное логово, охраняемое заклинанием, требующим знание змеиного языка, я лично предполагаю, что ты воспользуешься этим своим навыком. Гарри скривился. — Возможно, ты права. — Он подошел к столу, прежде чем обернуться. — Ты должен уничтожить медальон, папа, — тихо сказал он, кусая губу и глядя на Сириуса. — В честь Регулуса. Поэтическое правосудие, или что-то в этом роде. Сириус медленно кивнул, крепко сжимая один из клыков. Гарри подошел ближе, прочищая горло, прежде чем нерешительно прошипеть на знакомом языке. — Откройся. Медальон распахнулся без скрипа, несмотря на свой возраст, и над ним поднялась призрачная фигура, глядящая на них в упор, отчего Поттер невольно отступил назад. — Ты подвёл меня, — обвинило призрачное видение. Это кто-то, кого Гермиона никогда раньше не видела, но ей и не обязательно было знать, кто это. Тёмные локоны, высокие скулы, знакомый серый цвет глаз — какая-то доминирующая черта в роду Блэков… — Рег, — прошептал Сириус, сгорбившись. — Регулус, мне так жаль. — Никакие извинения не искупят того, что ты позволил мне умереть, — резко сказал Регулус. — Ты — никудышный брат, сын, лучший друг, отец. Всем в твоей жизни было бы лучше без тебя. Тебе стоит просто сдаться сейчас, пока ты ещё никого не подвёл. Лицо брата выражало боль, но он не отпускал клык. — Я делаю это ради тебя. Чтобы Он не смог сделать с тобой то же, что сделал с кем-то другим. — Он сжал челюсти. — И настоящий Рег знает это, где бы он ни был, в какой бы жизни он ни оказался после этой. Сглотнув, он сделал шаг вперёд и отточенным движением вонзил клык в медальон. Регулус-крестраж закричал так реалистично, что Сириус упал на колени. Ремус подошел к нему и крепко обнял, позволяя ему распасться в своих объятиях. Мгновение спустя Сириус поднялся на ноги, а затем и муж, не стесняясь, повернулся к остальным, несмотря на опухшие глаза. — Тогда давайте и второй прикончим. — Драко нашёл ее… это должна быть ты, Миа. Гермиона обреченно вздохнула, но согласилась. Она нежно провела рукой по диадеме. — Как печально устроен мир — столько прекрасного уничтожается ради того, чтобы продажные люди чувствовали себя сильными. Это один из важнейших артефактов в истории британской магии, нечто настолько невероятное, что могло бы переломить ход войны, — и оно было испорчено и сделано бесполезным, потому что одному человеку нужно было почувствовать, что сама смерть находится под его контролем. Она закусила губу, разочарование и печаль привели её в ярость, и, не давая крестражу возможности сопротивляться, просто изо всех сил обрушила клык василиска вниз, пронзая им тонкий металл, пока из него не начала вытекать вязкая чёрная субстанция. Диадема раскололась там, где она её пронзила, жизненная сила, блеск и красота улетучились, и всё, что осталось — это несколько сотканных некогда чудесных серебряных обломков. И она упала в кресло, чувствуя себя опустошённой, несмотря на отсутствие явной борьбы; Гарри и Сириус мгновенно оказались рядом с ней, и все позволили себе почувствовать это, пусть и ненадолго — на этот раз удар уже сказывался на их разуме, на их телах. Их душах. София выглядывала из-за дверного проёма, широко раскрыв глаза, и смотрела на них, разбросанных по комнате, измождённых и растрепанных. — Что вы сделали? — Нам пришлось избавиться от некоторых тёмных предметов, но всё в порядке, — пообещал ей Ремус, потирая уставшие глаза. — Тебе что-то было нужно, дорогая? Девушка важно кивнула. — Это сова! Для Перси. Она не улетает. Перси вздохнул, у него были тяжёлые мешки под глазами. — Это был тёмно-синий конверт? — Ага! — Тогда за работу. — Он сжал руку Тонкс, поднимаясь на ноги. — Я пойду разберусь. Надеюсь, это не займёт много времени. Он исчез наверху, оставляя всех гадать, что это может быть — какие новые ужасы может принести следующий день. Они нашли безопасное место для всех теперь уже бесполезных оболочек крестражей, чувствуя одновременно облегчение и тревогу. Ещё два — всего два. Теперь, казалось, они точно со всем разберутся. — Ты можешь поверить, что я дотянул до семнадцати? — Спросил Гарри с набитым ртом второй порцией торта, выглядя искренне озадаченным перспективой. — Я правда никогда не думал, что продержусь так долго, когда все и вся пытаются меня убить. Мой собственный мозг иногда не хочет здесь находиться. Гермиона тяжело сглотнула, горло сковало от эмоций. — Я так чертовски горжусь тобой. Невероятно, что ты есть, и я… так благодарна тебе за то, что ты у меня есть. Я бы не смогла этого сделать без тебя. Гарри склонил голову ей на плечо, а она положила свою поверх его. — Это более, чем взаимно. Я очень рад, что мы оба всё ещё здесь. И никто из них никогда не думал, что это правда, но он действительно был рад, и она тоже. — Я в предвкушении нашего приключения, — ответила она. — Не очень-то, конечно, но… ты знаешь. — Они на мгновение замолчали. — Я уже всё собрала, на всякий случай, чтобы мы были готовы, когда нам понадобится отправиться в путь. И всё готово на случай любой чрезвычайной ситуации. — Без тебя меня бы уже давно убили, — признался Гарри, приподняв брови от впечатления. — Поэтому я не смог найти плащ сегодня утром? — Да… а почему ты искал плащ сегодня утром? Он пожал плечами с виноватой улыбкой. — Без особой причины. — Ты грязный, никчёмный лжец, Гарри Поттер. — Толкнув его плечо своим, Гермиона потянулась налить ещё чаю. — Ладно, потом я всё из тебя вытащу. Они всё ещё обсуждали предстоящий год, когда Перси нашёл их, выглядя измученным. — Что случилось? — Осторожно спросила Гермиона. — Так смотришь только тогда, когда мир катится к чертям. Или Тонкс предлагает приготовить ужин. — Не знаю, как насчёт чертей, — нахмурился Перси, — но министр требует поговорить с вами обоими. Я пытался отложить визит, но он настаивает, чтобы это произошло сегодня, раз вы оба совершеннолетние — Рон тоже должен быть. — Скримджер? Что ему от нас нужно? — поинтересовался Гарри вслух. — Дамблдор оставил вам какие-то вещи в своём завещании. — Конечно, мы не можем от него сбежать даже сейчас, — пробурчала Гермиона, и в её голосе слышалось разочарование. Лицо Гарри исказилось от недоумения. — Зачем он оставил нам что-то? — Потому что он был властным нарциссом, которому нужно было, чтобы все знали, что он всем заправляет, — сердито ответила Грейнджер. Глубоко вздохнув, она посмотрела в потолок. — В смысле, они, вероятно, необходимы для победы над Волан-де-Мортом, чем бы они ни были. Но он мог бы отдать их нам ещё при жизни, если бы не был таким мегаломаном. Гарри задумчиво поджал губы. — Ты права. Пожалуй, нам стоит получить всё это сейчас. Она неохотно согласилась, и вскоре они оказались в Норе. Сириус отказался пускать в их дом посторонних, которые могли бы поставить под угрозу их безопасность и подвергнуть риску кого-либо из их семьи. Рон выглядел очень смущенным тем, что его включили в список, и это снова разозлило Гермиону — этот мальчик, который заслуживает всей любви и признания в мире, получил так мало внимания от директора, который был неотъемлемой частью их жизни в течение многих лет, что даже не поверил, что этот человек знал о его существовании. И эти подарки, конечно же, оказались бессмысленны и не имели никакого объяснения, потому что для кого-то вроде Альбуса Дамблдора это было бы слишком просто. Она получила детскую книгу сказок, которую… она, конечно, любила книги, но очень странно оставлять такое в «наследство». Это были истории, которые она уже знала, хотя Дамблдор не имел об этом ни малейшего представления, но первое, что она сделала, узнав, что ведьма, — это усвоила всё, что связано с магической культурой, историей и обществом. В одиннадцать лет сказки казались ей жизненно важными. И даже если бы она тогда их не читала, Драко их обожал, и она не раз замечала, как он погружается в Барда Бидля за эти годы, когда дела шли плохо и ему требовалось привычное утешение. Поэтому она, понятное дело, была в замешательстве. Возможно, ещё более загадочным стал делюминатор Рона (почему, скажите на милость, это было настолько важно, чтобы стать последней волей Дамблдора?) и меч Гриффиндора, который, (Дамблдор, должно быть, знал) протокол не позволит им получить. Ей потребовалось всего лишь мгновение, чтобы сопоставить всё это, учитывая, что они уничтожили крестражи всего несколько часов назад — меч, должно быть, пропитался ядом на втором курсе, и Дамблдор пытался предоставить им средство уничтожения тёмных артефактов. Но не было ни малейшего шанса, что Министерство позволит подростку, пусть даже и совершеннолетнему, обладать таким ценным историческим артефактом — даже Дамблдор не был настолько блаженно настроен, чтобы всерьез думать об этом. Значит, должен быть запасной план или что-то в этом роде — какая-то причина, по которой он вообще потрудился вписать это в завещание. Даже это привело Гермиону в бешенство — это всё, что самый могущественный волшебник в мире мог оставить им для борьбы со злом? Как он мог ожидать, что у них будет хоть малейший шанс?

***

Разумеется, хаос не прекратился, особенно учитывая свадьбу, намеченную на следующий день. Всё вокруг казалось наэлектризованным с того момента, как они проснулись; Гермиона была в деле, поэтому, конечно же, ей пришлось оказаться там рано, Гарри же выглядел слишком довольным, чтобы ей это понравилось. Габриэль была подружкой невесты, но сама была слишком взволнована и нервничала, чтобы как-то утешить её, поэтому Джинни и Гермиона по очереди бегали и приносили закуски и цветы Флер, её матери и Молли, которые были до предела взвинчены и совершенно ошеломлены. Даже в магии такие вещи, как макияж и причёска, требовали времени, поэтому к тому моменту, как появились парни, они занимались этим уже несколько часов. Джинни прогнала братьев, а Гермиона сердито смотрела на Седрика, который смеялся и отпускал шуточки о том, что она всё ещё не стала жаворонком. Вернее, она сердито смотрела на него, пока Виктор не появился позади него, и она, бросив все дела, не подбежала обнять его. — Ты здесь! — А меня ты так никогда не встречала, — поддразнил ее Седрик. Гермиона пристально посмотрела на него. — Уезжай на два года, и, может быть, тебе выпадет такая честь. — Она снова вернула взгляд на Виктора, сияя. — Как дела? Твоя семья в итоге приехала? — Да, Чжоу сейчас за ними присматривает, но они были бы очень рады познакомиться с тобой. Извини за всё, что они непременно скажут, чтобы смутить меня. — Не могу дождаться встречи с ними. Наконец-то. — Она обняла его и Седрика, прежде чем вернуться к остальным участникам свадебной процессии, которые уже заканчивали сборы. Пока остальные болтали, она сидела с Молли, с которой ее отношения всегда были сложными. — Я так рада за них… и Флер, конечно же, чудесная. Все близкие моих детей просто невероятные, и нам так повезло, что они присоединились к нашей семье. Но… — её губы задрожали. — Мне не нравится, что они начинают жизнь вот так, посреди хаоса и кровопролития, среди тьмы, окружающей их. Она тяжело сглотнула, встречаясь взглядом с Гермионой. — Мы с Артуром тоже поженились в начале войны. И я бы ничего не стала менять, но… это было тяжело и… мы всегда хотели большего для наших детей. Вот почему мы сражаемся, не так ли? Чтобы им не пришлось? Чтобы они могли вырасти в мире, который лучше того, что знали мы? — Она поспешно стерла слёзы, подступающие к глазам. — Мы просто… мы так долго сражались, и это ни к чему хорошему не привело. А теперь наши дети тоже солдаты, и сегодня день свадьбы моего первенца, и я не могу не беспокоиться, что кто-то из них может овдоветь до первой годовщины свадьбы. Гермиона нежно обняла пожилую женщину, которая тихо рыдала у неё на плече. Через мгновение Молли снова села ровно, глубоко вздыхая. — Прости, дорогая. Это последнее, что тебе нужно было услышать. Я просто расчувствовалась. — Всё в порядке, — уверила её Гермиона с лёгкой улыбкой. — Понимаю. Я тоже много об этом думала. Особенно учитывая день рождения Гарри, вчера; его родители отдали всё, чтобы уберечь его и победить тьму, и это дало ему время, но… — она задохнулась, не в силах договорить. — Но, — шёпотом согласилась Молли. В конце концов, они успокоились, разговор перешел на более лёгкие темы, и это… это было легче, чем любой разговор с матерью её друзей; между ними затаилось какое-то взаимопонимание и горе, когда они вместе плакали из-за того, что вышло из-под их контроля. В конце концов, появился Перси с Софией и Тедди на руках. — Твои цветочница и кольценосец здесь, Флер, — позвал он. — Тонкс не хотела бы прийти и помочь тебе с ними справиться? — Спросила Джинни с насмешливой улыбкой. Перси фыркнул. — О нет, она предложила. Но тогда мне придётся гоняться за тремя гремлинами вместо двух, поэтому я сказал ей просто связаться с Ремусом и Сириусом, когда придёт время. — Ми! Ми! — Тедди отчаянно тянулся к крестной, лицо его скривилось, как будто он вот-вот заплачет, и Гермиона осторожно выхватила его из рук отца, прижимая к груди. — Привет, — прощебетала она, и сердце согрелось от того, как загорелось лицо малыша, когда он посмотрел на неё. — Ты хорошо себя ведёшь с отцом? Рад быть на свадьбе и болеть за дядю Билла? Он пролепетал в ответ какую-то ерунду, вызывая смех окружающих взрослых. Гермиона повернулась к Софии, нежно пригладив прядь волос сестры. — А ты, Соф? Ты рада? София серьёзно кивнула. — Может, я просто вывалю всё ведро цветов на головы Гарри и Рона. — Не знаю, как бы отнеслась Флер к… — Она разрешила, — девочка лукаво ухмыльнулась. — Это была идея Билла.

***

Церемония, конечно же, была потрясающей. Гермионе было трудно предвкушать это событие, когда в мире столько всего происходило; трудно было даже представить себе какой-то просвет. Но впервые за столько-то лет она почувствовала надежду, сегодня — счастье, радость и благодарность ко всем замечательным людям в своей жизни. Флер всегда была идеальна, но то, как она засветилась, когда встретилась взглядом с Биллом — буквально искрилась. Её жених тоже был великолепен; он заплакал при виде неё, и как только она встретилась с ним у алтаря, шепнул ей на ухо что-то, что вызвало у неё ухмылку, которая дала всем понять, что именно на уме у пары. — Все здесь знают, что он только что сказал ей, как сильно ему не терпится заняться с ней сексом, и моя мать сейчас точно умирает от неловкости, — сквозь зубы сказала Джинни, ухмыляясь от такой перспективы. — Как думаешь, долго она будет ждать, чтобы его отчитать? — Если она подождёт достаточно долго, то услышит, что моя мама уже раздаёт им советы, — вмешалась Габриэль. Конечно, их никто не слышал, но они всё равно смолкли; Гермиона смотрела в глаза Седрику, стоящему по другую сторону от священника, и чувствовала себя менее одинокой от этой сложной радости, которую она там нашла. Облегчение от того, что в этом мире всё ещё есть добро, что они всё ещё могут переживать эти прекрасные моменты, когда хорошие люди обретают заслуженное счастье. Отчаяние от того, что они сами когда-нибудь смогут это испытать. Это было чудесно и ошеломительно, и когда пара молодоженов ответили: «Да», Гермиона почувствовала, как по её лицу потекли слёзы, и хотя она была напугана и обеспокоена тем, что должно произойти, каким-то образом в этот момент в мире остались только свет, любовь и счастье. Одна из её лучших подруг в мире только что вышла замуж. И никто, даже Волан-де-Морт, не сможет этого у неё отнять. Этот приём — самая весёлая вечеринка, на которой она когда-либо была; она выпила пару бокалов огневиски, но была слишком занята, здороваясь с гостями и стараясь убедиться, что у всех есть всё необходимое, чтобы как следует напиться. Гарри пригласил её на танец; они кружились на танцполе, постепенно превращая танец в истерику. Этого было достаточно, чтобы им почти не думать о блондинах, которые должны быть рядом с ними. — Кстати, странно видеть тебя рыжим, — сказала она ему, когда они вернулись к столу с едой, чтобы перекусить. — Тебе странно видеть меня с таким цветом волос? А не то, что у меня совсем другое лицо? — Ой, ладно тебе. — Она закатила глаза и сгримасничала, оттого что он произнес это с едой во рту. — Невежа. — Ты меня все равно любишь. — Это должно было прозвучать как поддразнивание, но в то же время… это была шутка, которую он не решился бы отпустить ни с кем другим. Она — первый человек в мире, в чьей любви он был уверен. — Да. Больше, чем жизнь. Гарри поднял брови, глядя на неё. — Ты самоубийца, это совсем немного… — Гарри Джеймс! Просто прими комплимент, придурок. — Я тоже тебя люблю, Миа. — Он мазнул каплю глазури ей на нос, за что получил в ответ вскрик и немного той же глазури на лоб. Позади них кто-то прочистил горло, и они оба выпрямились, поспешно стирая с лиц свидетельство дурачества; они встретились взглядом с Виктором, который выглядел забавно, а рядом с ним три маленькие фигурки. — О! Виктор, это твои брат и сёстры? Он кивнул с улыбкой, привлекая тех к себе. — Это Лена, Петя и Катя. Вы трое, это Гермиона. — Привет! Так приятно познакомиться со всеми вами, я так долго этого ждала. — Она просияла, когда дети покраснели и засыпали её вопросами и комментариями. — Витя говорит, что ты самая умная ведьма на свете! И ты научила его заклинанию превращения в акулу! А меня можешь научить крутым заклинаниям? — Вы правда лучшие друзья с Гарри Поттером? — Спросила Катя, широко раскрыв глаза. Гермиона сдержала смешок, глядя, как Гарри задыхается рядом с ней. — Да. — Он самый смелый? И самый крутой? Витя говорит, что он очень драматичный. — Екатерина… Гарри забыл о себе, открыл было рот, чтобы возмущённо ответить, но Гермиона наступила ему на ногу, чтобы заткнуть. — Он очень смелый, да, но точно не самый крутой. — Она покачала головой. — Он невероятно драматичен и нелеп; но у него доброе сердце, и это самое главное. — Папа тоже так говорит, — согласилась Лена. — Слушайте, я тоже встречался с Гарри, — вмешался Поттер, понижая голос, чтобы больше походить на Барни, чем на себя. — И я думаю… — Тише, Барни, думаю, я знаю Гарри лучше тебя, — сказала ему Гермиона, глядя на Виктора, который с подозрением наблюдал за ним. Она любила Виктора и доверяла ему, но они не могли рисковать, чтобы кто-то ещё узнал о Гарри здесь — это небезопасно. Она расскажет, если это понадобится. Несколько человек упомянули предполагаемое убийство Луны, все выражали скорбь и соболезнования, и Гермиона изо всех сил пыталась справиться с этим — именно те эмоции, которые были необходимы для выражения скорби, одновременно пытаясь поддержать Гарри и удержать его от срыва, пока он скрывал свои собственные сложные переживания по этому поводу. Он импульсивно начинал благодарить всех, кто просил Гермиону выразить ему соболезнования, но вовремя вспоминал, что кузен Барни никогда не мог встретиться с Луной. В конце концов она оказалась рядом с Тонкс и Энди, двумя женщинами, которыми она восхищалась больше всего. Все смеялись, наблюдая, как Сириус кружит сопротивляющегося Ремуса по танцполу. Годы чистокровного образования и посещения званых вечеров сделали его невероятно грациозным. — Мне нравится представлять, как Вальбурга переворачивается в гробу, если бы знала, что всё её образование и попытки сделать из него идеального чистокровного наследника теперь используются против его мужа-полукровки-оборотня, — мстительно улыбнулась Энди. — Расистка. Видеть их такими счастливыми… Мерлин, это напоминает мне, насколько все это стоило того. На мгновение воцарилась тишина, и Гермиона неосознанно потерла запястье, как всегда, когда искала утешения, — зная, что Ромео на другом конце их связи, достаточно часто, чтобы мир казался более устойчивым. Словно бы она действительно позвала его, чернила начали растекаться по её предплечью. Они идут. Тебе нужно бежать. Кровь мгновенно застыла в жилах, всё тело задеревенело. В последний раз он давал подобное предупреждение во время Чемпионата мира — как раз перед тем, как появились Пожиратели смерти, которые пытали маглов и чуть не попытались убить её и Гарри. Не произноси его имени — это табу. Они тебя найдут. Тебе нужно бежать. Я люблю тебя. Она сглотнула крик, подступающий к горлу, и поспешно вскочила на ноги. Тонкс взглянула на её лицо и тут же насторожилась. — Что случилось? — Идут, — шепнула Гермиона, протягивая дрожащее запястье. Женщина не стала сомневаться — тут же встала и произнесла усиленным магией голосом: — Прошу прощения, но я получила официальное уведомление из Министерства о том, что поблизости обнаружен ядовитый токсин, и нам всем необходимо немедленно эвакуироваться. — Её тон был спокоен, но требовал к себе внимания — намеренно рассчитанный на то, чтобы к ней отнеслись серьёзно, а не спровоцировали панику. Однако остальные присутствующие члены Ордена, заметив её взгляд, поняли невысказанную срочность и начали поспешно сопровождать гостей к точке аппарации и камину. Все они мастерски владели этим делом: быстро и эффективно, не уточняя, насколько серьезна опасность для всех, успокаивали людей, по необходимости силой выталкивая их за дверь. Пожалуй, больше всего впечатлили Флер и Билл, которые за долю секунды превратились из сияющих молодожёнов в серьёзных солдат; они не останавливались, чтобы оплакивать свой особенный день или расстраиваться из-за обстоятельств, — вместо этого они немедленно приказали всем уйти и начали помогать нуждающимся в помощи с порталом. Пять минут спустя появился патронус от Кингсли, объявляя истинную причину внезапного прекращения свадьбы, и среди третьей части гостей, оставшихся на месте, начался настоящий ад, и все они в считанные секунды исчезли. — Вы трое должны идти, — настаивала Флер, заметив Гарри, Гермиону и Рона, всё ещё пытающихся помочь в быстром завершении мероприятия. — Сейчас же. — Флер права, — согласился Фред, держа палочку наготове. — Здесь небезопасно — вы должны уйти до того, как они доберутся сюда. Гарри отчаянно таращился по сторонам. — Мы не можем просто… они идут, вы все в опасности, как вы можете ожидать, что мы… — Гарри, — мягко перебил Рон, — они окажутся в ещё большей опасности, если ты останешься. Не пойми меня неправильно, приятель, но твоё присутствие рядом сейчас — это, пожалуй, самый страшный смертный приговор. Его друг поморщился, но понимающе кивнул. — Хорошо, но… — Мне очень жаль, Гарри, — сказала Гермиона, хватая его и Рона за руки. На его лице отразилось замешательство, и Рон мрачно смотрел на нее, понимая… А потом она повернулась на месте, и они исчезли.

***

Троица вывалилась на землю в лесу Дин. Это было сложное чувство, ведь это оказалось первым, что пришло ей в голову. Это магловская земля, поэтому шансы, что Пожиратели смерти их найдут, были ничтожны, и это самое главное. Но в последний раз она была здесь с семьёй: матерью, отцом, дядей и всеми остальными — не самые хорошие воспоминания. Сегодня ночью её кошмары будут самыми страшными, она уже знала это. Гарри несколько раз открыл и закрыл рот, оглядываясь по сторонам. — Я… ты… что за… — он сделал глубокий вдох. — Папа тебя убьет. Рон закатил глаза. — Лучше он, чем Пожиратели смерти. — Любой наш контакт с ними сейчас подвергнет их опасности, — извиняющимся голосом прошептала Гермиона, прежде чем начать бормотать защитные заклинания. Рон вздохнул, почесывая затылок. — Итак… какой же, собственно, у нас план? Гермиона указала на сумку, не прекращая читать заклинания; Гарри поднял её и начал рыться в ней, но потом сдался и поднял палочку. — Акцио палатка. Каким-то образом она выскочила из маленькой сумочки, и тут он понял, что совершенно не знает, как её собирать, и бросил умоляющий взгляд на Гермиону. Она какое-то время игнорировала его, продолжая без колебаний накладывать защитные чары, несмотря на усталость, сжимающую веки. Адреналин в крови был слишком силён, чтобы усталость победила. Наконец она закончила, поворачиваясь к брату с равнодушным видом. — Ты действительно самый зависимый человек на планете. Что ты будешь делать, если я умру, и вам с Роном придётся самим о себе заботиться? Гарри нахмурился, и лицо Рона побледнело. — Не говори так. Я не буду… ты не можешь… — Я серьёзно, Гарри, — сказала она, а её голос становился всё более истеричным. — Мы на войне… мы сейчас в бегах. Я маглорождённая, и мы уже обсуждали это раньше, наши шансы на выживание невелики. Ты должен суметь… справиться. Если со мной что-то случится, ты не можешь просто… не позволь моей смерти быть напрасной. Он отчаянно покачал головой. — Нет. Я знаю, что это возможно, но… я сделаю всё возможное, чтобы защитить вас. Вас обоих. Я не позволю Вол… Глаза Гермионы расширились, и она резко подалась вперёд, чтобы зажать ему рот рукой. — Не надо! Рон прищурился. — Что случилось? Ты наложила заклинания, чтобы они нас не услышали, почему ты так волнуешься? — На его имени табу, — хрипло прошептала она, убирая руку ото рта Гарри и делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Они прикрепили магический след к его имени, Драко сказал мы не можем его произносить, иначе он обойдёт все наши защитные чары. Чернила начали проступать на тыльной стороне ладони Гарри, поверх шрама, оставленного Амбридж. Ты в порядке? Не рассказывай подробностей, на всякий случай, но… просто дай знать, что ты в безопасности. Пауза, а затем ниже Луна написала: Кстати, твои отцы просили меня передать тебе, что ты наказан, и напомнить о зеркалах. Это безопасное средство связи. — Что… — У Рона отвисла челюсть, когда он смотрел на почерк, который много раз видел на коже своего лучшего друга за эти годы. — Как… но она же умерла! Её нет почти год, — шептал он, глаза были полны растерянности и грусти. — Рон, мне… мне так жаль, — поморщился Гарри. — Мы никому не могли рассказать. Но она… она пережила нападение. Дамблдор решил, что лучше всего инсценировать её смерть, чтобы обезопасить её, потому что, если бы он узнал, то не оставил бы попыток ее уничтожить. Мне так жаль, пожалуйста… пожалуйста, не злись. Рон потянулся, чтобы сжать плечо лучшего друга. — Я… Гарри, как я могу злиться? Наш друг… твоя родственная душа жива, это лучшее, что я слышал за последние… чёртовы месяцы. Мерлин. Её отец… — Нет, — тихо подтвердила Гермиона, невербально произнося заклинание, чтобы установить палатку. — Это было правдой. — Чёрт. Значит, она просто была одна и всё это переживала… чёрт возьми. — Он покачал головой, потирая рукой подбородок. — Бедная Луна. Но я так чертовски рад, что она жива. Гарри мрачно кивнул. — Я тоже. Они вошли в шатер, чуть не падая на потёртые, но знакомые диваны с Чемпионата мира по квиддичу — это было всего три года назад, а казалось, будто прошла целая вечность. Гарри быстро написал ответ Полумне; Гермиона поставила крестик на запястье, зная, что это всё, на что она может рискнуть. — Лу говорит, что позаботится, чтобы Сириус передал твоей семье, что у нас всё в порядке, — пообещал Гарри Рону, который кивнул в знак благодарности. Они молчали какое-то время, впитывая события дня, слишком потрясённые, чтобы полностью осознать всё. — Это табу… они отказываются от необходимости притворяться. Значит, всё действительно началось, — тихо сказал Рон, сжимая челюсти. — Они больше не прячутся в тени. — Это почти… облегчение, как бы ужасно это ни было? — Размышлял Гарри вслух. — Ожидание, ужас — это было хуже. Мне не нравится, что это происходит, но… я рад, что больше не чувствую себя сумасшедшим и могу продолжать. Вот и всё, пожалуй. Гермиона промычала, словно ей было что добавить… Но стресс, дела и то, что она забыла нормально поесть за весь день до свадьбы, наложилось на мощную и обширную магию, которую она только что сотворила, и всё это копилось весь день, и в конце концов рухнуло. Она упала на диван, откидываясь на мягкие подушки, и мир погрузился во тьму.