Глава 4

Над джунглями медленно поднились серебристой жемчужиной Луна. Ее тихий печальный свет пробивался сквозь изумрудную мозаику листвы сейвы, ложился мерцающими лентами на извилистые стебли лиан, оседал перламутровой пылью на покрытой флуоресцентными мхами земле. То там то тут идилия тишины сумеречных джунглей обрывалась переливчатыми трелями надкрыльев ночных насекомых, хрустом веток под редкими порывами ветра, шумом и журчанием ручьёв в глубине леса. В переплетении ветвей и листвы вспыхнули голубым, потусторонним огнём глаза некоморфы по имени Ночное Серебро. Мох скрадывал, заглушал шаги хищницы по лесной подстилке, а неровный, дрожащий свет Луны порождал косые тени скрывающие её чёрный как бархатная тропическая ночь мех. Из противоположных зарослей блеснула другая пара глаз, зеленая, как листва кудзу. Блеснули облачками тумана белые пятна меха. Некоморфы не сговариваясь переглянулись и одновременно выскочили на залитую бледным светом поляну. Столкнулись, фырча и уркая, грудью, взмахнули лапами, отбивая замахи друг друга, и со смехом повалились на искрящуюся алмазными бусинами росы траву, глядя в глубокую синеву небес. -Хорошо. Но недостаточно хорошо, чтобы застать меня в расплох, пёсик. -Йохопея пихнула лапой Кенана в плечо. -Я поддавался. -Он куснул её за кончик пушистого уха. -Неправда. Тебе меня не победить. -А я попробую. -Не сможешь. -Чёрная вскочила и потянулась. -Чтобы со мной сразиться, тебе придётся меня меня догнать. А питомцу за мной не угнаться. -Уверена? Сама же говорила, что я был первым, кто смог загнать тебя на крышу. И сдаётся мне, что до этого этого никому не удавалось. -Просто город не моя стихия. Я же все-таки дикая некоморфа. -Не выдумывай. Просто ты слишком меленная. -А ты слишком зазнаешься, сторожевой пёс. -Прекращай. -Кейнан перевернулся на живот, поставил торчком уши и сгрупировался для прыжка, замел хвостом по листве на земле. Его подруга легко разгадала его планы и, рассмеявшись, заранее отскочила в сторону. - Тогда давай попробуй меня догнать на моей территории. И она рванула в тёмные разводы теней среди мешанины стволов и ветвей. Зеленоглазый ринулся за ней. Под лапами Кейнана мелькали стебли трав и корни, его когти оставляли бороздки в влажных подушечках мха, срывали лепесточки мелких цветов. Следы его шагов оставляли после себя быстро заполняющиеся водой выемки. Он летел по лесу подобно голубой сойке, проскальзывая полозом между стволов, подныривая под спутанными в единый клубок ветвями и лозами, перелетая - перескакивая бугристые изгибы корней. Некоморф нёсся на пределе своих возможностей совсем как тогда, в день их с Йохопеей встречи, но в этот раз его не направляла рука хозяйки, не былы отданно ни единого приказа догнать цель и удержать её на одном месте. Кейнан больше не был, действующим по чьим либо приказам охотничьим псом, да и чёрная морфа больше не была дичью. На самом деле Йохопея никогда и не была ей. Синеглазая неко, никогда не принадлежала кому - либо. Она всегда была свободной. В отличие от самого Кейнана. Ведь даже сейчас, оставив далеко позади свой ошейник, позволив Ночному Серебру его на время снять и оставить надёжно спрятанным в горной расщелине, он всё ещё чувствовал себя принадлежавшим Леди Аквиле. Ведь когда эта ночь закончится, он должен будет вернуться домой, в свой вольер. Пятнистый на мгновение притормозил, помотал головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Сейчас не время об этом думать. Хотя бы одну ночь он может побыть тем, кем он является. Некоморфом. Диким и свободным зверем. И может быть быть все морфы были созданы химерами, в них во всех частично течёт собачья кровь. Но они никогда не были собаками. Они никогда не были верными слугами человечества. И сегодня, быть может только сегодня, но он не пёс. Далеко впереди мелькнул среди кустарника кончик хвоста Йохопеи. В зелёных глазах Кеннана полыхнул потусторонний болотный огонь. Некоморф задрал широкую, кошачью морду к небу и звонко завыл, как умеют только морфы. Его песню слышали притихшие в ночи джунгли. Она отзывалась эхом в бархатно - чёрном, украшенном алмазами звёздами поднебесье. Зеленоглазый пел, кричал на весь лес, о том кто он. Что он не пёс. Он не слуга. Он некоморфа. Он дикий и свободный зверь. Точно такой же как его подруга на жизненом пути Йохопея Ночное Серебро. Его можно называть как угодно: гибрид, плюсовой, химера, на худой конец кот, но он больше не послушный, служебный пёс. Да он всё ещё напарник Леди Аквилы, быть может её питомец, но он не её раб. Он Кейнан. И сегодня, обретя в ночи свой голос, он обрёл вместе с ним и своё имя лица. У Кейнана небыло матери морфы, что могла бы ему его дать, когда бы для пятнистого настал День Ярких Глаз. Кейнан вырос среди людей, мать ему заменила Леди Аквила. Он не знал других собратьев до встречи с Йохопеей, и они также не смогли его назвать подходящим именем лица. Ночное Серебро же сказала, что раз так случилось, Кейнан сам должен выбрать себе имя лица, когда настанет подходящий момент. И вот он наконец настал. Его имя лица явилось к нему. Теперь он не просто Кейнан или №К-Ай368, порода шеттинский элкхунд, кличка Keynan. Он Росяной Ключ. Кейнан Росяной Ключ. Он выбрал себе это имя в честь росы, что сейчас щекочет, холодит подушечки его лап, что стоят на вечно - зелёных мхах и травах, вместо горячего камня полов в его клетке вольере. Он выбрал такое имя в честь того когтя - ключа, которым Йохопея однажды открыла его клетку. И в честь своего имени сердца, что дала ему Леди Аквила. Ведь первый слог в его имени и звучит и пишется как слово ключ. Кейнан птицей вскочил на одну из изогнутых дугою к земле ветвей, и снова пропел спящему миру своё имя лица. И в этот миг мир слышал его, шоколадно - белого, зеленоглазого некоморфа, чью пятнистую шкуру заливало серебро луного сияния. Мир слышал его зов. Мир слышал его крик. Мир слышал его песню. И он знал, что в этот миг на земле стало больше на одного морфа, что обрели своё имя лица, и свой голос. И имя этому некоморфу Кейнан Росяной Ключ. Вдали, где-то на одной из множества сокрытых в этих тропических лесах от посторонних глаз полян раздалась песня ответ. Она звучала ярче, насыщенней, громче и более дико, но всё же неизменно знакомо. В её нотах и переливах отражалось, резанировало с душой самого Кейнана - я Ночное Серебро. Я - Некоморфа. Я - Йохопея, и я свободна. Пятнистый некоморф пружиняще спрыгнул с ветки и устремился в ночные джунгли. Туда где его уже ожидала подруга.