Глава 73. Тарос

Друзья перешли розовый мост. Они ступили на него — Яромир первым, потом Наира, потом Раван, потом Василиса. Они шли по полупрозрачному розовому кварцу и на этот раз туман не разделял их, не уводил в испытания, мост просто вёл их, спокойно, как обычный мост. Видимо, тем, кто прошёл Долину, испытание было больше не нужно. И когда туман на дальнем конце рассеялся, они оказались не на острове врат, а в Таросе. В шумном, бестолковом портовом городе, на той самой пристани, откуда отплывали к острову, только теперь они вышли из ниоткуда, из воздуха, из розового свечения, которое тут же погасло за их спинами. Мост исчез. Растаял. Не стало ни моста, ни острова, ни розового тумана — только обычная пристань Тароса, корабли, чайки, толпа и четверо ошеломлённых путников с лошадьми, стоящих посреди всего этого и оглядывающихся. — Мы... дома? — растерянно сказала Василиса. — То есть не дома, но... обратно? Так быстро? — Мост, — сказал Яромир, тоже оглядываясь. — Он привёл нас обратно. Минуя остров, минуя море. Сразу в Тарос. — Интересно, а что стало с людьми на острове врат, — задумчиво сказала Наира. — Со всеми этими зеваками, купцами, просителями. С Айсулу-ханым. С Эрликом. Может, они тоже перенеслись куда-то — каждый туда, откуда пришёл? А остров просто исчез до следующего цветения, через тысячу лет? — Может, так и есть, — пожал плечами Яромир. — Цветок отцвёл. Спутник избран. Острову больше незачем быть. Он появляется, только когда нужен. Надеюсь, Эрлик нашёл свой ответ. И вернулся домой, к жене и детям. Они помолчали. Каждый думал о своём — об острове, о мосте, о Долине, о том, что осталось позади. И о том, кто остался позади, о серебряном соколе, ушедшем на лунную дорогу. — А мы как двинемся дальше? — спросил Яромир, возвращаясь к насущному. — Куда теперь? — Нужно возвращаться домой, — сказала Наира. — Каждому в свою сторону. Но сначала навестить Айсель. Узнать, как она. И может быть она захочет отправиться с нами, хотя бы часть пути. Я обещала. И Сархан обещал. — А кто такая Айсель? — спросила Василиса. — Наша маленькая лунная сестра, — улыбнулся Яромир. — Сархан спас её в Нареме, освободил от цепи. Она осталась с бунтовщиками — с озарёнными, которые избежали наремских цепей. Учит их, помогает. Хорошая девочка. Тебе понравится. — Я попробую с ней связаться, — сказала Наира. — Это ещё как? — спросил Яромир. — Пошлю Сехру с письмом, — Наира погладила кобру, выглянувшую из-за ворота. — Она доберётся. Найдёт каменоломни, найдёт Айсель. — Это же далеко! — возмутился Раван. — Через горы, через ничейные земли. Куда ты отправишь змею одну? Её затопчут, или поймают, или съест какая-нибудь птица. — Сехра знает дорогу, — спокойно сказала Наира. — И она не так беспомощна, как кажется. Ты видел, до каких размеров она вырастает. — Я тоже знаю дорогу, — пробурчал Раван, глядя в сторону. — До каменоломен. Могу сходить. Если все вместе не хотите идти, или это далеко, или... Я отнесу письмо. Сехре незачем рисковать. Наира посмотрела на него. И медленно расплылась в улыбке. — Ты что, — сказала она восхищённо, — за Сехру волнуешься? За мою кобру? Раван, ты ли это? — Ничего я не волнуюсь, — Раван насупился и отвернулся. Шазия высунулась у него из-за ворота, и казалось, ящерица посмеивается. — Просто... неразумно отправлять спутника одного через половину страны. Вот и всё. Логика. Никакого волнения. — Конечно, — Наира спрятала улыбку. — Логика. — Давайте так, — сказал Яромир, беря дело в свои руки, как всегда. — Не будем пока никого никуда посылать. Сначала разберёмся здесь. Раван должен купить коня, пешком ему дальше не идти. Потом поищем знакомых контрабандистов, Тугрула, его людей, они помогут связаться с Хаканом, узнать про Айсель, передать весть. Они эти дороги знают лучше всех. Действуем по порядку. И они отправились на яркий, бестолковый рынок Тароса. На рынке Раван ворчал. — Это не кони, — мрачно говорил он, оглядывая лошадей у коновязей. — Это клячи. Этот хромает. Этот стар. У этого спина провисла. А этот вообще на осла похож. Ни одного нормального коня. В Нахрейне таких бы и на мясо не взяли. — Раван, — терпеливо сказала Наира после получаса этого, — выбирай. Любого. Хоть какого-нибудь. — Нет тут нормальных, — упрямился Раван. — Хорошо, — сказала Наира. — Тогда не покупай. Поедешь со мной на Лейле. Сядешь сзади. Прижмёшься. Обнимешь меня за талию, чтобы не свалиться. Всю дорогу до Нахрейна. Раван побледнел. Потом покраснел. Мысль о том, чтобы ехать на одной лошади с женщиной, прижавшись, для нахрейнца это было хуже смерти. — Вот этот, — быстро сказал он, ткнув пальцем в первого попавшегося гнедого жеребца. — Этот... ладно. Сойдёт. Нормальный конь. Я его беру. — Прекрасный выбор, — невозмутимо сказала Наира. Яромир за её спиной давился смехом. Василиса хохотала в голос. Раван делал вид, что не слышит и расплачивался за коня лунным серебром Сархана. А по дороге их нашли контрабандисты. Сами нашли, узнали в толпе, бросились навстречу, люди Тугрула, что пригоняли им коней и возили припасы. И искренне обрадовались, что путники живы и вернулись. — Живые! — воскликнул один, тот, что дарил Айсель мёд. — Все живые! Ну, почти все, он оглядел компанию и не досчитался. — А где лунный? Серебряный? — Он... ушёл дальше, — тихо сказала Наира. — На свою дорогу. Контрабандист посмотрел на её лицо и не стал расспрашивать. — Слушайте, — сказал он, понизив голос и оглядевшись. — Вам нельзя тут стоять открыто. Сейчас даже здесь, в Таросе, озарённым небезопасно. Прошёл слух, что цветок сорван, что кто-то вернулся с ним, с бессмертием и невиданной силой. И теперь все ищут кто вернулся. Ловят озарённых, всех подряд, проверяют, не тот ли это. Наремские ловцы здесь и не только они. За вами могут начать охоту, если узнают, что вы из призванных. — И что делать? — спросил Яромир. — Идти с нами, — сказал контрабандист. — Мы уведём вас в безопасное место. Тугрул всё устроил. Там вас уже ждут. Айсель, она там, в безопасности, мы её увели из каменоломен, когда стало горячо. И ещё кое-кто вас ждёт. Идёмте, не на улице же разговаривать. Наира прикрыла глаза. Прислушалась к тьме, к чутью, к тому, что читало ложь. — Он не лжёт, — тихо сказала она друзьям. — Ни слова неправды. Айсель действительно там и нас действительно ждут. Можно идти. — Тогда идём, — сказал Яромир. И они пошли за контрабандистами, прочь от шумного рынка, прочь от чужих глаз, по узким улочкам Тароса, в безопасное место, где ждала Айсель и кто-то ещё. *** Контрабандисты провели их к спуску к морю. Не через порт, не через людные улицы, в обход, по незаметной тропе, петлявшей между складами и заборами, к самому берегу. Там, где скалы нависали над водой, образуя естественный навес, скрытый от чужих глаз, был узкий, крутой спуск, заметный только тому, кто знал, что искать. Контрабандисты вели уверенно, путники спускались за ними, ведя коней вниз, под защиту нависающих скал, где плескалось море и пахло солью и водорослями. И там, под навесом скал, их ждали. Айсель. И Айсулу-ханым со своими охранниками. Айсель бросилась к ним. Маленькая, тонкая, с серебряной подвеской у виска, она кинулась навстречу и первой обняла Наиру, обе ахнули, засмеялись и чуть не заплакали. — Вы вернулись! — Айсель цеплялась за Наиру, потом обняла Яромира, потом снова Наиру. — Вы живые, вы вернулись, я так боялась, я так ждала! — Мы вернулись, — Наира гладила её по волосам. — Мы же обещали. И Айсель начала сбивчиво рассказывать, торопясь, перескакивая, как рассказывают о чём-то невероятном, чему сами едва верят. — Ко мне приходил Сархан, — выпалила она. — Уже после того, как вы ушли в Долину. Ночью. Я спала, а проснулась, а он стоит и весь светится серебром, как луна! Я сначала думала — сон. А он сел рядом и рассказал. Что он теперь спутник Луны. Новый. Что он принял цветок и стал... стал кем-то большим, чем человек. И что он будет приходить иногда, в безлунные ночи. И что он позаботится обо мне. И что у меня всё будет хорошо. — Она перевела дыхание. — Он был такой... спокойный. Светлый. Не грустный, как раньше. Как будто наконец нашёл своё место. Наира слушала, и сердце её сжималось и отпускало одновременно. Он приходил к Айсель. Уже приходил, в первую же ночь. Сдержал слово, будет навещать тех, кого любит. — Он сказал, — продолжала Айсель, — что мне лучше остаться здесь. С повстанцами. Что мне ещё многое предстоит сделать — учить лунных, помогать сломанным, освобождать тех, кто на цепи. Что я здесь нужнее, чем где-либо. И он прав. Я останусь. Это моя дорога, я её чувствую. Здесь, среди тех, кто был на цепи, кто понимает. Я хочу помогать. Как помогли мне. — Ты уверена? — тихо спросила Наира. — Ты можешь поехать со мной. В храм Ночи, или странствовать. Ты не обязана оставаться. — Уверена, — Айсель улыбнулась — и в улыбке её была недетская твёрдость. — Спасибо, Наира. Но моё место здесь. Сархан так сказал и я сама так чувствую. А Айсулу-ханым ждала чуть в стороне, царственная, в дорожном халате, с охранниками за спиной. Когда первые объятия отгремели, она шагнула вперёд. — Меня тоже посетил новый спутник моей богини, — сказала она и в голосе её было что-то новое, почтение, смешанное с тёплым изумлением. — Лунный странник. Тот, которого я поила чаем на корабле и которому предлагала степные дары, а он отказался от всего, кроме чая. — Она усмехнулась. — Теперь он спутник Луны. Серебряный, сияющий. Он пришёл ко мне на острове, перед тем как остров исчез и попросил об услуге. Организовать вам корабль до Мираха. И позаботиться, чтобы вы добрались домой. — И что он пообещал взамен? — спросил Яромир. — Кое-что, — уклончиво улыбнулась Айсулу-ханым. — Это касается степи и хана и не вашего ума дело, солнечный. Скажу лишь, что цена была щедрой и я согласилась с радостью. К тому же я и сама собиралась возвращаться. Остров исчез, цветок отцвёл, ждать больше нечего. Так что корабль уже ждёт. Большой, удобный, мой собственный. Я приглашаю вас присоединиться. Доплывём до Мираха вместе, а там наши дороги разойдутся. Друзья переглянулись. Корабль до Мираха. Удобный, безопасный, под защитой ханской посланницы. После всего, что они прошли, это был щедрый дар. И, видимо, последняя забота Сархана о них, он всё устроил, прежде чем уйти на лунную дорогу. Договорился, организовал, оплатил. Чтобы его семья добралась домой. — Мы согласны, — сказал Яромир. — И благодарим. Тебя, Айсулу-ханым. И его. Они долго прощались с Айсель. Наира всё пыталась мягко, ласково уговорить её поехать вместе. Хотя бы до Мираха. Хотя бы ненадолго. Но Айсель качала головой и улыбалась и в улыбке её была та же тихая решимость, что Наира видела у себя, когда отказывалась от цветка богини. — Моё место здесь, — повторяла Айсель. — С теми, кто был на цепи. Я знаю, каково это. И я могу помочь так, как не сможет никто другой. Это моя дорога, Наира. Как у тебя своя. — Тогда береги себя, — Наира крепко обняла её. — И учись. И не геройствуй понапрасну. И знай, если понадобится помощь, ты можешь меня найти. Отправь послание в храм Ночи. — А Сархан будет приходить, — сказала Айсель. — Он обещал. Так что я не одна. — Никто из нас не один, — тихо сказала Наира. Яромир бережно обнял Айсель . — Будь сильной, маленькая сестра, — сказал он. — Ты справишься. Я в тебя верю. Даже Раван, к удивлению всех, неловко кивнул девочке и пробормотал что-то вроде «удачи, лунная». А Василиса, едва знакомая с Айсель, обняла её просто потому, что та была дорога остальным. И они пошли за Айсулу-ханым. Она провела их берегом обратно, к порту, но другой дорогой, скрытой, в обход чужих глаз, под защитой своих охранников. И там, у дальнего причала, стоял корабль — большой, добротный, с ханскими тамгами на флагах. Они взошли на борт. Устроили коней в просторных стойлах трюма. Устроились сами в чистых и удобных каютах. И корабль отчалил. Они стояли у борта вчетвером и смотрели, как Тарос удаляется, как берег тает в дымке, как открывается море. Они всё ещё были в странном состоянии. Всё вокруг казалось не совсем реальным после Долины, после моста, после богов и цветка, после прощания с Сарханом. Будто они проснулись от долгого, яркого, страшного и прекрасного сна и ещё не до конца поняли, что проснулись. Море было настоящим. Корабль был настоящим. Ветер, солёные брызги, крик чаек — всё настоящее. И всё же что-то надломилось в привычной ткани мира, потому что они видели богов, прошли через смерть на мосту и один из них стал чем-то большим, чем человек. — Странно, — сказала Василиса, глядя на море. — Мы шли туда так долго. Через столько всего. А обратно — раз, и плывём. Как будто и не было ничего. — Было, — тихо сказала Наира, касаясь подвески у виска. — Всё было. Просто теперь позади. — И мы плывём домой, — сказал Яромир. Домой. Слово прозвучало тепло и грустно одновременно. Домой, каждый в свою сторону. Яромир — в Златоборье, к Радомыслу и Ладе, строить резной храм. Наира — странствовать, нести тьму людям. Василиса — в крепость Горелень, к отцу, оборонять границу. Раван — куда-то, со своей новой спутницей, искать своё место. И только один из них не плыл домой, потому что его дом теперь был на лунной дороге, в небе, среди звёзд. — Он всё устроил, — сказала Наира, глядя на удаляющийся берег. — Корабль, безопасность, всё. Перед тем как уйти. Позаботился о нас в последний раз. — Он всегда заботился, — сказал Яромир. — Тайно. Думал, мы не замечаем. Но заботился. По-своему. — И будет заботиться, — Наира коснулась подвески. — В безлунные ночи. Он обещал. Они стояли у борта, солнце клонилось к закату, море золотилось, где-то впереди был Мирах, и дом, и новые дороги. А когда настала ночь, первая ночь пути, луна взошла над морем. Полная, серебряная, яркая. Наира и Яромир, стоя на палубе, смотрели на неё и их подвески тихо мерцали, отзываясь на лунный свет. И где-то там, на лунной дороге, серебряный сокол летел среди звёзд и, может быть, смотрел на них сверху, и улыбался своей светлой и печальной улыбкой. Они плыли домой. И сказка не кончилась. Она просто стала другой.